Lehrer und Schüler

      Тонкие паучьи пальцы осторожно поддели кожу и потянули, словно обёртку, сняв её с мяса окончательно. Рейстлин поморщился, но продолжил - в сыром виде взаимодействие с плотью было несколько неприятным, но он знал, что сможет привыкнуть. В конце концов, не с его лечебной практикой пугаться мёртвого тела. Это всего лишь было неприятно, по крайней мере, он уверил себя в этом достаточно, чтобы поверить самому.       Аккуратно сложенная, кожа исчезла в маленькой вспышке, чтобы не залить пол кровью, и всё было относительно готово. Только разрезать, но для этого было достаточно маленького и простого заклинания, которое Рейстлин помнил ещё из бытности наёмником. И всё - на доске лежали несколько аккуратно порезанных кусочков красного мяса, а под ними, повинуясь мысленному заклинанию, исчезла лужица крови. Так это выглядело даже приемлемо. Единственное, чего стоило бояться - это самого себя. Но труды Фистандантилуса подсказали некоторые решения, и несколько небольших трудоёмких ритуалов решили проблему с усвоением такой пищи. К огромному горю Рейстлина, решить так их все было нельзя, отчего мучения, которые он претерпевал, чтобы поесть, оставались. По крайней мере, пока что. Была такая возможность, что исходившие от мяса эманации жизненной силы, что сейчас были в невидимом глазу смертных магическом поле, что-то сделают с этим.       Взаимодействие с такими энергиями напрямую могло напугать разве что мага белых одежд, в его же случае он просто не пробовал встраивать их в себя посредством еды.       Самый простой способ завладеть чужой энергией, если, конечно, магическая система была для этого заточена. Обычные существа же рисковали подхватить при таком питании Куру или ещё что-то похуже, да и избыток идентичного белка в организме для каннибалов часто приводил к неприятным последствиям. Но вот магия, особенно тёмная, сейчас поднялась внутри волной от ощущения лежащей на тарелке силы. Примитивнейшая подпитка, до которой ещё трудно было додуматься, ведь существовала она не так долго. Либо же рассеивание жизненной силы умершего можно было предотвратить стазисом, но это никто не использовал. Кроме Фистандантилуса.       И него.       Рейстлин взялся за вилку и поморщился от того, что ногти впились в ладонь. Всё-таки он волновался, и даже не столько о том, что мясо перед ним было совсем не животного, сколько о том, правильно ли он подготовил свой организм. Видимо, правы были те, кто называл его безнравственным чудовищем, горько усмехнулся он мысленно и наколол мясо на вилку.       Против его ожидания, это не было противно. Он не использовал ни специй, ни хотя бы соли, посчитав, что одного только сырого мяса его организму пока будет достаточно, так что был готов к тому, что придётся глотать содержимое тарелки, почти не жуя, чтобы не стало плохо от вкуса и текстуры. Но его зубы удивительно легко перемололи нежную вырезку, а из глаз едва не выступили слёзы, когда маленький пищевой комок прокатился по горлу. В голове раздалось злорадное посмеивание, на которое Рейстлин даже не смог огрызнуться. Слишком его поглотили ощущения.       Он чувствовал, как чужая жизненная сила, растворяясь в нём, сливалась с его собственным магическим полем, насыщая его энергией. Ни с одной другой едой такого не было, магическая и жизненная структуры были слишком сложными, чтобы полностью принять чужую энергию, много её рассеивалось и ещё часть уходила на обработку и встраивание. Человеческая же жизнь отдавалась ему почти полностью, отчего этот маленький кусочек восстанавливал его не хуже, чем тарелка похлёбки. При этом вместить в себя Рейстлин мог ещё, и энтузиазм вспыхнул в нём желанием проверить, что же тогда станет с его силой, когда он наполнит мясом весь желудок.       Впрочем, это было слишком смело для его состояния - пусть тело и справилось с болью, но тошнота всё-таки настигла его спустя какое-то время. Рейстлин знал, что со временем это может пройти - старик тоже не был здоров и его тело разваливалось буквально на ходу в последние годы, износившись, иначе он не прибегнул бы к использованию учеников. Но для того, чтобы здоровье стало хоть немного лучше, следовало потерпеть. Постоянная подпитка магической системы укрепляла и тело, ведь маги были неразрывно связаны с магией самой жизнью - особенно он. Уж без магии жизнь более хрупкого из близнецов наверняка закончилась бы ещё много лет назад, Рейстлин знал это. Ему было всего лишь горько от осознания, не более. Всё отболело ещё много лет назад, и зависть стала редким чувством для него.       Таким же, как и сытость - рука легла в область желудка, и маг тихо вздохнул. Стоило выпить отвар от тошноты, пока не отпустит, но он боялся, что тогда его уж точно вырвет. Заниматься восстановлением стоило постепенно.       Стоило ли? Он отмахнулся от этой мысли. Несколько лет, летящие с каждым днём будто только быстрее, грозились закончиться очень быстро.       Он прикрыл глаза, собираясь немного посидеть в спокойствии, чтобы переварить хотя бы часть, пока ничто не нарушает этой хрупкой безмятежности, как вдруг в дверь раздался стук. Даже без учтивого «Шалафи» из-за неё было понятно, что то зачем-то решил объявиться ученик, ведь Стражам двери были не помехой, а если их останавливало заклинание, то они молча зависали в воздухе перед преградой, дожидаясь, когда их пустят.       Рейстлин суетливым движением отправил тарелку через портал на кухню и снёс со стола все следы трапезы. Он почти услышал, как на кухне на пол посыпались осколки от неосторожной телепортации, и непроизвольно поёжился. Он не боялся Даламара, тот был слишком неопытен, чтобы хоть что-то сделать своему учителю, но Рейстлину отчаянно не хотелось, чтобы его секрет оказался раскрыт, тем более, так глупо и скоро. Конечно, Даламар не будет использовать этот же метод, если узнает о нём, всё-таки он оставался эльфом, и Рейстлин пока ни разу не уличил его за поеданием мяса. Но, всё-таки, было лучше держать ученика в неведении. Бегло оглядев стол, Маджере удовлетворённо кивнул и запахнул мантию так, что широкие полы полностью скрыли его фигуру, сделав небольшую, но такую волнительную выпуклость желудка совершенно невидимой.       - Что такое, ученик? - Взмахом руки он открыл дверь перед эльфом, приняв вид сосредоточения на маленькой записной книжке, куда в последнее время вносились разные мелочи. Но внешне расслабленное лицо скрывало за собой совершенно другие эмоции: Рейстлин боялся, что что-то забыл. Что где-то остались капли крови, что запах сырого мяса слишком сильно пропитал собою комнату, что его рот может быть испачкан, а он и не заметил этого. Те самые мелкие детали, что выдавали всё с головой.       - Шалафи. - Даламар осторожно заглянул внутрь кабинета, и, когда понял, что никакое подлое заклинание или проклятие его не ждёт, переступил порог. - Извините, что беспокою вас под вечер, но у меня возникла небольшая проблема.       О, ещё этого не хватало. Захотелось закатить глаза, взять за ухо и выкинуть за шкирку из комнаты, потому что очевидно было — если ученик пришёл, значит он использовал все известные ему способы решения своих проблем. А разбираться в дальнейшем предстояло учителю. Но вместо этого Рейстлин лишь поднял взгляд на секунду к потолку в немой гримасе отчаяния и внимательно посмотрел на прижавшего уши к голове Даламара, сделав выражение лица менее недовольным. Вроде цел, ничего опасного не было видно ни обычным взглядом, ни в магическом фоне. Значит, что-то сломал. Или кого-то призвал. Или всё вместе.       Практиковаться ученику, естественно, не запрещалось, но в любом обучении были такие моменты. Хотелось лишь, чтобы они были в подходящее для этого время, но Рейстлин просто слишком для этого размечтался. Зато у него получилось встать без гримасы боли - к горлу подступила тошнота, а живот напрягся от движения, словно внутри был спрятан маленький наполненный водой шар.       - Показывай, что натворил. - Идти в таком состоянии никуда не хотелось, но Рейстлин всё-таки подошёл к ученику, превозмогая тошноту, и положил руку ему на плечо - тот явно был слишком тревожен.       - Это в тренировочном зале. - Всё ещё ёжась от ожидаемого внезапного наказания, неопределённо сказал Даламар и потянул учителя в магический коридор. - Я тренировался, но немного не рассчитал последствий.       Ученик скромно зашёл за спину Рейстлина, когда тот появился в просторном зале. Это не только открывало учителю взор на всю картину, но и позволяло спрятаться от его недовольного взгляда. А в том, что он будет именно таким, Даламар ничуть не сомневался, ведь даже полумрак, оставленный им здесь, не мог ничего скрыть.       Каменная стена стала тоньше минимум в два раза, а в некоторых местах из-за неё пробивались тонкие лучи солнечного света, которых никогда прежде не видело наполовину заглублённое в землю помещение. Защитный барьер, должный защищать от этого, был разрушен на стене до самого потолка, а рикошетившие от него осколки заклинания оставили прожжённые дыры в аналогичном на противоположной стене. Благо, хоть там кладка была цела. Здесь же половина разрушенного лежала на полу горстками пепла, а оставшиеся камни были до того хрупкими, что один из них моментально рассыпался, стоило Рейстлину коснуться его концом посоха, на который он тяжело опирался. Задрав голову, он отметил, как опасно шатаются ещё несколько камней наверху, как зубы у больного цингой, отчего на голову то и дело падали ручейки песка и пыли. Каким бы заклинанием ни пользовался Даламар, оно продолжало разъедать стену до сих пор, и только несколько крупных балок, поддерживаемых магией ученика, до сих пор не дали ей обвалиться, подпирая потолок.       - Я тренировал использование комбинаций из нескольких заклинаний без интервала в сотворении. - Объяснил Даламар, когда Рейстлин наконец поманил его ближе. Молчание шалафи напрягало, но его движения были необычайно неторопливыми и плавными, хотя, как Даламар рассчитывал, уставший Рейстлин окажется куда раздражительнее и даже ничего не станет спрашивать, чтобы не тратить лишние силы. Так уже бывало, когда он доводил себя до жуткого магического и физического истощения, отчего Даламару было ещё стыднее, что пришлось тревожить Рейстлина, когда он был в таком состоянии. Ведь эльфийское зрение прекрасно раскрывало то, насколько тонкими были нити, из которых ткались жизненные ауры каждого существа, у его учителя всего пару часов назад.       Однако сейчас эльфийский взор с удивлением наблюдал другую картину, полностью противоположную ей. Но у Даламара не было времени особо это анализировать - закончив осмотр разрушений, Рейстлин направился к нему, и плечи эльфа чуть дрогнули от желания подняться и спрятать голову, словно черепаха в песок. Лишь выдержка и привычка дали ему не сжаться в комок, когда спокойное надменное лицо шалафи приблизилось слишком сильно, а он сам подошёл практически вплотную к ученику.       - Неплохо. Но в следущий раз - поставь сначала щиты покрепче и возьми защитные артефакты. - И улыбнулся. Рейстлин.       Улыбнулся неприятной хищной улыбкой и чуть сжал плечо ученика, а затем оперативно выпер его на порог так, что Даламар даже не успел почувствовать эти несколько мгновений телепортации. Уже в спину ему донеслось весёлое: - Когда я всё восстановлю, можешь тащить сюда веник, тряпку и ведро с водой, ученик.       Пожалуй, трудно было описать ту смесь ненависти, облегчения и восхищения, которые царили в душе у Даламара, когда он послушно пошел вниз за указанным, забыв о телепортации.       Рейстлин же, едва дверь за учеником захлопнулась, опустился на ближайший достаточно крепкий камень и зажал руками рот. Боги, ему нельзя было нагибаться в таком состоянии и даже немного сгибать корпус. Совсем небольшой желудок резало от любого движения, так он был наполнен. Нормальный человек бы не испытал таких мучений от маленькой порции еды, но когда в его жизни всё было нормально. В любом случае, у него не было времени рассиживаться. Спешно сотворив крохотный портал - как же сложно было это сделать когда-то, а сейчас новые знания, труд и бессонные ночи принесли свои плоды - маг сунул туда руку и первым делом испепелил тарелку вместе с мясом, валявшиеся на полу кухни.       В этот же самый момент мимо кухни проходил Даламар. Его голову не покидало ощущение неестественности всего происходящего. И дело было не столько в реакции Рейстлина - всё же, иногда его удавалось застать в хорошем настроении - сколько в его состоянии. Уж слишком бодрым он был для того, кого под утро Даламар встретил едва ли не выползающим из нижнего испытательного зала, но тактично слился с тенью от лестницы. Благо, Рейстлин его не заметил, а иначе бы вряд ли просто так оставил бы то, что ученик видел его в столь ослабленном состоянии. Возвращаясь обратно, Даламар не мог оставить этих мыслей. Как бы он ни старался убедить себя, что утром просто мог обмануться, опыт подсказывал, что метаморфоза действительно имела место быть. Нужно было лишь убедиться в этом.       - Я могу быть ещё чем-то полезен? - Спросил он, приоткрыв дверь в испытательный зал и замерев на пороге.       Рейстлин был занят делом и только отмахнулся, но поразился эльф не тому, как стремительно восстанавливалась стена. Его внимание было полностью приковано к красноватым отсветам жизненной ауры Рейстлина. Доступная всем эльфам возможность была столь привычной Даламару, что он обычно и не задумывался над увиденным, лишь изредка отмечая аномальные проявления. Но это… И как он не заметил такое за всё то время, что Рейстлин инспектировал учинённый им беспорядок?       Его аура, его жизненная оболочка, была абсолютна и совершенна. Даже оставленные болезнями и проклятием проплешины затянулись свежими нитями. Конечно, они вскоре должны были развеяться, слишком уж сильными были повреждения, и слишком слабым для такого был источник, питающий силу, но впервые Даламар видел Рейстлина настолько налитым жизнью. Должно быть, ему не удалось полностью скрыть своего удивления, судя по тому, как усмехнулся Рейстлин, когда обернулся на звук и взглянул на ошеломлённого ученика.       - Оставляю всё остальное на тебя. - Закончив со стенами и магической защитой, тот поднялся и, опираясь на посох, запустил сканирование пространства, чему-то удовлетворённо хмыкнул и прошел мимо ученика, подтолкнув его в сторону беспорядка, оставшегося на полу. По крайней мере, ближайший час Даламару обещалось отбить все мысли о состоянии шалафи. Но увиденную картину сложно было выбросить из головы.

***

      Магия практически моментально восстанавливалась, стоило организму начать усваивать пищу. Рейстлин вздохнул и осторожно сел на кровать - он чувствовал себя наполненным до края, словно слишком полный кувшин. Желудок уже переваривал съеденное, работая на пределе, но в этот раз обошлось хотя бы без тошноты. Видимо, этот способ и правда работал не только на магию, как обещалось в записях высоким острым почерком. Морально, Рейстлин мог бы прямо сказать, что его следовало бы повесить за одну только попытку. А уж её повторение и вовсе по общечеловеческим нормам заслужило бы костёр, до которого он в своё время не дошёл по счастливой случайности.       По-настоящему напрягал его ученик. Даламар определённо что-то замечал, но как глубоко он проник в секрет учителя, Рейстлин пока понять не мог. Единственное, в чём он был уверен, это то, что в кладовую, которую он переоборудовал для разделки тел, никто не проникал, потому как охранные заклинания оставались нетронутыми. Зная Даламара, он бы обязательно постарался сунуть туда свой нос, и тогда его удалось бы застать если не покалеченным прямо под дверью, то как минимум сильно измученным в коридоре с не до конца залеченными ранами или ожогами. Хотя, быть может, эльфёнок наконец-то стал осторожнее и готовится к этой вылазке. Но эта мысль нравилась Рейстлину куда меньше, хотя и казалась правдоподобнее.       Он уже несколько раз прогонял от себя чересчур настойчивых тараканов, которых кто-то явно подсылал, снабдив перед этим простеньким заклинанием, должным запоминать всё окружение. Рейстлин даже был почти готов похвалить ученика, когда едва не пропустил, увлечённый разговором, следящую паутину, которая должна была зацепиться за его волосы или мантию, пока он расходился с Даламаром в коридоре. Должно быть, ученик здорово намучился, плетя эту сеть, которая была почти незаметна при магическом сканировании из-за нестандартного тонкого вытягивания нитей заклинаний. К тому же, насколько успел понять Рейстлин, пока паутинка искрилась, сгорая, от случайного соприкосновения с посохом, одна её нить тянулась прямо к пальцам ученика, от которых тоже пошёл лёгкий дымок, так что узнавать о происходящем Даламар должен был мгновенно. Наверняка по Башне их было развешено несколько, так что Рейстлин не отказал себе в удовольствии сделать замечание об излишне расплодившихся пауках и приказать ученику заняться уборкой. И всё же это было слишком опасно. Что бы ни было известно Даламару - а скорее всего, очень немногое - он жаждал раскрыть и остальное, при этом справедливо подозревая, что учитель ему правды не скажет.       Однажды Рейстлин поймал его прямо во время того, как эльф пытался разучить следящее заклинание, но пока что не вся магия ему давалась. По мнению Маджере, забавным наказанием для Даламара стало таки натренировать это заклинание и использовать под его, Рейстлина, просмотром. Кажется, никогда ещё он не видел у своего ученика настолько убитого вида. Но рано или поздно, этот запал должен был закончиться.       Тогда как планы мага лишь набирали обороты - окрылённый энергией, он возился с чертежами, книгами и артефактами дни напролет, распланировав на год график подготовки, которую следовало провести. Конечно, это было подобно капле в море перед грядущими изменениями, но Рейстлин знал, что любая мелочь может стать препятствием или невероятным подспорьем, в зависимости от того, обратит ли он на неё внимание. Война должна была начаться, и он собирался предотвратить ее в зародыше. Сражений с армиями ему уже хватило, и вынесенным из этого уроком были незаросшие шрамы на сердце, до сих пор болевшие в груди, не физически, но ментально. Каждый кошмар словно был плетью, подгоняющей бежать вперед, сломя голову, лишь бы не повторить снова непоправимых ошибок и не дать разрушить хотя бы те остатки, что ещё грели ноющее сердце.