Lehrer und Schüler

      Рейстлин задумчиво перелистнул страницу, стараясь осторожнее цеплять когтями листы. К новому телу всё ещё приходилось привыкать. Особенно к острым его частям, одна из которых всё-таки оставила зазубрину на листе, немного его надорвав. Чемош. Магия на столь старые книги действовала плохо, хотя этот том магическим не был. Так. Древняя занятная книженция, которую маг случайно откопал среди библиотек на верхних этажах, где, видимо, часть трактов принадлежала жившим в тех комнатах магам и не входила в обычный библиотечный комплекс.       Интересно, кому понадобилось такое читать. Да и смотреть - иллюстрации были выполнены профессионалом своего дела. Подробные, анатомичные. У Рейстлина на секунду дёрнулся глаз. Видеть тело, похожее на своё, в таком виде было немного жутко. Он научился не соотносить себя с мертвецами ещё в Утехе, помогая лечить жителей, но теперь учиться приходилось заново, потому что рисунок тушью изображал вовсе не человеческое тело. И не в одних лишь анатомических целях.       Даламар ещё несколько минут назад собирался неслышно проскользнуть за спиной учителя к высокому стеллажу, чтобы отыскать упоминавшийся в книге первоисточник, но замер, случайно заметив книгу в руках учителя. Уже давно отбросив роль шпиона, он сохранял привычку видеть и подмечать больше, чем мог бы осознать в момент, так что мелькнувшая на периферии картинка пробудила в мозгу интерес быстрее, чем эльф успел о нём подумать.       Книга, похоже, была одним из цикла пособий древних охотников за нелюдьми, и в руках Рейстлина был том именно об антропофагах. Удивительно, но люди прошлого были достаточно оптимистичны, чтобы считать, что проглоченных жертв было возможным спасти, а потому целая глава была отведена нескольким способам наиболее удобного обездвиживания людоеда и дальнейшего вскрытия его живота, а также первой помощи спасённым людям. Но последнее эльфа интересовало меньше всего. Боясь дышать, чтобы не раскрыть своего присутствия, он вместе с учителем бегал глазами по строчкам и рассматривал точные, будто с натуры сделанные, иллюстрации.       Заслышав тихое покашливание, Даламар машинально перевёл взгляд на учителя, собираясь тут же вернуть его к книге, но совершенно неожиданно понял, что уже какое-то время и сам был под наблюдением. Всё-таки обострившиеся чувства Маджере обнаружили затянувшееся присутствие ученика.       - Прошу прощения. - Обронил тот в лёгком смущении, уже собираясь вернуться к своему занятию.       Но ускользнуть, подобно верткому угрю, ему не дали всё те же острые когти, очень больно защемившие длинное ухо, которое от такого зверства прижалось к голове. Да и весь ученик стал похож на побитое животное, которое пытается сбежать от злого хозяина. Но дальше трёпка не пошла, и длинные сильные пальцы помассировали места образовавшихся на ухе ранок, а потом и вовсе отпустили.       - Знаешь, о чем думаю, ученик? - Их владелец даже не обернулся, зная, что уже заворожил Даламара своим рычащим глубоким голосом. Рейстлин довольно погладил книгу по обложке и отставил её на столик, раскрыв аккурат на той самой иллюстрации. - Достаточно ли у нас острые ножи на кухне, м?       На картинке, где длинный загнутый нож вспарывал тугое круглое брюхо книжному антропофагу, на чьём лице, повинуясь желанию художника, застыло нечто среднее между ужасом и восхищением. Впрочем, не то, чтобы иллюстратор был далёк от реальности - за пару страниц до этого разворота как раз поднималось морально-этическое рассуждение на тему количества нервных окончаний людоедов и получения ими удовольствия от противоестественных этому самому удовольствию мучений. Интересное чтиво, надо сказать, вряд-ли такие вопросы могли поднять во времена древнего Истара, а здесь несколько абзацев вычурного почерка спокойно повествовали об этом факте.       - Я слежу за заточкой всех инструментов в Башне, к которым имею доступ, но если вы сочтёте, что этого недостаточно, то я могу заняться отдельными ножами более тщательно.       Даламар не мог оторвать взгляд от книги, будто и она была зачарована, чтобы случайно открывший её попал в ловушку и не смог её оставить, пока с ним не расправятся. Но стоило учителю издать тихий смешок - видеть столь впечатлённого эльфа не было привычно - как глаза Даламара спешно забегали.       - Вы бы хотели, чтобы я не просто вскрыл вас, но и извлёк целое тело? - Решил уточнить он.       Закармливать Рейстлина до того, что тот трещал по швам, а после - сшивать его, было всё ещё чем-то невероятным по своим ощущениям, но Даламар уже совершенно спокойно принимал это желание и управлялся с ним должным образом. Однако тогда желудок мага каждый раз оказывался заполнен нарезанным и пережёванным мясом, целые тела Рейстлин всегда сам с превеликим удовольствием переваривал, каждый раз тщательно документируя свои ощущения. Так что поверить, что тот добровольно согласится лишить себя подобного удовольствия, когда уже ощутит тяжесть затухающей жизни, было сложнее. При этом страха встречи с полупереваренным трупом у ученика не было совершенно.       - Не обвините меня потом в том, что я отбираю у вас добычу? - Усмехнулся Даламар, на деле же и приводивший абсолютно всех жертв.       - В какой из моментов твоего обучения мои приказы были непоследовательны или противоречили сами себе, ученик? - Одарил его людоед недовольным взглядом и прищурился, будто увидел на одежде эльфа грязь. - Не зарывайся, Даламар. Ты прекрасно понял, чего я от тебя требую.       Но долго холодный тон длиться не мог - всё-таки Рейстлин явно горел идеей, вычитанной в книге. Его слабо потряхивало от предвкушения и сладкого страха, свернувшегося калачиком в пухлом животе, который маг предвкушал сегодня наполнить для нового эксперимента. О, опыты на себе - неотъемлемая часть любого исследователя, годы, проведённые в красной мантии, дали о себе знать. Книга повествовала, как держать людоедов живыми в таком состоянии, чтобы по желанию охотников можно было организовать более жестокие казни или же допросы - вот тут тракт очень вписывался в своё время. Король-Жрец бы одобрил. Да и у Рейстлина была магия, делающая его куда более живучим в этом теле. И умелые руки ученика. О, Маджере предвкушал этот эксперимент, словно глоток воды после долгой жажды.       - Неужто вы всерьёз решили на практике получить все возможные знания, в том числе и опыт рожениц с весьма непростыми случаями?       Даламар ничуть не смутился замечанию и обошёл кресло учителя, чтобы остановиться возле стола и перелистнуть несколько страниц в книге, рассматривая новые иллюстрации, а после поднял хитро прищуренные глаза.       - И скольких же вы готовы исторгнуть из себя? Полагаю, ваша новая природа воспротивится этому, ведь отдавать добычу, тем более, уже съеденную, противоречит сущности любого хищника, как бы ни был приятен процесс его мозгу. Думаю, для первого такого эксперимента вам может быть достаточно и кого-то одного. - Даламар расплылся в улыбке, заметив, как Рейстлин кивнул его словам. - Хотя для вас это уже не столь внушительный объём, чтобы изнемогать от него. Полагаю, после этого опустошённый желудок будет необходимо заполнить чем-то более увесистым и массивным, чтобы восстановить баланс?       Вдохновлённо, ученик продолжил, прервавшись лишь на то, чтобы вдохнуть: - Настолько, чтобы это было неприлично даже в самой чревоугодливой культуре самого безобразно дикого народа. Чтобы вы ничего не видели из-за своего живота, чтобы даже ваши лёгкие едва могли наполниться воздухом для слабого всхлипа. Чтобы никто не мог узнать в этом великолепии прежнего до ужаса худого вас, зато наблюдателя охватывал бы новый ужас, ведь ваш живот был бы в несколько раз больше даже вашего огромного братца, чтобы даже дракону было тяжело, если вообще возможно взлететь с таким брюхом. И чтобы при этом вы были настолько хрупким, что мне было бы достаточно одного лёгкого прикосновения, даже самого нежного, и вас бы просто разорвало.       - Ох... - Аккурат к окончанию его речи Рейстлин невольно схватился за живот, где ещё иногда ныли шрамы. - Нужно будет поработать над ингредиентами зелья. Не смотри на меня такими глазами, я тоже не бездонный. Лучше позаботься о моём ужине и ноже для него, Даламар.       Он чуть повысил голос, видя, что ученик заворожённо застыл, чтобы подтолкнуть того к действию. Но, перед тем, как исчезнуть за дверью, Даламар улыбчиво сощурился и продолжил:       - Мой шалафи, обещаю, вы не насытитесь, пока ваш живот не лопнет. Но моя жажда ваших слёз, мучений под моими руками, мольб и унижений, чтобы это прекратилось, лишь для того, чтобы потом продолжиться в ещё более жестоком виде, никогда не может быть удовлетворена. Даже если вы меня возненавидите и возжелаете навечно проклясть, я найду способ снова до вас добраться, чтобы повторить это. А для этого вы мне конечно же нужны живым. Так что ваше восстановление пройдёт под самой чуткой заботой.       И поспешил скорее закрыть дверь, чтобы его речь не прервали уже чем-то магическим.       Каков наглец.       Стоило ученику исчезнуть за дверью, как по бледно-золотому лицу разлилась ухмылка. Он не мог себя обманывать. Да, было что-то приятное в таком унизительном состоянии, отчего даже зачерствевшее сердце трепетало в груди, а слёзы казались жидким хрусталем, текущим по лицу. Рейстлин огладил размякшее брюшко - из-за постельного режима в спячке и обильной еды даже его непрошибаемая худоба начала уходить, и приятный круглый живот теперь всегда растягивал мантию мягким шаром, вверху переходя в складку жира под грудью. И маг видел, как его ученик жадно ловил взглядом моменты, когда Рейстлин поддавался слабости и гладил себя, щупая изгибы обильного брюха. Настала пора переместиться в спальню.       А тот действительно растворился в воздухе, но лишь для того, чтобы через полчаса вновь появиться рядом с шалафи со связанным эльфом, который силился то вырваться, то закричать. Но первое мешали сделать верёвки и приставленный к горлу нож, а второе - ком в том самом горле, появившийся, стоило эльфу увидеть мага.       - Мой шалафи, позвольте представить вам Эфлида, управляющего в том доме, где я служил. Я имел возможность знать о его питании и распорядке дня и могу уверить вас в том, что его мясо будет достаточно нежным для вашего желудка. Самое то для восстанавливающегося организма.       Даламар пинками по ногам подвёл бывшего начальника к своему шалафи. Одного движения хватило, чтобы разрезать верёвки, продолжая держать скрученные руки пленника за спиной.       - Я обыскал его, он ничем не сможет вам навредить. Разве что вздумает пинаться.       - Чудесно, достаточно мягкий, но не огромный, в меня такое влезет.       Рейстлин расхохотался, довольно погладив мягкий круглый живот, который громко заурчал, предвкушая пищу. И выражение страха в глазах будущей еды только подстегнуло аппетит.       С трудом поднявшись - от долгого безделия мышцы потеряли и так небольшую силу, шалафи с тихим оханьем сел на край кровати и не без усилия заставил себя встать. Живот выкатился немного, словно показывая - не только Карамон мог разжиреть.       - Давай его сюда. - Нехорошо ухмыльнулся маг и развязал пояс на талии, чтобы не возиться с этим.       Подтащил эльфа, который от ужаса совсем одеревенел, вполтную Даламар практически передал пленника из рук в руки учителю.       - В вас бы влез и сам мой хозяин со всей его семьёй, но раздобыть эльфийского вельможу куда сложнее. Однако уверяю вас в том, что они даже по человеческим меркам скоро окажутся у вас в животе.       Даламар, не показывая того, был до глубины сердца растроган тем, как жадно собтсвенничественно его шалафи набрасывалось на тех, кто смел называть себя хозяевами тёмного эльфа. Арджент, как только его руки освободились, поспешил положить их на живот Рейстлина. Со стороны это могло бы показаться его обычным началом массажа, но вкладываемая в этот жест благодарность вряд ли могла бы укрыться от учителя.       - Молодец, ученик.       Рейстлин довольно улыбнулся ему, действительно восхищённый послушностью Даламара. Ну и возможностью снова насладиться чудесной нежной эльфятиной. Возможно, когда он поработит Кринн, стоит сделать из Сильванести и Кагонести собственный шведский стол. Есть дикарей и полурыб он не считал чем-то достойным. Да и их мясо было слишком жёстким, а его живот точно не раз треснет по швам. О, нет, ему положена нежная и сытная пища.       С довольным урчанием раскрыв пасть, шалафи пихнул туда добычу, застонав от того, как растянуло связки и мышцы. А потом и горло, когда оно начало медленно пропускать через себя тушу эльфа, то и дело мелко глотая.       Руки ученика вытянулись, касаясь растянутого тугого горла, поймали вздрагивание жертвы, её сопротивление, задушенный немой крик, чувствовавшиеся через тонкую тугую кожу так явственно, как это только было возможно. Пальцы Арджента ласково гладили напряжённую шею, разминая, помогая протолкнуть тело эльфа, провожая его до самого желудка, от чего тот резко выкатился вперёд, толкнув эльфа. Ученик тихо охнул, не сумев сдержать восхищения. Полы чёрной мантии распахнулись при этом, так что тугой, но далеко не до предела, шар теперь был обтянут лишь тонкой нижней одеждой, которая от такого немного просвечивала.       - Мой шалафи, вы бы желали ещё одного эльфа, если бы я смог его вам доставить? Или сразу весь народ Сильванести?       Рейстлин, довольно охнул и тут же прикрыл рот, впрочем, всё равно не сумев скрыть довольную отрыжку. Живот приятно растянуло до тесноты, а слабые движения отдавали, кажется, искрами перед глазами. Поэтому услышать ученика вышло с трудом и пришлось сначала вернуть закатившиеся от удовольствия глаза обратно.       - Ох, сейчас я смог бы одолеть ещё немного, но вся Сильванести в меня пока не поместится. - Длинные пальцы погладили округлый бок и чуть задрали нижнюю рубаху, отчего стало видно золотую кожу и растянутую впадину с почти плоским нежным пупком, который подпёрло изнутри. От пинков и тычков в него у Рейстлина подрагивали ноги.       - Как вы скромны, шалафи. - Усмехнулся Даламар.       Его руки скользнули с боков на колени учителя, разводя их, чтобы дать место животу. Стоило тому лечь на бёдра, а Даламару - сохранить свою голову, как ладони ученика стремительно взлетели обратно. Вверх, пройдя по смягчившимся ляжкам, которые уже почти можно было назвать жирными от лёгкого намека на целлюлит, скрываемый тканью.       - Принести для вас растягивающую мазь? Или после одной жертвы вам это больше не требуется?       Ладони скользили под одеждой, ощупывая каждый сантиметр, отвечая на каждый тычок умирающего, опасно кружа возле пупка. Нож опасно поблёскивал на поясе, но пока эльф не спешил тянуться к нему.       - О, моё брюхо достаточно растянулось, чтобы такой объем пищи не был для меня непосильным. - Маг довольно огладил бока, чуть надавливая, и судорожно вздохнул от того, как сладко ощущалось ворочание жертвы. Очередной пинок пришелся аккурат в нежный пупок, который от такого налился цветом, а сам Рейстлин не сдержал стонов: - Оох, как же... Больно.       Этот опыт значительно отличался от проглатывания ученика - в тот раз Даламар не пытался навредить. А сейчас толчки потихоньку выпирали плоский пупок вверх, заставляя его выворачиваться, а Маджере - стонать, словно он наслаждался своим новым обликом людоеда, до исступления полный и пресыщенный живой добычей.       - Вы могли легко свернуть ему шею перед тем, как проглотить, чтобы он не бился. Но вы же хотели именно этого. Чтобы жертва продолжала бесполезную борьбу, пиная вас в самые нежный места, и мне бы потом пришлось зализывать ваши раны?       Даламар на половину задрал короткую нижнюю мантию и невесомо погладил красный, чуть выпуклый пупок своего учителя. Руки, как два проворных паука, оплетали шар живота сетью прикосновений, а жало продолжало дожидаться своего времени на поясе. Палец коснулся пупка после очередного, уже слабого, толчка изнутри, и нажал, массируя. В этот же момент бывший управляющий, похоже, собрал последние силы для отчаянной попытки и рванулся столь сильно, что Даламару пришлось сделать шаг назад. И только его рука, до хруста от такого вытянувшаяся, продолжала нажимать на вытолкнувшийся ещё сильнее пупок.       - Ах! - Вскрик учителя вышел громкий, отчаянный. На секунду Рейстлину показалось, что у него снова лопнуло что-то внутри, так сильно его толкнуло, выворачивая пупок до приятного растяжения, что тут же волнами растеклось вслед за болью по телу. А Даламар не сбавлял силы надавливания, отчего из глаз Рейстлина брызнули слезы болезненного удовольствия, которые он не смог сдержать.       Да и не захотел.       - Как же туго... - Он попробовал было вздохнуть, но нежный пупок от этого вжало сильнее, и маг выдохнул, дыша мелко и сипло, приходя в себя после такого. - Собираешься снова заставить меня лопнуть от твоих рук, ученик? Или забыл мой, ммх, приказ?       - Ни в коем случае. - С некоторой неохотой ответил Даламар и немного, едва ощутимо, ослабил нажим. Но даже этого было достаточно, чтобы Рейстлин ощутил облегчение. - Однако ваш приказ всё равно означает необходимость устранения вашей целостности.       В руках ученика снова появился нож, которым он несколько минут назад угрожал управителю. Теперь же лезвие легко, совсем играючи, прикоснулось к выпуклому апоневрозу и проскользило вдоль него, оставляя едва зримую царапину, которая, впрочем, тут же набухла от крови.       - В том пособии не было ничего про подобную увертюру к последующей операции, но вы же не будете против внедрения творческого подхода в работу? - Вкрадчиво спросил ученик, когда остриё ножа уткнулось в мечевидный отросток. - К тому же так намного сподручнее отвлечь вас перед тем, как обездвижить.       Пьяный от сытости разум людоеда понял сказанное одновременно с тем, как уже привычные теневые жгуты заскользили по рукам, отводя их от живота.       Дергаться Рейстлин на стал, лишь когти его вцепились в покрывало, покуда тени не оттащили руки назад, заведя за спину. Это заклинание давалось Даламару лучше с каждым новым использованием - тени двигались мягко и плавно. Следующие скользнули на ноги, плотно обвив щиколотки и ляжки, чтобы учитель не дёрнул ногой в самый неподходящий момент. Немного рассудив, одна из теней, будто обладала собственной волей, разостлала на коленях Рейстлина покрывало - всё-таки желудок был запущен, и разлить повсюду едкую кислоту не хотелось. Окружение не было защищено магическим покровом, как руки эльфа, а его шалафи был слишком занят для концентрации на таком. Особенно, когда нож скользнул ниже, вонзаясь аккурат в самое начало апоневроза, и грузное тело задрожало от боли.       Рейстлин издал нечленораздельный рык и попытался было дернуться, но тени удержали. Слишком близко нож был к легким, слишком легко остро заточенное лезвие вскрывало жировой слой, набивший собой пространство под кожей и теперь поступающий бледно жёлтыми краями в разрезе. Даламар нажал глубже, чтобы лезвие проткнуло еще жесткий апоневроз - достаточно было разрезать его, чтобы мышцы разошлись в стороны, оголяя желудок.       - Главное резать достаточно искусно, чтобы не повредить желудок раньше того, как он будет изъят, чтобы предотвратить застревание обезумевшей от боли жертвы в разрезе. - Процитировал с улыбкой ученик, неторопливо ведя нож.       Он действовал нарочито медленно, чтобы Рейстлин мог ощутить каждый миллиметр, разрезаемый ножом. Дойдя до пупка, на котором по-прежнему лежала ладонь, эльф на несколько мгновений остановился, всё ещё держа нож в разрезе, и погладил вывернувшийся узел так, чтобы Рейстлин сам, против своих воли и разума, заёрзал, вскрикивая от того, как лезвие жалило болью.       Пупок разошёлся легко, распавшись, как перерубленный узел. От него разбежались несколько напитанных кровью лучей-разрывов, делая живот мага похожим на неправильное звёздное небо с золотисто-багровым полотном и крупной чёрной звездой.       - Действовать следует достаточно быстро, чтобы желудочная кислота антропофага не успела убить жертву или покалечить достаточно сильно, чтобы даже после извлечения её спасение не представлялось невозможным. - Вновь процитировал Даламар, осторожно нырнув пальцами обеих рук в разрез и одновременно с тем прижав их к горячему желудку. - Если позволите, я бы не стал спасать этого эльфа, шалафи. Но и переваривать вам его не стоит, чтобы не заработать несварение.       Заставить желудок выкатиться было совсем непросто, даже несмотря на растягивающие края разреза крюки, что материализовались по мановению руки. Где только их достал, паршивец. Но всё-таки мало по малу орган выходил из разреза, заставляя Рейстлина вскрикивать или всхлипывать от малейшего движения.       Тот сжал зубы до того, что они скрипнули, и в клыкастую пасть протиснулось одно из дымных щупалец, уплотнившись до вязкости, в которой клыки застряли. Антропофаг взрыкнул в свой неожиданный кляп, но уже через секунду снова стонал, пусть и приглушённо. Сейчас Маджере было не до злости. Да и выходило всё, как на иллюстрации в трактате - связанное по рукам и ногам чудовище с заткнутой пастью наживую ощущает каждое движение ножа, пока ему вспарывают раздутое брюхо. Жуткая, но чем-то привлекательная картинка, отчего даже боль была желанной. Но всё еще нестерпимой - крупное сердце колотилось внутри, а лёгкие делали вдох за вдохом, пока Даламар доставал желудок, окропленный кровавыми разводами.       Вообще, такого в книге не было, и желудок следовало лишь немного выкатить, чтобы легче было работать с этим огромным кислотным мешком. Но, похоже эльф вознамерился полностью вытащить его из брюха, благо, диафрагма у Рейстлина была крепкая, и каркас органов продержался бы какое-то время без опоры снизу. Чего нельзя сказать про кишечник - хорошо, что ученик додумался до чистого покрывала, на которое теперь выталкивало тугие розовые петли вместе с жировой пленкой меж ними.       - Почему вы до последнего стараетесь удержать всё в себе? - Пропыхтел Даламар, уже начавший уставать от необходимости удерживать тяжёлый скользкий шар от того, чтобы он не провалился обратно в разрез, за мышечный каркас.       Но будто нехотя, желудок всё равно высвобождался, пока вдруг через низ разреза не выскользнула самая его широкая часть и он не шлёпнулся на влажно блестящие петли кишечника. Приглушённый кляпом вскрик сопроводила дрожь, а путы крепче стянули конечности и корпус людоеда, не позволяя ему не то, что дёрнуться, но и вздохнуть хоть сколько-нибудь глубоко.       - Если бы я самолично не зашивал ваш желудок, я бы и не предположил, что он когда-то был разрезан. Регенерирующие возможности вашего организма превышают даже книжные описания. - Прокомментировал Даламар, прощупывая бывший шов, нить из которого частично растворилась, а частично была удалена магией. - Значит ли это, что в будущем можно будет сократить время, отводимое на восстановление? - Не без надежды спросил ученик, касаясь остриём тугого шара. Оба мага на миг задержали дыхание.       Правда, Рейстлин ненадолго - когда нож проник в тугую плоть, не без значительного усилия со стороны ученика, глубокий вздох всё-таки вырвался. Или это был всхлип - по красному, покрытому испариной лицу было не ясно, что сейчас испытывает антропофаг, и больше ли в этом боли, чем удовольствия. Зная его, первое конвертировалось во второе. Грузное тело задрожало, пищевод, и без того натянутый от неестественного положения желудка, заставил Рейстлина согнуться над брюхом сильнее, словно роженицу во время схваток. И чудо неправильного рождения свершилось - Даламар навалился на нож, который упорно не хотел вспарывать набитый орган, повел острие вниз, и желудок раскрылся.       На этот раз потока еды не случилось - в разрезе показались обваренные части тела. Похоже домоуправитель до последнего старался защититься от кислоты, под конец свернувшись в клубок. Трогать его было противно, нет, не из-за того, что мясо слезало с костей при попытке ухватиться - за полчаса наглаживаний желудок антропофага не только убил, но изрядно размягчил жертву. Ни ученику, ни учителю не хотелось даже смотреть на такую жалкую тварь, чья участь полностью соответствовала натуре мёртвого эльфа. Недостойный даже стать едой, абсолютно бесполезный груз, растягивающий желудок Рейстлину впустую, от которого следовало скорее освободить. Маг замычал сквозь импровизированный кляп, когда Даламар сунул руки в разрез привычным движением и потянул на себя груду мяса. Чувство освобождения от еды на этот раз было необычным, и глаза шалафи закатились от удовольствия, которым его мозг считывал боль. Он и правда был чудовищем, которое только что вскрыли, чтобы вытащить добычу. Было в этом нечто особенное, первобытно-приятное, и клыкастая пасть не сдержала стона наслаждения, который не ушел от ушей ученика.       - Что же вы за людоед, если так радуетесь избавлению от тяжести в животе? - С притворной укоризной пожурил Даламар и снова нырнул руками вглубь живота.       Это было совершенно необязательно, ведь бывший домоуправиль уже был полностью извлечён, а для удаления излишков кислоты, помешавших бы дальнейшей операции, одни только голые руки, пусть и защищённые магией, не годились. Но эльф с искренним наслаждением прижался ладонями к горячим, мягко пружинящие стенкам. Новый стон-полувскрик Рейстлина лишь распалил его, и Даламар продолжил напористо ласкать желудок. Ощущение жгучего жара, которым даже через барьер заклинания обдавало руки, ничуть не отпугивало ученика.       - А представьте, если бы вам пришлось вместить больше. - Обернулся он к лицу шалафи, всё ещё не вынимая рук и не прекращая движения ими. - Сколь мучительнее было бы извлекать желудок, и насколько сильнее было бы облегчение теперь, когда вы снова пусты. - Прошептал он, смотря, как от нескольких особенно сильных нажимов сильнее закатываются глаза Рейстлина.       Ответить тот не мог, но белки глаз, от удовольствия то и дело оказывающиеся видны слишком сильно, ясно говорили о наслаждении шалафи. Оставалось лишь надеяться, что ему от такого не сведет судорогой веки, чтобы глаза не остались в таком положении. Рейстлину было стыдно за такую бурную реакцию, но остановить себя он не мог. Его собственные извращения, инстинкты хищного тела, анатомия - всё это смешивалось в клубок из неправильных реакций, которые бы ни за что не испытал кто-то нормальный. Он был безумен, абсолютно и ужасно, раз сейчас кроме приглушённых стонов боли сквозь кляп долетали и стоны восхищения, смешивающиеся друг с другом в настоящую музыку грузного тела.       У которого следовало всё-таки зашить живот, раз пищеварение потихоньку затухало из-за отсутствия добычи, и стенки желудка сокращались всё слабее, переставая вырабатывать кислоту.       - Мне кажется, в скором времени вы прикажете мне сделать из своего живота подобие кошеля, чтобы его можно было в любой момент открыть и закрыть. - Пропыхтел Даламар, когда с очисткой органов было окончено. Рядом в кадке с окровавленной водой плавала мягкая губка, а на полу в другой кровавой-кислотной луже стоял железный таз, полный желудочной кислоты и отделившихся от жертвы волокон. Ученик же стоял над всем этим взмокший от напряжения и жара, исходившего из разверзшегося живота учителя.       Зато теперь можно было приступать к следующему этапу. Рана уже не кровоточила, благодаря прижжённым сосудам. Только к запаху палёного мяса смешанному с тяжёлым смрадом, исходившем из желудка, возникающему каждый раз, ученик всё никак не мог привыкнуть. Слишком непривычными были эти густые мясные запахи для эльфа. Зато тонкая долгая работа его ничуть не обременяла. Даламар был уверен, что вскоре сможет зашивать живот Рейстлина, не размыкая век и ориентируясь лишь на ощупь да по шумным стонам, которых уже было практически не слышно.       - «Без сознания». - Не поднимая головы, слишком поглощённый работой, машинально подумал Даламар, и кляп в зубах учителя развеялся за предполагаемой ненадобностью.       И он был прав - разум Рейстлина ускользнул куда-то далеко, видимо, неспособный вынести столь много боли за раз, что было к лучшему. Так сердце меньше нагружалось, всё-таки железным оно не было, и ему требовался отдых. В таком виде шалафи был особенно приятен - молчаливый и слабо дышащий, держащийся на тонкой грани, с которой уверенные руки ученика не давали ему оступиться, он был неожиданно мил. Если так можно было сказать про Рейстлина Маджере, даже не смотря на его новое проклятие.       Хирургическая тонкая нить сама вделась в иглу, и Даламар свёл снизу края желудка. Руки немного дрожали от работы, но ничего, швы он мог накладывать почти не глядя. Стежок, другой - желудок постепенно обретал целостность. По лицу эльфа потек пот, и он не выдержал. Немного отдыха, всего минута промокнуть лоб, чтобы точно не ошибиться. Рейстлин научил его трезво оценивать свои силы и не браться за работу без полной уверенности.       Даламар разогнулся, но даже тогда не отнял руки от живота учителя, утирая лоб плечом. Пальцы ласково оглаживали новый шов, перескакивали через него и проверяли края разреза, чуть растягивая их. Будь Рейстлин в сознании, он бы обязательно взрыкнул, когда палец надавил на разрезанный узелок. Но дыхание шалафи оставалось глубоким и ровным, а из-под полусомкнутых век было видно одни лишь белки с алеющей сеточкой сосудов. Голова чуть запрокинулась, и от дыхания немного вздрагивали страницы открытой книги на столике рядом.       Эльф поднял ладони и сделал несколько шагов к книге. Уж очень хотелось ещё раз сравнить иллюстрацию и то, что видел воочию. Держа руки на весу и старательно не касаясь ими даже друг друга, он обошёл столик и склонился. Однако вместо страницы, на которой весь художественный талант автора ушёл на гротескные мучения чудовища и удивительно реалистичные полупереваренные тела, ученик увидел совершенно другой разворот, дочитать до которого он не успел.       Но увиденное Даламара не расстроило. Раздел назывался «Альтернативные способы обездвиживания и ведения допроса людоедов» и первая же иллюстрация, к сожалению, не столь подробная, была посвящена заполнению живота антропофага камнями, а через абзац мучимый людоед, с уже зашитым животом, лежал на нём, совершенно беспомощный перед несколькими человечками вокруг него.       Ученик перевёл взгляд на пустой, полузашитый живот учителя, и на его лице заиграла совсем не ласковая, предвкушающая улыбка.