Lehrer und Schüler

      - У вас очень странное похмелье после такого растравления чувств и тела, шалафи. - Даламар осторожно открыл ногой дверь - руки были заняты лекарствами - и улыбнулся, увидев довольно приятную картину. Пока он подготовил лекарства для очнувшегося после очередной маленькой их игры "сколько влезет в людоеда" Рейстлина, тот уже успел навести свой собственный порядок на столике у кровати, переложить всё, что только можно, и теперь сидел с хмурым лицом, задумчиво поглаживая живот.       - Это не похмелье, это боль от шрама. - Тихий хриплый голос его немного еще был слаб, но после ударной дозы лекарств и собственной магии ему должно было стать гораздо лучше.       На самом деле Даламар поражался тому, как новая ипостась учителя справлялась с чем угодно. Восстановление, подпитываемое мощной магией, протекало в кратчайшие сроки, а умелые заклинания не оставляли даже следов на коже или органах, хотя казалось бы, желудок у Рейстлина лопался уже не мало раз. Иногда даже полный кислоты, чем обжигал не только руки эльфу, но и самого себя, а так же некоторые другие органы вокруг. Но ни намека на сепсис, воспаление или хотя бы ожоги. Это было восхитительно.       - Что же вы желаете, только придя в себя? Что-то не так со швами? - Поставив лекарства, Даламар осторожно убрал руки шалафи с живота и бегло оглядел шрам. Всё было идеально чистым, аккуратно сшитым и настолько хорошо выглядело, что нельзя было подумать, будто шили совсем недавно.       - Скорее они вполне ожидаемо ноют и болят. - Но вот это всё-таки их выдавало, и антропофаг с тихим стоном откинулся обратно на подушки. Лёжа было полегче, но что-то подсказывало - эта боль Рейстлину была приятна. Не улыбались никакие существа так, словно им предложили мешок золотых, после сшивания их в течение часа без обезболивания. Ещё один плюс в копилку бытия людоедом - сердце шалафи не болело после обращения даже от такой нагрузки, хотя остановилось бы у человека еще в момент разрыва. И уж точно больные не издавали такого привередливого урчания, которое догнало вставшего обратно Даламара: - Как и мой пустой живот, который явно не должен был оставаться таковым столь долго. У меня нет желания лечить ещё и язву.       - Вашей коже не первый раз приходится срастаться на этом месте. Иногда мне кажется, было бы проще пришить несколько больших пуговиц и петель к ним, чтобы ваш живот можно было закрывать и открывать, как большой кошель, при этом не тратя столько вашего времени на восстановление. - Ученик смешливо фыркнул и забрал поднос из-под лекарств. Следующим на нём будет мясо. - Могу вас уверить, что ни один кендер в такой кошель не залезет, хех, несмотря на то, что поместиться шанс был бы.       В ответ на это антропофаг расхохотался, впрочем тут же охнув от боли. Смех заставлял тонкие нити внутри натягиваться, впиваясь в плоть, но идея, предложенная Даламаром, была так забавна, что Рейстлин утёр с глаз слезы от веселья.       - Боюсь, это недостаточно гигиенично, да и тогда пришлось бы пришивать обратно пуговицы каждый раз. Но твоя фантазия похвальна ученик, хотя таким идеям стоит найти другое применение. Ох, моему животу сейчас нужен покой, массаж и плотный ужин перед сном, так что бегом марш в кухню за едой. Ни за что не поверю, что ты скормил мне всё. - Он кровожадно ухмыльнулся и осторожно погладил живот, пухлый даже в пустом состоянии - вес набирал Маджере всё-таки быстро, хотя и не ставил себе такую цель.       - Целого человека вам сейчас не съесть, шалафи, он лишь сильнее растревожит ваши шрамы, так что вам придётся довольствоваться разобранной версией. - Ученик подмигнул и быстро перенёсся на кухню, чтобы забрать оставленное в стазисе мясо, а затем вернуться обратно.       - Не эльф? - Глаза хищника будто погрустнели - за последнее время шалафи пристрастился к нежной эльфятине, что легко усваивалась его желудком, и распухал на ней, словно на дрожжах, при каждой возможности отсылая своего ученика поохотиться за соотечественником. Что не могло не сказаться на фигуре великого тёмного мага - аккуратный мягкий животик сменился на разжиревшее брюхо и слипшиеся от жира ляжки с трясущимися круглыми щеками. А вставать с постели теперь требовало помощи ученика. И непрошеных его подколок, за которые Даламар получал проклятиями по длинным ушам.       - Вашими стараниями эльфы скоро будут числиться вымирающим видом, шалафи. К тому же мясо эльфов из-за нашего рациона лишено некоторых элементов, которые вашей уже не такой новой природе необходимы, уж вам ли это не чувствовать. А так как полуэльфов на Кринне ещё меньше, то придётся вам довольствоваться такой смешанной диетой. Особенно, когда вам нужно восстановить силы, не растрачивая при этом неприкосновенный запас. - Проговорил эльф, жадно оглядывая живот своего шалафи. - Хотя как этот запас может быть неприкосновенным, если мои руки столь часто его касаются?       Будто в подтверждение слов Даламара, стоило первому куску мяса опуститься в приоткрытую пасть, эльфийские пальцы тут же юркнули между тяжёлыми складками.       Рейстлин лишь довольно отрыгнул, тут же прикрыв рот рукой, будто всё ещё стеснялся своей природы и издаваемых звуков. И лишь принялся жевать усерднее, с удовольствием наполняя пасть кусками, что проваливались в глотку целиком. Несчастное пузо, уже несколько раз трескавшееся, буквально по свежим швам, от такого заныло, заставив мага схватиться за тонкий шов на мягком брюхе.       - Шалафи, вам лучше убрать руки. - На деле это были скорее лапы, но ученик смог сдержаться, помня, как тяжело такая могла опуститься на ухо. - Ваше нежелание что-то делать с собственными когтями делает их небезопасными для вашего живота.       Но прежде, чем учитель что-то предпринял, ученик уже взял его руки в свои, чтобы отвести от краснеющей линии шва. Рядом с ним от крови набухали свежие царапины.       - Шалафи, я в следующий раз свяжу вам руки. - Нахмурился эльф, призывая ванночку с душистой от трав мазью.       - Ну так старайся усерднее, чтобы мне, оох... Не приходилось хвататься за живот от приступов боли. - Из пасти людоеда вырвалось злое рычание, когда пальцы эльфа размазали по царапинам и заодно по шву терпко пахнущую мазь. Рейстлин сполз головой на подушке, тяжело задышав от того, как подушечки чужих пальцев массировали стянутый шов с краями, которые прошило нитками. Что только сильнее натянулись от съеденного в толще кожи. И это был лишь внешний шов. О, он чувствовал себя фаршированной индейкой, у которой не выдержала тушка.       - Сколь изнежены вы стали, шалафи.       Даламар неотрывно следил за изменениями в лице учителя, происходившими от прикосновений эльфа. Вот лёгкий румянец сделал золотую кожу чуть персиковой, когда от очередного нажатия из желудка поднялся ещё один пузырь тяжёлого, пропитавшегося мясом воздуха. Вот глаза довольно зажмурились, когда пальцы опустились ниже, разминая более всего пострадавшие мышцы вокруг пупка. Вот чуть приоткрылись пересохшие губы, когда ученик задел узелок, стягивавший завязь пупка, и Даламар тут же воспользовался этим, проведя по губам учителя сочащимся кровью небольшим куском мяса. Проверенный и уже почти обязательный трюк.       Рейстлин с урчанием незамедлительно в него вцепился, заглотив не жуя, отчего по глотке его прокатился заметный ком. А следом ещё и ещё - в распахнутую пусть загрузили ещё мяса, от которого и без того жирное брюхо вверх набухло и округлилось, начиная растягивать нити внутри швов. Стоило Рейстлину съесть ещё немного - и эльфу и впрямь пришлось удержать его когтистые лапы, что потянулись прямо к пупку. Шалафи закатил глаза, почувствовав, как мясо ткнулось изнутри в живот, растянув его немного собой, и тело его крупно вздрогнуло от ощущения - пупок у людоедов всегда был особенно нежен.       Даламар прикусил острый язык, на котором резко появилась шутка по этому поводу. Его шалафи уже наслушался колкостей как от ученика, так и за жизнь. Можно же дать ему хоть немного расслабиться и самому насладиться негромким мелодичным урчанием. И сохранить руки, за который сейчас держались когтистые лапы, способные пропороть кожу до костей одним движением, если эльф чем-то не угодит. Не волноваться о своём главном инструменте эльф не мог.       - Как же вам повезло, шалафи, что я не желаю занять вашего места, ведь сейчас расправиться с вами было бы очень просто, как и во все прошлые такие моменты. - Вырвалось у эльфа вместо благодарности за проявленное доверие, когда уже весь живот учителя блестел от растягивающей мази, тщательно втёртой руками Даламара в золотую кожу, чтобы шалафи смог потом поспать, не мучимый болями в напряжённый мышцах.       - Не забы...урп...вай, что я всё еще могу колдовать. - Тот громко икнул от сытости и любовно погладил ещё более круглый от мяса бок, где прошли мягкие складки. Не то, чтобы Рейстлин сейчас действительно походил на великого мага - от обжорства пузо тянуло, а глаза слипались, заставляя сыто вздыхать и щуриться.       - Можете? Вы уверены, учитель?       Одна бровь эльфа вопросительно поднялась, а подчинявшиеся его воле завязки халата шалафи вдруг связались в узел, перетягивая живот точно по центру.       - Или вы предвидели и это и просто решили дать мне позабавиться? - С усмешкой спросил эльф, глядя в побагровевшее лицо, и узел чуть ослаб, давая магу дышать. Через секунду он и вовсе распался, а мантия легла, будто ничего и не было. Всё же Даламар сохранял осторожность.       - Можешь, ох, считать, что я этого хотел. - Рейстлин с трудом усмехнулся - от такого живот заболел сильнее и не собирался успокаиваться даже после того, как ученик вернул пояс на место. У мага просто не выходило признаться, что подобные подзуживания от ученика ему действительно приятны. Ощущение того, что он ничего не контролирует в своей обычно суматошной и рассчитанной по минутам жизни... Было неожиданно расслабляющим. Ещё и чуждые людоедские инстинкты вызывали в теле сладкую дрожь, когда брюхо оказывалось в опасном положении.       - Чего бы вы ещё хотели в таком случае?       Пальцы эльфа проворно пробежали по линии шва, будто проверяя, какую ещё проказу тот сможет выдержать. Почувствовав, как напряглось тело учителя, Даламар рассмеялся.       - Переносить внутрь вас нож, чтобы вы могли почувствовать, как могла бы сопротивляться плену вооружённая жертва, я не стану, шалафи. С вашим животом мне больше нравится справляться... Своими руками.       Ладони действительно плавно заскользизили по горячей коже.       - Ох, будь нежнее, я физ-ик-чески не могу восстановиться, если буду постоянно лопаться. - Рейстлин чуть ли не в лужицу растекся от таких прикосновений, когда руки ученика нежно скользнули в складки и погладили их. Он, может, и хотел бы сохранить лицо, но не мог - рот сам собой издал довольное урчание, а руки потянулись к брюху. И резко были привязаны невесть откуда появившимися верёвками, которые скрепили когтистые лапы по обе стороны кровати. - Какого... Даламар!       - Я уже несколько раз просил вас, шалафи, не трогать свой живот, было же такое? У вас слишком острые когти, а в ваших глазах сейчас слишком мало разума, чтобы это было безопасно. - Даламар сел рядом с магом, но под его весом кровать совсем не прогнулась. Скорее он сам чуть не потерял равновесие, когда шалафи поёрзал на месте. - И не нужно так дёргаться, а то вы себе и запястья натрёте.       Рейстлин недовольно рыкнул - резкое ощущение беспомощности выбило из колеи, и мозг активировал режим нервированного хищника. Если бы брюхо мага не было таким до ужаса нежным, то поцарапать себя было бы сложнее. Но, к своему стыду, тело Маджере стало чересчур изнеженным от участившегося отдыха, лени и множества снадобий, которыми ученик натирал растущий живот по несколько раз на дню. Когда бешеный темп плана по Истару снизился благодаря увеличению сил шалафи, он внезапно обнаружил, что может перестать бежать по жизни, словно за его ногами разверзалась Бездна.       Даламар заметил перемену в настроении учителя и ухмыльнулся: - Что же вы так напряглись? Не своего же верного ученика вам бояться, учитель. - Будто случайно в этот момент эльф двинулся так, что на поясе блеснул небольшое лезвие, вроде того, которое его шалафи носил в наручных ножнах. Достать этим остриём до живота мага сейчас было бы очень легко, и тот прекрасно знал это. Так что Даламару снова не удалось сдержать улыбку, когда до его чутких ушей донеслось рычание, а металл на бедре нагрелся от чужой магии, начиная неприятно жечь кожу даже через ножны и одежду. Всё-таки он не простого хищника из леса дразнил, и от этого знания становилось ещё приятнее. - Или прикажете завязать вам глаза, чтобы не нервировать тем, что может возникнуть в моих руках?       - Даламаррр, мой живот только что сшит! - Шалафи зло оскалился, и нож на бедре эльфа заалел, раскаляясь от борьбы магий. Не держи эльф на нём щит - получил бы ожог на всю ляжку. Но долго это продолжать не могло - уже через секунду Рейстлин задохнулся и взвыл, когда пальцы ученика с силой надавили на пупок, вышибая из людоеда разум, и ментальная концентрация на заклинании пропала. А Рейстлин ошарашенно захныкал, чувствуя, как режет ему внутри от неприятного надавливания и удовольствия одновременно.       - И этого достаточно, чтобы справиться с величайшим чёрным магом, который задумал в будущем поглотить весь Кринн вместе с богами? Ваша нынешняя Госпожа точно обратится в драконицу, чтобы прогрызть себе путь наружу, и, вероятно, вам придётся терпеть это целую вечность. А у вас уже от одной нитки слёзы выступают, шалафи. Может, останетесь лучше в Башне, у себя в постели? - Подзуживал Даламар, пока его руки, смягчив прикосновения, гладили тяжёлое брюхо, которое жгло теперь не хуже остывающего постепенно ножа.       - Для такого, мх, мне нужно ещё долго тренироваться и... Иметь божественные силы, войдя в Бездну. - Рейстлин с трудом смог немного приподняться и лечь, выпятив живот ещё сильнее - привязанные руки и плечи немного затекли в прошлом положении. Он ощущал себя неповоротливым, словно огромный кит, выкинутый на берег. С растущим животом росла и его беспомощность.       И великий тёмный маг начинал сомневаться, сможет ли он хотя бы пролезть во врата Бездны через пару лет. Особенно с тем, как Даламар поощрял его обжорство.       - Не беспокойтесь, шалафи, когда вы станете достаточно тяжелы, вам никакие Врата не понадобятся: вы прямо так проломите этот план бытия и спуститесь в любые глубины. - Будто прочитав его мысли, рассмеялся Даламар.       Его пальцы осторожно и со знанием нажимали там, где желудок чувствовался туже всего. Некогда худой шалафи был теперь минимум вдвое крупнее своего брата, а живот, разместившийся на вздрагивающих бёдрах, грозился вскоре вмещать уже целые семьи. Правда, на их переваривание всё ещё потребовалось бы слишком много времени, в которое учитель стал бы совсем хрупок и не самостоятелен. И Даламар в тайне лелеял надежду продержать своего учителя в таком состоянии не меньше пары недель подряд.       - Боюсь, таким образом я просто раздавлю Такхизис. - Рейстлин хохотнул, довольно улыбнувшись этой мысли. Он не мог решить, как же всё-таки относится к своей беспомощности. С одной стороны, его магия и впрямь только росла, а времени на изучение трудов магов древности было предостаточно. Но с другой - он больше не мог подняться с кресла без помощи своего ученика, который и то с трудом мог ему помочь без использования магии. Рейстлин пошевелил руками в верёвках - запястья и впрямь немного натёрло, так они были жирны. - Ты ведь сделаешь всё, чтобы я не мог с ней сражаться, не так ли? И не подверг себя излишней опасности. - Маг повернулся к ученику и кивнул на своё распухшее брюхо печальным взглядом, пока руки эльфа нежно мяли верх желудка.       - Любой ученик хочет успеть перенять от своего учителя как можно больше прежде, чем нечто необратимое разлучит с ним. - Не стал спорить Даламар. - Разве вы бы сами не хотели перенимать знания о магии у лучшего из когда-либо живших на Кринне? Столь обременённого знанием, что даже богам не хватит никаких усилий для того, чтобы справиться с таким противником?       Ладони соскользнули чуть ниже по животу и попробовали приподнять тяжёлые складки, тянувшие живот вниз, на кровать. Жар поднимался по рукам до самых плеч и разливался по телу эльфа ласковым теплом, сокращавшим все внутренности вместе с каждым шумным выдохом Рейстлина, когда пальцы погружались в пупок.       - Что вы будете делать, когда поглотите всё сущее и станете насколько огромны, что не сможете достать до своего живота?       - Полагаю, мой верный ученик мне поможет и в таком случае. - Маг криво усмехнулся, и ресницы его затрепетали, когда пальцы эльфа ущипнули несколько швов, идущих внутри пупка вверх и вниз. - Неужели ты думал, что я тебя брошу или просто сожру после всего этого, Даламар?       Голос Рейстлина вкрадчиво заурчал, лаская длинные уши своей хрипотцой - благодаря "проклятию" кашель больше не терзал тело мага. Да не только голос - не могучи пошевелить привязанными руками, шалафи выпустил длинный язык, который коротко, но нежно лизнул щеку Даламара, заставляя посмотреть в золотые глаза. - О, нет, я бы приготовил тебе участь получше, чем сгинуть в моём брюхе, когда оно станет размером с Кринн. Во Вселенной ещё много миров с другими богами, которые мне предстоит поглотить. И помощь мне бы не помешала.       Щёки эльфа зарделись от такой неожиданной ласки. Теперь настала его очередь шумно прерывисто выдохнуть и потеснее прильнуть к горячему боку, будто уже его шалафи поглотил хотя бы одно небесное светило. Эта мысль будоражила эльфа, что совершенно не скрывало его лицо, осветившееся блаженной улыбкой.       - Тогда я опишу восход Чёрного Солнца в каждом из этих миров. - Поклялся польщённый ученик. И потянул за торчавший "лучик" нитки.       - Дала... Ах! - Рейстлин вскрикнул, почувствовав, как натянулись нити в его чреве, словно тонкие струны, на которых можно было сейчас сыграть мелодию из его стонов и всхлипов: тело мага задрожало, а сам он выгнулся в путах, и брюхо его медленно, будто дорогой кафтан, разошлось в стороны. От распустившегося узелка в пупке ослабли все остальные нити, провиснув внутри и дав плоти потянуть их в стороны, вытаскивая из точечек швов, где нить проткнула кожу.       Первым, будто изящный цветок, распустился узелок пупка, являя взгляду круг мыщц внутри, который тоже разошелся. Благо, Даламар распустил самый верхний шов, державший кожу и мышцы - потому что мышцы живота поддались давлению кишечника и желудка, и разошлись на бока, являя взгляду растянувшиеся обвисшие нити меж друг другом, которые кое-где вытащило из плоти. А, когда кишечник вытолкнул несколько петель наружу, Рейстлин хрипло закричал, комкая простыню руками - нити треснули окончательно. Лишь желудок мага остался целым, потому что его держали другие нити со своими узлами.       Даламар хотел любоваться этим страданием. Сжимать пальцами тугой желудок и петли кишечника, увеличивая боль, чтобы шалафи потерял от неё сознание, ведь вводить его в магический сон было невозможно, а отправляться за отваром, должным достаточно сильно успокоить даже людоеда, чтобы тот на время впал в беспамятство, слишком долго, да и оставшаяся порция была слишком мала. Не то, чтобы это не было просчитано учеником заранее.       - Шалафи, где же ваше терпение, ваша выдержка? Не подобает величайшему тёмному магу показывать свою слабость столь явно, а то ведь её можно обернуть против вас...       Даламар дёрнул за ещё один узелок, свернувшийся уже на желудке. Он не распустился, но, судя по задушенному хрипу учителя, натянул нить настолько, что ноги людоеда, не скованные, в отличие от руки, засучили по сбитой постели, опасно раскачивая влажные внутренности.       - Помо...ги, оох! Пожалуйста! - Вокруг ног Рейстлина тоже обвились верёвки, оборачивая не только щиколотки, чтобы он не сучил по одеялу. Но и толстые, трущиеся друг о друга бедра, на которых наполовину лежал живот. Веревки стянули каждая свою ногу, обернув ляжки в несколько оборотов так, что стало видно, насколько же они разжирели. И потянули, разводя ноги пошире, чтобы кишечник мага выпростало ещё сильнее, заставляя Рейстлина хрипло и сорванно застонать, когда горячие влажные петли огромным ворохом легли ему на трясущиеся от боли бедра. Ещё немного, и одна нога шалафи сравнялась бы по толщине с его учеником, который сейчас вытащил из краев брюха людоеда последние нити. Хотя, трудно это было назвать краями - это были два огромных разреза, где под кожей с каждой стороны лежали гигантские желтые жировые отложения, пронизанные капиллярами - буквально шириной с длину ладони Даламара, лоснящиеся и едва ли не сочащиеся жидким жиром. И только под этой толщей были видны нежные разошедшиеся мышцы живота.       - Как я вам помогу, если вы так дёргаетесь, шалафи? Вам сперва нужно успокоиться. - Проурчал Даламар, лаская тугие петли кишечника аккуратными пальцами. Его руки погрузились в открывшийся окончательно разрыв и бережно выволокли наружу до того прижатые желудком и потому передавленные пару метров кишечника. От чего скрипящий от натуги желудок снова качнулся, а шалафи издал очередной нечленораздельный звук. - Вы очень плохо контролируете себя... - Повторил эльф свою мысль и завёл ладони под тяжёлые лоскуты, прижимавшие руки вплотную к горячему желудку. Даламар зажмурился от ощущения и едва не впился пальцами в нежный орган. Нет, желудок должен остаться целым. На этот раз. Он соберёт всё, промоет, бережно уложит обратно. зашьёт, обработает, но пусть только руки ещё немного побудут в этой восхитительной жаркой тесноте, так близко к учителю, и так властно, как никто и никогда не смел обращаться с его шалафи.       - Вы так восхитительно научились просить, шалафи, а как у вас обстоят дела с мольбами? Я никогда прежде не видел, чтобы бог молился. - Двинув руками, улыбнулся Даламар.       Рейстлина ощутимо затрясло - руки эльфа ощущались стократно, особенно, когда своим движением надавили на нежный тугой орган. Можно было почувствовать, как ощущается рельеф шва на желудке под ладонями - этот разрыв Даламар шил в несколько ниток, чтобы пузо его шалафи не треснуло изнутри от обжорства. Рейстлин изо всех сил закусил губы, чтобы не закричать, но не смог - это было выше его сил, он был полностью раскрыт, с развороченным кишечником и огромными пластами жира и кожи, что сползли неестественно на бока, открывая немного шар его желудка, который ласково щупал Даламар. Маг буквально смог увидеть, как выглядит это гора жира изнутри - и зрелище было впечатляющее.       Всё-таки он не выдержал. Нет, не живот. Рейстлин, когда ученик принялся мять шов на желудке.       - Умоляю, хватит... Я не... Выдержу, мх, такого, остановись. - У шалафи тряслись губы от слёз, а лицо стало полностью мокрым - он буквально рыдал от ощущений, что его переполняли, он будто лопнул ещё раз, будто лопался каждый раз, когда эльф давил ему на обнаженный желудок, такая острая боль резала изнутри огромную тушу. И это не считая моральных мук - разум людоеда буквально сходил с ума от происходящего.       - Вы очень исполнительны, мой шалафи. - Руки эльфа выскользнули из горячего нутра. - Но придётся ещё потерпеть, пока я привожу всё к должному виду. Вы же не хотите, чтобы я оставил всё, как есть сейчас?       Они оба знали, что Даламар вполне мог бы, и от того эльфу было особенно приятно увидеть искру страха в глазах учителя, когда тот рвано потряс головой. Рядом появился тазик со слабым раствором заживляющих и обеззараживающих трав в воде и мягкой губкой, которой ученик принялся обтирать вздрагивающие от всхлипов внутренности учителя. Метр за метром губка очищала кишечник и плёнки от крови и приставшей мелкой пыли из воздуха, а руки эльфа укладывали органы обратно, как им надлежало быть. Несколько раз розоватая вода сменялась на совершенно чистую, которая быстро напитывалась кровью и тоже отправлялась на слив, покуда раны не сшили. Шалафи не должен был заразиться от такой мелочи, а его ослабленный организм мог недостаточно хорошо бороться с невидимой угрозой, так что Даламар просто не подпускал её к учителю.       - Осталось совсем немного, мой шалафи. Выпейте только это средство, оно поможет вам уснуть, когда я закончу.       В губы Рейстлина ткнулась глиняная чашечка со снадобьем, источавшим столь густой и тяжёлый запах, что от него одного могло спереть дыхание. А потому эльф не отказал учителю в ободряющем поглаживании, когда тот проглотил отвар.       Наверное, никогда ещё ученик не чувствовал такой щемящей нежности, что захватила его сердце, когда учитель отдал ему кружку и слабо улыбнулся.