Lehrer und Schüler

      Громкий всхлип был ответом на ласковое воркование ученика, с которым тот вновь закармливал учителя после очередного тяжёлого утра. Несколько часов ушло на разбор двух старых книг с множеством проклятий на страницах, поэтому отдых был необходим обоим. Рейстлин намеревался изначально провести день в бессознательном глядении в потолок, столько сил из него вытянули два тома с изощрённым на ловушки автором. Но нашёлся вариант получше - Даламар решил, что учителю может понравиться идея довести сегодня себя до грани.       Маг тихо всхлипнул и оборвал сам себя, переходя на сдавленное рыдание, когда нежная тонкая пленочка - до того растянуло апоневроз - надорвалась изнутри вслед за уже лопнувшей кожей, пропуская в разрыв большой, влажно блестящий бок желудка. Рот Рейстлина отвис еще сильнее, давая скатиться нескольким каплям слюны, которую и без того было столько... Только успевай промакивать. Как бы людоед не стонал и не кричал секунду назад, но глаза его закатывались от ощущения текущей в него по трубке мясной кашицы из мелко нарубленных кусков эльфятины, смешанной с жирными сливками. Он и правда обожрался до разрыва - мелькнуло в распаленном удовольствием и болью мозгу, когда пальчики ученика нежно развели края раны в стороны, и желудок неожиданно излился содержимым прямо Даламару на пальцы, отчего тот охнул, но не убрал рук, следя, чтобы шалафи не начал биться от боли в судорогах. Но ремни и цепи держали крепко.       - А как же ваша аккуратность, шалафи? - Рассмеялся Даламар, продолжая лёгким массажем заставлять желудок учителя опорожняться и дальше. Как же хорошо, что людоеды были настолько живучи, а восстанавливающие отвары уже были выпиты и успели усвоиться ещё до того, как шалафи лопнул.       Какой бы нежной ни была еда, во время предстоящей вот-вот операции в желудке её не должно было быть. Чтобы в этом удостовериться, ученик без тени страха и отвращения погрузил руку в разорванный желудок, трогая его внутренние стенки и убеждаясь, что тот пуст.       - Учитель, мне же ещё не поздно снова попробовать сдать зачёт по штопанию? Я знаю, что я безнадёжен, ведь все мои швы не выдерживали испытание вашим чревоугодием и моей угодливостью, но вы же не откажете ученику в ещё одной попытке?       Время, когда эльф боялся каждого своего неверного вздоха, уже прошло. Слишком много раз он это проделывал, чтобы бояться. Так что теперь из раза в раз Рейстлин, наполовину оставаясь в сознании, мог слушать шуточки Даламара, которому хоть и не надоедало, но процесс разнообразить всё-таки хотелось.       Вот несколько раз самая смышлёная нежить принёсла таз со свежей водой и указанные Даламаром средства из лаборатории, пока тот, то шутя, то мыча под нос мелодию, промывал желудок и медленно сокращающийся кишечник от остатков еды и крови. Вот сам Даламар уже в четвёртый раз ненадолго отвлёкся от своего дела, чтобы погладить застонавшего было Рейстлина по лицу и сказать что-то успокаивающее. Даламар намеренно давал ему слишком слабое успокоительное-снотворное, чтобы учитель не проваливался в глухой сон, а мог видеть хотя бы часть процесса. И несмотря на то, как маг, бывало, рычал за это на своего ученика, Даламар несколько раз видел, как краснеет лицо учителя, когда тот думает, что никто не замечает, как он придаётся обрывочным воспоминаниям об операции. Да и самому эльфу было приятно видеть искаженное болью, даже без того замученное и заплаканное лицо. Ну ничего, когда-нибудь он «перепутает» приказ для нежити или заклинание.       Оторвав нитку, чьи концы свернулись узелком на желудке, Даламар потянулся к мотку, чтобы начать внешний шов.       - Ой. - Вдруг раздалось в тишине, нарушаемой до этого только тяжёлым дыханием да постанываниями Рейстлина.       Словно вторя ему, Маджере глухо охнул и пошевелился, отчего молния боли пронзила выставленное напоказ нутро, и несчастный вскрикнул от собственной поспешности. Длинные теневые руки, повинуясь воле ученика, крепче прижали огромное тело к кровати, чтобы учитель не порвал только что наложенные швы.       Которые ужасно зудели и горели в местах крошечных проколов - Даламар шил очень мелко, много и предельно аккуратно, делая швы достаточно плотными, чтобы они не порвались потом от набивания брюха, чем его шалафи и занимался большую часть времени вне экспериментов, исследований и научных изысканий. Вот и сказалась эта скурпулезность - нитки кончились. Крепкие, шелковые, приятно впивающиеся в кожу, пока швы были свежими, они хоть немного могли выдержать вес сьеденного. И на шов по желудку ушел последний моток, тогда как мышцы, толща жира, растянутый апоневроз и кожа остались совершенно открытыми и мерно пульсирующими в такт хриплому дыханию Рейстлина, что то и дело скашивал мутный взгляд на живот, чтобы увидеть собственное распоротое брюхо, закатить глаза и отключиться на несколько минут, приходя в себя от боли.       - Учитель, мне нужно будет оставить вас. - Стоило Рейстлину прийти в себя и немного сфокусировать взгляд, заговорил Даламар.       Отключкой учителя он воспользовался, чтобы обработать края разреза обеззараживающим средством, хоть делал это больше от растерянности, чем от настоящего понимания, как действовать. Внутри ученик начинал ощущать непрошенный абсолютно страх. Он совершенно не был уверен в своём плане.       - Я послал Стража проверить, но этот моток был последним, а нити в нём хватит в лучшем случае на четверть от необходимой длины шва, какие бы большие стежки я ни делал. - Предвосхищая вопрос, принялся быстро излагать эльф. – Я могу прошить нижнюю часть вашего живота, чтобы не вываливался кишечник, и верхнюю, чтобы закрыть диафрагму и лёгкие, но почти весь ваш живот останется открыт до самого желудка, пока я перенесусь в Палантас. Надеюсь, та ткаческая лавка, где я нашёл эти нити в прошлый раз, не закрылась, но, может, мне придётся побегать по улицам города, чтобы найти достойную замену. А вы в это время останетесь так. - Ученик сглотнул и едва смог скрыть нервную дрожь в голосе. – Вы сможете меня позвать, если... Я слишком замешкаюсь?       Какое-то время ушло на то, чтобы дать измученному, одурманенному зельями и болью мозгу осознать всё сказанное. Рейстлин сглотнул, когда сквозь туман в голове пришло понимание ситуации. Захотелось ещё раз посмотреть на живот, но, рискуя вновь потерять сознание от этого зрелища, он откинул голову на подушки, отчего влажные седые волосы разметались по постели. Определённо, хоть он ещё и не понимал весь... Объем ситуации, но лёгкую тревогу всё-таки испытал. С трудом выдавив из себя подобие кивка - горло было сорвано, Маджере шевельнул прикованной рукой. В ту осторожно скользнули пальцы эльфа, и маг пожал их, подтверждая, что попробует дернуть магическую связь, если поймет, что его сознание окончательно ускользает. По крайней мере, Стражи могли бы мысленно предупредить ученика, будь их Хозяин на грани с гибелью.       - Я вернусь так скоро, как смогу. - Пообещал Даламар и коснулся губами золотой кожи пальцев.       Он исчез быстрее, чем страх проступил на его лице. Тень вышла на широкую улицу Палантаса, ещё не полностью воплотившись в фигуру эльфа в чёрных одеждах, но тот уже успел вновь надеть привычную маску безразличия. Жители города не должны узнать, что в Башне что-то произошло. Если это случится, то шалафи, когда узнает, открутит ученику уши и язык за то, что из-за него весть о слабости мага достигла ушей недостойных. Но это вовсе не успокаивало, отчего эльф шёл по улице невероятно быстро, пытаясь угнаться за собственным пульсом.       Он бы мог попробовать переместиться ближе к лавке, но она была слишком близко к землям святого Храма, рядом с которыми любая тёмная магия приносила использовавшему ею боль тем бОльшую, чем сильнее было заклинание. А Даламар боялся, что если отвлечётся ещё и на это, то уже в Башне ему может не достать сил.       Поворот, ещё один, теперь в другую сторону, и Даламар едва не вскрикнул. Лавки на прежнем месте не было. Он в ужасе огляделся, надеясь, что просто не дошёл, но нет, ошибки быть не могло. Как и нужной лавки.       Эльф быстро принялся перебирать в уме все возможные места, где могли быть нужные ему нити. Аптекарские сами отправляли его в прошлом в это место, когда он искал нить, а в двух других местах нити были шерстяные или до того непрочные, что могли порваться от слабого рывка руками. Даламару захотелось взвыть, в первую очередь от злости на себя, а затем от отчаяния. Кто же знал, к чему может привести их с шалафи затворнический образ жизни, исключавший праздные прогулки по городу для изучения всех его маловажных мест.       Машинально ученик дёрнул рукой, заметив боковым зрением кендерскую макушку подле себя.       - Ты знаешь, что Тёмные маги могут сотворить с наглыми воришками, посягнувшими на их вещи? - Прошипел эльф, когда кендер попытался убежать, но не смог вырваться из хватки и безропотно выпустил мешочек, уже наполовину скрывшийся в его собственной сумке.       У Даламара с собой был только кошель с деньгами, ценность которых была несравнимо ниже мешочков с некоторыми магическими припасами, но утратить сейчас его было бы совсем скверно, пусть эльф и не видел пока места, где можно было обменять пару монет на несколько мотков хорошей нити, и был до отчаяния растерян. Зато кендеры, как известно, никогда не терялись.       - Ты окажешь мне небольшую услугу, маленький ловкач, если хочешь сохранить обе свои руки…       Рейстлин откинул голову обратно - теневые руки, которые оставил ученик, не давали ему дёргаться, иначе он давно бы извёлся, ёрзая по кровати, и точно что-нибудь себе повредил. От тяжёлого дыхания было видно, как поднимаются и опускаются прямые мышцы и немного сместившийся кишечник - всё-таки несколько его петель выперло наружу, а призрачные Стражи даже не могли заправить их обратно. Благо, пока что сильной сухости не наблюдалось - Даламар смазал специальной мазью внутренности и ткани перед тем, как телепортироваться коридорами магии. Впрочем, его учителю это точно не помогло.       Вот теперь шалафи точно ощущал себя настоящим рожеником - ожидания растянулось так, что казалось, он лежит так уже несколько часов, мучаясь от боли в разрезах, из приятной от прилива гормонов удовольствия, становящейся невыносимой.       - Шалафи, вы здесь? Говорите со мной!       Закатившиеся глаза учителя были первым, что Даламар увидел. Его не было не больше четверти часа, но самому эльфу показалось, что пролетело несколько суток, пока он поторапливал и пытался заткнуть назначенного в провожатые кендера. Испуганный, он прижался пальцами к шее и не сдержал облегчённый стон, ощутив пульсацию артерии.       Пахучая смесь, придвинутая к носу, заставила глаза мага открыться, а Даламар уже склонился над животом. Тот продолжал сочиться кровью из огромного разреза, и Даламар уже прикидывал, из скольких разумных существ ему придётся собирать кровавый коктейль для учителя. Но а пока он лишь протирал приоткрытые губы влажной губкой, выжимая в рот учителя по немного обезболивающего средства. Эльф шил быстро, что-то судорожно бормоча, чтобы не дать Рейстлину провалиться в темноту слишком рано, и вздрагивая от страха, но только руки его оставались уверенными и неизменно точными, изолированными от всех переживаний сознания. Всё-таки тренировки сильно помогали.       - Ещё немного, учитель.       Сшивать пупок было сложнее всего, но он, оставленный на конец, уже почти не кровоточил, и Даламар приказал нежити принести снотворное. Теперь можно было отпустить сознание учителя, за остальным Даламар мог проследить сам.

***

      - О, Нуитари, моя голова... - Не успел Рейстлин открыть глаза, как виски пронзило болью от яркого света, и он поспешно зажмурился, пытаясь зарыться в одеяло. Впрочем, это было ошибкой - следущий приступ острой боли вспыхнул в животе, отчего шалафи застонал лишь сильнее, оборачивая руки вокруг разжиревшего брюха. Сознание вспоминало прошлое постепенно - видимо, доза обезболивающего была необычайно большой. Обезболивающего? С трудом разлепив глаза - свет, видимо, пригасили, он уставился на собственный живот, торчащий привычным мягким шаром со складками на боках. О, и правда, аккуратные швы покрывали его от верха до низа - после заживления магия сводила шрамы с золотой кожи, делая ее чистой. Рядом с животом привычно обнаружился ученик - кто еще мог довести его до такого.       То, что шалафи сам был отнюдь не против, и сопротивлялся скорее из интереса и любви к собственным страданиям, Рейстлин успешно опускал. Переведя взгляд на Даламара, намётанный глаз подметил, что что-то было не так - эльфа будто подменили, настолько опустились его уши от расстройства. Память ещё не вернулась полностью, и, видимо, не собиралась возвращаться в ближайшие часы в принципе, поэтому полагаться на себя не стоило, и маг слабо подал голос:       - Что, ох, за скорбное выражение лица, ученик? Не удался план по передаче бессознательного меня Конклаву?       - Я не хотел этого. - В беспомощном отчаянии ответил Даламар, похоже, думавший совершенно о другом.       Чувствуя взгляд учителя, эльф зажмурился и сжался ещё сильнее, не смея ни отодвинуться, чтобы избежать наказания, ни, тем более, приблизиться. Если учитель пришёл в себя, значит, самое опасное уже миновало и дальше он всё меньше зависел от ученика. И с каждой секундой всё больше раздражался, не получая ответа.       - Я совершил непростительную ошибку, шалафи. - Голова Даламара склонилась ещё ниже. - Я посмел сковать вас, не убедившись, что мне после этого достанет всего необходимого. И поэтому почти сразу после того, как я зашил ваш желудок, у меня кончились необходимые нити. Как самый последний идиот, я не думал о том, что они вообще могут когда-нибудь кончиться, а когда это произошло, так растерялся, что не догадался использовать зажимы, чтобы вы не теряли так много крови, пока я ношусь по городу с каким-то кендером, потому что не знал, что лавку перенесли в другое место, более доходное, и сам снова об этом не подумал. Я совершал ошибку за ошибкой и в конце концов даже не додумался наложить на кошелёк хоть какое-то охранное заклинание уже после того, как чуть не лишился его, так что теперь у меня нет и его. - Тонкие сильные пальцы вцепились в чёрные волосы и потянули столь сильно, что ещё немного, и послышался бы их треск. - Помимо этого, я посмел не думать о том, что любой план может сломаться там, где этого ждёшь меньше всего, а потому растерялся и запаниковал, совершенно недостойно мага и вашего ученика. На этот раз вы очнулись не благодаря моей помощи, а вопреки.       От злости на себя и запоздало разраставшегося страха за учителя горло Даламара несколько раз вздрагивало столь сильно, что ему приходилось замолкать от изломов собственного голоса. Многочасовое самобичевание, которому он предавался беспрерывно, пока следил за состоянием учителя и реагировал на малейшее его движение, изменение в дыхании, жгло изнутри не хуже, чем желудочный сок его нечеловеческого господина плавил тела его жертв.       Шалафи лишь прикрыл глаза, раздражённо выдохнув. Главное не швырнуть сейчас файербол, в маленьком пространстве это чревато последствиями... Вместо этого Рейстлин просто рыкнул, заставив стекла задрожать, а эльфа - сжаться еще сильнее, практически прижав уши книзу, став маленьким темным комком на кровати.       - Оттаскать бы тебя за уши, да ты уже сам себя наказал.       Поманив его, Рейстлин и впрямь впился пальцами в нежное ухо. Но трепка не состоялась - Маджере просто... Замер, поглаживая ухо Даламара самыми подушечками. И выдохнул: - Все ошибаются, ученик. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.       - Я едва не убил вас. - Настоял на своей вине ученик, ничуть не расслабившийся от ласки. - И совсем не потому, что достаточно овладел искусством магии, а наоборот, по своей глупости, и потому что вы положились на меня. А я не оправдал вашего доверия.       Перед зажмуренными глазами Даламара вновь встала картина, которую он увидел, вернувшись в Башню: почти остановившаяся в разрыве кровь, кожа учителя, побледневшая настолько, что потускнело её золото, запрокинутая голова, закатившиеся глаза, и безграничный страх Даламара, который совершенно не желал проходить, лишь разгораясь ярче и ярче.       Не смея даже содрогнуться, Даламар сглотнул несколько непрошенных слёз. Поклон, в котором он согнулся, был преисполнен покорности в той степени, которой не видел никто из бывших хозяев Даламара. Ученик одинаково жаждал кары и прощения.       - Я приму от вас любое наказание, шалафи.       Рейстлин лишь устало потер веки рукой. Послал же Конклав ученичка.       - Даламар, прекрати эту истерику, будь добр. У меня и без того голова раскалывается. - Но это, кажется, не помогло, и согнутый эльф согнулся ещё ниже, подтянув колени к груди и спрятав лицо. Трудно было угадать, но, судя по неровному дыханию, он боролся со слезами. Настоящими, горькими, которых Рейстлин не видел от него очень долго - разве что, когда оставил на груди раны за предательство, сейчас затянувшиеся по его повелению. Мда, утешение было не тем, что удавалось шалафи хорошо. Нет, он искренне злился, но это чувство не было настолько же сильным, несколько что-то защемило в сердце при виде разбитого сильванестийца. Эльфы не должны передаваться слезам, это выглядело неправильно.       - Послушай меня. Сейчас ты закончишь всё, что тебе следует, осмотришь необходимые для жизни и здоровья зелья в запасах, проверишь, что ещё ты мог забыть. - С трудом приподнявшись, маг заставил ученика посмотреть на себя - пусть глаза у Даламара были красными, но слезы он моментально высушил, боясь их показать. - И успокоишься. Всё всегда может пойти не так. Ты всегда можешь ошибиться. Прекрати разводить здесь сырость и бичевать себя, лучше подумай, какой урок ты вынес из этой ситуации. - Пр-ростите, шалафи. - То и дело вздрагивая и заикаясь, от чего его уши стыдливо прижимались к голове ещё теснее, прошептал Даламар. - Пож-жалуйста, ложитесь. Е-если вы чувству-уете себя к-как обычно, то я-я могу задержаться т-только если в-вам нужна помощь, чтобы нап-питься. Ва-ам нужно компенси-сировать кровопотерю. Тела сейчас в стазисе и по-озже я их подготовлю к употреблению, как только ваш желудок достаточно восстановится для переваривания.       "Если вы вообще теперь позволите мне прикасаться к себе и своему животу" - мысленно добавил Даламар и шумно выдохнул, борясь с собой и непрошенными слезами под взглядом учителя. Он и так совершил слишком много того, за что Рейстлин мог бы выгнать его на растерзание тварям из Шойкановой рощи, а учитель ограничился лишь внеплановой проверкой. Даламар просто не имел права ослушаться этого приказа.       Пока Рейстлин аккуратно опускался обратно, Даламар соскользнул с кровати и поправил подушки так, чтобы теперь его шалафи на половину сидел, чтобы было удобно пить, но в любой момент мог соскользнуть вниз и уснуть. Касаться самого Рейстлина ученик, вопреки обычному, не решался, и даже передавая большой стакан, полный тёплой крови - тоже из стазиса, прямо с того момента, как пролилась в кувшин - не посмел дотронуться до пальцев учителя.       - Я впредь не забуду ни об одной предварительной проверке компонентов и инструментов. Как можно более загодя. И всегда, даже в самых простых, казалось бы, задачах буду иметь запасной план, чтобы не растеряться, если привычный сценарий нарушится. - Голос эльф наконец перестал дрожать, но всё ещё был очень тихим.       - А ещё я вынес то, что мой шалафи очень милосерден, если я до сих пор стою здесь.