Lehrer und Schüler

      - Шалафи, вы совсем не едите, вашему организму это вредно. А для меня опасно. - Даламар мягко напомнил о своём присутствии в кабинете, в который Рейстлин его сам же и вызвал.       Учитель так обложился книгами, что даже его огромную фигуру было почти не видно за потёртыми корешками и обложками. Под рукой у Рейстлина лежали несколько исписанных листов, а в пальцах крутилось перо. Учитель был занят несколько последних дней, так что эльфу до этого часа вход в кабинет был закрыт несколькими заклинаниями и старым добрым замком.       Но Рейстлин, успевший погрузиться в книгу где-то между обращённым к ученику приказом прийти и его непосредственным появлением с тяжёлым блюдом, не прореагировал. Попытаться забрать книгу, чтобы он наконец поднял голову, было идеей в высшей степени безрассудной. А потому эльф, вздохнув, придвинул к столу высокий табурет, на который водрузил полный мяса поднос. И поставил их так, чтобы слабый ветерок, поднимавшийся из-под штор, гнал мясной запах прямо на антропофага. Будучи голодным он не смог бы это долго игнорировать.       Так и вышло - через какое-то время Рейстлин соизволил повернуться, одарив ученика замученным взглядом - не спать всю ночь явно не шло ему на пользу, судя по черным пятнам и мешкам под глазами.       - Мне еще семь рунных кругов с нуля рассчитывать, не действуй своим укоряющим взглядом на мои нервы. - Он вздохнул и устало потер виски, словно это могло выгнать из него чувство выжатости и усталости, будто свившие внутри сегодня гнездо. - И так голова пухнет, как вытащить эту тварь на наш план, если это удалось лишь одному магу четыре сотни лет назад.       Как всегда в своих исследованиях - какой-то очередной монстр из Бездны был шалафи сейчас явно важнее ученика, пусть Рейстлин и облизнулся, глядя на полное человечины блюдо. Но работать в такой обстановке явно бы вышло плохо - нежный запах человечины заставил нутро заурчать, а его хозяина зло захлопнуть книгу.       Даламар очень надеялся, что учитель не заметил, как вздрогнул его ученик при упоминании пухнущей головы. О, Нуитари, почему именно у его учителя был столь острый язык, которым тот, сам того не ведая, доставал до самого сердца ученика.       - Вы слишком утомлены, шалафи. - Он в лёгком полупоклоне склонил голову и незаметно табурет с блюдом почти вплотную подплыл к начавшему разворачиваться Рейстлину. - Вам будет лучше отдохнуть сейчас и продолжить изыскания хотя бы после того как вы выспитесь. А перед этим дадите своему организму топливо для восстановления. Чтобы пух только ваш живот.       Эльф постарался усмехнуться - нахально и легко, что было для него почти столь же естественно, как дышать - но вместо этого вышел лишь нервный выдох. Боги, теперь он сам подставлялся слишком явно. На спине выступил холодный пот, а руки поспешили спрятаться в рукава мантии, чтобы скрыть в них мелкую нервную дрожь. Только бы шалафи ничего не заметил, и только бы удалось справиться с собственными мыслями.       - Принести вам что-нибудь ещё? – Надеясь отвлечь учителя, спросил Даламар.       Рейстлин рассеянно отвлёкся на еду, положив в рот несколько кусочков и с видимым наслаждением проглотив. И не видеть бы ему эту дрожь, если бы Даламар не задал свой второй вопрос, заставивший учителя посмотреть прямо на него, в упор увидев, как эльф прячет трясущиеся ладони. И когтистая рука моментально перехватила одну, потянув на себя.       - Что с тобой? Ты болен? Еда отравлена? Кто-то умер? Небо рухнуло на землю? - Шалафи с нахмуренными бровями посмотрел на тонкую в его лапище ладошку, не понимая, что могло вызвать дрожь у всегда собранного и спокойного ученика. Нет, конечно же, даже тёмные маги поддавались панике и страху, но сейчас объективной причины для этого не было. Людоед тяжело встал, давая увидеть, как мягко колыхнулся его разжиревший живот с круглыми боками, и чёрный коготь приподнял голову ученика, уперевшись в подбородок. - Почему тебя трясёт?       Эльф едва не застонал от вида живота, колыхнувшегося точно на уровне его глаз. Намеренно ли учитель делал это или просто желал подавить волю ученика к сопротивлению своим грозным видом? Что ж, подавлять с такими габаритами ему было гораздо проще, чем в прежнем человеческом теле. Однако и ученик не спешил так просто отдавать оберегаемую тайну, лишь относительно недавно начавшую открываться ему самому.       - С вашей едой, мирозданием и даже мной всё в порядке, шалафи. - Даламар, не смея отвернуть голову, опасно подпёртую бритвенно острым когтем, прикрыл глаза. - Всего лишь реакция на лёгкий сквозняк. Моё тело не выделяет столько же тепла, сколько ваше, а вы провели в кабинете несколько дней, держа его в комфортной вам температуре. Так что я всего лишь прохожу акклиматизацию, явившись из другой части Башни.       Даламар сильно пожалел о том, что осмелился приоткрыть глаза, когда почувствовал себя увереннее. Ведь его взору открылось, как свободной рукой его учитель потирает ноющий висок. Неосознаваемый жест, совершенно обыденный, но после слов учителя столь пронзающий воображение, что Даламару пришлось снова зажмуриться. Эти его мысли, из-за своей новизны почти необуздываемые, рассказывать учителю было слишком рискованно.       - Просто сквозняк. - Тихо повторил эльф.       - Я же чувствую твою ложь, ученик. Не в твоих интересах меня нервировать. - Маг повернул коготок так, чтобы его острие упёрлось Даламару прямо в шею. Не то, чтобы Рейстлин верил во второе предательство ученика - о, нет, он прочитал его на много ходов вперёд, и сейчас маленькое создание явно не планировало ничего, действительно вредящего его шалафи. Но что-то было не так, что-то с самим эльфом. Болен? Неожиданно умирает? Что-то случилось с Башней? С кем-то еще? Гадать было не в привычке Рейстлина, но и давить на трясущегося ученика не хотелось, тем более, когда голос того стал едва ли не тише шепота, а ресницы затрепетали, придавая ему вид внутренней борьбы. Видит небо, антропофаг призвал на помощь всю свою нежность, чтобы понизить голос и сделать его из раздражённого мурлыкающим. - Что с тобой, расскажи, как есть, ты же не хочешь, чтобы я лез тебе в голову и наводил там свои порядки. Даже у меня голова от таких заклинаний раскалывается, а у тебя есть хорошо подвешенный язык, чтобы изложить им суть и не мучаться.       Далмар дёрнулся, как от удара молнии, и тихо зашипел, когда из-под когтя выскользнула капелька крови. Но слабая боль неожиданно немного отрезвила его.       - Вряд ли вы представляете, шалафи, что без всяких заклинаний сотворяете со мной одними такими словами. - С трудом проговорил эльф.       Учитель требовал признания честного и откровенного. И даже если бы Даламар сказал лишь часть, только в самых общих чертах, чтобы формально его нельзя было обвинить во лжи, это всё равно могло вызвать совершенно непредсказуемую реакцию у шалафи. Ему оставалось лишь попытаться отложить разговор. Он не надеялся, что Рейстлин согласится ждать до утра, но даже пара минут были бы для эльфа сладостным помилованием, как лишняя пара секунд на берегу перед тем, как нырнуть под толстый лёд совершенно нагим, не зная, удастся ли после этого вновь найти узкую прорубь.       - От моих слов вашей голове тоже может стать излишне… Тяжело от того, что о ней думает ученик. Быть может, будет лучше сперва отягчить вас более приятным образом? Более привычным и более полезным для голодающего организма? – С трудом, но Даламару почти в полной мере удалось вернуть голосу обычную чуть насмешливую пластичность.       - Всё-таки дело в тебе, значит. Интересно. - Рейстлин улыбнулся, показывая клыки, и язык его слизал с когтя эльфийскую кровь. Впрочем, людоед тут же осадил себя, дернув головой и напомнив в очередной раз себе не заигрывать с чувством голода. - Поесть я поем, но вот голод знаний меня мучает всегда. Очень интересно разобрать, что же творится в душе моего ученика, раз он так боится это высказать.       Вместо того, чтобы и дальше втягивать запах крови ученика, Маджере махнул рукой, и тонкий порез закрылся, перестав докучать. - И что же, ты придумал новый способ того, как снова истязать своего шалафи? - Он рассмеялся, довольно погладив живот - несомненно, эти "мучения" доставляли людоеду небывалое удовольствие. Когти рассеяно пробежали по животу, и ладонь замерла посредине, обнимая и поддерживая брюхо - под неустанным контролем ученика Рейстлину больше не давали пропускать приёмы пищи надолго, и закармливаемая туша стремительно толстела, набрав ещё десяток килограмм, а то и немного больше. Иногда Рейстлин испытывал мурашки лёгкого трепета перед будущим. Не известно, от страха стать неподвижным, или от наслаждения этой мыслью.       - Вы как всегда проницательны, учитель. - Проруби всё-таки было не избежать, и Даламар почувствовал, как неумолимо соскальзывает в неё.       Как объяснить это шалафи, если и сам для себя эльф с трудом находил слова, за которые после не хотелось убить себя? Даже улыбка Рейстлина и его мягкий тон почти не успокаивали. Кто знает, на что они сменятся, когда Даламар заговорит. А когда закончит говорить?       Нет - одёрнул себя Даламар и замер, совершенно прямой и напряжённый, как сосна, вытянувшаяся под золотистым светом учительских глаз. Ему уже не избежать этого разговора, причём не избежать по своей собственной вине. А это значит, что его поведение и слова должны быть достойны того, чтобы он мог называть себя учеником Рейстлина Маджере. Даже если после этого он перестанет им быть.       - Я не рассказал об этом в прошлый раз, потому как никогда прежде не ощущал этого желания. Полагаю, ему неоткуда было взяться, ведь никто из моих прежних хозяев не жаловался на то, чтобы был обременён мыслями настолько, чтобы от них, как вы сказали, пухла голова. - Голос предательски повело, но Даламар сумел взять над ним контроль. Пусть на этот контроль и уходили почти все силы. - Нам же обоим с вами прекрасно известно, что в любом животном ли, антропоморфном существе ли, человеке, словом, в любом теле есть достаточное количество пустот и полостей, которые в норме заполнены жидкостью, воздухом или другими органами, которые, в свою очередь, тоже имеют наполнение. Произвольно наполнить больше стандартного объёма, но при этом используя естественный способ поступления можно только верхние отделы желудочно-кишечного тракта, но слушая ваши стенания, я не так давно подумал, что если бы... - Даламар запнулся и чуть помотал головой, борясь со свёдшей челюсти судорогой. - ...удалось заполнить не только его? Чтобы до предела был переполнен не только ваш желудок, но и весь кишечник, чтобы все его несколько метров вздулись и сжимали остальные органы. А те бы тоже были полны до предела. Почки, печень, желчный пузырь – все органы брюшной полости и пространство между ними. А с ними и лёгкие и сердце, чтобы миокард мог только слабо вздрагивать, а сосуды, тоже переполненные до треска и микроразрывов, лишь слабо пульсировали, не находя места. Чтобы каждая железа была переполнена своим секретом, а льющиеся из ваших глаз реками слёзы были лишь каплей в море имени Рейстлина Маджере. Чтобы и ваш череп был заполнен жидкостью до того, что кости действительно начали бы выгибаться по давно сросшимся швам. И чтобы в какой-то момент она, ваша голова, и правда раскололась. Чтобы треснули рёбра, сжало трубчатые кости, а позвоночник и таз смяло в порошок тысячами компрессионных переломов. И только после этого не выдержали бы ваши мышцы и кожные покровы, чтобы только после этого вы могли получить облегчение, лопнув. - Наконец прервалась сбивчивая, но неподдельно пламенная речь.       Даламар низко склонил голову, даже не желая угадывать, с каким выражением сейчас на него смотрит учитель. Он говорил мало, слишком скупо в сравнении со своими фантазиями, но даже этого было непозволительно много. От этого хотелось провалиться через все этажи, до подземелья, где его бы обязательно засыпало сверху тяжёлыми обломками, из-под которых Рейстлин бы, может, не стал пытаться вытащить ученика, перешедшего все границы.       - Но я никогда не сделаю этого, шалафи. Сколь бы ни участились мои подобные фантазии, у меня и в мыслях нет попытаться сотворить подобное, даже когда я сковываю вас. Я ни за что не позволю себе…       - Замолчи. - Тихий голос шалафи заставил Даламара дёрнуться и закрыть глаза, словно в ожидании удара. Он отшатнулся назад, сжался. Но вместо боли его господин просто... Вздохнул? Рейстлин и правда издал тяжёлый вздох. Трудно было действительно пробраться в его голову, чтобы понять мысли, но какая-то доля шока там присутствовала.       Нет, он видел многое. И многое из увиденного бы предпочел забыть - настолько оно было мерзким даже для него, почти лишённого страха перед болью и кровью. Не то, чтобы сказанное учеником шокировало его настолько сильно, что не было сил об этом думать, нет, но трудно было ожидать такого от Даламара. Хотя... Нахмурившись, Маджере посмотрел на бледное лицо, от кого ещё он бы такого ждал? Эльфёнок явно был безумен, и в этом заключалась его прелесть, отличавшая этот алмаз от других камней. Пожалуй, первые слова были резкими - Даламар выглядел так, будто вот-вот обратится в мерцающую пыль и развеется по ветру.       - Я не собираюсь тебя выгонять. - Это следовало сказать первым. - Запрещать тебе такие помыслы я тоже не буду.       Рейстлин осторожно протянул руку, отметив, как ученик вздрогнул от его прикосновения. И неожиданно притянул его к себе, заставив эльфа с позорным писком уткнуться в мягкое пузо.       - Перестань выглядеть так, словно тебя за это четвертуют. Я просто... Несколько удивлен твоим вкусам. Возможно, мне было бы интересно узнать о них подробнее.       - Вам совершенно незачем меня жалеть, шалафи. - Неожиданно резко даже для себя возразил Даламар и постарался отстраниться, но Рейстлин держал хоть и мягко, но крепко. – Я благодарен вам за позволение остаться с вами, не избавляясь от этих мыслей, но не нужно мучить себя, чтобы я мог выговориться. Жертвы приношу я вам, пропитанные кровью или вовсе ещё живые, это моя обязанность. - Горько усмехнулся Даламар и… Вжался лицом в горячий бок, пышущий жаром даже через одежду.       Как он хотел оказаться сейчас внутри вместе с парой проглоченных кусков мяса. Чтобы его тело тоже пропиталось жгучей кислотой и разложилось быстрее, чем могла бы родиться последняя фантазия. Кто вообще тянул его за язык, как он теперь будет поднимать взгляд на учителя, чьё милосердие вдруг оказалось хуже жестокой кары? И почему лёгшая на спину рука, несмотря на всю тяжесть, гладила так искренне? Не сочувствующее похлопывание, не издевательское царапанье когтями, не унизительная жалость. Только ласка, казавшаяся такой неуместной от того, кто только что узнал, каким его в своих фантазиях видит ученик.       - Уж не знаю, каков был твой путь, но я помню, как было больно принимать себя мне. - Рейстлин подал голос, остановив поглаживание, но не убирая руки и не давая эльфу отстраниться. Ничего, не задохнётся, так стоять было чем-то уютно. С Даламаром вышло узнать, чем же так приятны прикосновения. - Я пытался себя убить, наказать, что я только не делал, пока не принял эту часть себя. Какой бы уродливой она ни была. Не дёргайся, ты же понимаешь, что это только для нас подобное кажется приятным. И я не испытываю наслаждения от вида твоих страданий по этому поводу, без достойной причины тому, чтобы так надсмеяться над тобой.       - Вы не говорили об этом прежде. - В удивлении поднял глаза Даламар, наконец вновь встретившись со взглядом учителя. – Но я понимаю, почему. Сожалею, что вам пришлось идти столь тяжёлой дорогой.       Ученик нашёл в себе силы поднять обе руки и положить их на смягчённый жирком живот учителя. Мог бы - дотянулся до плеч, обнял бы за них, но стоя это было неудобно - слишком низко пришлось бы наклониться учителю.       И сколь низкими были его падения, как жестоко он был готов карать себя, и что из этого ему удалось? Глядя на то, как множество раз глаза учителя блаженно закатывались, или ложились на тугие бока когтистые руки, или как с насмешкой полный почти до треска Рейстлин спрашивал, не осталось ли у ученика козырей на кухне, Даламару было сложно поверить в то, что пережил его шалафи перед этим. Незримо, один в глубине себя, чуть не изничтожив, чтобы и из этой схватки в итоге выйти победителем и теперь стараться оградить ученика от того же самого, не дать загнать самого себя в чернеющую прорубь. От осознания этого эльф ощутил, как остро защекотало под рёбрами, в горле и в уголках глаз. Как он на самом деле был заботлив, его шалафи.       - Что бы вы в таком случае ещё хотели от меня услышать?       Почувствовав, что ученик зашевелился, маг отпустил объятия, давая Даламару отстраниться и привести себя в порядок, смахнув непрошенные слезы. - Это тебе решать, хех, не в свою же голову ты хочешь залезть. Мне всегда интересно изучить что-то новое, так что я послушаю твой рассказ за трапезой.       Повинуясь желанию мага, кресло его чуть отплыло от стола, а одинокая табуретка трансформировалась в подобное ему, становясь рядом и приглашая своим бархатом Даламара присесть рядом с учителем. Хотя... Рейстлин скорее тяжко упал в кресло - с его весом и ростом становилось все труднее двигаться плавно, он банально не мог себя так контролировать. Живот колыхнулся, толстые бока растеклись, и людоед с облегчением вздохнул - спина определённо его поблагодарила за решение сесть. Каким же он становился неповоротливым.       Присесть ученик не решился, но и над блюдом замер, не успев подать учителю мясо. Дозволит ли он теперь, когда знает об ученике ещё больше? Не запретит ли наполнять его и прикасаться? Но все сомнения развеялись, стоило Рейстлину малозаметно кивнуть и облизнуть губы в предвкушении, от чего сердце Даламара радостно затрепетало.       - У меня ещё не было столько времени, чтобы мыслей появилось достаточно много. Скорее я пока на стадии формирования какого-то одного устойчивого образа, который можно брать за основу для рассмотрения разного рода вариаций. - Начать говорить снова от чего-то было тяжело, но тихое урчание, с которым учитель принял порцию, немного помогло. - Пока что я точно знаю, что ни одно помещение в Башне, если не расширять его магией, не смогло бы вместить вас под конец этой фантазии. Где бы я ни представлял… Это, ваши бока всегда сжимает стенами, подпирает полом и потолком, так что вы дополнительно мучаетесь ещё и от этого и такое мне тоже от чего-то приятно. - Даламар всеми силами старался не опускать свой голос до шёпота, но тогда совершенно невозможным было оторвать взгляд от собствнных рук, подающих вырезку из эльфа. - Я не знаю, насколько на самом деле организм антропофагов пластичен и способен к растяжению, но в моих мыслях это доходит до таких невероятных границ. Как, наверно, наивно.       Попытался усмехнуться эльф, вновь, незаметно для себя самого, стараясь доказать несостоятельность этой идеи и полный отказ даже от мысли о её вопложении.       - Интересно... Тебе ещё и изменения размера нравятся, значит. Неплохо, учитывая, что божественные сущности обычно имеют вместилища куда большие, чем человеческое тело. - Заметив взгляд ученика, Рейстлин расхохотался, откинув голову на кресло и обнажив острые зубы. Ученик всё время с трудом мог поверить в их постепенно разрабатываемый план, и читать шок на его лице при упоминаниях было чрезвычайно приятно. Ничего, пусть привыкает к таким фантазиям. - Я бы посмотрел, насколько же большим я могу стать.       Довольно огладил маг мягкий живот, сейчас кругло обтянутый мантией и лежащий на разжиревших до безобразия бёдрах, тоже покрытых черной тканью, с трудом сдерживающей всё обилие жира на теле шалафи. Если представить заполнение полостей хотя бы в самых больших органах, то от одного лишь раздутого кишечника и желудка Рейстлин должен был бесповоротно разорваться. Переведя довольный взгляд на ученика, он склонил голову набок.       - И что же, в конце твоих фантазий я умираю или чудесным образом исцеляюсь обратно? И как же разрывает меня там, где полости не предназначены для того?       - Я пока не знаю точно. - Смутился Даламар и тоже огладил живот учителя. Легко, невесомо, проверяя, насколько тот заполнен. - Я представлял и то, как ваши органы разрывает по очереди и после всего только разрывается кожа и мышцы. И то, как после хруста костей слышится треск, и ваши раздутые до предела органы вываливаются наружу, влажно блестят в свете свеч или вашего посоха - вряд ли стоит показывать такое божественным лунам - и только после этого их тоже начинает разрывать. Я бы нашёл способ доставлять жидкость во все ваши полости, не используя никаких трубок, перемещая её при помощи магии, и сама бы жидкость не была вредна, в каком бы органе она не оказалась: она бы не не разбавила кровь до того, что ваш организм загнулся бы от истощения и кислородного голодания, заполнив лёгкие, она бы позволяла вам дышать, чтобы вы чувствовали спектр эмоций от первой лёгкий боли до агонии от трескающихся костей и разрывающихся тканей. Но какими бы ни были мои мысли, действительно убить вас в реальности, каким бы сладостно жестоким ни был способ, я никогда не хотел, так что сперва я бы нашёл способ после этого быстро восстановить вашу целостность. - Рейстлин забрал у ученика блюдо, принявшись самостоятельно загружать в себя мясо, так что эльфу оставалось лишь заняться массажем. - Но, конечно же, этого не будет. Это абсолютно невозможно и неоправданно жестоко.       Даламар вдруг почти испугался того, что говорит так, будто описывает настоящий план, а не безумную идею, которая существует лишь на уровне допущения и чудо, что ему позволили о ней хотя бы рассказать так прямо, не страшась наказания.       - Пыточные разделы заклинаний я тебе не показывал? - Неожиданно огорошил ученика вопросом шалафи. И, когда Даламар отрицательно покачал головой, то усмехнулся. - То, что ты описываешь, там присутствует, причем, уже несколько веков так точно. Именно маги, занимавшиеся в древности казнями, больше всего изучили пределы человеческого тела и то, как правильно их переступать, чтобы жертва не умерла. Хотя, и для казни подобная практика тоже использовалась - тратить силы на исцеление множества разрывов никто не хотел.       Он задумчиво потёр висок, пытаясь вспомнить давно прочитанные труды, которые стояли где-то в глубинах библиотеки. Возможно, стоило освежить память, раз ученик подкинул таких размышлений. Рейстлин с хмыканьем вернулся из мыслей, как раз таки, когда взгляд эльфа прожёг его ещё сильнее за невольное движение. Где находятся пределы боли, которую может вынести тело людоеда? Таких трудов точно никто не писал. Руки эльфа на животе вновь задвигались, отмерев после каких-то своих размышлений, и шалафи испустил довольный стон, когда одна из них забралась пальцем в пупок, поглаживая и медленно надавливая на узелок внутри.       Шалафи просто рассуждает, не представляй слишком многого - мысленно одёрнул себя Даламар, возобновляя массаж, но неуловимо делая движения рук более осторожными, более чувственными. Особенно той, что разминала впадину пупка, смягчённую и углублённую появившимся подкожным жиром.       - Полагаю, оперативное лечение этих ран могло бы происходить при помощи стандартных заклинаний, если бы в том была необходимость, а дальше необходимость восстанавливающей терапии зависела бы от степени заживления. Только объем магии должен быть огромным. - Задумчиво произнёс Даламар и машинально коснулся недавно сросшейся ранки на шее, где не осталось даже красного следа. - Но применить к вам это в любом случае было бы невозможно. По крайней мере теперь, ваше тело после того, как перестало быть человеческим, утратило восприимчивость к магическому воздействию. Так что перенести внутрь вас жидкость, пожалуй, и было бы возможным, но заставить после такого срастись ткани - нет. А вмешательство необходимо почти мгновенное сразу везде, так что пусть даже у меня было бы сто рук, зашить вас достаточно быстро просто не получится. - Как ученик ни старался, но скрыть разочарование в голосе у него не вышло. И, будто извиняясь за такие слова, его руки принялись двигаться ещё активнее, задрав мантию, так что теперь в тёмных глазах звёздным блеском отражались золотистые отсветы от растянувшейся на животе кожи.       - Ты не прав, ученик. Скажешь, где допустил ошибку? - Рейстлин довольно прищурился, но не упустил возможности подначить эльфа. Пусть поломает мозги над тем, что же упустил. Мягкая подушечка пальца Даламара нежно кружилась в пупке, нажимая, потирая и продавливая внутрь, ещё глубже, чтобы живот учителя напрягся, пропуская палец на последнюю фалангу. Было в этом зрелище нечто порнографическое, пусть оно и являлось совершенно невинным. Но доставляемое удовольствие явно превышало любое другое. Рейстлин с трудом вернул закатившиеся глаза на место и взглянул на ученика - но Даламар покачал головой, извиняясь за недостаточно усердную учебу.       Охнув, людоед с трудом сел ровнее, чтобы уж не совсем развалиться в кресле во время очередного обучающего монолога. - Как ты знаешь, организм антропофагов почти не подвержен действию магии, хотя исключения и лазейки есть. Но ты забываешь о том, что в моём теле есть развитая магическая система на нематериальном уровне, которая была дарована мне богами при моём обращении к ним, как и каждому магу. По сути, без сообщения с магией извне, эта система стала замкнутой на мне и Лунах, хотя некоторые артефакты могут иметь на меня воздействие, так что о замкнутости можно говорить очень условно. Но ты забываешь, что я сам могу управлять собственной магией так же, как и раньше, поскольку она все еще встроена в мою незримую часть сущности.       - Но, как показывает практика, в момент разрыва даже одного только кожного покрова и мышечного слоя вы уже почти полностью теряете контроль над собой от боли и, кхм, предельного удовольствия. Не говоря уже о том, что с вами происходит, когда лопается ваш желудок. - Пальцы в пупке как-то по-особенному провернулись и нажали сильнее, чем до этого, так что остальная ладонь прислонилась к горячей коже, будто это могло помочь нажать ещё глубже, подтолкнуть собственную руку и учительский пупок. - Помимо этого у вашего организма вскоре наступает вполне закономерная реакция - потеря сознания. Я, конечно, могу какое-то время препятствовать этому, но лучше вам не пытаться сотворить хоть сколько-то сложные заклинания в такой момент. А излечение себя от стольких ран явно не будет простой задачей. - Продолжал размышлять Даламар, нещадно терзая пупок учителя и не умея скрыть улыбку от его прерывистого дыхания, то и дело срывавшегося на постанывания.       - Вы могли бы создать себе аватар и перенестись в него, чтобы он вашей же магией излечил вас, а затем рассеялся, но я снова не уверен в том, сможете ли вы это сделать уже после разрыва. Потому что до начала экзекуции это, простите меня, было бы совершенно бессмысленно с точки зрения нас обоих. - Усмехнулся эльф и прикусил язык. - Простите, шалафи, я забылся. Вы ни разу не обозначили, что хотели бы испытать этот ужас на себе. - В мгновение виновато сник ученик.       Рейстлин не смог сразу ответить - пощипывающие узелок прошлого шва пальцы ученика просто выбили его из колеи. От каждого движения по животу прокатывалась судорога удовольствия - огромный шов он только недавно свёл с живота, делая брюхо снова приятно-ровным, но маленький узелок оставил прямо там, где он и должен был быть анатомически. И пальцы Даламара его нашли, выжимая из глаз своего шалафи пару слезинок удовольствия.       - Стой, стой, мне... Ох, мне надо прийти в себя. - Речь вышла с трудом - половину слов антропофаг прорычал, не в силах взять себя в руки - Даламар превращал его в стонущую гору жира своим массажем, наловчился, мерзавец. - С чего ты взял, что не заинтересован, если сейчас задаю тебе вопросы и проявляю интерес? Ты явно расслабился, ученик. Если бы мне не было интересно это ощутить, ты бы уже был за Шойкановой рощей с вещами, если не хуже.       Руки эльфа на несколько мгновений замерли, наконец давая Рейстлину передышку, пока Даламар осознавал сказанное. Подняв голову, он неверяще спросил:       - Вы не шутите, шалафи? Вы действительно хотите попробовать это на себе? Но почему? - Не мог уверовать ученик, даже получив кивок на первые два вопроса.       Даже в мягкой полутьме кабинета его лицо будто заимело собственный слабый, но искренне чистый, несмотря на бывшие его причиной мысли, свет. Одного только дозволения остаться в Башне после рассказанного ему было достаточно, чтобы он смог назвать себя редким счастливцем. Но то, что его дорогой шалафи и сам ответил на его желание своим интересом было чем-то настолько удачным, что даже боги могли бы позавидовать юному эльфу.       - Ты оскорбляешь мою мазохисткую сторону личности такими вопросами, ученик. - Рейстлин улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. Не один Даламар мог заставить таять от удовольствия - даже такому сухарю, как Рейстлин Маджере, это было подвластно. - Мне безусловно интересно рассмотреть это с точки зрения собственных пределов, и я говорю сейчас не только про наполнение. - Урезонил он ученика, когда тот весь напрягся, подобно струне, от таких слов.       Лениво зевнув, отчего крупные клыки в пасти опасно блеснули, отразив свет свечей, шалафи с трудом поднялся с кресла и поманил ученика, приказывая следовать за ним в спальню - спина от такой позы всё-таки начала ныть. Он просто безбожно разжирел за этот год, чудо, что она держалась так долго. Спальня встретила их большой широкой кроватью и недочитанными книгами Фистандатилуса - махнув рукой, Рейстлин отправил их обратно на полки, закрыв заклинаниями. Даламар послушно последовал за ним.       - Я говорю в том числе и о пределах собственного духа. Мне пришлось увидеть много неприятных и ужасных вещей, но некоторые оказались способны доставить мне удовольствие. - Шалафи кивнул на свой живот, то ли имея в виду свои необычные наклонности, то ли прося ученика помочь ему разоблачить верхнюю мантию перед отдыхом. Продолжать научные изыскания сегодня он явно не мог - в сон начинало клонить отвратительно сильно. - Но до того, как я встретил тебя, я никогда не предавался их продобному изучению, поэтому моё особое исследование длится всё это время.       Руки эльфа послушно расшнуровали обувь и осторожно стянули с мага тяжёлую бархатную ткань. Нижняя мантия туго обтягивала наполнившееся брюхо. Возможно, пришла пора ее снова менять, но Рейстлин не спешил.       - И насколько вы готовы углубиться в своих изысканиях? - До сих пор не веря, что это происходит на самом деле, Даламар приблизился и положил ладони на напряжённый, но далеко не переполненный живот, сминая тонкую ткань, просвечивавшую из-за неяркого света посоха. Глаза эльфа мерцали, как чёрный жемчуг в глубоководных владениях Даргонести. - Если вы хотите назначить меня палачом с полной свободой действий, то я буду верен этому до конца. Хотя мне больше нравится роль дознавателя. Буду вытягивать из вас информацию о возможностях вашего тела, которые никто бы другой никогда не захотел о себе узнать. - Впервые за вечер эльф тонко рассмеялся, распуская завязки нижней мантии.       Даламар аккуратно развесил её и вернулся к учителю с ночной рубашкой. Строго говоря, они оба прекрасно знали, что в Рейстлине было недостаточно для беспомощности веса даже при его изначально хрупком сложении, сохранившемся после проклятия Такхизис, которое, впрочем, возымело несколько неожиданный для богини эффект. С некоторым неудобством, но маг всё ещё был совершенно самостоятелен и прекрасно обходился без помощи ученика, когда ему требовалось полностью уйти в работу, не отвлекаясь ни на что иное, минимально ухаживая за собой, будто нехотя. Но в остальное время оба мага всё чаще обращались к негласному договору, согласно которому ученик получал лишний повод приблизиться к изнывающему от веса и наполнения телу шалафи, а тот, притворившись чуть более беспомощным, чем был на деле, мог ещё раз понежиться от заботы, которая в таком ключе вовсе не казалось раздражающей и оскорбительной. Хотя Даламар нередко с замиранием сердца отмечал, что ещё несколько месяцев такого образа жизни сделают его шалафи неподдельно нуждающимся в помощи при подобных бытовых мелочах. Возможно, об этих мыслях тоже следовало рассказать, но чуть позже, когда они уже сами естественным образом исполнятся.       - И всё же, как тогда решить вопрос с вашим исцелением, если моя магия не окажет на вас должного эффекта, а вы не сумеете воспользоваться своей? - Несколько пуговиц на груди легко застегнулись, и глухая ниже этого рубашка мягко ниспала на живот, скользя по нему, как струи воды.       - Даламар, если ты не будешь внимательно меня слушать, то эти длинные уши... - Рейстлин больно потянул за одно из них, заставив эльфа ойкнуть и прижать второе к голове. - ...тебе не понадобятся. Я говорил, что моя магия действует? Говорил. Часть про артефакты тоже. Сложи два и два, будь так добр, не заставляй меня в тебе разочаровываться.       Рейстлин укоряюще взглянул и отпустил ухо, оставляя ученика пристыженно покраснеть.       - А сейчас, будь добр, исчезни в библиотеку и, когда все поймёшь, найди подходящий камень для артефакта. Начнёшь готовить его сегодня, за несколько дней ты вполне управишься, а дальше настанет моя очередь поучаствовать.       И вот уже эльф стоял в библиотеке - взмахом руки шалафи перенёс покрасневшего от стыда на себя Даламара прямо туда, отослав прочь из своих покоев.