Последняя охота

На самом деле, вычислить ведьму очень просто. Особенно, если ты ведьмолов. Но и простой, самый заурядный человек мог, приложив немного усилий и толику смекалки, распознать ведьму в людской толпе. Первое, что бросается в глаза, уж простите за тавтологию — глаза. Институт цвета Pantone мог бы назвать этот оттенок «колдовской зеленый». Мог бы, если бы хоть в одной существующей на сей день палитре отображался этот восхитительно-чарующий цвет. Конечно, щепетильно скрывающие свою сущность ведьмы могли прибегнуть к контактным линзам или солнцезащитным очкам на худой конец. Но делали они это редко, для колдовства такие приблуды были лишь помехой, выручали только в случае маскировки. Но на кой она нужна, если даже самый посредственный охотник увидит истинный цвет глаз и волос невооруженным взглядом? Ах, да. Волосы тоже были на редкость роскошного багряно-огненного оттенка, с бронзовым отливом, будто кипящая лава, стекающая по плечам. Поэты и лирики многие века тщетно пытались описать цвет волос подлинных ведьм, поэтому для удобства и краткости далее будем называть ведьмовскую шевелюру просто «рыжей». Но не торопитесь обвинять первую встречную зеленоглазую рыжулю в ведьмовстве. Во-первых, волосы ведьмы перекрашивали почти поголовно, а во-вторых, самое главное — это, конечно же, аура. Для кого-то это лёгкое свечение, для кого-то тончайший аромат, а для некоторых — разрастающееся в собственной груди предчувствие сродни интуиции. Что-то подобное описывали жертвы колдовства на опросах после уже свершившегося над ними колдовства. Разница между обычными людьми и ведьмоловами заключалась ещё и в том, что последние могли уловить это «что-то» просто при встрече с ведьмой, а не постфактум. Сейчас ведьмолов Яков отправлялся на очередную охоту. Уставший, не выспавшийся, категорически злой. Уже упомянутая выше ведьма набила оскомину. Сучка слишком долго оставалась безнаказанной и всегда ускользала из-под его носа и носов других ведьмоловов. Яков, хоть и не кичился своими выдающимися способностями, но всё же имя его было на слуху неспроста, он заслуженно считался лучшим из лучших в своём деле. А тут, какая-то ведьма, раз за разом пакостит и исчезает, словно песок сквозь пальцы. Разве это могло его не раздражать? Тем более, что сочувствовать её тяжелой доле не получалось, вопреки натуре Якова. Однажды он попался на первой же ошибке (которую он до сих пор не считал ошибкой) — пожалел одну ведьму и отпустил. Даже помог, прикрыл. А потом выдавать своим же отказался, когда кто-то (99,99% Дима Борисович) его сдал. С тех пор на Якове будто стояло незримое клеймо: повышений он больше не получал, оставаясь уже десять лет как простой ищейкой (ниже должности в их конторе не существовало). А значит и терять ему было нечего — Яков не чурался закрывать глаза на нарушения или вовсе содействовал ведьмам, которых считал хорошими. А конкретно эту ведьму он считал плохой. Нельзя было вытворять то, что она вытворяла, во благо. А значит Яков поймает её. Рано или поздно. Но лучше уж рано. Сегодня, хотелось бы. Яков зевнул восьмисотый раз за последний час и сверился с картой в смартфоне. Ещё раз взглянул на координаты в записке шефа. Ошибки быть не могло — это то самое место. Отдаленная часть города, несколько крупных и средних действующих предприятий легкой промышленности. Только вот время странное — в такой час даже самые первые группы рабочих сладко спят в своих постельках. Служебные автобусы будут забирать их в лучшем случае через час-полтора. В данный момент на территориях заводиков и фабрик лишь охранники, да и то в лучшем случае. Ведьмолов затаился (теперь его не заметит даже сверхновая умная камера наблюдения) и принялся ждать, подавляя восемьсот первый зевок. Ждать пришлось недолго. Маленькая белая газелька с голубым логотипом капли, коих было множество по всему городу (фирма доставки воды для кулеров), въехала под штангу открывшегося шлагбаума. Яков замер. Охотничьи рефлексы даже не шептали — кричали — вот она. Ведьма там. Попалась. По мере приближения чутьё обострялось сильнее и сильнее. Аура этой ведьмы уже была ему знакома. Свежий, сладкий, дурманящий аромат. Бергамот, лимон, перец, можжевельник, тонкая нота амбры. Почти осязаемое прикосновение острого лезвия дорогой качественной стали к пульсирующей на шее вене и невесомое поглаживание нежного шелка по обнаженному бедру. Горечь железа от привкуса крови на языке, и сладость соленой карамели. А внутри — пламенеющая страсть, азарт и предвкушение любимой Яковом детской игры. Разумеется, в салочки. Чертовски, до ужаса хотелось эту особенную ведьму поймать. Машина остановилась. Вышел из помещения заспанный охранник. Из газельки выбрались пара типов в форменных комбинезонах, вынесли по крупной баклажке в каждой руке. — Здорова, пацаны. А что это вы так рано? «Действительно. А, пацаны? Чё вы так рано? И где же ведьма? » Доставщики начали что-то бубнить, объясняя. Якову было ясно как день — их одурманили. Только вот охранник не поддавался, сомневался. — Уже была доставка на этой неделе же… И воды ещё полно, я только вчера поменял на первом этаже, а на втором… «Вот и она». С пассажирского места рядом с водителем выскочила высокая девчонка. Лица было не разглядеть, только рост и сложение. Стройная, даже худосочная фигура в странных оверсайзных шмотках: лохматая чёрная куртка, похожая на барашка, с крупными аппликациями мультяшек (Бакс Банни издевательски подмигивал Якову с ведьминого плеча), плотные черные джогеры с цепочками и металлическими побрякушками тут и там, огромные белые кроссовки, кастомизированные и разрисованные разноцветными маркерами, что даже бренд обуви не узнать. Высветленные до бело-серого волосы упругими локонами спадали на плечи из-под панамы из темно-серой джинсы. Да уж. Эпатажная дамочка, хотя за свой огромный опыт Яков на многих ведьм успел посмотреть. И всё же эта была… нетипичной. Ведьма что-то мурчаще говорила охраннику, нарочито небрежно коснулась ладонью его плеча. Мужик тут же поплыл, заулыбался. «Опытная. Даже без магии уболтала. Или же нет?» Яков набрал номер в кармане. Универсальный приём. Раздался звонок с вахты, охранник дёрнулся, опомнившись. Растерянно заморгал. — Подождите, сейчас, лучше с начальством свяжусь, мне проблемы не нужны, поймите. — Конечно-конечно, — кивнула ведьма. Голос томно-сиплый, низкий. Околдовывающий сам по себе. Яков дёрнул плечом. Ей его не пронять, уже сколько красавиц пыталось и без толку. Тем временем, охранник зашел в помещение. Ведьма обернулась к двум парням-доставщикам, чуть не похерившим всё её дело, недовольно сощурила раскосые глаза и поджала губы. Кивнула головой в сторону входа. Пацаны, как дрессированные собачки, подхватили баклажки и пошли следом за охранником. Ведьма нервно подергала коленкой, сунула руки в карманы, вздохнула, глядя на светлеющее от рассвета небо, на крошечные хлопья медленно опадающего снега. Что-то в её лице казалось Якову странным, но что именно он понять не мог. Не мог и пошевелиться, хотя давно пора было брать сучку на месте преступления, паковать в наручники и звонить Диме Борисовичу, подтверждая очередную верную наводку загадочного осведомителя. Раздался шум, голос охранника завопил: «Я сейчас всю охрану подниму! Эй!». Ведьма закатила глаза и смачно харкнула под ноги. — Да ёбаный же ты сука нахуй в рот, — прорычал совсем не девичий голос. Ведьма резво и легко подхватила две стоявшие рядом на асфальте девятнадцатилитровые баклажки и побежала внутрь. Но не успела. Яков наконец выпал из оцепенения. Первобытный, испуганный вдох. Расширенные от ужаса зрачки. То, что успел запомнить Яков, прежде чем ведьма бросила ему под ноги бутыли с водой. Он перепрыгнул через одну, чуть задел носком ботинка вторую, потеряв секунду времени, которой хватило, чтобы ведьма сорвалась с места и рванула к газели. — Не уйдёшь, шельма. Яков ловким прыжком взобрался на крышу, перекатился и спрыгнул у уже открытой водительской дверцы. Ведьма отпрянула, выставила ладони в защищающемся жесте, но Яков чувствовал — в обманчивом. — Без…, — сделал шаг, — резких…, — второй, — движений… Ведьма сглотнула. И резко вскинула кулак вперед. Такого Яков не ожидал, хоть и повидал довольно диких и, да что уж там, совсем конченых дамочек. Но чтобы в нос, да кулаком, да так…. По-мужски что ли… А он-то по привычке надеялся, что эта, как и все остальные, будет с ноги в яйца целиться. — Таких резких? — Блять… Сука… Ведьма всё ещё не могла подобраться к водительскому месту, судорожно оглядывалась по сторонам, придумывая план на ходу и тряся ушибленной Яковым носом кистью с черно-серебристыми ногтями. Выбора не было: ей нужна тачка, на своих двоих от охотника не удерет. Яков выбросил руку вперед, хватая ведьму за запястье, вывернул, заставляя скрючиться в неудобной позе и взвыть. — Пусти, дрянь! — Тихо. Не рыпайся, сказал. Яков уже вытащил наручники и почти захлопнул браслет на тонком предплечье. Вырывающаяся всё это время ведьма пыталась отдавить его ноги своими огромными кроссовками, но безуспешно, Яков тренировался и днём и ночью, он больше не простил бы себе подобной ошибки, как минуту назад, и теперь из ноздрей текла кровь, а он уворачивался от чужих ног, тщетно пытаясь застегнуть наручник. Ведьма зарычала громче, кинулась всем весом назад, прижимая задницей Якова к дверце газели. Бах! — стукнулся Яков лопатками и копчиком о метал и стекло. Ведьма выпрямилась, жертвуя наверняка вывихнутой (если не сломанной) рукой, и почти смогла приложить белобрысым затылком Якова в нос, снова. Но он успел ухватить за патлы на затылке, останавливая за секунду до удара. Крепко сжал в пальцах шелковые пряди. Обычно он не бил женщин, но эту кошмарно хотелось приложить мордой о колено и провозюкать на добавку об асфальтовую крошку. В этот раз всё же сдержался, перехватил, предплечьем шею, всё еще удерживая за волосы другой рукой. Ведьма вцепилась в него целой рукой, пытаясь разжать удушающую хватку. Яков прошипел на ухо, пачкая собственной кровью пепельно-серебристые волосы: — С тобой, конечно, весело, но уже пора кончать. — Кх…кхр… Тебе бы… Кхрр… порнуху озвучивать… — Завали и не дёргайся. Ты проиграла, дурочка. — Сам… Ахкх… дурачок… Яков… — Оп-па, значит, знаешь меня? — Тебя кхххаждая собакх-ха… знает… — Хватит. Сдавайся и я больше не причиню тебе боли. Обещаю. И если знаешь обо мне, то поверишь на слово. Яков чувствовал, как тело в хватке слабеет, теряет силы. Ни одна из пойманных доселе ведьм не была настолько сильной, чтобы остатков чар хватило для финального рывка. Но перестраховаться не помешает. — Ладно. Ладно, пусти. Я сдаюсь. Ведьма похлопала ладошкой по его руке. Всемирно-известный жест. Правда сдаётся. Яков тут же защёлкнул на запястье браслет. Щёлк! И всё. Теперь дело сделано. Наконец-то. Поймал, блять. — Хах, — вырвалось преждевременно от радости. Ведьма обернулась, вгляделась цепким колдовским взглядом. Яков знал, что это последняя её попытка сбежать. Но ей не хватит сил, наручники не позволят, только нужно не смотреть ей в глаза пока не застегнул их на второй руке. — А ты даже круче, чем о тебе рассказывали, охотник. У меня даже встал. — Чт-то? — Спи, Яков. Мир затянуло цветом, который институт цвета Pantone мог бы назвать «колдовским зеленым». Михалыч приехал на место спустя пару часов. Подкурил сигарету, пока шел к месту преступления, щурясь от яркого солнца и едкого дыма. Его уже давно ждали, но он никогда никуда не спешил. Около ног лениво и вальяжно шагал его компаньон и напарник Салем. — Вот, мы ничего тут не трогали, как вы и сказали. Все охранники спали, доставщики воды тоже. Никто ничего не помнит. Газель уехала, но по дорожным камерам пока не получилось отследить. Воду прикажете отвезти на экспертизу? — Неее-а, — протянул Михалыч, присаживаясь у одной из бутылок. Открыл крышку, принюхался. Помочил пальцы, принюхался и к ним. Потом дал понюхать пальцы коту. Когда котище фыркнул и брезгливо дёрнул кустистыми усами, Михалыч прыснул от смеха и тут же закашлялся. Полицейские, неловко переглядываясь друг с другом, ждали, когда ведьмолов придет в себя. И только после этого один из них с любопытством спросил: — Что там? Яд? — Слабительное там. Обдристалась бы вся фабрика, только и всего. — Эту воду в отдел руководства должны были… — Ну вот они бы и обдристались, — пожал плечом Михалыч и со вкусом затянулся сигаретой, поднимаясь на ноги. Кот принялся обнюхивать место, где не так давно была борьба охотника и ведьмы. Ходил кругами, приминая лапами тонкую прослойку успевшего выпасть снега. Михалыч подошел к напарнику, выгнул седую бровь. — Ну? Шо? — Мяявк. — Вот и я думаю, что жив Яков. — Мрр? — Подождем-подождем. Вернётся он, не переживай ты так, мурчало черномазое.