Последняя охота

Он проснулся от ощущения пристального, внимательного взгляда. Кто-то дотошно рассматривал его лицо, отчего оно рефлекторно поморщилось. Ещё не распахнув тяжелых, слипшихся век, Яков понял, что попал в весьма неудобное положение. Буквально. Задранные за голову и зафиксированные его же наручниками руки затекли, копчик от долгого лежания на твёрдом полу явно пришел в негодность. Во рту — засуха в пустыне. А голова грозила расколоться на две равные части. Отстой. Но бывало и хуже. Сначала Яков увидел высокий белый потолок с металлическими трубами, позже — кирпичные стены и огромное окно во всю стену. Это здание явно изначально не задумывалось как жилое, подобные помещения сейчас выкупают владельцы фотостудий или кофеен, создают в них новые модные пространства. Ведьмак, обитавший здесь, заполнил собой каждый уголок. И не только пропитавшей насквозь аурой воздух. Повсюду были вещи, мотки тканей, какие-то коробки, бусы, ленты, несколько искорёженных, поцарапанных манекенов валялись бесформенной кучей у дальней стены. Из мебели — только стол со швейной машинкой, обшарпанная табуретка и большой пудрово-розовый диван с низкой спинкой в центре огромной комнаты, на котором, скрестив по-турецки ноги и подперев кулак под подбородок, восседал хозяин этого «дома». Он улыбнулся, когда Яков наконец зафиксировал взгляд на его лице. Как Яков мог принять его за девушку теперь было загадкой. Нельзя быть таким слепым. Несмотря на нарочитую феминность, пухлые, чувственные губы, тонкий нос и пленительный разрез больших выразительных глаз, легко угадывались и мужские черты. Вот же и едва заметная щетина на подбородке и выпирающее яблоко кадыка. Даже худосочная фигура была исключительно мужской: широкие плечи, острые ключицы, плоская грудь под белой майкой, обтягивающей проколотые соски. Узкая талия и бёдра, длинные руки, ноги, ступни, пальцы. И, конечно же, член. В белых хлопковых боксерах всё выделялось более чем отчетливо. Ведьмак явно наслаждался происходящим, хотя скорее всего, у него не было понимания, что именно делать дальше. А если и было, Якову придется его разочаровать. Ведьмолов отполз подальше, меняя положение тела, и теперь ему почти удалось сесть. На нём остались только тёмные джинсы и синяя футболка, блондинчик снял с него даже носки, а карманы наверняка обшарил. Куртка и толстовка были сложены в стопку на издевательском расстоянии: ровно в сантиметре от места, куда Яков мог бы дотянуться ногой. Охотник оценил иронию и усмехнулся. Ведьмак обнажил в улыбке жемчужные зубы, так его обрадовала реакция пленника. — Хорошо спалось? Пытка, а не голос. Теперь Яков стал понимать товарищей по цеху, ставших жертвами колдовских чар. Но вот только есть одно маленькое «НО» — Яков не собирался падать к ногам пусть и дьявольски красивого ведьмака. И даже, возможно, единственного ведьмака в мире. Нет уж. Только не в этого. — Чудесно. Давно так не высыпался, — это даже было правдой, несмотря на неприкрытый сарказм. — Может будешь так любезен и снимешь с меня наручники? — Ну-у-у, так неинтересно, — надул губы ведьмак. — Попроси что-нибудь другое. — Воды. — А вот воды — пожалуйста. Ведьмак встал, взял стеклянный кувшин с водой, должно быть, заранее приготовленный, и подошел к Якову сбоку. Последовавшее дальше было до обидного предсказуемо, но Яков успел открыть рот, чтобы хоть немного воды попало в него, а не только стекало с лица и волос, да впитывалось в несвежую футболку. Ведьмак выплеснул на него половину содержимого кувшина. — Премного благодарен. — Не за что, обращайся. Может быть горячий кофе? — Пожалуй, откажусь. — Зря. Очень бодрящий напиток. — Охотно верю. — Будут ещё какие-нибудь просьбы? — любезно спросил ведьмак, откидывая назад серебристые волосы. — Убей себя сам, будь лапочкой. — Это то же самое, что отпустить тебя, охотник. А я уже сказал — так неинтересно. — Гораздо интереснее посмотреть, как я выберусь сам и оторву тебе конечности? — Пфф… Ну да. Так гораздо интересней, — ведьмак уселся рядом, так же скрестив ноги, отставил в сторону кувшин и умостил подбородок на ладонь. — Приступай, охотник, не терпится посмотреть, как ты это сделаешь. Яков уже успел заметить, что парень старается не тревожить поврежденную левую руку и пользуется в основном правой. Что волосы у него уже давно не рыжие, а, несмотря на возраст, полностью седые и перекрашенные оттеночной краской. Что сил в нём много больше, чем в любой из встречавшихся охотнику ведьм. А ещё, и это самое пугающее и непостижимое, что его близкое присутствие будоражит. Яков не блефовал — он сможет выбраться в два счета, а теперь, набравшись сил, и схватить ведьмака без особого труда. Но не был уверен, что сомкнув пальцы на нежной, длинной шее, сумеет воплотить свои угрозы в жизнь. Понятное дело, убивать его он не собирался, но всё же проучить гадёныша было нужно. Яков дернул запястья в стороны, ведьмак насмешливо-сочувственно вздохнул. — Не дурно. — Это комплимент? Миленько. — Только долго твои чары не продержатся. Я выберусь. — Очаровательная наивность, Яков, — покачал головой парень. — А как твоё имя, шельма? — Рад, что ты спросил. Можешь звать меня хозяином. Хорошо, что наручники держали крепко, иначе ровные белые зубы ведьмака уже поскакали бы по полу кровавыми бусинами. Яков стиснул свои, пока «хозяин» продолжал: — Я долго думал, что делать с тобой дальше, пока ты сладко спал, прикованный к батарее. Смотрел на тебя, смотрел и понял, что мне кошмар, как нравится на тебя любоваться. Ты очень органично вписался в пространство моего жилища, Яков, будто твое мощное сильное тело только и было создано для того, чтобы возлежать здесь, на моём полу. Привязанным, конечно же. Согласись, что это лучше изначального плана, ведь мне совсем не хочется тебя убивать... Яков не сдержал презрительного смешка, отчего ведьмак обиженно поджал губы и выгнул бровь. — Ты меня не убьешь. — Почему же? В любой момент. — Не-а. Не сможешь, — улыбнулся Яков. — Если бы ты хотел и мог это сделать, то убил бы меня сразу, там, на фабрике. И уж точно не стал бы тащить меня к себе домой. — Может это место больше подходит для твоего убийства… — Совсем наоборот. Ты любишь это место, это твоё логово, убежище. Ты не стал бы марать его стены кровью охотника, потому что пришлось бы искать новое. А, как я уже сказал, ты любишь это место… — Всё, заткнись. Яков хотел было рассмеяться снова, его забавила реакция парня на собственное разоблачение, но слишком уж хотелось пить. А ведьмак как раз сунул ему ко рту кувшин с оставшейся водой, чтобы болтовня охотника уж точно прекратилась. Яков жадно, с наслаждением глотал. — Может я и не стал бы тебя убивать, но держать тебя здесь у меня точно получится. — И надолго? — Яков облизнул влажные губы. — Какое-то время получится, да. Но что будет дальше, ты подумал? Парень тцыкнул и закатил глаза так выразительно, что Якову в какой-то момент показалось, что они останутся где-то с той стороны черепушки. — Какая разница, что будет потом? — лукаво протянул ведьмак. — Гораздо интереснее, что будет до этого далёкого «потом». Яков напрягся всем телом от прикосновения чужих длинных пальцев к бедру. Даже через плотную джинсу почувствовал нежность и тепло кожи. Сглотнул. Ведьмаку это понравилось. Он продолжил «шагать» указательным и средним пальцами по ноге Якова, от колена к паху. Издевательски медленно, мурлыча под нос какую-то незнакомую невнятную песенку, и разглядывая лицо охотника из-под опущенных пушистых ресниц. Его пальцы прогулялись по бедру, добрались до ширинки джинс. Ладонь мягко легла на выпирающий бугорок, слегка сжала. Яков не сдержал шумного выдоха. — Спорим он полностью встанет, когда я дойду до шеи. Яков до боли закусил щеки изнутри. Член готов был уже сейчас стоять колом, если бы он себя не сдерживал из последних сил. Не хотелось проиграть так позорно, только не ему, не этому исчадию ада. А ведьмак словно назло продолжал поглаживать твердеющую плоть, порочно распахнул рот и источал такое густое, обволакивающее желание, что Яков был готов сдаться в его плен уже не только телом — всем своим существом. Шальные зеленые глаза заволокло дымкой страсти, они блуждали по вздувшимся венам на напряженных сильных руках, четкому очертанию рельефных мышц под футболкой, по выступившему на смуглых скулах багрянцу. Когда они встретились с морозными льдинками зрачков охотника, ведьмак издал что-то похожее на стон. Что-то похожее, потому что все стоны до этого не шли ни в какое сравнение с этим сладким звуком. Все они померкли и забылись. Забылись и стройные, горячие, молодые тела любовников, стонавших под Яковом. Смешались их лица, их голоса, их прикосновения. Они потеряли очертания. Их заволокло густым темным туманом, в котором яркими лампочками горели раскосые зеленые глаза. — Ты проспорил, — ухмыльнулся ведьмак, очерчивая пальцем контур налитого члена. — Мм… Большой. — А-ах… Яков извивался на полу, стараясь урвать как можно больше касаний, мучаясь и наслаждаясь этой пыткой. — Я даже не дотронулся до твоей кожи, а ты уже так хочешь меня. Потом не говори, что я тебя околдовал, охотник. — Не скажу, — прохрипел Яков. — Я тебе, правда, нравлюсь? — неожиданно серьёзно спросил парень, глядя в глаза ведьмолова и убрав руку. Яков беспомощно возвел глаза к потолку. Медлить с ответом не было смысла. Самообман охотник всегда считал бесполезной глупостью. И сейчас не было смысла топить себя в нём. Он нравился. Безумно. Своей колдовской красотой, кошачьими повадками, своей непостижимой дерзостью и сумасбродными выходками, за которыми наверняка пряталось что-то уязвимое, хрупкое. То, что уже хотелось разгадать, сберечь, спрятать за своей спиной. И чтобы в спину эту впивались ведьмовские коготки, и дурманящий голос в ухо стонал его имя. И в глазах этих пьянящих утонуть и погибнуть. — Да. Нравишься. Ведьмак будто с облегчением улыбнулся, на щеках выступил нежно-розовый румянец. Сейчас он казался таким невинным и непорочным, но только на миг. До того, как закинул ногу, седлая Якова, потираясь ягодицами о его выпирающий под джинсами член. — Блять… — прошептал охотник. Если бы не сдерживающая магия, наручники бы уже лопнули от напряжения. — Ты мне тоже нравишься, — ведьмак запустил ладони под футболку, царапнул кожу, огладил прохладными пальцами кубики пресса. — Наконец-то могу тебя трогать… Ладони ведьмака скользнули выше, задирая ткань к груди, большие пальцы, дразня, поглаживали затвердевшие тёмные соски. Яков выгнулся, извивался под ним, требовал большего. Невыносимо хотелось сжать тонкую талию, насадить на себя, впиться пальцами в нежные упругие ягодицы, раздвинуть их, протиснуть текущую головку в жаркое нутро. Яков рефлекторно вскинул бёдра. Ведьмак со стоном качнулся. На губах заиграла нетерпеливая лукавая ухмылка. Он прильнул грудью к груди, схватившись ладонями за запястья охотника. Лицо его было близко-близко. — Проси что угодно, я всё сделаю. Всё, что пожелаешь, — прошептал в самые губы. И Яков знал, что это ловушка, что попроси он сейчас отпустить его — ведьмак бы исполнил просьбу. И знал, что не сможет об этом попросить. И ведьмак это знал. Знал и ждал. Напряженно дыша, впившись взглядом в лицо ведьмолова, ёрзая на его паху бёдрами. Искушая. — Поцелуй меня, — едва успел прошептать Яков. Губы вкусные, мягкие, сладкие от слюны. Привкус железа выступившей от укуса крови. Страсть безудержная, всепоглощающая, дурманящая. Не поцелуй, а пытка. Наслаждение в чистом, неразбавленном виде. Яков не помнил таких эмоций в себе. Потому что раньше их никогда не испытывал. Отстранение вышло неожиданным. Тело ведьмака просто… выключилось. Его голова плавно скатилась Якову на грудь, руки безвольно рухнули по сторонам, дыхания не было слышно. — Чёрт… Эй! Э-э-эй! — Яков поерзал, голова ведьмака сползла на плечо, и он смог разглядеть белки закатившихся глаз. — Не вздумай только умереть! Сдерживающей магии как не бывало, Яков без труда выбрался из своих наручников за пару секунд. Не тратя время на разработку затекших, одеревеневших мышц и суставов, бросился к неподвижному телу. Под тонкой, почти прозрачной кожей на шее слабо пульсировала бирюзовая жилка. Яков подхватил его на руки, уложил на диван. Чутьё подсказывало, что где-то здесь должно, просто обязано быть лекарство. Он принялся судорожно рыться повсюду, шипя и матерясь под нос. Наконец, в углу обнаружил металлический термос. Открутил крышку, принюхался. — Фу, блять. Мерзость какая… Резкий аромат трав и кореньев ударил в нос, но показался смутно знакомым. Яков, не раздумывая, поспешил поднести к побелевшим губам горлышко термоса. — Пей, пей. Давай, аккуратно, по маленькому глоточку… Вот так. Безжизненная бледность щек сменилась розовым румянцем. Ведьмак выпил всё даже не поморщившись, но так в себя и не пришел. Уснул, свернувшись калачиком. Яков, залюбовавшись его расслабленным, безмятежным и до сумасшествия красивым лицом, стоял неподвижно. А после всё же пришел в себя, резко дёрнувшись. — Пиздец, — отчеканил вердикт и приговор для самого себя. Пошарил взглядом вокруг, обнаружив что-то похожее на плед, и накрыл спящее тело мягкой пушистой тканью. Невольно поправил платиновые волосы у лица. — И что мне теперь делать? Вопрос был задан самому себе, но ведьмак в ответ умилительно плямкнул губами. Охотник улыбнулся и понял, что уйти никуда точно не сможет. — Кто ты и что со мной сделал, а? Ответа не последовало. Яков бережно подоткнул плед повыше. Теперь нужно было связаться со своими, прошло больше суток с момента его пропажи. Наверняка весь город на уши подняли. Яков стал искать телефон в своих вещах. Но услышал вибрацию где-то в другом конце комнаты. Найти айфон последней модели не составило труда, ведьмак даже не соизволил вынуть его из кармана своей мультяшной куртки. Черный чехол тоже был весь в наклейках и смешных стикерах, с петелькой из бусин, выдавая принадлежность творческой натуре. На экране светились уведомления: непрочитанные сообщения, пропущенные вызовы. Много. И все от одного абонента — «Не бери трубку!!!». Якова кольнуло что-то в груди. Нечто похожее на ревность. Неприятное, однако, чувство. Хоть и необоснованное. С чего бы ему, матёрому ведьмолову, ревновать какого-то ведьмёныша? Они и знакомы-то всего… Они вообще, считай, не знакомы. И всё же Яков разблокировал телефон и набрал этот самый номер. Гудки, гудки, гудки… Наконец — «Алло». — Алло! Алло! С тобой всё в порядке? Ты живой? Ты не ранен? Яков узнал этот голос. Голос, связавший его настоящего с ним из прошлого десятилетней давности. — Не молчи, бестолочь такая! Что ты натворил? Ты хоть знаешь с кем связался, подонок ты эдакий! Говорила я тебе, уймись, спрячься, затаись где-нибудь! А ты что? Повсюду бродят охотники, сплошные рейды, все наши по норам сидят, трясутся! И всё из-за тебя, зараза бесстыжая! Где Яков? Что ты с ним сделал? Он жив? — Жив, — усмехнулся Яков. Надолго зависла леденящая тишина. Охотник ждал, когда женщина решится заговорить снова. — Что с ним? — Вырубился. Я напоил его каким-то отваром из термоса. В трубке облегченно выдохнули. — Переутомился, много сил потерял. Дальше хуже будет. Адреса я не знаю, приехать не смогу, ваши по всюду шныряют, и… — Что нужно сделать? — решительно перебил Яков. Он успел принять душ в обнаруженной за скрытой в одной из стен дверей ванной комнаты. Заказал доставку паназиатской еды (для этого пришлось снова потыкать в телефон спящего ведьмака и повторить последний заказ в одном из приложений), забрал её у доставщика в желтой униформе, который, разглядывая обнаженного и мокрого после душа, в одном лишь полотенце на бедрах ведьмолова, разочарованно-потухши поинтересовался, кем он приходится хозяину дома. Ответил, что парнем, победоносно насладился реакцией смазливого доставщика, и захлопнул дверь перед его носом. Слопал два рамёна, убрал вок с курицей-терияки в обнаруженный в подобии кухни маленький холодильник. Выпил кофе, закинул свои вещи в стиралку, надел похожие на треники цветастые шаровары и пушистые фиолетовые тапки сорок шестого размера. И вот тогда началось. Приступ ведьмака был ужасен. Если бы Яков не знал, что делать, то сначала бы испугался. Но он крепко держал его, прижимал к дивану всем весом. Ведьмак выл, истошно кричал, бился в агонии, вырывался, горел, как раскаленная печь. Но Яков не отступал, терпел, шепча успокаивающе: — Тише-тише-тише… Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… Я рядом… Я тебя не отпущу… Скоро это закончится, и ты уснёшь. Сладко, крепко уснёшь… Спи, котик, спи, солнышко… Постепенно тело утихомирилось, стихло рычание и вопли, расслабились конечности, выровнялось дыхание. Яков убрал налипшие на мокрое лицо волосы, уложил голову на подушку, протёр лоб, нос, щеки, губы, шею прохладной влажной тканью. — Спи, Кир. Я буду рядом...