Последняя охота

Вообще-то, Кир не считал себя прям уж плохим. Просто так жизнь сложилась. А жизнь, если ты единственный на всём земном шаре мальчик-ведьма, сулит множество разнообразных невзгод. Судьба не скупилась на сложности для особенного ребёнка с самого его рождения. Правда первые тяжбы Кирилл не помнил. Он вообще не помнил своего детства до пяти лет. Просто был он, была бабушка и жуткие боли в голове. Всё. Правда, когда проявились ведьмовские способности, стало поинтересней. Но и болей поприбавилось. Серафима сразу поняла, в чем кроется причина его мучений. Она потратила несколько лет на изучение этого феномена, пыталась постичь способы изменить ситуацию, избавить единственного близкого человека от страданий, но так и не смогла. Мальчик изначально не должен был родиться с колдовскими силами, а значит он ошибка. Брак. Внутренние демонические голоса, как и все знакомые ведьмы, строем кричали — лучше бы ему вообще не жить. Смерть в его плачевном случае — милосердие. Но Серафима упорно отмахивалась от этой страшной и радикальной меры. Даже когда Кир сам молил об этом в очередной агонии. Старая ведьма решила поступить иначе: если она не в силах исправить эту природную ошибку, то хотя бы сделает всё возможное, чтобы помочь своему мальчику вынести эти муки. Рецепт отвара из трав и кореньев постоянно претерпевал изменения. Что-то удавалось улучшить, что-то давало противоположный результат, иногда снадобье вообще не работало, словно боль адаптировалась ко всему и стремилась взять верх над разумом и телом Кирилла. Мальчика было жаль, он не выбирал свою судьбу. Он просто родился таким. Но из-за этого их двоих не принимали в узких ведьмовских кругах. А если и принимали, то далеко не с распростёртыми объятьями. Патология. Аномалия. Белый ворон. Урод. Бракованный. Кирилл наслушался много чего неприятного, но не понимал, в чем же его вина. А потом просто привык. Детская психика сама выстроила защитную реакцию, своеобразный барьер. Всё негативное просто отскакивало от него, Кирилл вообще не придавал этому и малейшего значения. Ему было комфортно с самим собой и бабушкой, она заботилась о нём и оберегала, а этого было более чем достаточно. Однако Серафима понимала, что жизнь однажды разлучит их, а потому нужно подготовить Кирюшу, научить самостоятельности и самое главное — умению самому бороться со своим недугом. Или хотя бы его последствиями. Сил в мальчике было множество, несмотря на худобу и вечно болезненный вид. Серафима поражалась, как в нём вообще умещалось столько магии и таланта. Но и цена была слишком уж высока. Первые седые волоски на огненно-рыжей шевелюре появились в десять лет. Аккурат после встречи с охотником. К пятнадцати голова Кирилла уже была полностью снежно-белой. К тому моменту они уже жили в столице, затерявшись среди толп людей, как и подсказал благородный молодой ведьмолов. В школе Кир учился плохо. Низкая успеваемость и отсутствие друзей — извечные спутники детей с постоянными болезнями. Денег на репетиторов не было, жили скромно и неприметно. Да и Серафима предпочитала тратить время не на алгебру с физикой, а на действительно важные для Кира вещи. Худой и долговязый, с вечно-растрепанными густыми патлами, выкрашенными на этой неделе в лазурный цвет, Кир корпел над котелком, ступками и досками для резки. Грёбаное обучение он вертел на хую. Так бабке и заявил. За это она хорошенько стукнула его деревянной ложкой по темечку и пообещала прижечь колючий язык, если ещё раз посмеет общаться с ней в таком тоне. Она его вредный характер тоже… кое-где видала. Кир, потирая назревающую шишку, недовольно склонился над старинной книгой с ветхими желтыми страницами. Бубня под нос рецепт вперемешку с негодованием: — Сушёные ягоды шиповника-хуёвника заварить в колодезной воде, нагретой до… блять, как же заебало… ААУЧ! — Я что сказала? — Серафима угрожающе сунула ему под нос ложку. — Я же не про тебя говорил! — чуть не плакал от боли Кир. — Вообще не матерись. Я всё слышу. — Ладно-ладно! Он снова принялся водить пальцем по витиеватым чернильным строчкам, косясь на бабку, и выжидая, когда она уйдёт с кухни. Когда Серафима вышла в другую комнату, он выдохнул и оттолкнулся от стола, качаясь на ножках стула. — Совсем уже ебанулась бабка, — скрестил он руки на груди. И тут же с грохотом упал на пол. А сверху, прямо на многострадальную голову упала тяжелая толстая книга с рецептами. — Ааааааааа… — Я предупреждала! — крикнула через стенку Серафима. Да, подростковый возраст Кира дался им обоим очень тяжело. Но в целом они неплохо ладили. В конце концов, юный ведьмак осознал, что, чем быстрее он разделается с бабушкиной домашкой, тем скорее приступит к единственному занятию, которое ему действительно нравилось — шитью. Над ним постоянно издевались. И дело даже не в магических способностях, которые было строго-настрого запрещено раскрывать обычным людям. А из-за внешности. То ли девочка, то ли мальчик. Что-то непонятное, а от того, априори, нарывающееся на буллинг. Да, дети — жестокие существа. Но Киру было плевать. Иммунитет сформировался с детства. А ещё ему самому нравился его внешний вид. Не весь, только частями. Например, глаза. Глаза у него были ахуительные. И губы красивые. Да, на лбу и щеках были прыщи, но, во-первых, это временно, а во-вторых их можно скрыть за челкой, а если волосы отрастить до плеч… А ещё же можно покрасить их в желтый и розовый! Тогда на прыщи никто и не глянет. Только вот на несуразно высокую и худую фигуру одежду найти было тем ещё квестом. Штаны короткие, а если по длине нормальные, то огромные в талии. С ремнём смотрятся ужасно, болтаются, топорщатся. Фу. С рукавами та же фигня. Кир вечно закатывал глаза среди вешалок в магазинах масмаркета и в шоурумах. Иногда попадалось что-то стоящее в секондах, но крайне редко. И тогда бабушка подарила ему швейную машинку. Точнее он её выклянчил. И понеслось. Кир ушил все свои вещи до нужной ему посадки. А когда они закончились, задумался… Ведь можно сшить себе вообще всё что угодно! Вообще всё! И Кир сшил себе вообще всё. Это и помогло ему после девятого класса поступить в колледж на направление дизайна, деканше очень понравилось его стёганное пальто из разных отрезков старых джинс (он нашел их на свалке, но кому это интересно, если он такой крутой в новом пальто). И только поэтому она закрыла глаза на двоечный школьный аттестат и взяла талантливого и дерзкого парня на бюджет. Правда из колледжа он ушел тоже почти сразу. Когда понял, что его будут заставлять делать всё по советским учебникам и неведомо кому нужному госту. Творчеству, которое било в нём через край, не было места за старой обшарпанной партой среди допотопных преподов и колхозных студенток, не признающих его непостижимый талант и уникальное видение стиля. Он не хотел работать на фабрике по пошиву пуховиков или фрилансить на свадебных и выпускных платьях классического фасона. Эта перспектива его ужасала. Кир хотел творить настоящее искусство! Пусть только он и сможет носить его на себе, плевать. Он гордо вышел из дверей колледжа с документами подмышкой, хотя на самом деле его отчислили за пропуски, но эта информация вряд ли дойдёт до его биографов. От колледжа он взял то, что ему было нужно — полезные знакомства. К восемнадцати он уже превратился из ебáного утёнка в ебéйшего лебедя. Все его недостатки превратились в достоинства, Кир умел грамотно себя подать и продать, как и то, что он создавал. Первая коллекция молодого перспективного дизайнера залетела в тренды соцсетей, пара-тройка среднечковых, но достаточно популярных блогерш рекламировали по бартеру его вещи, пошли первые заказы, постепенно появился какой-никакой «личный бренд», а старый знакомый из дизайнерской шараги шепнул, что можно двинуться и дальше, если найти спонсора. Кир надел всё лучшее сразу. Потом снял. Порасхаживал по комнате среди гор одежды в одних трусах и с задумчивым видом. Надел балахон-худи и широкие рваные джинсы. Снова снял. Завязал сиреневые волосы в высокий хвост. Распустил. Уселся на ковер в позу лотоса, игнорируя саркастичное выражение лица Серафимы, наблюдавшей за ним в дверях. — Собираешься куда-то? — Да. На важную встречу. — Прям ва-а-ажную? — выгнула бровь ведьма. — Ба, отстань. — Мне нужно, чтобы ты к Машке заскочил сегодня. — Подождет твоя Машка, — фыркнул Кир, перебирая вещи на полу. — А лунная трава не подождёт! У нее поставка сегодня, я это клятое семейство Гадюкоязычных две недели ждала. — Ба, у меня важная встреча с важным человеком, некогда мне к твоей Машке заезжать. Серафима улыбнулась. Кир оскалился, он знал, чем чревата для него эта загадочная бабкина улыбка. — Пожалуйста, ба, это правда сверхважно, — молитвенно сложил руки парень. — Тогда поторопись со сборами. Сначала к Машке, а потом уже куда хочешь. Кир психованно швырнул джинсы в закрытую дверь и громко цыкнул, надувшись. Но деваться некуда, стоило поторопиться. Он причесал буйные локоны, надел собственноручно разрисованную футболку, черные, узкие, как вторая кожа, джинсы. Повязал на бёдра клетчатую рубашку, накинул перешитую им винтажную кожаную куртку на острые плечи. Когда он сунул ноги в высокие ботинки на заклёпках и ремнях, и надел по кольцу на каждый палец, он был уже почти полностью собран. Прыск парфюма, скрывающего ауру от охотников (новенькое изобретение Серафимы) и бейсболка козырьком назад — и теперь, точно, всё. Кир захлопнул дверь за собой, сунул в уши наушники и побежал вниз по ступенькам подъезда. Машка работала в аптеке. У нее было образование фармацевта и всё такое прочее. Но на самом деле она была ведьмой. Слабенькой, правда, но зато преуспела в другом: Машка барыжила редкими ингредиентами для «своих». И весьма успешно, несмотря на то, что аптека была в подвале хрущёвки в каких-то ебенях. То, что её до сих пор не повязали охотники, для всех ведьм было каким-то сверхъестественным чудом, однако слухи ходили преинтереснейшие. И сегодня Кир лично убедился в их правдивости. — Здорова, Маха, как дела? — влетел в помещение Кирилл. Машка поправила очки на веснушчатом носу и презрительно подкатила глаза. — А, это ты, — выплюнула она. — Серафима мне звонила. Ты рано. — Мне бы побыстрее, дорогуша. — Подождёшь, дорогуша, — съязвила Маша. — У меня важная встреча через час. Я уже опаздываю. — Ну так вали на свою встречу, только потом сам своей бабушке объясняй, почему проебался с товаром. Аптекарь снова зарылась в свои бумажки, не обращая внимания на разгневанного Кира, дёргающего коленкой. Он принялся расхаживать среди стеллажей, сделав вывод, что лучше извлечь из сложившейся ситуации пользу для себя. А именно — побесить вредную Машку. — А это че такое? А, от аллергии. А это? О, это тоже. А вот это что? — Это полка с антигистаминными, придурок. — Ну мало ли, вдруг ты туда не то поставила. — Здесь только одно «не то». И это ты. Можешь не мельтешить перед глазами? — Эээ… Нет, — улыбнулся Кир, похлопав ресницами, о которых Машке только мечтать и мечтать. Вдруг её телефон пропиликал, сообщая об смске. Машка отвлеклась на него на миг и тут же смущенно зарделась. Кир сощурился, не скрывая любопытный взгляд. — Че, хахаля нашла? — Заткнись. И спрячься. — Куда? — прыснул Кир. Но Машка уже выскочила из-за стойки, вцепилась в его руку и бойко втащила в подсобное помещение, велев не высовываться ради собственного блага. Кир только усмехнулся и закатил глаза, когда она принялась нашептывать защитное заклинание. Оказалось — не зря. Через несколько минут пришёл… охотник. Ошибки быть не могло. Кир знал об этом чувстве лишь понаслышке, но бабушка говорила ему, что встретив ищейку, он обязательно поймёт на собственной шкуре, каково это. Ощущение бурлящей в жилах крови, бешеный стук сердца, жесткие, грубые пальцы, сжимающиеся на шее, холод в кончиках пальцев и саднящая на запястьях кожа. Охотник, настоящий, взаправдашний, был всего в паре метров от него. Инстинкт ведьмака кричал — беги. Скройся, спрячься, хотя бы не шевелись. Но врожденное любопытство перевесило чашу шатких весов. Кир, оставаясь незамеченным, прильнул к щелке двери. Машка стояла спиной к нему, нелепо мялась с ноги на ногу, не знала куда деть вспотевшие ладони, её голос скакал с томно-низкого до пискляво-высокого. Кир и не мог представить себе эту вредину такой жалкой. Ведьмолов стоял перед ней. Высокий, даже выше Кира, могучий, широкоплечий. Он буквально источал силу, спокойствие и уверенность. А ещё бесконечную тоску и усталость. Но Кир всё ещё не видел его лица. Ведьмак прислушался к разговору. — Здесь адрес. — Конечно, я скажу. Всё сделаю, Яков. — Спасибо. — Тебе спасибо. И ты… ты не хочешь… случайно, ну вдруг, ну… Кир кисло скривился от Машкиных мямляний. Ему было неловко. Вот он — испанский стыд во всей своей безжалостности. — Извини, у меня много работы, — опередил её ведьмолов, явно подавив тяжелый вздох. — И меня здесь не было. — Конечно, разумеется, — потухши сказала Маша. — Как обычно. Её плечи опустились, она чуть склонила голову, любуясь лицом молодого мужчины. И тогда Кир смог увидеть его. Нет, не так. ЕГО. Волевой подбородок, твёрдые губы, жесткая линия челюсти, прямой нос с едва заметной горбинкой. И глаза, мелькнувшие под капюшоном лишь на миг. На миг, резанувший сознание бритвой, леденящим холодом. Контрастно светлые на смуглом лице. Кир невольно дёрнулся под чужим острым взглядом. Ведьмолов нахмурил брови, на переносице появилась глубокая складка. — А что там? — Там? Там подсобка. Сегодня должны привезти новую партию трав из Европы, скоро уже должны появиться…,— залепетала Машка. — Понял, пойду. Он ушёл, отбросив свою настороженность. Машка выпустила Кира только когда и правда приехали доставщики и внесли большие коробки и ящики. — Вот твой Лунник. Забирай и выметайся, — рявкнула ведьма, всучив ему тканевый мешочек. — А я тут нам чаю сделал, — радушно разулыбался Кир. — Тогда дохлёбывай и уёбывай. — Маш, я же без ответов не уйду, смекаешь? — подмигнул он. Ведьма поджала губы и насупилась. — И что ты мне сделаешь? — Да так, ничего…, — пожал плечом Кир. — Просто интересно, что за дела у тебя с охотником. Это вряд ли понравится нашему сообществу. — Нашему? Кирюша, не смеши, — прыснула ведьма. — И поверь мне, тем, кому он тоже помогает, это понравится. — Чего, блять? — опешил Кир. Маша победно усмехнулась. — Ты ведь на встречу опаздывал, бестолочь. Кир тут же забыл и об охотнике, и о Машке, и чуть было не забыл о лунной траве (Машка всучила ему мешочек повторно). Он побежал на ближайшую остановку. Но на сверхважную встречу предсказуемо не успел. Потенциальный меценат не стал ждать его в офисе и уехал по своим миллиардерским делам. Однако Кир, проявив щепотку ведьмовского обаяния, очаровал смазливую секретаршу и выяснил, что через час Олег Романович ужинает в ресторане в центре. И решил воспользоваться этой информацией. Он не собирался упускать этот шанс. Олег Романович — примерный семьянин, успешный бизнесмен, и вообще гений, миллиардер, плейбой, филантроп, железный человек, мамочка трёх ангелочков, записывайтесь на ноготочки и далее по списку. Но он, по какому-то исключительно волшебному совпадению, заинтересовался творчеством Кирилла и готов был спонсировать его коллекцию для ближайшего показа, на котором Кир уже мысленно взял главный приз и вошел во все топовые топы успешных дизайнеров и стилистов. Выглядел Олег Романович достойно для своего возраста. Солидно, дорого, но не вычурно. И вроде бы и на хуй его не послал, когда Кир заявился в ресторан весь такой нарядный в стиле «здрасте, я снеслася», и даже согласился обсудить детали финансовой поддержки юного дарования здесь же, за ужином, и этим самым ужином его угостить. Но что-то в нём было не так, что-то неуловимо напрягало, теребя и дёргая ведьминскую проницательную чуйку. Однако Кир отбросил сомнения, когда перед ним, помимо прочих закусок, поставили тарелку с огромным лобстером. — Еее-бааать! Ой, сорямба. Пардон. Сильвупле. Мецената его неподдельная искренняя реакция позабавила, что Кир счёл хорошим знаком и с оргазмическим наслаждением впился в лобстерскую клешню. А позже ещё и подали дорогущее вино. Так-то Кирилл не употреблял алкоголь, бабушка чётко обозначила: «Настоящие ведьмы не выпивают, они лишь делают вид. Запомни, Кирюша, пьяный зритель — награда для фокусника». А Киру как раз было на руку хмельное поведение мецената. Но, блять… Вино ведь было такое дорогое, наверняка вкусное, и вообще, когда он еще сможет такое попробовать? Олег Романович обещал сказочные алмазные горы, отчего Кирилл пьянел сильнее, чем от алкоголя, лил в уши столько мёда и фантастических надежд, что мысленно Кир уже лежал на шезлонге где-нибудь в Дубае или на Мальдивах с бокальчиком коктейля в одной лапке и контрактом с голливудской суперзвездой мирового масштаба в другой. Он всё слушал вполуха, представлял, мечтал и как-то не заметил, как из ресторана они переместились в крутейший столичный клуб, да ещё и в вип-зону. Кир даже задумался, может Олег Романович и сам ведьма и околдовал его? Но нет. Обычный мужчинка. Просто Кир уж слишком опьянел, и пора бы договориться о чем-то более конкретном и топать домой, бабушка ждёт-не дождётся свою траву и горе-внука. Но меценат не спешил его отпускать, а напитки становились всё крепче, музыка — громче, расстояние между ними — меньше, и Кир чувствовал себя уже не так уютно, да и мечты о Дубаях как-то быстро потускнели и рассеялись, как туман, из которого показалась широкая самодовольная морда Олега Романовича, его липкие ладони на Кирилловых коленках, сальный взгляд и такие же сальные, грязные виды на само юное перспективное дарование. Олег Романович небрежно отодвинул сиреневую прядку от уха и промямлил своими противными губёшками близко-близко, от чего Кир даже поморщился: — Ну ты же уже взрослый мальчик и должен понимать, что за всё в этом мире нужно платить. Бесплатный сыр только в мышеловке бывает, малыш. Кир от этого «малыш» поёрзал и кисло скривился, но отодвинуться меценат не дал, притянул к себе за шею, схватил за затылок и потянул вниз, наклоняя лицом к своей ширинке. — А-ну руки убрал от меня! — Чё ты ломаешься? Я думал ты умней, такой хваткий и дерзкий, знаешь, чего хочешь. — Знаю. И точно не этого, — отсел подальше Кир. — Денег ты моих хочешь. А если хочешь — нужно постараться. Давай, постарайся своим ротиком, малыш. — Фу, блять. Дядя, я Ваш член даже видеть не хочу, не то что… Буэ. Фу. — Просто закрой глазки, открой ротик и думай о моих денежках. — Не, не надо. Я чёт передумал. — Ты тупой что ли? Дохуя правильный? Малыш, ты никто и звать тебя никак. Непонятно откуда выполз, живёшь с бабкой и шьёшь свои уродские шмотки из ссаных половых тряпок. Поверь мне, для тебя это единственная возможность попасть в этот мир. Кир насупился, сжал кулаки. — Они не уродские. Мои шмотки — это искусство! — Только вот это искусство может никто и никогда не увидеть. — Вы чё, дядя, мне угрожаете? — прыснул Кир. — Серьёзно? Вам за деньги уже молодые модельки не дают? Надо угрозами на свой вялый хер заманивать? Ха-ха, как это грустно. — Ну всё, мелочь. Ты попал, — взбесился меценат, багровея лицом. — Можешь забыть о своей швейной машинке, сейчас Гена тебе своей машинкой пальцы прострочит. Гена! Амбал-охранник, смесь гориллы с питбулем по кличке Гена, по команде впорхнул за шторку. Но даже понять ничего не успел, как Кир уже швырнул в него мешочек с травами. В полёте трава просыпалась на стол, бокалы, пепельницу, низкие диванчики и ковёр. Кир машинально прошептал первое вспомнившееся заклинание. Он был настолько зол, что не контролировал себя. А опомнился, когда вокруг уже вповалку валялись крепко-спящие тела. Весь клуб превратился в сказку о спящей красавице: спали и персонал, и гости, на танцполе в блестящих, латексных, кожаных, в перьях и пайетках «пижамках» спали только что танцующие, на барных стойках склонили головы бармены, прямо рядом с теми посетителями, что явно и до магии уже видели десятый сон, оперевшись на сложенные руки. Только вот никакая это была не сказка. Да и не из-за «красавицы» всё случилось. А из-за обычного тупого чудовища, которое слишком привыкло, что всё в этой жизни можно купить и не научилось принимать отказов. Кирилл презрительно прыснул, дёрнув уголком пухлых губ, глядя как Олег Романович бесформенной тушей растёкся по дивану и пускал слюни на второй подбородок. Долго смотреть на это отталкивающее зрелище Кир не собирался и, подавив желание сделать ещё какую-нибудь пакость напоследок, схватил непочатую бутылку шампанского Дом Переньён и направился прочь из клуба. На такси денег не было. Кир долго шёл пешком и пил из горлышка дорогущее игристое. Ему не было страшно, или даже грустно. Больше обидно. Оттого, что этот мир такой гнилой и гадкий, и что несостоявшийся спонсор был прав — за всё в этом мире нужно платить. Даже за своё колдовство он снова скоро заплатит немыслимой болью и жуткими мучениями. Всё покупается и всё продаётся. Вопрос лишь в цене. Почему-то вспомнилось лицо охотника. Благородные черты, статная фигура, честный усталый взгляд. Кирилл сделал последний глоток и швырнул пустую бутылку в бетонную урну, за спиной раздался треск разбитого стекла, но ведьмак не слышал, шагал дальше, горько усмехаясь собственным мыслям. «Ты тоже продался ведьмам? Продался своим врагам? Иначе зачем тебе помогать им, охотник?» Он пришел в себя через три дня, судя по цифрам в календаре старенького покоцанного смартфона. Серафима нависала над ним со свежей порцией отвара. Кир протянул дрожащую руку к чашке, глядя на бабушку с молчаливой благодарностью. За заботу, за терпение, за то, что не задавала вопросов и не докучала причитаниями о лунной траве, пусть и на какое-то время. Ещё спустя сутки он узнал, что его искали. Но найти смогли только через ведьм. Видать, кто-то из добрых людей шепнул миллиардеру, с кем он связался. Бабка была в ярости, отговаривала от новой встречи, но Кир всё же пошёл. Предложение в переданной Машкой записке было уж слишком заманчивым. Но Кир даже не догадывался о том, что произойдёт дальше и что произошло тогда, в день роковой встречи с меценатом. Олег Романович выглядел жалким. Весь трясся, плакал, умолял на коленях вернуть всё как было. И нервно размахивал… крысиным хвостом! Кир был в шоке. Он о таком и не слышал-то никогда, а чтобы увидеть! Да ещё и последствия собственного колдовства. — Кирюшенька, дорогой, пожалуйста, умоляю тебя, христом-богом, или в кого вы там ведьмы верите, прошу! Верни всё как было! Отмени свою порчу! Любые! Любые деньги плачу! Кирилл растянул губы в довольной, предвкушающей улыбке. — Ну что, Сплинтер. Ты пиздец как попал. Вдоволь наиздевавшись над несчастным крысо-человеком, потешив своё зловредное эго и заодно пораскинув мозгами, Кир назначил цену. Олег Романович радостно согласился и покорно перевёл туеву хучу денег на счет молодого перспективного ведьму-дизайнера и поклялся всеми оставшимися деньгами и сердцем матери, что никогда и никому Кирочку не сдаст. Это потом, спустя неделю-две, Кир осознал, что за чудесное избавление от крысиного хвоста взял не очень-то и много, можно было брать вдвое больше, но Олег Романович уже испарился из страны со всеми своими детьми и бизнессами. Но о Кирилле всё равно пошла молва. И он понял, что наткнулся на золотую для себя жилу — он мог творить всякую лютую дичь за деньги, которые вкладывал в единственное любимое дело. И если бы не новые ткани, расходники и прочее, он бы шил целыми днями напролёт. Но для своих творений ему нужна была денежка, которую зарабатывал он теперь колдовством. Проучить конкурентов? Отомстить бывшему мужу? Подшутить над тираном-отцом? Любой каприз за ваши деньги! Давайте, мажорчики, выстраивайтесь в очередь. Кир быстро смекнул, что мужчина-ведьма не вызывает доверия у простых людей. А потому мастерски пользовался своей уникальной внешностью. Тушь для ресниц, блеск для губ, румяшки на яблочки щёк — и ву-а-ля! Узнать в Кире парня практически невозможно. А то, что вещи яркие и странные, да сейчас так полгорода преспокойненько ходит. Правда бабушка была крайне недовольна. И только её голос мог достучаться до Кировой совести. — Разве я тебя этому учила? Разве я тебя таким воспитывала? Конечно нет. Но она всегда хотела, чтобы он стал самостоятельным и мог справляться с этой жизнью сам. А он именно это и делает, разве нет? — Ах так? Ну тогда больше домой не возвращайся! Живи сам! Где хочешь! И за помощью после очередного приступа не приходи! Сам вари себе снадобье, взрослый уже, умеешь всё. Зараза такая, я его воспитывала, ночей не спала, а он… Собственно, так и появилось новое логово Кирилла. И он уже два года как уютно в нём себя чувствовал. Другие ведьмы, вроде той же Машки, за его промысел его ненавидели, но ему было плевать. На дизайнерском поприще он процветал и становился узнаваем, а от процесса создания своих вещей получал истинное удовольствие, почти блаженство. «Дурная» магия, как называла её Серафима, стабильно его кормила и уже накопилось приличное количество средств, чтобы вложить их в свой бизнес и больше не заниматься колдовством, которое приносило ему столько физических и душевных страданий. Он и сам это понимал, и бабушка, которая всё ещё заботилась и переживала о нём, пусть теперь иначе, на расстоянии, всё же могла достучаться до него. Иногда Кир чувствовал себя ужасно одиноко в своей огромной квартире-студии на заброшенной фабрике, которую так полюбил. Наверное, ему не хватало внимания, заботы, чьего-то тепла рядом, не хватало того, с кем можно разделить всё плохое и хорошее, посмеяться или хотя бы просто помолчать рядом. Не хватало того, кто полюбит его искренне и всем сердцем. Не за то, что он ведьма и способен кого угодно околдовать. А просто за то, что он есть. Полюбить всего его целиком. Вместе с тяжелым, вздорным характером, колючим язвительным языком, девятью классами образования, одержимостью созданием одежды и припадками адской боли после малейшего сотворенного колдовства в придачу. Не хватало того, кого сам Кир полюбит в ответ всей своей непостижимой и странной, бракованной душой. Но он отвлекал себя от этих мыслей чаще всего шитьём, иногда — чтением или фильмами, реже — планированием очередного пакостного заказа за много-много денег, а ещё реже, но всё-таки регулярно, мыслями о благородном охотнике Якове, который, как выяснилось, вовсе не продажный предатель, а почти святой. Покровитель и ангел-хранитель добрых и честных ведьм. И который всей своей ведьмоловской сущностью ненавидел таких, как Кир. И уже второй год тщетно пытался его поймать. Несколько раз ему это почти удалось, Кир сам поражался, как ему чудом удавалось ускользнуть. И каждый раз, видя лицо охотника, какое-то незнакомое и сильное чувство щемило сердце. И вот теперь охотник пойман им самим. За огромным окном во всю стену — снегопад, танцуют и несутся хлопья снега в тусклом свете фонарей. А охотник уже не лежит на полу, прикованный наручниками. Он лежит рядом. Спит, обнимая Кира за плечи, а сам Кир — головой на его широкой мощной груди. Надо же — на подушках, на простыни, под одеялом. Охотник тут похозяйничал, нашёл сложенное в ящик постельное и заправил его, постирал и вывесил свои вещи, отчего комната наполнилась ароматом цветочного кондиционера для белья. Даже напоил Кирилла целебным отваром, уберёг от травм, был рядом. Рядом. — Ты не ушёл, — шепнул ведьмак. — Не ушёл, — тихо ответил охотник, не открывая глаз. — Почему ты остался? Яков вздохнул, посмотрел на него, улыбаясь, своими невозможно-льдистыми глазами и вместо ответа снова прижал к себе. — Спи, сейчас вечер. Кир, пряча улыбку в его груди, устроился поудобнее, прижался теснее. Но спать уже категорически не хотелось. Ведьмак, хитренько закусив губу, сунул руку под одеяло…