Till my breathing stops. // Пока у меня не остановится дыхание.

Образование всегда было лишь частью хорошо сделанного фасада — привилегией, которая пришла вместе с перекрывающимися проблемами. Мэри была более чем осторожна, когда дело доходило до зачисления его в школу, она всегда следила за тем, чтобы выбирать самые обычные школы, с достаточным количеством учеников, чтобы позволить ему затеряться в толпе. Она точно не знала, что он не воспользовался ее благословением, слишком занятый всем, чтобы беспокоиться о том, чтобы оставаться незаметным. Это всегда было вопросом времени, пока один из учителей не сочтет его поведение сомнительным, но никто не знал, что сомнение в его действиях было тесно связано с побегом. Так когда же подозрения начали расти? Мэри уже выбрала совершенно новый город, чтобы поселиться в нем на следующие несколько недель. Не дольше, потому что оставаться на одном месте было рискованно, и она была готова избежать этого любой ценой. Нил Джостен был его первой личностью, которая получила свободу оставаться в Милпорте больше месяца. Года в маленькой средней школе было достаточно, чтобы он привык к нескончаемому шуму в классе, но даже тогда это было несравнимо с университетом Пальметто. Четверг прошел в смеси звуков, от которых у него мурашки шли по коже. Внезапная усталость после утренней тренировки, которая успешно разрушила его и без того хрупкий режим сна, подготовленный с учетом его лекарств, определенно не помогла, затрудняя возможность пережить день. А когда знакомый кайф от его лекарств начал подниматься в груди, урок стал чем-то дополнительным, неважным фоном. Итак, когда вечером Мэтт спросил его, как прошел его первый день, Нил смог ответить только коротким: — В порядке. Недостаточно убеждённый, Мэтт наклонил голову. Его волосы были мокрыми, избавленными от шипов — без геля они выглядели почти мягкими. — У тебя нет домашнего задания? — Спросил он, подходя к своему компьютеру. Включив технику, он оглянулся на него. — По английскому, — ответил он после нескольких секунд молчания, не особо желая подниматься с кровати. — Тебе следует сделать это сейчас, — посоветовал он, — ты будешь завален работой, если будешь продолжать откладывать. — Говоришь по собственному опыту? — Усмехнулся Нил, на его губах блуждала улыбка. Подавшись немного вперед, он прижался головой к стене, к которой была прислонена его кровать, уткнувшись подбородком в грудь. — Можно и так сказать, — наконец ответил он, и одна из его рук потянулась к шрамам на руке, чтобы слегка потереть их. — Первое занятие было не лучшим для меня. — Итак, наркотики, — коротко прокомментировал он, пожимая плечами. Это только заставило его подбородок глубже зарыться в кожу, достаточно, чтобы вызвать онемение. — Я не боюсь это признать. — Мэтт поерзал на стуле, нажимая что-то на своем компьютере. На экране появилось что-то светлое, заставившее глаза Нила прищуриться. — Это случилось, вот и все. Что тебе нужно сделать по английскому? Выбившись из ритма, Нил откинул голову назад, все еще прижимая ее к стене. — Что-то скучное. — Таков уж университет. — Рука Мэтта потянулась к компьютерной мыши, когда он что-то искал на экране. — Ты боишься завтрашнего матча? — Чего тут бояться? — Спросил он в ответ, подняв брови. Ухмылка все еще блуждала по его губам, оставляя ощущение, будто она на самом деле намертво пришита к его рту. — Это всего лишь матч. Ракетки и насилие. Веселье. — Это будет твой первый официальный матч. — Его глаза отвели от него, теперь полностью сосредоточившись на компьютере. — И… — И? — Спросил Нил с легким интересом, приподнимаясь достаточно, чтобы прижаться лопатками к стене. — Как ты думаешь, ты сможешь играть? Это не было обвинением. В его голосе звучала искренность, обнажающая настоящие намерения — как настоящее любопытство смешивалось с плохо скрытой заботой, которая вибрировала в его словах. И Нил мог только гадать, ожидал ли он этого подсознательно. Он не удивился, услышав вопрос, но что-то шевельнулось у него внутри. Было ли это разочарованием? Или, может быть, осознание того, что он снова столкнулся с сомнениями? — Ты видел, как я играю, — заставил он себя сказать, сглатывая, чтобы унять ком в горле, — и я играл в Милпорте несколько месяцев. Я знаю, как со всем справиться. И если Мэтт все еще сомневался, на этот раз он не стал настаивать. Немного наклонившись вперед, чтобы лучше видеть, он приковал взгляд к экрану, не говоря больше ни слова. Считая это благословением, Нил поднял глаза к потолку, пересчитывая пятна между слоями краски. Мэтт обернулся, услышав приглушенный звук стучащих друг о друга таблеток в маленькой бутылочке. Нил уставился на него, когда проглотил одну из них, запивая послевкусие несвежей водой. Даже тогда тот сохранил молчание, снова сосредоточившись на своей работе. Под звуки пальцев Мэтта, лениво щелкающих по клавиатуре, бодрствование давалось ему с огромным трудом. Тусклый свет и матрас под его телом только усиливали этот процесс, и Нил не был точно уверен, когда слушанье превратилось в дремоту. Но затем его разбудил громкий стук, заставивший его резко выпрямиться. Одна из его ног запуталась в лямке открытой спортивной сумки, опрокинув ее. Сложенная футболка выпала, но Нил не был особо заинтересован в том, чтобы положить ее обратно. С забавным выражением лица Мэтт поднял упавший на пол блокнот. Когда Нил посмотрел на него, вытирая один глаз, он сказал: — Я не знал, что ты спишь, извини. — Который час? Мэтт перевел взгляд на экран, читая время, указанное в правом углу. — Нам скоро нужно будет отправляться. Нил вытащил ноги, запутавшиеся в лямке сумки, уже собираясь уходить. Его одежда осталась в шкафчике, так что ему на самом деле ничего не нужно было брать с собой, но как только Мэтт заметил, что он направляется к входной двери, он вмешался. — Ты идешь с нами, чувак. У тебя такой вид, как будто ты вот-вот заснешь стоя. — Я в порядке. — Я начинаю сомневаться, что ты понимаешь, что это значит, — сказал он, и ухмылка на его губах не выглядела восторженной — вместо этого она была пропитана горечью. — Просто подожди, у нас есть свободное место в грузовике. — Я могу добраться туда сам. — Тебе придётся бежать, — ответил Мэтт без колебаний. Его ответ последовал почти мгновенно, он даже не дал Нилу подумать о хорошем оправдании — по крайней мере, о чем-то лучшем, чем бежать так быстро, как только мог, чтобы успеть вовремя. — Это в последний раз, — пробормотал он себе под нос, не осмеливаясь выказать какую-либо благодарность. Казалось, Мэтт все равно это заметил, учитывая, как приподнялись уголки его губ.

***

Пропустить пятницу не было вариантом — не тогда, когда все в университете, казалось, крутилось вокруг предстоящего матча. И все же он обнаружил, что чувствует себя более чем измотанным, с ощущением, будто кто-то набил ему голову ватой. Постоянно потирая виски, он мог только надеяться, что это чувство уступит место чему-то более приемлемому. Глаза Мэтта все утро не отрывались от него, наблюдая с ястребиной точностью. Когда Нил повесил сумку на плечо, он наконец решил высказаться. — Ты неважно выглядишь. Может быть, мне стоит позвонить тренеру? — Для чего? — Спросил он, проводя рукой по волосам. — У нас сегодня матч. — И ты хочешь принять участие в своем первом матче в таком виде? — Его глаза бегали вверх-вниз, оценивая. — Мы можем позвонить тренеру, и у него не должно возникнуть проблем с уведомлением спортивного комитета. И какая у него была причина? Нил сильно сомневался, что Ваймак был готов сообщить о его состоянии больше, чем это было необходимо — он мог только представить, сколько проблем это создаст, особенно тех, которые связаны с его стипендией. Возможно, их тренер действительно искренне говорил об этих вторых шансах, но для университета они были не более чем инвестициями, риском, который окупится или нет. Возможно, найти замену Нилу было бы немного хлопотно, но, очевидно, это не было невозможно. И сейчас он не чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы идти на неоправданный риск. Возможно, в конце концов, он унаследовал что-то от своей матери. Нахмурившись, он вздохнул. — Все наладится. У меня сегодня не так много занятий, и было бы позорно, если бы я просто пропустил занятия, а потом играл как ни в чем не бывало. Мне нужно поддерживать репутацию. Мэтт поднял брови, услышав последнюю часть, но решил это не комментировать. К счастью, Нил ненадолго задумался. — Кто-нибудь из команды составит тебе компанию в перерывах, — сообщил Мэтт и, прежде чем Нил успел возразить, продолжил. — Так просто безопаснее. Ты слышал, что прошлый год был не лучшим. — Я был не совсем в том состоянии, чтобы слушать, — признался он, — но я что-то слышал о лаборатории по производству метамфетамина в общежитии? — Точно, — подтвердил Мэтт, но его голос был полон язвительности, — лаборатория по производству метамфетамина. Нил склонил голову набок. — Но у вас ведь не было лаборатории по производству метамфетамина, верно? — Спросил он, позволив себе быть немного скептичным. — Значит, все было не так уж плохо. Представь, что у вас действительно была лаборатория по производству метамфетамина или, что еще хуже, кто-то все подстроил, чтобы вас сочли виновными. — У нас не было лаборатории по производству метамфетамина, но у нас был Сет, — сказал он, не вдаваясь в подробности, поскольку казалось очевидным, почему его присутствие могло вызвать проблемы — и Эндрю, который не хотел, чтобы кто-то рылся в его вещах. Это была долгая ночь. Если раньше он думал, что оранжевый не мешает, то теперь с каждой минутой он начинал находить его все более и более раздражающим. Он мог смириться с тем, что его заставляют носить джерси, определенно не подходящий для теплой погоды, но ленты и баннеры начали заставлять Нила поверить, что цвета, как сказал Ники, на самом деле приживаются на людях. Баннеры и ленты поджидали на каждом углу, свисая с ламп или покрывая стены, и внимание Нила было успешно привлечено к большинству из них. Сначала он пытался их сосчитать, но это казалось напрасным усилием. Ощутимое волнение, казалось, было заразительным, поскольку Нил быстро обнаружил, что ждет. Его пальцы дрогнули, почувствовав отсутствие привычной тяжести ракетки, адреналин гудел под кожей, только и ожидая, чтобы выплеснуться на корт. В его венах было что-то похожее на трепет, настолько естественный, что он сильно сомневался, что к этому приложили руку его наркотики. И если он думал, что курение и собственный выбор — это утонченность, то это должно было быть определением свободы. Как и обещал, Мэтт уже ждал его перед классом. Из-за своих торчащих волос и просторного джерси он выделялся, хотя казался более чем расслабленным. Когда он помахал ему рукой — вероятно, думая, что еще не привлек внимания Нила, — его локоть задел чью-то спину, и с самодовольной ухмылкой Нил заметил, как тот попытался неловко извиниться. — Дальше математика? — Спросил он, как только Нил направился к нему. Уже начав идти, и заставив его следовать за собой. — Ты выглядишь лучше. — Таблетки сотворили свое волшебство, — ответил он, и довольное выражение на лице Мэтта немного исчезло. — Как я уже сказал: я в порядке. Был, есть и буду. В порядке, как лошадь. — Здоров как лошадь, — поправил Мэтт. — Значит, здоровая лошадь не может быть в порядке? — Может быть. — Мэтт пожал плечами, ему пришлось отойти в сторону, пока они проталкивались через переполненный коридор. — Ты говоришь больше, чем обычно. И разве это не о многом говорит, учитывая, что Нил был не из тех, кто просто держит рот на замке? Громко хмыкнув — на самом деле не подтверждая его слова согласием или отрицанием — он поднял руки, слегка пожав плечами. — Может быть, это способ просто выбросить все из своей головы, — предположил он, не вдаваясь в подробности, что он имел в виду. Но Нил не был настолько глуп, чтобы не понимать, что скрывалось за его словами: тревога, ожидание, страх. — У каждого свой путь. — Я избавлюсь от этого, когда выйду на корт, — ответил он, останавливаясь перед классом. Толпа там поредела, дышать стало намного легче. — Тогда увидимся позже? — Меня здесь не будет после твоего урока, — сообщил он, — но кто-нибудь обязательно будет ждать тебя. Я бы написал тебе, чтобы сказать, кто именно, но отсутствие телефона значительно усложняет задачу, тебе не кажется? Ухмыляясь, Нил помахал ему рукой, когда втащился в класс. Большинство мест были уже заняты, но ему удалось найти свободное место в среднем ряду, и он быстро сел. Пока Нил наслаждался математикой, разговоры учителя превращались в фоновый шум. Сейчас в его голове крутились гораздо более интересные вещи, в основном связанные с вечером. Его левое колено подпрыгивало под столом, вызывая раздраженный взгляд девушки, сидевшей рядом с ним. Возможно, это была злоба, но он не остановился. Снаружи ждала Рене. Поверх джерси она надела цепочку с крестом и широко улыбнулась, как только заметила его. — Нил, — поприветствовала она, подходя к нему, — Надеюсь, ты ничего не имеешь против моей компании. Когда они пошли дальше, Нил быстро заметил контраст между ее обществом и обществом Мэтта. Раньше люди даже не пытались скрывать то, как они на них смотрели, но теперь ощущение, что за ними наблюдают, было едва заметно — он мог только гадать, было ли это привилегией находиться с одной из женщин-игроков «Лисов» или конкретно с Рене. — Здесь много людей, не так ли? — Спросила она, вероятно, пытаясь завязать разговор. Ее голос был нежным и чистым, когда она просила кого-нибудь подвинуться, чтобы освободить им достаточно места, чтобы пройти через толпу. — Я этого не ожидал, — признался он, снова едва не толкнув кого-то локтем, когда последовал за ней. Она секунду помолчала, прежде чем задать другой вопрос. — Милпорт — маленький городок, верно? Эндрю упомянул, что даже ваш корт меньше обычного. — Он был меньше, — ответил он, — но был достаточно хорош. Нам не хватало игроков, так что не то чтобы корт был переполнен. — Поначалу это может быть немного ошеломляюще, — сказала она, имея в виду толпу. Нил пожал плечами. — Я уверена, что ты быстро привыкнешь к этому. И это первый матч в сезоне, так что люди более чем взволнованы. Особенно учитывая новую команду в нашем регионе. — Абсолютное совпадение, — криво усмехнулся он, протискиваясь между парой, мимо которой грациозно прошла Рене. Махнув им на прощание, он её догнал. — Я не из тех, кто верит в совпадения, — сказала она ему, ее пальцы потянулись к кресту на груди. Нил весело фыркнул, но она, казалось, не возражала. — Особенно с… — Это мой класс, — прервал он, указывая на дверь всего в нескольких футах впереди. — Ты можешь идти, я дойду сам. Спасибо. Ее улыбка совсем не льстила, когда она кивнула. — Не переживай из-за матча слишком сильно. Чувствуя, как в его венах течет кайф, он сильно сомневался, что способен на это. Пренебрежительно махнув рукой, он уже развернулся на пятках. — О чем тут беспокоиться? Хотя он был уверен, что она ответила, ее голос был всего лишь шумом, заглушаемым перекрывающимися голосами толпы. То, что Элисон нашла его после истории, было довольно удивительно — тем более, что он уже мысленно приготовился к встрече с Дэн, а не с отвергнутым отпрыском семьи Рейнольдс. Но даже в обтягивающем джерси она держалась гордо, высоко подняв подбородок, хотя уже была на несколько дюймов выше него. — Мы идем обедать, — коротко сообщила она, не дожидаясь его ответа, и пошла, заставляя его не отставать от нее. — с Сетом, поэтому я ожидаю, что ты будешь вести себя прилично. Может быть, ты не совсем… — Я могу вести себя просто хорошо, — вмешался он. — Я бы больше волновался, может ли он так себя вести. Ее улыбка была фальшивой. — О, он так и сделает. Он не в восторге от того, что теряет лицо перед всеми, понимаешь? Особенно перед, — она сделала паузу, ее глаза забегали вверх-вниз, — кем-то вроде тебя. — Так ты берешь меня с собой только для того, чтобы позлить его? — Ты быстро учишься, псих, — протянула она, обнимая его за плечи. Не обращая внимания на его внезапную скованность, она заставила его продолжать идти. — Так что веди себя наилучшим образом, и я поведу тебя по магазинам на следующей неделе, договорились? Нам нужно что-то сделать с твоим выбором одежды. — С этим ничего не нужно делать. — Посмотри в свой шкаф и скажи мне это еще раз, — ответила она, — или, скорее, посмотри в своей отвратительной сумке, поскольку Мэтт упомянул, что ты до сих пор не распаковал свои вещи. Что, планируешь сбежать? Пока он готовился ответить, она уже сменила тему. — О, смотри, это Сет! Его взгляд устремился в ту сторону, куда она указывала, и он быстро заметил другого нападающего, занявшего один из столов. Все его внимание было сосредоточено на телефоне в его руках, и несколько секунд спустя Нил услышал звук телефона, лежащего в кармане Элисон. Она проигнорировала его. — Давай что-нибудь поедим, — сказала она, беря поднос с ближайшей стопки. Как только Нил взял свой, она бросилась добывать для себя еду. Даже тогда ей потребовалось больше времени, чем ему, поскольку он был готов класть на свой поднос все, что не было зеленым или покрытым листьями. Сет нахмурился, заметив, что Нил последовал за Элисон к их столику, как потерявшийся утенок, придвигая свой поднос поближе к себе. Нил пристально посмотрел на него, прежде чем занять свое место. — И что он здесь делает? — Ему нужна была хорошая компания, — ответила она с самодовольной усмешкой на губах. — Так почему бы мне не пригласить его? — Ты точно знаешь… — На самом деле я не знаю, — вмешалась она, — так что, если ты не против объяснить… — Еда вкусная, — внезапно сказал Нил, неизбежно привлекая их внимание, — Я ожидал, что будет хуже. Уголок улыбки Элисон слегка дрогнул, когда Сет только сердито посмотрел на него. Нил надулся, откусывая еще кусочек от своего обеда. Хотя идея пригласить его была Элисон, она все равно не имела ничего против того, чтобы исключить его из разговора. Она облокотилась на стол, ее светлые локоны рассыпались по плечам, разговаривая с Сетом, который на самом деле пытался вести себя социально приемлемо. Нил боролся с желанием пнуть его по икре под столом, любопытствуя о его реакции. Что именно Элисон нашла в нем? Внезапно она повернула к нему голову, прижавшись щекой к ладони. — А как насчёт тебя? — А что насчёт меня? — Твоя пара на банкете, — сказала она, — у каждого кто-то есть. Даже у монстра. Все еще не совсем уверенный, откуда взялся термин «монстр», Нил наклонился вперед. Его улыбка немного поблекла, взгляд метнулся к висящим на стене часам, прежде чем он снова обратил свое внимание на нее. — Я не хочу никого брать с собой. — Вероятно, никто вообще не захотел бы пойти с тобой, — прокомментировал Сет, доедая свой обед. Элисон оставила ему остатки своего салата, пододвинув к нему поднос. — Так что, я думаю, это способ уберечь себя от унижения быть отвергнутым, хм? — Тебе знакомо это чувство, да? — На самом деле, — прокомментировала Элисон, не позволяя им зайти слишком далеко в своих словах, — тебе просто следует попросить Кейтлин свести тебя с Лисичкой и постараться вести себя достаточно хорошо, чтобы она не сбежала посреди ночи. — Кейтлин? — Он склонил голову набок. — Неофициальная девушка Аарона. Ее трудно не заметить, когда Аарон смотрит на нее так, словно она развесила все звезды на небе, — сказала она, переводя взгляд на часы на запястье. — Мне нужно встретиться со своим руководителем. Увидимся позже. Вставая, она перегнулась через стол, чтобы поцеловать Сета, оставив свой поднос, чтобы он взял его, когда будет уходить. Она больше ничего не сказала Нилу, молча уходя от них. — Проваливай, — сказал Сет, как только она переступила порог, — мы оба знаем, что ты здесь не потому, что вдруг понравился ей. И я не буду сидеть с тобой за одним столом. — Звучит как личная проблема, — сказал он, ухмыляясь. Одной рукой он лениво поводил вилкой по недоеденному блюду. — Я все еще ем. — Ты не притрагивался к еде последние десять минут, — криво усмехнулся он, в его голосе сквозило раздражение. — Убирайся нахуй, псих. — Это единственное оскорбление, которое у тебя есть? — Спросил Нил, слегка наклонив голову. — Псих, псих, псих. Я понял твое мнение, тебе нет необходимости повторяться. — Я не виноват, что тебе нужен психиатр, чтобы держать себя в узде, — ответил он. — Что, твои родители слишком сильно били тебя, когда ты был ребенком, и из-за этого у тебя теперь не все дома? Нил фыркнул, с усилием откусывая своей еды. Она была безвкусной. — У тебя сейчас урок ораторского искусства? — Спросил Сет через некоторое время, с трудом поднимаясь на ноги, как только Нил кивнул. — Тогда иди. Нил оставил свой поднос, и другой нападающий должен был это заметить. Но Сет даже словом не обмолвился ему об этом. К его удивлению, он действительно проводил его до класса, по пути поспорив с кем-то из футбольной команды. Он не попрощался и не подождал, пока тот войдет внутрь — он исчез, как только показалась дверь класса. Нил совсем не возражал против этого, но вопреки себе почувствовал, что его ухмылка становится немного шире, скорее от удовольствия, чем от чего-либо еще. Его взгляд переместился на часы, стоящие в классе. Двадцать минут до очередной дозы. Горький осадок остался с ним до конца урока и не исчез, даже когда он увидел Дэн, ожидающую перед классом. Ее спешка была очевидна, ее пальцы ритмично постукивали по локтю, а левая нога начала медленно повторять движения. — Давай, — сказала она, нисколько не расслабляясь, когда он встал рядом с ней. Нил не ответил, сглотнув, чтобы хоть немного смягчить послевкусие. — Это будет долгий вечер, — продолжила она, казалось, ничуть не тронутая его молчанием. Шаг за шагом она вела его к Лисьей башне. — Так что отдохни немного, правда. И разве это не мило? То, как она пыталась казаться хорошей несмотря на то, что все ее лицо было хмурым, полным чего-то, напоминающего осторожность? — Конечно, капитан, — сказал он, улыбаясь шире. Казалось, она не совсем оценила это. — И я ожидаю, что ты постараешься изо всех сил на матче, — добавила она, — что бы с тобой ни происходило. Что ты сказал ранее? Я здесь, чтобы играть, и я буду стараться изо всех сил на корте? Я ожидаю этого сегодня, Джостен. — Тогда, надеюсь, я не разочарую тебя. Возможно, это было его воображение, но что-то в ее позе, казалось, смягчилось. Было ли это облегчением? — Я тоже на это надеюсь. — Тогда я пошел, — сказал он, разворачиваясь. — Увидимся позже, капитан. Дэн пробормотала что-то на прощание, ее глаза все еще были прикованы к нему, пока она ждала, когда он войдет внутрь. Ее взгляд был явно осуждающим, но Нил не мог заставить себя обратить на это внимание. Идея играть за такой университет, как Пальметто, когда количество студентов в несколько раз превышало количество жителей Милпорта, была совсем иным. Казалось, что его воспринимали скорее как представителя, чем как настоящего игрока, и все же это чувство нельзя было назвать недооцененным, оно только подпитывало его желание действительно выйти на корт, показать, что он действительно способен играть. Он хотел показать это студентам Пальметто, другим Лисам или Ваймаку? Не имеет значения. Было ли это извращенным способом доказать себе, что экси на самом деле его, а не фальшивая одержимость, вызванная кайфом? Не имеет значения. Это вообще не имело значения — все, что имело значение сегодня, это тот факт, что Пиноккио стал настоящим мальчиком и смог играть. Сегодняшнюю тренировку отменили, но Нилу все равно пришлось тащиться на стадион в четверть седьмого. На этот раз он действительно смог отказаться от предложения Мэтта провести время вместе с остальными старшекурсниками, поскольку идея поесть, когда кайф медленно уходит, казалась ужасной. Другой нападающий выглядел более чем обеспокоенным, но Нил заставил себя выйти, прежде чем ему удалось успешно переубедить его. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что это была ошибка. Охранники ожидали, что все «Лисы» доберутся до стадиона на машинах, поэтому протолкнуться сквозь толпу было практически невозможно. К счастью, один из мужчин, стоявших рядом с воротами, заметил его и провел по узкой дорожке между машиной скорой помощи и полицейской. Охранник у двери проверил его на наличие чего-либо незаконного, прежде чем, наконец, впустить в раздевалку. Как и ожидалось, учитывая, что часы еще не показывали и шести часов, никто из команды не пришел, оставив его наедине с Ваймаком, нервно расхаживающим по комнате отдыха. Его взгляд сразу же переместился на него, как только он открыл дверь. Приветствия не последовало, только прямое: — Ты пропустил свою дозу, верно? — Да, — сказал Нил, — как и обещал, я смогу сыграть в первом тайме. — Лучше, чем ничего, — пробормотал Ваймак себе под нос, — если тебе плохо, ты уходишь. Если сегодня ничего не получится, я не позволю тебе повторить это, хорошо? Тренер похлопал его по плечу, направляя в раздевалку. Было слишком рано переодеваться, и сидеть без дела в своей экипировке в теплой раздевалке было не совсем вдохновляющей идеей. Поэтому он позволил себе опуститься на скамейку, громко выдохнув. По мере того, как кайф покидал его, прежнее возбуждение заглушалось растущей нервозностью. Потому что, что, если он на самом деле не будет соответствовать стандартам, которые уже были ему навязаны? Что, если Ваймак решит, что все усилия по прекращению приема лекарств во время матча не будут стоить результата? Ворвавшийся в раздевалку Кевин был благословением, но как только он схватил его за воротник и заставил следовать за собой, Нил быстро разоблачил это как маскировку. Широко открыв заднюю дверь, он практически вытолкнул Нила на внутреннюю площадку. Пульс стучал в ушах и заставлял пальцы подергиваться, когда он оглядывался, не в состоянии ни на чем сосредоточиться. Он уже знал, что Лисья Нора была огромной, но увидеть её в вечер игры было совершенно по-другому. Большинство мест было уже занято, и какофония криков и смеха толпы ворвалась в его уши, заглушая гулкий пульс. Цвета вспыхивали перед его глазами, смешивались друг с другом и наполняли его чувства незнакомым чувством принадлежности. Потому что прямо сейчас Нилу Джостену было суждено стоять на этом корте с Кевином Дэем на своей стороне, постепенно привлекая к себе все внимание. — Не трать их время, — сказал Кевин, наклоняясь достаточно низко, чтобы он слышал его голос даже под крики толпы. — Они пришли посмотреть, как ты играешь, так дай им увидеть. — Не я, — сказал Нил, сначала его голос немного дрогнул, узел в животе стал туже. — Они здесь, чтобы увидеть тебя, разве ты не понимаешь? Подобно фениксу, восстающему из пепла, вернулся Кевин Дэй. Вундеркинд экси стоял на корте с улыбкой на лице и был готов играть даже с рукой, покрытой шрамами. Казалось, что это не имело значения для Кевина, и Нил не мог понять, почему он вообще предположил, что сегодня важен именно Нил. После того, как все они все были готовы, Ваймак позвал их в фойе. Мэтт нахмурился, когда его взгляд переместился на стартовую линию «Брекенриджа». — Горилла вернулся. — Дерьмо. — Горилла? — Спросил Нил достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Наконец ответил Ники, его взгляд переместился в сторону — на Эндрю — прежде чем вернуться к нему. — Номер 16, Хокинг, — сказал он недовольно, — но мы зовем его Гориллой, потому что он похож на футболиста, который заблудился и оказался здесь. Его невозможно не узнать. — И он тупой, как кирпич, — добавил Мэтт. — В прошлом году ему пришлось отказаться от участия в чемпионатах из-за академического испытательного срока. — Впечетл… — Он защитник, — объявила Дэн, ее взгляд практически пригвоздил его к месту, — и он любит силовые приемы. И я серьезно, так что не позволяй ему загнать тебя в угол между ним и стеной. Он будет более чем счастлив раздробить каждую косточку в твоем теле и с твоим телосложением? Ему даже не придется прилагать к этому никаких усилий. — Впрочем, не волнуйся, — попытался успокоить его Мэтт. — Он, вероятно, будет слишком сосредоточен на Сете и Кевине, чтобы даже заметить тебя. — Это мое успокоенное лицо, — криво усмехнулся Нил, указывая на свое пустое лицо. Губы Мэтта дернулись вверх. — Вы уже закончили расходовать кислород? — Спросил Ваймак, прежде чем начать разминку. — Сет. Нападающий посмотрел на него. — Ты на скамейке запасных на первый тайм, — объявил он с решительностью, которая должна была пресечь любое несогласие в зародыше. Но они были Лисами, и даже их тренер не был настолько наивен, чтобы поверить, что это сработает. — И может быть ещё, скажете мне, что он, — его палец ткнул в Нила, — будет стартовым? Блядский… — Совершенно верно, — вмешался Ваймак. — Стартовый состав: Нил, Кевин, Дэн, Мэтт, Аарон, Эндрю. Нил будет на скамейке запасных во втором тайме, поэтому у нас мало замен. Имейте это в виду и избегайте ненужных драк. И Кевин… — он сделал паузу, его глаза скользнули вверх и вниз по бывшему Ворону. — Будь осторожен, хорошо? Ты чувствуешь боль в руке? Ты уходишь. — Вау, — сухо произнес Аарон со своего места, — значит, теперь мы не только планируем проиграть, но и полностью проиграть? — Вы ничего не говорили об изменении стартового состава, — добавила Дэн, нахмурившись. — И лично я не думаю, что это хорошая идея, тренер. — Это лучшее, что мы можем себе позволить на данный момент, — ответил он, но было очевидно, что никто, казалось, не был в восторге от такого поворота событий. Когда главный судья подал сигнал о первой подаче «Шакалов», он продолжил, — Я хочу, чтобы мои запасные у стены подбадривали их, но если вы закричите на судью я вас выгоню. Пойдем и заставим их пожалеть о том, что пришли сегодня. Стояния рядом с Кевином на центральной линии было достаточно, чтобы заставить его избавиться от излишней нервозности, бродившей внутри него, все это оставило место для адреналина, бурлящего в его венах, волнения, ощущаемого всеми его костями. Другой нападающий смотрел на него с одной лишь решимостью в глазах, и оставаться на месте казалось почти невозможным, когда судьи наконец подадут знак начать. Кевин молчал, пока они ждали начала матча, и Нил заставил себя держать рот на замке, стиснув зубы. Прозвучал зуммер, и игра началась. Сначала было трудно сосредоточиться, особенно когда он действительно узнал, что его противник — противник Сета — был печально известный номер шестнадцать. Горилла, который был почти на фут выше него и руками, которые могли легко раздавить его, как и сказала Дэн. Первые минуты были более хаотичными, чем что-либо другое, полными криков, свиста и звуков, падающих друг на друга тел. Когда они разделились, Дэн поймала мяч и бросила ему с громким стуком своей ракеткой. Нил едва услышал, как дилер Шакалов врезался в нее несколькими секундами позже, стена содрогнулась в поле его зрения. Мяч дальше ударился о стену, и Дэн отскочила от дилера Шакалов, добравшись до него первой. Она подбросила мяч высоко над его головой, и Нил, не раздумывая, развернулся на пятках и, покачнувшись, помчался за ним. Было нетрудно обогнать мяч и получить его, но даже при своём массивном телосложении Горилла не был медлительным — тремя шагами позже, когда он пытался передать мяч кому-то другому, Шестнадцатый номер взмахнул своей тяжелой ракеткой, отчего мяч Нила отлетел на несколько футов в сторону. Эндрю лениво наблюдал, как мяч отскочил от стенки всего в нескольких дюймах от их ворот. Желчь подступила к горлу Нила, когда он побежал за ракеткой, странно осознавая, что его рука онемела от боли после предыдущего столкновения с тяжелой рукой Гориллы. Его взгляд был прикован к мячу, который Эндрю отбросил от их ворот на середину площадки. Прошло совсем немного времени, прежде чем дилер Шакалов подобрал его, и Дэн быстро его украла. В ответ дилер сделала свою подачу, забрала мяч и побежала к своей половине корта. Но даже несмотря на все усилия, Брекенридж был лучше. Через двенадцать минут после начала игры, через двенадцать минут, когда он выманивал своего соперника, поскольку тот, казалось, более чем жаждал задеть его, они прорвали линию обороны «Лис», оставив его смотреть на это с чувством растущей беспомощности. Лисы могли ненавидеть своих противников больше, чем самих себя, но в конце концов они все еще были разрозненной командой, пытающейся соединить не подходящие друг другу кусочки пазла в одно изображение. Особенно теперь, когда к ним присоединился Нил — и он вряд ли будет считаться частью пазла, скорее напоминая брошенный кубик Рубика, неспособный присоединиться или подойти к остальной части пазла, как бы он ни старался. Дэн потребовался один промах, чтобы заставить Брекенридж выйти вперед. Дилер Шакалов поймал мяч, и даже когда Эндрю метил высоко, Горилла поймал его без каких-либо проблем или видимых усилий. Мэтт, вероятно, в таком же отчаянии, как и все остальные, бросился на него, но это лишь оставило одного из нападающих без защитника, предоставив ему возможность прицелиться и выстрелить. Ворота за спиной Эндрю вспыхнули красным светом, но сам вратарь совсем не выглядел тронутым. Его глаза лениво сфокусировались на мяче, который отскочил от внутренней части ворот и покатился по полу. Еще одна подача Брекенридж была встречена с удвоенной силой. Нил полагал, что этого следовало ожидать, поскольку «Лисы» уже отставали на очко, а игра только началась. Видеть со своего места — всё ещё с Гориллой всего в нескольких шагах позади — как Кевин просто бежал без опеки к идеальному месту, казалось нереальным. Его Брекенриджец громко ругался, пытаясь догнать его, но это было невозможно. Чувствуя себя всего лишь простым наблюдателем, Нил смотрел, как ворота Брекенриджа вспыхнули красным, и его уши наполнились громкими криками триумфа и возбуждения, быстро подхватываемыми оркестром кампуса, исполняющая свою боевую песню. Когда время игры начало приближаться к двадцати минутам на часах, знакомое чувство тошноты начало подниматься по животу, заставляя его немного наклониться. Его хватка на ракетке ослабла, она слегка сдвинулась в его руке, пока он снова не сжал пальцы. Кевин, стоявший сбоку от него, казалось, не замечал его маленького кризиса, слишком сосредоточенный на споре со своим противником. Нил даже не мог заставить себя поднять взгляд на Гориллу, тяжело сглатывая. После очередного сигнала ему пришлось заставить себя наконец сосредоточиться на матче. Напрасные усилия, сказал бы кто-нибудь, если бы знал, как мир вокруг него вращался каждый раз, когда его ноги двигались слишком быстро и ему приходилось заставлять себя внезапно поворачиваться, утопая ступнями в пол корта. Еще один поворот, мяч в сетке, громкий голос Кевина заглушает все остальные звуки. Запах подошв его ботинок, трущихся о пол, почти обжигающее ощущение в груди и стена перед ним. Стена перед ним. У него даже не было достаточно времени увернуться, прежде чем тяжелое тело Гориллы толкнуло его еще сильнее, прижимая к стене. Нил увидел, как мяч, который всего несколько секунд назад был в его собственной сетке, отскочил от пола корта. Шестнадцатый номер использовал тело Нила, чтобы отступить, не споткнувшись, и бросился за мячом без опеки. И не важно, как сильно Нил хотел последовать за ним, вернуть мяч — он не мог заставить себя встать. Желчь застряла у него во рту, и он почувствовал, как его руки под перчатками дернулись, не давая возможности снова взять ракетку в захват. Не особо соображая, что он делает, он позволил своему телу медленно сползти по стене, рухнув на пол. В голове у него звенело, но он смутно слышал, как кто-то ударил стену позади него. Немного наклонив голову, он увидел размытый силуэт руки Ваймака, покрытую татуировками пламени. Было ли глупо думать, что в тот момент он чувствовал себя так же, как и они? Все время горит, без передышек, даже когда прятался под рукавами тренера. Его пальцы наконец сжались на ракетке, и он заставил себя встать, используя стену в качестве опоры. С выворачивающимися внутренностями, слезящимися глазами и кружащейся головой он заставил себя поднять ракетку достаточно высоко, чтобы привлечь внимание судей. Игра остановилась, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме становящегося все более и более настойчивым звона и стука в собственной голове. Чья-то рука легла ему на плечо, вероятно, пытаясь помочь сохранить равновесие и не дать упасть на колени посреди площадки. При других обстоятельствах Нил мог бы оценить это, но сейчас от этого ему стало только хуже, и его собственные руки отчаянно дрожали, когда он пытался заставить человека отойти и оставить его в покое. Эбби уже ждала его, в то время как Ваймак стоял рядом с Сетом, который, казалось, был более чем готов выйти на корт. Рука, державшая его, исчезла, но это не имело никакого значения, поскольку из всех людей именно Ники помог медсестре снять шлем с Нила. Его вьющиеся волосы были завязаны, чтобы они не падали на лицо, а его улыбка, когда он подвел Нила к скамейке запасных, была почти извиняющейся. От этого его желудок скрутило еще сильнее, а тело одеревенело, когда он был вынужден сесть. Эбби уже стояла перед ним на коленях, но ее голос был всего лишь фоновым шумом, хотя она была в пределах досягаемости его руки. — Уборная, — прошептал он достаточно неразборчиво, чтобы заставить женщину перед ним нахмуриться. Ее глаза расширились, когда она наконец поняла, что он имел в виду, ее голова дернулась в сторону Ники, говоря что-то, чего Нил не мог понять. Все его внимание переключилось на перчатки, когда он попытался высвободить руки. Его горло сжалось, когда он заставил себя подавить желчь, но результат, казалось, больше всего напоминал глоток. Оттолкнувшись всем телом от скамейки, он, спотыкаясь, двинулся вперед, его глаза уже бегали по сторонам в поисках уборной. Кто-то, вероятно, Ники, направился за ним, но Нил точно не был готов ждать. Он, пошатываясь, вернулся в раздевалку и демонстративно направился в уборную. Он, наконец, смог снять одну из перчаток, позволив ей соскользнуть на пол. Его колени ударились о твердую плитку, но он был больше сосредоточен на том, чтобы не вывалить свои внутренности на пол, чем заметить онемевшую боль в нижних конечностях. Сначала начались судороги, которые сменились рвотой. Его тело практически тряслось, когда он сделал быстрый вдох, рука без перчатки уже сжимала шейный щиток, пытаясь снять его в тщетной надежде, что это облегчит дыхание. Его пальцы впились в обивку, почти оторвав ее. Она наконец поддалась под его руками, но это совсем не помогло с его хриплым дыханием. В тот момент Нил был более чем рад, что не пользовался каппой. Он ведь даже не так долго был без таблеток. Определенно не настолько долго, чтобы оказаться в туалете раздевалки, не в состоянии нормально вздохнуть. Действительно ли прошло так много времени с того момента, как у него была ломка, или, может быть, это был просто эффект уменьшенных доз? — Нил. — Он повернулся достаточно, чтобы встретиться взглядом с Ники, который неловко стоял в дверях. Старший переступил с ноги на ногу, проводя рукой по своим завязанным волосам. — Мне позвать тренера или Эбби? Мне нужно вернуться, и я точно не буду чувствовать себя хорошо, оставляя тебя одного…вот таким. Его рука обвела его фигуру, вероятно, не найдя лучших слов, чтобы объяснить, как он выглядел. Нил был готов подобрать по крайней мере несколько подходящих слов — беспорядок, бремя или ходячая трагедия, — но очередная волна тошноты успешно заставила его стиснуть челюсти так сильно, что он почувствовал, как заскрежетали зубы. — Просто подожди здесь, — объявил Ники, не дав Нилу ответить, что он на самом деле был не совсем в том состоянии, чтобы просто встать и уйти. — Кто-нибудь проверит тебя как можно скорее, хорошо? И когда Нил кивнул головой, Ники наконец громко выдохнул. — Хорошо, действительно хорошо. Удивительно. Просто…оставайся здесь. — Ники, — заставил себя пробормотать Нил, его голос надломился от очередной волны кашля. — Что? Тебе нужно что-нибудь… — Просто иди. И, не сказав больше ни слова, он наконец развернулся и направился к выходу. По крайней мере, Нилу так показалось, потому что через несколько шагов он решил внезапно остановиться. — Нил? — Его голос звучал немного неуверенно, и ему потребовалось еще несколько секунд, прежде чем он заставил себя продолжить. — У нас не было возможности поговорить раньше, и я…я хотел извиниться. Я имею в виду за Колумбию. Тренер уже отчитал нас за это, но все же. У нас все хорошо? И его слова только усилили тошноту, его локти были единственным, что удерживало его от падения плашмя на пол туалета. — Позови тренера. — Но у нас… — Позови тренера! Он почувствовал, что немного расслабляется, когда наконец услышал звук закрывающейся двери, оставляя его одного. Привкус рвоты во рту только усилил нарастающую тошноту, и прошло совсем немного времени, прежде чем его вырвало снова. — Малыш? — Ваймак ворвался в раздевалку, быстро добравшись до уборной. — Я могу позвать Эбби, если тебе понадобится медицинская помощь. — Ломка, — сказал ему Нил, и этого слова было достаточно, чтобы нахмурить брови тренера. — Вы должны быть с остальной командой. — Остальные члены команды не то, что бы практически умирают в кабинке туалета, — сухо прокомментировал он, нахмурившись, когда Нил снова начал кашлять. — У тебя в шкафчике есть таблетки, верно? Поскольку Нил сначала не ответил, он повторил: — Верно? — Предполагалось, что я не буду принимать таблетки весь первый тайм, — наконец ответил он немного надтреснутым голосом. — Весь тайм, тренер. Мы играли двадцать минут. — И то, что тебя прижали к стене, сделало это невозможным, — сказал он, пожимая плечами. — Это был твой первый матч, такое случается. Никто не будет винить тебя за такое. Крайне сомнительно. Ваймак прошелся по раздевалке, наконец отыскав нужный шкафчик. Когда дверца открылась, сердце Нила упало, услышав, как таблетки позвякивают в бутылочке. — Я принесу тебе воды, — заявил он, вероятно, уже направляясь за запечатанной бутылкой из одной из шести упаковок бутылок с водой в углу раздевалки. — Ты в порядке, малыш? — Да, — пробормотал Нил себе под нос. Тошнота, казалось, на данный момент утихла, поэтому он позволил себе положить голову на колени, обхватив руками ноги, на которых все еще были щитки. — Я открываю дверь, — сообщил он, прежде чем взяться за ручку. Нил поднял голову, встретившись с ним взглядом. — Твои таблетки и вода, чтобы помочь тебе проглотить их. Тебе нужно что-нибудь еще? — Я должен был играть. — Да, — согласился он, — но ты этого не делаешь, поэтому нет причин мучить себя. Прими таблетку, отдохни немного, и ты почувствуешь себя лучше, верно? — Я этого не хочу. — Твой срыв был бы более заметен, если бы это было не в середине матча, — сухо сказал Ваймак. — Давай, малыш. Рука Ваймака переместилась к его плечу, и Нил без колебаний сжал свою руку без перчатки на запястье тренера. Движение было внезапным для обеих сторон — мужчина постарше зашипел, когда ногти впились достаточно глубоко, чтобы оставить кровавые полумесяцы на его коже, в то время как глаза Нила расширились, когда он понял, что именно произошло. И разве это не было знакомо? Если бы Нил присмотрелся повнимательнее, он все равно заметил бы бледные следы пальцев своей матери, неоднократно жаждавшие их присутствия на его коже, когда он был моложе. Одно из очень немногих свидетельств ее существования, кроме ее сожженных останков и праха, оставленных похороненными на пляже, и контактов в его папке. Возможно, он унаследовал нечто большее, чем просто нежелание рисковать. — Мне жаль, — он задрожал, прижимая руку к животу, как будто обжегся. Как благословение, громко зазвонил звонок. Немного нахмурившись, он потянул за другую перчатку, снял и позволил ей упасть. — Дайте мне таблетки и идите, тренер. Со мной все будет в порядке. С проклятием на губах Ваймак наконец сдался и передал ему и то, и другое — воду и таблетки по одной в другую руку. — Я могу позвать Эбби, — сказал он, но Нил только покачал головой, заставляя мир вокруг него вращаться еще настойчивее. — Присоединяйся к остальной команде на скамейке запасных, когда придешь в себя. Ты же можешь хотя бы поболеть, правда? Подгоняемый временем тренер развернулся и уже направился к двери. — Мне нужно идти. Я скажу Эбби, чтобы она проверила тебя, если ты не выйдешь через пятнадцать минут. Кивнув, он дрожащими пальцами наклонил бутылочку с таблетками, позволив нескольким из них упасть на ладонь. Его пальцы сжались на единственной из них, пытаясь вернуть остальные обратно в бутылку. Не обращая внимания на то, что по крайней мере две из них соскользнули на пол, он закрыл бутылочку и поставил ее на пол. Вода была достаточно холодной, чтобы облегчить боль в задней части горла, но это не помогло избавиться от горького привкуса таблетки, которая вот-вот растает у него на языке. Будучи не придирчивым, он проглотил её залпом. Вскоре после этого его начал одолевать голод, отчего желудок болезненно сжался. Воды было недостаточно, чтобы облегчить ситуацию, и, выбросив пустую бутылку в ближайший мусорный бак, он начал готовиться вернуться к остальной команде. Надев щиток обратно на шею, он схватил перчатки и сунул их под мышку. Оглядевшись, он взял еще одну бутылку воды и положил таблетки обратно в шкафчик. Глаза Эбби загорелись, как только она заметила его, и она тут же оказалась рядом с ним. Когда он смотрел на нее, одетую в ее собственную футболку с Лисами, он заметил, что она все еще крепко сжимает в руках его шлем. — Семь минут, — сказала она, и улыбка растянулась на ее лице. — Неплохо. Я думала, что мне нужно будет проведать тебя. — Я привык брать себя в руки как можно быстрее. — Нет худа без добра, да? Садись. Ники не особо хотел подходить к нему ближе, сидя по другую сторону скамейки запасных, как обиженный щенок. Учитывая, что Нил дрейфовал на грани сознания, не спал, но и не мог вспомнить, что именно происходило вокруг него, Эбби проверяла его по крайней мере три раза, пока не подействовали наркотики, наполнив его хорошо известной энергией, которая практически вибрировала в его костях. Его левая нога подпрыгивала, когда его глаза начали следить за мячом, летящим по площадке, не в состоянии сосредоточиться ни на ком, кроме Кевина. Возможно, это было личное предубеждение, но вид того, как он играет, вызвал такое поддельное счастье, что в животе потеплело, несмотря на голод. — Нил, — внезапно сказал Ваймак, отвлекая его внимание от бывшего Ворона. — Мне нужно попросить тебя кое о чем. Выражение его лица было серьезным, как и тон. Подняв подбородок, чтобы показать свою заинтересованность, он подождал, пока тренер произнесет слова. — Нам нужно убрать Кевина с площадки, — сказал он. — У нас есть уговор, но мне нужно, чтобы ты играл до конца второго тайма. Я знаю, что это было не то, о чем мы договаривались, но это особый случай. — Точно, — согласился Нил, ухмыляясь, — мы об этом не договаривались, тренер. Я не собираюсь выходить на корт будучи под кайфом. — Обычно я бы не стал просить тебя об этом, — ответил он, скрещивая руки на груди. — Я не в восторге от присутствия на площадке непредсказуемого игрока, но я бы предпочел быть свидетелем этого, чем заката карьеры Кевина. — Какой карьеры? — Спросил он, чувствуя, как смех нарастает в его груди, заглушая горечь, появившуюся вместе со словом «непредсказуемый». — Ты точно знаешь, какую карьеру я имею в виду, так что прекрати свои остроумные комментарии. Итак, теперь ты будешь таким же любезным и пошевелишь своей задницей на корт или просто будешь смотреть на него, — его взгляд переместился на Кевина, — фактически убивающего себя из-за дурацкой игры. — Дурацкой игры? — Повторил он, его улыбка стала шире. — В сравнении с его благополучием? Более чем дурацкой. — Вы будете у меня в долгу, тренер, — прокомментировал он, беря в свои руки шлем, оставленный Эбби, которая теперь подбадривала, стоя у стены. — Давайте, привлеките его внимание и замените. Часы тикают, не так ли? И если Ваймак нервничал, он не подал виду, ударив о стену. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Дэн, и тренер только показал большим пальцем, привлекая внимание к Нилу, затем указал подбородком на Кевина. Капитан сразу поняла, направляясь к нападающему. Когда Кевин посмотрел в сторону стены перед ними, Нил только лениво махнул рукой. Этого было достаточно, чтобы заставить Кевина поднять руку, останавливая игру. Их руки соприкоснулись, когда Нил выходил на корт, но Кевин уже снимал шлем, не сказав ему ни слова. Ничуть не тронутый, он вприпрыжку пробрался в центр площадки, широко улыбаясь Сету, который практически кипел от разочарования. Поскольку Гориллы не было, у Нила на хвосте появилась новая защитница. Женщина, Леверетт, улыбалась, оглядывая его с головы до ног, оценивая. — Ну что, нужно толкнуть тебя в стену, чтобы заставить уйти с корта? По-моему, это не так уж и сложно, — прокомментировала она, когда игра началась и мяч уже был в сетке другого защитника Шакалов. Нил ухмыльнулся ей. — Удачи с этим. Когда мяч вернулся на половину Шакалов, Нил уже бежал по корту с вновь обретенной энергией. Обогнать Леверетт было не так уж и сложно — потребовалось всего несколько секунд, чтобы оказаться вне пределов ее досягаемости. Он поймал мяч в сетке, когда тот летел в его сторону. Его противник все еще был вне досягаемости, и Нил, не колеблясь, воспользовался этим преимуществом, гордо сделав восемь шагов к воротам, ни на мгновение не отрывая глаз от вратаря. — Ебаный шлюхан! — крикнула Леверетт позади, примерно в трех шагах от него. Бросая мяч изо всех сил, он позволил тихому смешку сорваться с его губ. Защитница чудом избежала столкновения с ним, громко ругаясь. Нил был слишком сосредоточен на ярко-красном цвете ворот, чтобы поначалу даже заметить ее. Зазвучал зуммер, и он отмахнулся от неё, его голос все еще дрожал от смеха. — Толкнуть, верно? — Спросил он, когда она стиснула зубы, ее смертоносный взгляд был заметен даже под шлемом. — Тебе повезло, — сказала она ему почти предостерегающе, — и даже тогда мы все равно выигрываем. Усмехнувшись, Нил оттолкнул ее от себя и подошел к Сету, который уже пересекал площадку, чтобы добраться до него. Старший нападающий, ухмыляясь, сильно хлопнул его по плечу. — Так что, в конце концов, возможно, ты выше среднего уровня, — сказал он, стараясь говорить достаточно громко, чтобы его было отчетливо слышно сквозь рев толпы. — Не проебись, псих! — Побеспокойся о себе, — сказал Нил, ухмыляясь, когда они достигли своих мест на центральной линии корта. На этот раз Сет ничего не ответил, уже сосредоточившись на своем противнике. Леверетт также быстро переместилась на свое место, все еще злобно глядя на него. Играть, находясь под кайфом, было намного проще. Не ограниченный собственным страхом неудачи и мыслями, сосредоточенными на следующей дозе, он, наконец, смог расслабиться и играть. Быстрее, потому что отсутствовало обычное чувство тяжести в костях. Увереннее, потому что в таком состоянии он был не совсем способен сосредоточиться на собственном достоинстве. И в конце, непредсказуемый. Леверетт имела возможность заметить это, гоняясь за ним по корту. Прошло совсем немного времени, и она стала немного медленнее, а ее комментарии становились все более и более раздраженными, чем сердитыми. Когда они набрали еще одно очко, она была более чем готова к схватке, ударив своей клюшкой по его клюшке. К концу игры им удалось увеличить счет на два очка, но этого было недостаточно для победы. Все еще находясь под кайфом, Нил не мог точно ощутить разочарования — его мысли скорее были заняты тем, что он чувствовал, как дрожат колени и пересыхает в глубине горла. Но он также не мог перестать думать о том факте, что на самом деле провел половину матча под кайфом, большую часть времени не помня, что именно происходило. Он смог вспомнить свои действия, но не счел бы это хорошим сценарием. Тот факт, что его вынудили выйти на корт в таком состоянии, уже сделал это ужасным. Неважно, как сильно он хотел верить, что это больше никогда не повторится, это было очень сомнительно. По крайней мере, Нил так думал, учитывая тот факт, что его зависимость повлияла на его игру настолько, что вынудила Кевина остаться на корте, несмотря на боль в руке. Почему-то он сомневался, что Эндрю обрадовался этой мысли. И, возможно, это была просто горечь, которая заставляла его игнорировать устремленный на него взгляд Ваймака, пока они, наконец, не разошлись. Мэтт был более чем готов отвезти его в кампус, хваля его игру, совершенно не обращая внимания на нежелание Нила. Он не мог дождаться октября, чтобы протрезветь.