Тень Тхэурда: шепот из глубин

— Она мертва? – раздался неуверенный голос, издалека пробившийся сквозь плотную вату. — Не знаю. Тыкни. – настойчивый детский шепот, видимо, подтолкнул мальчика вперед. — Что?! Почему я?! — Ты старше, но так и быть, я буду прямо за тобой. – девочка тихонько подскочила поближе. — Мне нечем. — У тебя есть пальцы. Просто тыкни в нее пальцем. Иначе мы не узнаем: жива она или нет. — Ага. – недовольство в мальчишеском голосе, конечно, присутствовало, но любопытство все равно было сильнее. – А если она их откусит и сожрет?! Думаешь, люди Патеры едят людей? — У нас дома же не ели, значит и тут не едят. — Откуда тебе знать? С этими словами мальчик потянулся дрожащим пальцем к лицу лежащей девушки. Девчонка, с едва сдерживаемым любопытством, повисла на его спине и было видно только вытянутое в нетерпении лицо. — О, она точно дышит. Детишки немного расслабились и как раз в этот момент девушка открыла глаза и громко клацнула зубами. Мальчик одернул руку так стремительно, что отшатнулся назад, и дети с криком повалилась на пол. Долго они там не пролежали – с нечленораздельными возгласами, они вылетели из палатки. — Я что, похожа на людоедку? – недовольно произнесла Рэя и оглядела незнакомое место. Круглая палатка из шкур животным оказалась довольно просторной. В центре потрескивал костер, дым которого устремлялся в дыру посередине купола. Пол был полностью устлан толстыми тканями далеко не лучшего качества, а поверх лежали спальные мешки из шкур животных. Палатка была скудно обставлена и больше напоминала временный ночлег, чем жилище. Выбираться из-под теплой шерсти не хотелось, да и снаружи было зябко, а куртку Рэя с собой не прихватила. Непривычное чувство наготы охватило ее на мгновение, но трезвость сознания быстро вернулась, когда сумки на поясе не обнаружилось. Она тут же вскочила на ноги, о чем сразу пожалела. Головокружение и потемнение в глазах отозвались неприятным холодком по телу. Послышалось шуршание, заставившее напрячься. В палатку вошел молодой человек с виду лет тридцати с темными, короткострижеными волосами и со столь черными глазами, что казалось, будто они уходят вглубь, как пещерные туннели. Возможно, так казалось из-за его чрезмерно мрачного взгляда, которым он одарил девушку с ног до головы. Мужчина остался около входа, полностью загородив единственный путь наружу собой. — Нападешь на безоружного? – он ничуть не пытался разрядить обстановку, даже наоборот, но Рэя не убрала руку из-за спины. – Я знаю, что у тебя там ничего нет. — С чего ты взял, что у меня нет оружия? — Значит, заклинатели, вроде тебя, способны доставать оружие из воздуха? – он прищурился. – Эти цвета, орден Лета, я полагаю. Знай, что тебе здесь не рады. Слухи о некоем заклинателе из этого ордена уже захватили город. Я буду следить за тобой и, если посчитаю даже малейшее движение подозрительным, твоя жизнь оборвется на месте. — Тогда зачем спас? – спросила Рэя, когда мужчина уже собирался покинуть палатку. — Не я. Своему спасению ты обязана Наставнице. Тут в палатку вошла старушка, глубокие морщинки которой говорили о ее долгой, но отнюдь нелегкой жизни. Стоило ей заметить девушку, стоящую на своих двоих, как она радостно заулыбалась. — О, ты наконец очнулась! Как себя чувствуешь? Ничего не болит, не лихорадит, в глазах не двоится? Вижу, Эил меня опередил. – она лукаво взглянула на мужчину. – Поди наговорил всякой чуши. Ты его не слушай, он склонен подозревать всех подряд, даже толком не разобравшись в причинах. А так, парень он хороший, поменьше бы предубеждений. — Это называется предусмотрительность, а не… — Вот, держи, – она всунула ему плетеную корзину с тряпками. – Отнеси-ка это госпоже. — Вы бы поостереглись ее. – заворчал напоследок Эил. – Не стоит рассказывать ей всего. — Сама разберусь. Все, давай, топай! – старушка буквально вытолкала его из палатки. – Так-с, давай-ка я тебя осмотрю. Старушка потянулась руками к девушке, но Рэя не позволила до себя дотронуться, грубо отмахнувшись. — Не стоит, со мной все в порядке. Я пойду. Рэя поспешила выйти наружу. Воздух внутри палатки согревал, но понемногу начинал душить. Даже старая женщина не смогла ее остановить, хотя и не сильно-то пыталась. На улице оказалось почти так же, как внутри, – зябко. Солнце изредка просвечивало сквозь пушистые облака, но именно сейчас показавшиеся игривые лучики во всей бедной красоте осветили это место. Небольшой лагерь расположился среди отвесных скал, в который попасть можно было только через небольшой тоннель, скрытый лианами. Две стороны лагеря представлены неприступным серым камнем, одна уходит в небольшой лесок, за которым виднеется подъем в горы, и четвертая сторона была открыта всем ветрам, обрываясь вниз, к Лазоревому морю. Укромное и неприступное место. Именно здесь, подле заброшенного храма, проживала пара десятков человек. Две большие круглые палатки – одна из шкур, другая укрытая парусами; большой костер прямо напротив входа в храм; каркас строящегося деревянного дома; чуть поодаль, ближе к обрыву виднелось несколько вспаханных полос с зелеными ростками; небольшой загон с навесом и жующая сено козочка. — Смотри-смотри! Это же та самая, людоедка. Она мне чуть палец не отгрызла. Вон, – мальчик продемонстрировал невредимый палец третьему ребенку среди их маленькой компании. – Едва целый! — Тихо ты, а то еще услышит. – зашипела девочка, аккуратно выглядывая из-за спины мальчика. Рэя без интереса взглянула в сторону группы детей, которые даже не пытались прятаться, хотя и выглядывали тайком из-за палатки. Белокурая девочка, самая младшая на вид, аккуратно пихнула мальчика в плечо. Все трое с ужасом повернулись в сторону Рэи. — Вообще-то, нет у нее клыков. – шепнула белокурая девочка. — А они у меня только ночью вырастают. – Рэя демонстративно оскалилась, чем еще сильнее перепугала детей. Их побледневшие лица стремительно скрылись. — Хо-хо. Хакон и Хаина самые непоседливые здесь. Их бы энергию да в нужное русло. Никогда не могут усидеть на месте. – старушка уже некоторое время наблюдала за развернувшейся сценкой. — Вы из Супремы. – вдруг сказала Рэя. — Какая ты наблюдательная, хотя еще такая юная! – старушка протянула кожаную сумку. – Ты, наверняка, обыскалась ее. – Рэя только кивнула. – Какая ты тихая, прямо лишнего слова не вытянешь! Ну ничего. Так как звать-то тебя? Ах, что это я, спрашиваю у незнакомки, хотя сама и не представилась. Зовут меня Таннэя. Старушка с улыбкой протянула руку. Судя по ее решимости, ждать она намеревалась долго, поэтому девушке ничего другого не оставалось, как пожать руку в ответ. Ладонь старушки оказалась грубой, но теплой. — Рэя. – кротко сказала она и заметила кое-что странное. На запястье Таннэи виднелся неприглядного вида шрам. Девушка метнула взгляд на собственную руку, аккуратно замотанную бинтами. — Да, ты верно подумала. – Таннэя повертела запястьем. Ее глаза на мгновенье потускнели. – Браслеты Двуда – аналог его же оковам. — Откуда вы… — Старческое любопытство не позволило мне пройти мимо плохо завязанных бинтов. Божечки, не напрягайся так, вон как поджалась вся. Твои раны надо было промыть и перевязать чистыми бинтами. — Что за законы такие в Супреме – людей клеймить? – сказала Рэя, не надеясь на ответ. — Это не самый сложный вопрос, на который я могу ответить. Но при одном условии – останешься ненадолго здесь? Поможешь обжиться, нам так не хватает молодых и крепких рук. Быть может и сама обживешься здесь. Места всем хватит. – Таннэя взглянула на каркас нового домика. — Мне лучше не оставаться здесь – это может плохо кончиться. – Рэя заглянула в сумку, чтобы убедиться в сохранности вещей. Взгляд тут же уперся в маленькую музыкальную шкатулку, в которой хранились тусклые, будто погасшие, осколки. Проверять остальные пожитки она не стала. — Тебе есть, куда идти? — Нет. – помедлив, ответила Рэя. — Тогда оставайся. Для хороших людей здесь всегда найдется местечко. — Я не хороший человек. — Правда? Отчего же тогда у тебя такое лицо? – ласково улыбнулась старушка. «Что не так с моим лицом?» – Рэя принялась с недоумением ощупывать щеки и лоб, но ничего странного не обнаружила. Видимо, старческие глаза видели окружение в ином свете. Вдруг до ее лба мягко коснулась шершавая рука. Рэя опешила от этого действия, но сторониться не стала. — Что-то ты бледна. Лоб не горячий и хорошо. Ладно, пошли я тебе тут все покажу и расскажу. Ты задавай вопросы, не стесняйся. Старушка Таннэя потянула девушку за собой. Пусть поселение было маленьким и скромным, но рассказать было о чем. — Вы бежали из Супремы на корабле, – Рэя покосилась на палатку с парусиной сплошь в заплатках. – Но что случилось? — Почему вдруг оказались здесь? — Да, я слышала, что беженцы проживают на острове Каменных Зубил. А горы Лина находятся на много восточнее. — Я уже говорила о твоей наблюдательности? Видимо, да. Что ж, – Таннэя тяжело вздохнула, а они все продолжали идти по утоптанной траве уже среди деревьев. – Корабль, на котором мы плыли попал шторм и сбился с курса. Нам не повезло, бушующие волны отбросили нас слишком далеко, почти к основанию Водной стены. А когда нам удалось отплыть на более-менее безопасное расстояние, подальше от неспокойной погоды и губящей все вокруг воды, мы взяли курс на эти горы. Тогда мы еще не знали, что залив, разделяющий два горные цепи, бесчинствует каждый день, и нет ему покоя. — Темный залив. – вспомнила Рэя про это злосчастное место, из-за которого город Кармэн лишился торговых морских путей. — Да-да. Это мы узнали от местных гораздо позже. Мы думали, что смогли пережить самые страшные годы и дни, пока наш корабль не поглотила свирепость этого залива. Волны были настолько большие, что я до сих пор не могу забыть ту ночь. – старушка тяжело вздохнула. – Корабль разбился о скалы, капитан изо всех сил пытался вывести корабль из того рокового места. Бабушка Таннэя замолчала, погрузившись в свои мысли. Ночь кораблекрушения до сих пор приносила ей много боли. — На палубу корабля взошло двадцать три человека, но пережили этот опасный путь только семнадцать. – Таннэя остановилась, выходя из тени небольшого леса. – Рун, Нольва, Йорхен, Унван, Рифин и малютка Эндис. – она произнесла имена, а Рэя прочла каждое из них на большом могильном камне. В его неровностях неярко виднелись выцарапанные черточки. — Почему вы не обратились к королю? – прервала тишину девушка. — Не только мне доводилось слышать, что король Патеры милостив и добр, но это не значит, что народ Патеры примет нас с распростертыми объятиями. К тому же, нам удалось довольно хорошо здесь обустроиться, а благодаря Наставнице, о лучшей защите и мечтать не стоит. – посмеялась Таннэя. – Пусть никто из нас ее совсем не понимает, но именно она подобрала нас, скитальцев, под свое крыло. Никогда я прежде не видела таких, как она. Ох, да, я же привела тебя сюда не для слезливых историй старой перечницы, ха-ха-ха! Вон там, за пригорком, течет речушка, в которой можно помыться. Думаю, сейчас самое время. Дорогу назад ты уже знаешь. Не буду смущать тебя, золотце. – старушка подмигнула и медленно побрела обратно. Рэя уселась на каменистый бережок. Сумку все же следовало полностью перебрать и проверить содержимое. Самое ценное покоилось глубоко на дне – бездонный мешочек, в него же отправилась и шкатулка. Не то, чтобы мешочек мог вместить в себя бесконечное множество всяких безделиц, но он пока еще не трещал по швам от всего полезного и бесполезного хлама. Девушка быстро убедилась, что ничего не пропало. Можно было бы проверить что-нибудь еще, но терпение подходило к концу. Она все продолжала тянуть время, давая незнакомцу возможность уйти. Но чувство, что за ней наблюдают, не исчезало. — И долго ты там будешь стоять? Из-за дерева вышел тот самый черноволосый мужчина, отношения с которым не задались с самого начала. — Таннэя каким-то неведомым образом прониклась к тебе. – он немного опустил голову, чтобы лучше рассмотреть девушку. Его взгляд был чрезвычайно внимателен и оттого неприятен. — Я с детства располагала к себе людей. Личиком вышла, в отличие от тебя. – усмехнулась Рэя, продолжая сидеть на месте. — Что она только нашла в тебе! Ни воспитания, ни скромности. Эил вскинул руками и девушка заметила кое-что очень интересное – оба запястья мужчины были чисты. Клейма, как у нее или у старушки Таннэя, не наблюдалось. — А ты как оказался с ними, с беженцами? Что такого совершил на родине, что пришлось бежать, а? – Рэя медленно встала. — С чего ты взяла, что я не Неволец?! – Эил недовольно вскинул голову. — Нет клейма. Краткий ответ заставил Эила оторопеть. Его приоткрытый рот выглядел смешно, но ни он, ни девушка не находили в этом веселья. Эил оглядел свои запястья, с отвращением вспоминая, что каждого Невольца Супремы клеймили. Он уже успел позабыть об этом неприятном факте. Но тут же взглянул на девушку. Взгляд зацепился за шею, на которой из-под воротника-стойки торчали белые бинты, такие же, как на руках. — Мне жаль. – тихо произнес он, не колеблясь ни секунды. — Плевать. – Рэя отвернулась, чтобы заняться своими делами. Правда какими, она и сама не знала. — Это из-за твоего преступления? – Эил не собирался никуда уходить. – Из-за того, о котором все говорят? Прозвища у тебя не самые приятные – Отступница, фанатичка… Едва ли Рэе хотелось отвечать. Она невольно помотала головой. «Хотя, как знать. Я ведь не слышала о чем они кудахчут на каждом углу. Фанатичка и отступница? Нелепо», – пронеслась в голове мысль, но сказала она следующее: — Значит ты не так называемый Неволец. И какими же судьбами занесло на корабль к беглецам? Девушка села на большой камень, продолжая безо всякого интереса смотреть на тощую речушку. Просачивающиеся сквозь листья солнечные лучи сонно танцевали на воде. — Мое имя Эил Мирах. Я… — Мирах? Мирах, Мирах, – она будто пробовала имя на вкус, пытаясь вспомнить что-то знакомое, но давно забытое. – Один из, сколько вас там сейчас, семь? Одна из семи правящих семей? — Кхм, шесть. Шесть семей и шестеро сенаторов. Но и твой ответ не был ошибочным.  Очень давно главенствующих родов Супремы и правда было семь: Фомальгаут, Альнаир, Саклатени, Мирах, Рукбат, Менкалинан и Расальгети. — И что стало с одним из них? — Расальгети полностью истребили за причастность к восстанию. Сожгли целый остров, на котором они главенствовали. Сейчас об этом не говорят, даже книг , где упоминаются те события, почти не сыскать. Эил замолчал, не зная, стоит ли раскрывать больше фактов о причинах побега из родного королевства. Мужчину больше ничего не связывало с прошлым, он решил начать новую жизнь здесь, на незнакомой земле. — Госпожа Лореанна подобрала для тебя одежду. – он достал из сумки несколько аккуратно сложенных вещей. — Зачем? – Рэя с подозрением оглянула стопку тканей и даже не шелохнулась, чтобы принять ее. Эил втянул побольше воздуха, прежде чем начать вполне логичное объяснение. На мгновение показалось, что он закатил глаза от недовольства. — Я полагаю, что твоя одежда будет сильно выделяться. Слышал, ордены Патеры узнаваемы благодаря присущим им цветам. — Я не собираюсь здесь задерживаться. Мне это не нужно. – Рэя вновь отвернулась к воде. — Обычный человек посчитал бы это за скромность, но в твоем случае, – это не более чем глупость! – Эил схватил девушку за плечо и развернул. Одежды некрасиво повалились на землю. – Тебе позволили остаться здесь, в нашем убежище, так будь любезна следовать правилам. — Я не напрашивалась и гостеприимством злоупотреблять не собираюсь. Отпусти меня. – Рэя не пошевелила и пальцев, чтобы вывернуться из крепких рук. – Живо. — Иначе что! – Эил сильнее сжал плечо. – Убьешь меня? Так же как родителей?! Терпение Рэи в момент испарилось. Одной ногой она уперлась в воду и резко отбросила мужчину. Мимолетная вспышка черных вихров стихла так же внезапно, как появилась. Пусть Эил с силой ударился о дерево, но боль не стерла странной ухмылки с его лица. — Так это правда. – то ли откашлялся, то ли посмеялся Эил. – Любимая дочь убила родных мать и отца. Рэя Эстаз. Солнце Патеры. Так ты их отблагодарила? Да, слухи о тебе расползаются быстрее саранчи, пожирающей поля. Одного понять не могу, – голос его вдруг сделался очень тихим, а от былого буйства не осталось и следа. – Почему? Почему твое лицо выглядит вот так? Рэе было невдомек понять, отчего уже второй человек так обеспокоен ее лицом. Что с ним такое? Чем не устраивает окружающих? И почему он смотрит на нее с таким беспокойством? Будто жалеет. Рэя поглубже вдохнула и медленно выдохнула. Нужно успокоиться, чтобы не натворить еще больше глупостей. — Не буду спрашивать причин. Вижу, все сложнее, чем есть на самом деле. – Эил спокойно поднялся, отряхнул пыль со штанов и вновь взглянул на перебинтованные запястья. Немного помолчав, он сказал: – На оковах Двуда есть символы. «Ава тэхо харэт». Я – это грех. — Грех? – недоуменно спросила Рэя. – Какой же грех совершили жители Супремы? В чем виноваты Невольцы? — В том, что родились заклинателями. – с непроницаемым лицом произнес Эил, глядя ей прямо в глаза. – Земли Мирах являются основными для ограждения заклинателей от обычных людей. Наш континент – это огромная тюрьма для них. Никто из рода Мирах не разделял моих взглядов, но и у меня не было смелости и сил бросить им вызов: не только родне, но и остальным домам. — Так что изменилось? Эил вдруг отвел взгляд, что-то обдумывая. На его губах дрогнула улыбка, и он продолжил: — Лореанна Саклатени, влюбившаяся в Невольца. Сенаторы тщательно следят, чтобы два сословия не пересекались. Но Лореанна этих правил не придерживалась, никогда им не следовала. И забеременела. О чем узнал ее отец и… я. Господин Гакрукс не мог позволить запятнать честь дочери, что едва не вылилось в мою погибель. Но мне удалось убедить его провернуть один план, который уже давно вертелся у меня в голове. Пока род Саклатени оплакивал скоропостижную смерть Лореанны, погрузив почти половину королевства в траур, мы смогли по-тихому пересечь границу. — Значит Эндис… – осторожно начала Рэя, вспоминая могильник. — Да, мертворожденная дочь Лореанны. Малышка не пережила ту бурю. – было видно, что Эилу эта тема все еще приносила боль. Эил подошел к одежде, наполовину увязшей в речке. Он аккуратно собрал все, встряхнул и протянул девушке. — Все здесь сбежали от прошлого, но у каждого были свои причины для побега. Неважно какие. Я лишь надеюсь, что от тебя не стоит ожидать ножа в спину. Никто из этих людей не заслужил такого. — У меня нет своего ножа, а воровством я не занимаюсь. – Рэя помедлила, но все же приняла одежду. – Я не задержусь у вас надолго, только… — Приведешь голову в порядок? – закончил за нее Эил, видя блуждающий взгляд девушки. – Да, хорошо. Он ушел и, когда его шаги стихли, Рэя только сейчас прочувствовала весь холод, окутавший ее ногу и уже заползший на тело. Она спешно одернула ногу, но хлюпающий звук никуда не исчез. С прискорбием пришлось снять оба ботинка и призвать огненного зверька. Ваку сразу принялся расхаживать вокруг мокрых вещей и после внимательной оценки предстоящей работы попросту улегся на них сверху. Наконец с банными процедурами было покончено, если это можно было так назвать, – ледяная вода до сих пор отзывалась неприятной ломотой в мышцах и даже ваку не смог полностью разогреть продрогшее тело. Одежда, которую ей дали, оказалась впору, но немного выходила за рамки привычной. Кажется, в Супреме такой тип платья называется туникой, но, даже с укороченным спереди подолом, он все еще был длинным. Рэя, недолго думая, разорвала ткань ровно по боковому шву. Поверх она надела жилет из знакомой приятной, но плотной ткани. Его рукава слегка прикрывали плечи, что несомненно радовало девушку, вот только никакие эмоции не отразились на лице. Было все еще прохладно. Рэя колебалась некоторое время, прежде чем достать бардовую шаль из бездонного мешочка, и повязать ее на талии. Теперь спина будет находиться в тепле. К сожалению, шаль постоянно норовила соскользнуть, слишком тонкая и нежная была ткань, поэтому поверх пришлось затянуть кожаный пояс. Старую одежду она уместила в мешочек, хотя, не сказать, что клановых вещей было много. От брюк и сапог отказаться она не смогла. Оставалась всего одна вещь, которую следовало бы затолкать поглубже в мешочек, но Рэя все никак не решалась на это. Клановая лента бледно-желтого цвета, новая, заказанная перед исчезновением сестры. Как давно это было. Сейчас лента почему-то мало чем отличалась от потрепанных бинтов. Рэя все же решилась скрыть клеймо на левом запястье тусклой ленточкой, переплетя с битами. Возвращаться обратно в лагерь девушка не спешила, да и соблазна уйти по-тихому было больше. Карабкаться по скалам она умела, а там дело за малым. Но она неожиданно для себя очутилась у могильника. Укромное место подальше от журчания речки, свирепства океана и людского шума. Здесь только изредка потрескивали деревья, качаясь на сильной ветру, да шуршала листва. Каждое имя, неровно выдолбленное в камне, с трудом читалось в сумерках. Случайно забредший сюда странник в ночи вряд ли догадается, какую безотрадную историю хранит это место. Дотронувшись до прохладного серого камня, Рэя вдруг почувствовала горячее дыхание на шее. Она ничуть этому не удивилась – рано или поздно Сияние бы вновь залезла ей в голову. «Ах, милая, до тебя было трудно добраться в этот раз. Так-так-так, что тут у нас? – ее голос обволакивал уши, проникая в самую глубь головы. – Что? – впервые девушка услышала растерянность. – Что это? Где ты? Где ты, мать твою, находишься?!» — А ты разве не видишь моими глазами? – Рэя решила не спешить с выводами. «Кровь Энкантов сделала свое дело, – выплюнула Сияние. – Но это не значит, что я не смогу добраться до тебя, Рэя Эстаз». Вновь наступила тишина. Рэя обессиленно рухнула на колени. Совершенно того не желая, теперь ее разум обрел ясность, вместе с которой сердце сковала пустота. Наследие рода Энкантов, о котором говорил дедушка и отец, полностью себя раскрыло в их поколении. Теперь Рэя понимала, что защита действует только на старшей ветви, – от дедушки к отцу, и от него к детям. Рэя не заметила как рядом появилась высокая тень. Фигура, облаченная в длинный потрепанный плащ, подошла к ней, совершенно не пытаясь скрыть своего присутствия. Вблизи эта Пусто́та выглядела еще более неприглядно, но бежать в страхе желания не возникло. — Ты и есть Наставница? – Рэя все еще сидела на траве, глядя на перебинтованную голову, скрытую за капюшоном. Та лишь кивнула, не стремясь произнести хоть какой-то звук. — Не можешь говорить? – и снова положительной ответ. — Зачем ты здесь? Вместо ответа на вопрос, так называемая Наставница протянула костлявую руку, так же замотанную в серые ткани. Кое-где все же просвечивала смольная кожа. — Зачем? – вновь спросила Рэя, не замечая надломленного голоса. И тут Наставница уже указала на нее саму длинным пальцем. — И ты тоже видишь то, чего я не понимаю? Зачем указываешь на меня? К девушке снова протянули ладонь, будто бы говоря: «Если возьмешься за нее – узнаешь». И Рэя ухватилась, наконец поднимаясь с холодной земли. — У тебя есть имя? Ну, или все постоянно зовут тебя Наставницей? Высокая фигура в этот раз не стала мотать головой. Она вынула Акус и острием начертила на земле слова: «Не помню имени». — Ясно. Ты Пусто́та, но только наполовину. Видимо, мутация прервалась, так и не закончившись. Какой первый год ты помнишь? «Вторая эра, 1137 год». Рэя едва не подавилась воздухом уже на том моменте, когда Наставница начертила эру. — Невероятно, – прошептала она. – В 1125 году была запечатана Сияние. Выходит, будучи человеком, ты застала этот момент. С-сколько же тебе сейчас лет? Пока Рэя судорожно пыталась сосчитать, используя не только умственные способности, но и все десять пальцев на руках, на земле возникло: «1146». — Д-да, верно. – Рэе понадобилось еще некоторое время, чтобы завершить расчеты, а потом осознать столь огромную цифру. – Ты не помнишь ничего, что было до 1137 года? Наставница отрицательно мотнула головой. Все это время ее глаза неотрывно следили за девушкой, подмечая маленькие, но забавные детали. Почти все ее чувства были написаны на лице, чего она сама не осознавала. — Вероятно, ты уже не помнишь свое первое воспоминание в этом облике. – пробормотала Рэя. Наставница долгое время не шевелилась. Она казалась до ужаса реалистичной статуей, если бы не живой блеск в темных, но сомневающихся глазах. Акус дрогнул в руке и начертил следующее: «Мертвый мужчина». — Прости. – тихо сказала Рэя, понимая, что это воспоминание приносило неясную боль, которую невозможно было забыть даже спустя тысячу лет. – Я бы могла заглянуть в твой разум. Раньше у меня получалось усмирять эмоции. Ты не против? Вместо ответа, Наставница присела на одно колено, чтобы девушке было легче достать до головы. Она откинула капюшон, и Рэя положила по два пальца на каждый висок, а большими уперлась в середину лба. Никто из них раньше не проходил через подобное, поэтому для каждой из них было неожиданностью увидеть изнанку человеческого разума. Рэя чувствовала как плывет по течению. Рядом мелькают и искрятся тысячи желтых огней, но все они кружатся в хаосе. Девушка не знает, что делать, как усмирить этот хаос, как починить. Как только она пытается коснуться хотя бы до одного стремительно летающего огонька, руку тут же обжигает и Рэя выныривает из сознания. — Нэна, я услышала только это. Мне кажется, что это последние буквы твоего имени. Нужно попробовать еще раз. Рэя бы так и продолжила тараторить, если бы Наставница ее не остановила. Нэна взяла ее руки и принялась осматривать, подмечая окровавленные пальцы, будто с них содрали кожу. — А, это. Хм, раньше такого не было, когда я использовала силу на сознании. В следующий раз попробуем с водой. Но Наставницу было тяжело переубедить. Ее длинный палец аккуратно нарисовал на ладони «Спасибо» и, казалось, на этом она собиралась прекратить. — Но, это лишь часть имени. – воспротивилась Рэя. Наставница молчала, будто собиралась с силами. Она вдохнула и из ее горла послышались звуки: — Д…оста…но. П…ока. — Ладно, если только пока. Но тогда ответь, почему ты указала на меня? Нэна не стала вновь напрягать голосовые связки, которые впервые за сотни лет издали звук. Акус нарисовал на земле следующее: «Ты выглядела так, будто молила о помощи». Рэе нечего было ответить. В последнее время мысли казались нечеткими, норовили уплыть и больше никогда не возвращаться. — Я просто не понимаю, что мне делать. «Расскажи». Некоторое время девушка колебалась – стоит ли вообще довериться наполовину человеку, наполовину Пусто́те? Быть может Сияние наблюдает за ней через глаза Наставницы. Но как бы Рэя не силилась увидеть хоть малейший белый проблеск, темные зрачки все оставались бездонно-черными. И Рэя все же сдалась, рассказала, пусть и опуская множество деталей. Речь была сухой и краткой, но даже так, совершенно безрадостной. А после, Наставница спросила: «И чего ты хочешь?» Такой простой вопрос поставил Рэю в тупик. Уже несколько дней она ничего не желала, не хотела – совершенно ничего. — Отомстить? – неуверенно ответила девушка, но тут же поморщилась от этой мысли, ведь мстить было уже некому – от того человека, а точнее, монстра, осталась лишь лужа крови. — Ме…есть? – от удивления Нэна прохрипела, но продолжила уже письменно. «Самая худшая причина, чтобы продолжать жить. Но все же причина. Однако, если тебе претит отмщение, то как на счет правды?» — Какая во всем этом может быть правда? – Рэя не понимала слов Нэны и даже немного разозлилась. – В чем?! «В том, почему твоя сестра это сделала? Почему обменяла свою жизнь на тебя и на клан. Она боролась за будущее. Сомневаюсь, что она остановилась на полпути».