Подношение

День начался так, словно сама природа благословила будущий союз. Легкий ветерок шелестел между листьев деревьев, теплое солнце, не слишком яркое, согревало землю. Двор новобрачных украшен венками и лентами. Деревня потихоньку оживает: кто-то ставит столы, кто-то ловко развешивает лоскутные флажки, женщины лепят пироги, а старики сидят у забора, наблюдая. Хайтам стоит под навесом и держит на руках Луку-младшего. Мальчик то лепетал что-то, то тянулся пальцами к пролетающим мимо бабочкам. Дракон качал хвостом из стороны в сторону, играя я ребенком. Малыш ловил его руками, стараясь удержать, но Хайтам аккуратно вытаскивал его и снова дразнил, веселя его. Кавех же стоит чуть поодаль, зачесывая волосы Влады и вплетая в косу полевые цветы и тонкие ленты. Его руки двигались медленно, с трепетом. Как когда-то он латал ей порванные платья, как помогал завязывать банты перед праздником урожая, как держал за руку, когда она боялась темноты. -Твои руки дрожат, - вдруг сказала Влада. -Это возраст, - усмехнулся он, хотя и сам чувствовал, что дрожит от волнения. -Кавех, - она повернулась к нему, глаза девушки заблестели. - Проведешь меня к алтарю, раз папа этого сделать не может? Кавех тяжело сглотнул, стараясь подавить поступившие слезы. Он понял, что она имеет в виду, ещё до того, как она договорила. -Я не хочу идти одна. Он хотел ответить, но язык прилип к пересохшему нёбу. Вместо этого он обнял её - крепко, с нарастающей боли в груди. Говорить было не нужно. Она все поняла без слов. Свадебное шествие вышло ближе к полудню. Влада шла впереди, буквально сияя от счастья, а за ней следовала вся деревня. Взрослые и дети - кто с цветами, кто с хлебом, кто с добрыми словами. Жених ждал у церкви, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, на его лице перемешались страх, влюблённость и благоговение. Хайтам стоял рядом, у входа в церковь, чуть в стороне, но заметный. Он не любил толпы, но сегодня был рядом - как и всегда. Лука-младший спал у него на руках, пуская слюни в ворот рубашки. Кавех провёл Владу по центральному проходу прямо к алтарю, и каждый шаг отдавался у него в груди глухими ударами. Казалось, только вчера он нёс её на плечах по весенней грязи. А теперь она идёт под руку, взрослая, красивая. Его девочка. Он отпускает ее ладонь, вверяя девушку в ласковые руки ее жениха. Священник, пожилой человек с доброй улыбкой, говорил с теплотой в голосе. Он благословил их, как благословляют семена перед посадкой. Венцы из полевых трав возложили им на головы. Молодые произнесли клятвы и зачитали молитву. Когда прозвучало: «Да будет брак ваш долговечен, как земля, что под вами, и ярок, как свет над головой» - Кавех вытер слёзы рукавом. Он обернулся - и встретился взглядом с Хайтамом. Они оба вспомнили ту далёкую свадьбу - Луки и Милы. Тогда всё было шумно, молодо, страстно. Вспомнили свою - тихую, скрытую ото всех, как что-то сокровенное. Сейчас же все мягко, светло, с оттенком грусти. Сколько всего уже успело произойти. Сколько всего ещё ждёт молодых впереди. Застолье началось ближе к вечеру. Столы стояли под открытым небом. Угощения приносили отовсюду - кто пирог, кто соленья, кто медовуху. Пели, плясали, кто-то уже пошёл за дудкой, молодёжь кружилась в танцах, старики хмыкали, но тоже притоптывали в такт музыке. Кавех и Хайтам сидели бок о бок, держась за руки. Не скрываясь. В этом уже не было нужды. Все знали. Все давно приняли или просто смирились. Поздно вечером, когда костёр уже потрескивал, медленно затухая, а народ расходился, Кавех подошёл к Владе. Она сидела с венком в руках, перебирая травинки. -Ты счастлива? Она посмотрела на него и кивнула. Улыбка была спокойной, взрослой, умиротворенно счастливой. -Ты мне как отец, - сказала она вдруг. - Я хотела, чтобы ты это знал. Он сел рядом и взял её за руку. -А ты мне как дочь. Где-то рядом Хайтам напевал колыбельную - не слова, а ритм, гортанный, как урчание. Лука младший уже спал у него на груди. Мила собирала посуду. Саша, зевая, шёл за ней, волоча за собой очередную палку. -Тогда я вырасту, встану таким же большим и сильным, как Хайтам, - заявил он. И ночь укрыла их всех. Как одну большую семью. Поздним вечером, когда деревня уже затихла, Кавех с Хайтамом вернулись домой. Луку-младшего уложили спать соседней комнате - утомлённый, счастливый, в венке, который Влада зачем-то надела ему перед уходом. Он прижимал к себе игрушечную лошадку, время от времени посапывая во сне. Кавех медленно прошёл к кровати, снял с себя рубаху, аккуратно сложил её, сел на перину. Тело болело, спина ныла, руки гудели от усталости. Он чувствовал, как старость разрастается по нему изнутри - медленно, но неотвратимо. Хайтам встал рядом, положив ладонь на его плечо. Пальцы были тёплые, чуть шершавые - в них было столько силы, сколько уже давно не было в теле Кавеха. Он всегда это чувствовал. Но теперь особенно. Он опустился рядом, на корточки, положив голову Кавеху на колени. -Устал? - спросил он полушёпотом. -Устал, - подтвердил Кавех. - Сегодня был хороший день. -Да. - Голос дракона был глубокий, чуть охрипший, будто он плакал. - Я запомню его. -Не говори так, будто впереди ничего больше нет, - с глупой улыбкой просит Кавех. Хайтам не ответил, только прижался крепче. Его рука на груди Кавеха двигалась в такт дыханию как будто запоминала каждое движение, каждый вдох. Кавех закрыл глаза. Он чувствовал: с каждым годом эти прикосновения становятся всё осторожнее, как будто в них появляется страх потерять. Или уже тоска по тому, кто ещё рядом, но уже уходит. Кавех опустил взгляд на свое кольцо, потёр пальцем ободок. -Я часто думаю о том… что однажды я не проснусь. А ты… — он замолчал, стиснув зубы. – Прошу…Нет, умоляю, ты должен справиться… Хайтам оборвал его поцелуем. Сжал губы так, будто делает это в последний раз. Потом второй - в висок. Потом - в лоб. -Не говори так. Не сегодня., - голос его дрожал. -Но я боюсь, - прошептал Кавех. - Не за себя. За тебя. -Тогда просто живи, - ответил Хайтам. - Живи столько, сколько сможешь. А остальное… об остальном не хочу знать, слышать, думать. Хайтам коснулся его века губами - осторожно, будто прикасался к лепестку. Потом провёл дорожку поцелуев по щеке, по виску, к подбородку, задержался у горла. Его ладони скользнули вниз, к плечам, к ключицам, к ладони и мозоли на правой руке от карандаша. -Люблю, - прошептал он. Хайтам прижал его к себе, чуть навалился, заставляя лечь, легко толкнув назад. Кавех сдался без сопротивления, упал в подушки с усталым вздохом, чувствуя, как мягко его вжимает в матрас тяжёлое, любимое тело. Его руки обвили дракона, одна заскользила вверх, по его спине, другая зарылась в волосы у затылка. Он знал каждое движение. Каждую тяжёлую тень на лице. Каждую линию, каждый звук, что издавал Хайтам, когда целовал — сначала в губы, потом вдоль скулы, затем к уху. Он целовал медленно, будто зарисовывал. Шею. Плечи. Внутреннюю сторону запястья. Каждое прикосновение было не страстью, а утверждением: ты здесь, ты жив, я с тобой. Тело Кавеха отзывалось слабым жаром, но усталость тянула сильнее. Он зевнул, обнял Хайтама за шею, притянул лоб ко лбу. -Я больше не могу. Извини. -Не надо извиняться. Мне достаточно, что ты рядом, - прошептал Хайтам, всё ещё касаясь губами его кожи, почти не отрываясь. Кавех усмехнулся сквозь полусон: -Хорошо, больше не буду. Он уснул почти сразу. С его губ слетел только короткий вздох, голова чуть склонилась набок. Хайтам не пошевелился. Он лежал рядом, прижавшись лбом к виску Кавеха, слушая дыхание. Он знал это дыхание. По нему определял, когда тот бодрствует, когда лжёт, когда замыкается в себе. Сейчас оно было чистое. Без страха. Без боли. Просто дыхание человека, который прожил хороший день. А он… он не мог уснуть. Смотрел в темноту, гладил его плечо, слушал, как за стеной шуршит Лука, как за окном трещит сверчок. И всё в мире сжималось до одной мысли: «А что, если завтра ты не проснёшься?»