Глава восьмая
17 мая 2024 г., 20:01
Ночной Пантелимон был ужасно прекрасен. В торговом квартале горели все возможные огни. Пьянчуги слонялись по улицам, громко распевая песни. Иногда звуки, вырывающиеся из их гортаней, прерывались внезапными рвотными позывами и отрыжками после отвратительного, но крепкого пойла, которое им наливали в сомнительных заведениях. То и дело в подворотнях раздавались шлепки и фальшивые вздохи. Из дверей баров с помощью пинков вылетали буйные посетители. Одурманенные люди дрались, целовались и очень громко смеялись.
В одном из заведений под глупым названием «Цветущая сакура» раздавалась необычная музыка. Граммофон издавал звуки сямисэна — традиционного нагарского щипкового инструмента. С пластинки ему подпевала женщина с грубым прокуренным голосом. Певица вещала о тяжелой жизни в тюрьме, об отвратительных харчах, что там подают и о любимом, который бросил её после суда. Но никто из посетителей смысла песни не понимал ввиду незнания нагарского языка. Лишь женщина, сидевшая на бордовом диванчике недалеко от проигрывателя, иногда подпевала себе под нос.
— Ниджимура-сама, а про что песня? — подал голос молодой человек, сидевший на кресле возле неё.
— Про мою жизнь, — ответила она, не удостоив парня взглядом, — иди лучше поработай, Анжело. А то расселся. Мы не обещали тебя бесплатно кормить.
На секунду он захотел возразить, но не решился. И кивнув, побрел к барной стойке, составить компанию бармену.
Ниджимура закурила сигарету. В Нагаре был паршивый табак, достойный лишь того, чтобы впаривать его местным. А здесь, в Империи, знали толк в курении. Она медленно выпускала изо рта дым, осматривая помещение. Сегодня был выходной и предостаточно посетителей. Гости в основном брали «сакэ» — эксклюзив, который можно было попробовать лишь здесь. Они думали, что пьют экзотический нагарский напиток, произведенный особым способом, но на самом деле это был самогон, который предприимчивые нагарцы гнали прямо на верхнем этаже здания. Зачем везти сюда сакэ за огромные деньги, если эти болваны и спирта выпьют, если он будет в красивой чашечке?
Дверь бара открылась, впуская очередных гостей. Сначала Ниджимура не обратила на них внимания, но, когда к ней приблизился пожилой мужчина с молодой спутницей, она встала с дивана и улыбнулась ему.
— Синьор Эминеску! Рада вас видеть, — негромко сказала она, протянув руку.
— Взаимно, Ниджимура-сан, — ответил он, пожав руку, — я к вам, как всегда, по делу.
— А как же. Просто так вы по таким местам не ходите, — ухмыльнулась она.
Ниджимура скользнула взглядом по пожилому дунарейцу. С последнего визита сюда, который был пару месяцев назад, он не изменился. Всё та же седина, пробивающаяся сквозь копну алых волос. Те же глаза с хитринкой. Одет он был, как и всегда, скромно. Чёрный свитер и такого же цвета брюки. На его спутнице Ниджимура внимания не заострила. Мало ли с кем старик ходит. Девушка была в плаще с капюшоном, закрывающем лицо. Такие иногда носили местные куртизанки, чтобы лишний раз не раскрывать свою личность.
— Давайте отойдем, — сказала Ниджимура и повела гостей в отдельный зал.
По пути она крикнула Анжело, чтобы он принёс туда напитков. Парень сразу понял, что нужно взять не из бара, а побежать наверх за нормальным алкоголем.
Компания прошла в комнату, предназначенную для особенных гостей и важных переговоров. Те же бордовые диванчики, которые стояли в основном зале, и столик, украшенный маленьким цветком в горшке. На одной из стен красовалась картина, изображающая нагарский пейзаж. Ниджимура присела на диванчик, а гости устроились напротив.
Через несколько секунд прибежал Анжело с бутылкой и чашечками в руках. Парень начал разливать три порции напитка, но господин Эминеску его остановил.
— Девушка не будет.
Ниджимура и Анжело несколько удивились, но не показали этого. Вскоре парень удалился, оставив бутылку и две наполненные чашки.
Синьор Эминеску и Ниджимура пригубили крепкого напитка, оба не поморщившись. Первым заговорил мужчина.
— Как идёт ваш бизнес, Ниджимура-сан?
— Всё хорошо, синьор, не беспокойтесь. Клиентов много, деньги получаем хорошие. Всё как всегда.
— Приятно слышать. Рад, что у моих дорогих друзей всё в порядке, — улыбнулся мужчина, — Что за парнишка вам прислуживает, синьора? Я его раньше не видел.
— Ах, это Анжело, — махнула рукой женщина, — он тут несколько недель.
— Я думал вы берёте к себе только «ваших», — сказал синьор Эминеску, пригубив еще напитка.
— У паренька трудная жизненная ситуация. Он нам пару раз помог, можно сказать, он наш партнёр. А мы своих не бросаем.
— Я, стало быть, тоже ваш партнёр?
Ниджимура немного приподняла брови в удивлении.
— Ну что вы, синьор Эминеску. Вы больше, чем просто партнёр. Вы наш дорогой друг, — улыбнулась она.
Мужчина вздохнул.
— Ну раз друг, то позвольте обратиться с просьбой.
Ниджимура развела руками.
— Всё что угодно.
Синьор Эминеску кивнул и посмотрел на свою спутницу.
— Сними капюшон, — сказал он ей.
Девушка выполнила просьбу.
— Ниджимура-сан, позвольте представить вам мою дочь Наркиссу.
Бледная костлявая рука потянулась к женщине.
— Приятно познакомиться, Ниджимура-сама, — уставшим голосом сказала девушка.
— Взаимно, синьора Эминеску, — сказала женщина, ответив на рукопожатие.
— Можно просто Наркисса.
— Хорошо, как вам угодно.
Ниджимура осмотрела в открытое лицо девушки. Она была аристократически бледна, даже слишком. И отдаленно напоминала труп. Под её глазами были большие мешки, щёки впалы. Красные кудрявые волосы, точь-в-точь как у отца, только без седины, были заплетены в расслабленный хвост. Около ушей был собран весь объем. В её красных глазах читалась усталость. Складывалось ощущение, что она не спала несколько дней.
— Вы удивили меня, синьор Эминеску, — сказала Ниджимура, — Я даже не думала, что у вас есть дети.
Мужчина усмехнулся.
— Наркисса моя единственная дочь. Она моё самое дорогое сокровище в этом мире. Сами Деспоты послали мне её, мою единственную радость в жизни, — сказал он, погладив девушку по руке.
Как только отец коснулся её кожи, она едва заметно дёрнулась, но быстро сориентировавшись, вновь приняла позу неподвижной статуи.
Этот жест не ускользнул от внимания Ниджимуры. А мужчина продолжил говорить.
— Наркисса недавно прибыла в Вольтурно из Дунареи по своим причинам. Нам нужны новые документы для неё.
Ниджимура повела бровью.
— Знаете, синьор, просто партнеру я бы такой вопрос не задала, но вам осмелюсь. А зачем вашей дочери поддельные документы? Неужто сбежала от жениха?
— Я совершила преступление в Дунарее, — вдруг подала голос сама Наркисса, — даже несколько.
— Вот как, — хмыкнула Ниджимура, подкуривая сигарету.
«Хочет произвести на меня впечатление. Вот соплячка», — подумала женщина.
— И что же ты натворила? — выпустив изо рта дым, спросила Ниджимура.
— Кражи, — уверенно ответила Наркисса.
На отца она не смотрела. А он тем временем сидел с каменным лицом.
— Да уж. Твой отец такой умный и уважаемый человек, а ты воруешь… Не стыдно? Пожалела бы старика, — с насмешкой сказала Ниджимура, — я думала ваша семья не бедствует, синьор, — обратилась она уже к мужчине.
Он даже не посмотрел на дочь. А она пристыженно поджала губы.
«Не ожидала такого. Конечно. Думает раз пришла к нам, я буду её уважать за украденные сумки у бабок. Бао такой же идиот. Думает, что ограбил деда на рынке, значит крутой. Эти дети совсем бесстыжие», — думала Ниджимура.
— У нас и правда нет проблем с деньгами, — сказал синьор Эминеску, — просто Наркисса совсем отбилась от рук.
Ниджимура потушила сигарету о пепельницу.
— Всё ясно с вами. По старой дружбе, синьор, всё сделаем в кратчайшие сроки. По цене я вам скажу позже, но будьте уверены, я не обижу. Много не возьму. Ты, — она показала пальцем на Наркиссу, — приходи завтра сюда около полудня, скажешь, что ко мне. Пойдем фотографироваться к нашему человеку. Потом будем ждать подходящий паспорт, вклеим туда тебя и всё.
— Спасибо большое, Ниджимура-сама. Мы завтра будем.
— Нет. Девушка пусть одна приходит.
— Это почему? — возмутился синьор Эминеску.
— Да странная компания получится. Сейчас что-то много патрулей по Пантелимону шныряет. А мы с вами все не на хорошем счету у Ликтория, — она встала и подошла к двери, — да и прекратите жопу ей вытирать, взрослая девка. Сама пусть свои проблемы решает.
Никто из Эминеску ей не возразил. Ниджимура открыла дверь.
— Анжело! Проводи гостей, — крикнула она в зал.
Через несколько секунд парень, ранее разливавший напитки, появился у двери. Гости последовали за ним и в молчании покинули заведение.
А Ниджимура плюхнулась на диван, на котором сидела до их прихода и подкурила очередную сигарету. Она заметила, что за время её отсутствия в зале в проигрывателе сменилась пластинка.
— Анжело! Что за говно ты поставил? А ну неси то, что играло.
