Надо же...

Учебный год потëк своим чередом: уроки, эссе, отработки, Хогсмид – рядовая жизнь хогвартского преподавателя. У Снейпа теперь ещë были вечера с Гарри Поттером. Лëгкие поцелуи, нежные объятия, долгие разговоры по душам у камина – всë, как Северус и хотел. Казалось бы – живи, радуйся, теперь ты обрëл счастье, о котором не смел мечтать раньше – Поттер был очень внимательным, понимающим, в меру нежным и в меру страстным, не пытался склонить новообретëнного партнëра к "следующему шагу" и, как и обещал, держал их отношения в тайне. И всë же, всë чаще и чаще Снейп чувствовал себя несчастным. Он думал о том, что не заслужил такого участия, такой заботы, да ещë и от самого национального героя. Сердце ëкало каждый раз от радости, когда Поттер приносил приятные подарки к рождеству, дню рождения или пасхе, спрашивал о здоровье, и тут же – ухало вниз от осознания, что всë это – не для него, не для Снейпа. Поттер скоро разочаруется, думал он, поняв, что тратит жизнь, время и силы на ужасного человека. Эти мысли приносили Северусу невероятные страдания. Может быть, он по определению не умеет быть счастливым. Разучился или никогда и не имел такого дара, как некоторые. В любом хорошем событии он находил плохое и не мог заставить себя поверить в лучшее, не искать подвоха. Покалеченная совесть также нашëптывала, что лучше ему было умереть, отравленным цветами, нежели принять ухаживания несносного гриффиндорца – это было бы правильно, это было бы справедливо. И даже если Поттер всë же не разочаруется – как они будут вместе дальше? Молодой перспективный парень, он пойдëт в Аврорат, он увидит жизнь за пределами Хогвартса, тогда как для Северуса всë останется по-прежнему. То, что было для него когда-то домом, давно обернулось тюрьмой, в которую он заточил себя добровольно, и даже теперь, после окончания войны, он вернулся сюда по привычке. Что ему ещë остаëтся теперь? Как они смогут сохранить эти отношения? Из-за всех этих мыслей Снейп всë больше отстранялся и замыкался в себе, а Поттер этого не успевал замечать, потому что начались ЖАБА, и времени на встречи у них оставалось совсем мало. Только в день последнего экзамена, ровно после сдачи гриффиндорец явился в подземелия, бледный, но весëлый. – Я – всë. Закончился, – с театральным придыханием сообщил он, плюхаясь на диван. – Голова раскалывается. Северус, поразмыслив немного, достал два бокала и вишнëвый ром. – Такое событие не грех отметить. До чего я докатился – спаиваю собственного студента! – саркастически хмыкнул Снейп. – Скоро я перестану быть твоим студентом! – легкомысленно заявил Поттер и широко зевнул, а Снейп так и застыл посреди комнаты с бутылкой, чувствуя, как даже лëгкая саркастическая ухмылка сползает с его лица. Скоро всë кончится. Уже безвозвратно. Поттер уйдëт из Хогвартса и рано или поздно забудет эти отношения с Ужасом Подземелий как страшный сон. Разомлевший, уставший парень не сразу понял, что что-то не так, но потом поднялся на локтях и непонимающе заглянул профессору в глаза. – Северус? Что такое? Снейп прошаркал к дивану и тяжело опустился на него, пряча лицо в ладони и упираясь локтями в колени. – Скоро ты перестанешь быть моим студентом, – пробормотал он глухо. – Да. И стану твоим полноправным партнëром. Это же... Здорово?.. Почему ты?.. Снейп не ответил, лишь покачал головой. Поттер, уже ни на шутку встревоженный, окончательно растеряв свою радость по поводу сдачи экзаменов, придвинулся к профессору и отнял его руки от помрачневшего лица. – Ты уйдëшь жить нормальную жизнь, а я останусь в Хогвартсе. Я говорил, Поттер, с самого начала говорил, что наши отношения закончатся, толком не начавшись. Я обречëн. – Нет! Мы что-нибудь придумаем! – гриффиндорское упрямство, как всегда. – И что же? – усилием воли Снейп сглотнул горькую слюну и рвущиеся наружу ехидство и злобу. Было бы проще сейчас уйти в злорадство, скрыться за язвительными насмешками, оскорбить Поттера до глубины души так, чтобы он с этого момента пожалел обо всëм и забыл дорогу в подземелья. Это была привычная маска, за которой Северус скрывал свою уязвимость, свои чувства, постыдное желание быть любимым и приласканным, а так же страх. Дикий страх, что модредов герой однажды всë же его покинет или что его любви будет недостаточно – так чего ждать? Порвать отношения первым будет легче и безопаснее, но Снейп всë-таки сдержал этот порыв. – А ты прям сильно любишь преподавать? Потому что мне всегда казалось, что это... Не то, чтобы не твоë, но дети тебя раздражают. Ты именно хочешь остаться в Хогвартсе? Северус вздохнул. – Честно? Меня никогда не привлекало преподавание. Я был здесь, потому что нужен был Дамблдору, ну и... Присматривал за тобой понемногу. Зря он это сказал – глаза Поттера загорелись какой-то явно безумной идеей. – Я тебя ни к чему не призываю, но... – Ещë бы. Конечно, не призываешь. Выкладывай уже. – Ты мог бы открыть аптеку. Лучшую в мире аптеку с лабораторией, вывел бы кучу новейших зелий, постоянно бы экспериментировал, это может получиться очень здорово! – Ага. Только для этого нужны деньги, а я нищий. Единственная большая сумма, которую я держал в руках – премия за Орден Мерлина – ушла на обустройство нового дома. – А вот с этим я тебе помогу. – Что? Нет! Я не возьму с тебя денег! – возмутился Снейп. – Ты думаешь, я подарю их тебе? Нет, мы заключим магический договор в Гринготтсе, всë чин чином. У тебя – стартовый капитал, у меня – проценты. Скажем, пять процентов с первых продаж. И десять, если раскрутишься. Но послушай, Северус! Ты ведь на самом деле ещë так молод! Волшебники живут до ста пятидесяти лет минимум, а ты гениальный зельевар, сколько ты ещë мог бы сделать крутого! Это было невероятно, насколько парень верил в Северуса, куда больше, чем он сам. Снейп не знал, что возразить, просто хватал воздух ртом, как рыба, ведь Поттер только что предложил ему исполнение самой заветной мечты. – Благородный манипулятор, вот ты кто, – притворно проворчал Снейп, стараясь скрыть своë смущение, откупорил ром и стал разливать его по бокалам. Гриффиндорец радостно хлопнул в ладоши. – Ты согласен! О, Мерлин, я так рад! Остаток вечера они провели в блаженном состоянии лëгкого опьянения – не то от алкоголя, не то от облегчения. Впервые Снейп позволил себе перейти от почти невинных поцелуев к глубоким и страстным, потому что благодарность бурлила в нëм, выплëскиваясь в чувственнные переживания. Но пойти дальше он ещë не имел права, следуя своему же принципу, что Поттер пока ещë студент. Однако, сам Поттер, кажется, вошëл во вкус и почувствовал готовность Снейпа к чему-то большему. В тот послеэкзаменационный вечер он ещë побыл благородным гриффиндорцем, но, похоже выстроил хитрый и далеко идущий план. Выпускные балы всегда раздражали Северуса: студенты быстро пьянели от винных возлияний и первых веяний абсолютной свободы, парочки разбегались по углам, почти не скрываясь, преподаватели пускали притворные слëзы, гремела музыка, и зельевар мечтал только о тихих подземельях с лабораториями или тëплой кроватью, а не вот такое бесполезное времяпрепровождение. Но сегодняшний вечер был особенным. Он смотрел, как Поттеру вручают диплом и представлял, какое будущее их ждëт. С директором МакГонагалл он поговорил накануне, и та отпустила его без препятствий, хотя и не скрывала своего сожаления; после войны она была очень добра к нему, всегда старалась помогать и часто повторяла, что желает ему только самого лучшего. Радостный Поттер прервал размышления Снейпа, приблизившись к нему пританцовывающей походкой. – Приглашаю тебя! – заявил он громогласно и торжественно протянул руку. – Поттер, сколько ты уже выпил? – поморщился Северус, с недоверием глядя на раскрытую ладонь. – Ни в одном глазу! Давай, Северус, я хочу танцевать с тобой! – Ты с ума сошëл, видать, – саркастически хмыкнул профессор, но позволил сильным рукам увлечь себя на танцпол. Он был уверен, что сейчас вся школа наблюдает эту странную картину. Поттер же обнял Снейпа, прижимаясь непозволительно близко, и, в конце концов, просто склонился и бесстрашно поцеловал его. Его. Снейпа. На глазах у всех – абсолютное, дистилированное безумие! Вот только сам Северус был настолько счастлив, что и тело его незамедлительно отреагировало, образуя недвусмысленную выпуклость в области паха. – Не люблю шумные вечеринки, – сбивчиво пробормотал он в губы гриффиндорца, когда поцелуй распался. – Давай... Пойдëм ко мне? – Я уж думал, ты не предложишь, – томно прошептал этот нахал Поттер в ответ и прижался ещë чуть плотнее, демонстрируя идентичную реакцию своего организма. – А главное, теперь я не студент, и ты имеешь полное право... Дослушивать эти искусительные речи Снейп не стал, чтобы не завестись ещë сильнее посреди толпы, ухватил Поттера за локоть и поволок к выходу из зала. Они уже были готовы направиться в сторону подземелий, когда в холле за их спинами послышался шум. Парочка обернулась и увидела красноречивую картину: Лонгботтом, Грейнджер и Лавгуд втроëм повисли на разъярëнном Уизли, красном как рак до самых ушей. – Рон, перестань, прошу тебя! – увещевала Грейнджер, растрëпанная больше обычного. – Всë можно решить миром! – Миром?! – заревел рыжий, вырывая локоть из еë руки. – Вот с этим вот ублюдком?! – Рон! – тут уже Поттер возмутился и направился к компании. – Ещë друг называется! Ты ради этого урода Джинни бросил, да? Как давно ты с ним? Мне просто противно думать об этом! Мы могли бы стать семьëй, а ты променял нас на... На... На этого... От возмущения даже слова покинули его ненадолго. – Тебе противно, что я могу кого-то любить и быть с ним добровольно? – холодно поинтересовался Поттер. – Мне казалось, мы не ради этого воевали. – Добровольно? Добровольно?! – речь к вернулась Уизли, удваивая его гнев. – Слышь, ты, мышь летучая! Признавайся, чем ты его опоил? Признавайся, урод!!! – он рванулся на Снейпа, но друзья вновь колоссальным усилием удержали его. И Снейп не выдержал. Встал вровень со своим возлюбленным и тихо-тихо, насмешливо прошептал: – Я играю честно, в отличие от Вас с сестрой, мистер Уизли. Повисла гробовая тишина, только рыжий отдувался после гневной тирады. – Что? – наконец аккуратно нарушил тишину Поттер. – Северус, ты не мог бы объяснить? – Фиалка пионовидная. Не ты один умеешь читать старые исследования. А мисс Уизли – талантливая ведьма, и в зельях неплоха, хотя, подозреваю, это была идея еë брата. – Рон?.. – Амортенция... – потрясëнно прошептала Грейнджер, отпуская Уизли и отходя на пару шагов. – Рон, ты и Джинни... как вы могли?.. – Хорошо, ладно, все такие правильные! Ты думаешь, мы делали это со зла? Мы желали Гарри только лучшего! Мы могли стать семьëй! Этот урод его не заслуживает, разве ты не понимаешь?! Но Грейнджер, Лонгботтом и Лавгуд лишь покачали головами, отступая от друга, и на их лицах было лишь разочарование. Поттер тоже молча отвернулся, обнял Северуса за талию и произнëс: – Пойдëм? Кажется у нас остались незаконченные дела? И, не обращая внимания на алого от гнева и стыда Рона Уизли, направились к лестнице, ведущей в подземелья.