Господин Зельевар

Разумеется о том почему Амелии нельзя посетить Италию мне никто ничего не сказал. Сослались на малолетство. Вот только меня и моё любопытство это не остановило, так что я решил приложить усилия чтобы раскрыть эту тайну. Но немного позже. В данный же момент я стоял напротив матери посреди гостиной и смотрел на неё взглядом кролика на удава. — Не знаю что вы там с дедом задумали, но надеюсь я об этом не пожалею. — проговорил я, изрядно напрягшись. И дело не в моём незнании, а в проклятье, что висит на Амелии. Если всё опять выйдет из-под контроля, то результат может выйти совершенно непредсказуемым, — Вы ведь уверены, что всё будет хорошо? — Да, Бьяджо. Это просто одно единственное заклинание. Ты даже ничего не почувствуешь. — проговорил Лоренцо. Стиснув зубы, я закрыл глаза и кивнул головой. Хотя очень хотелось сказать, что во время своей смерти в прошлом мире я тоже ничего не чувствовал. — Папа, это правда нужно? Я не думаю, что это хорошая идея. — проговорила женщина, — Всё-таки Бьяджо итак страдает от потери памяти. — Да хватит его уже пугать! И причем тут память? Ты же не обливиэйт собралась накладывать! Так что замолчи и делай что тебе говорят. — Ох, если это действительно поможет... — проговорила она и подняла палочку, выполняя плавный взмах вниз и произнося заклинание. Комнату озарила вспышка, после которой я заметил странное свечение на полу вокруг меня, а разум поглотила одна единственная мысль: сесть прямо здесь и выполнить ставшее привычным упражнение для входа в собственное сознание, — Ты правда уверен, что с ним всё будет нормально? — Правда. Меня когда-то учили точно так же. — отозвался Лоренцо. Правда его слова доходили до меня словно сквозь затычки для ушей, да и осмыслить их я никак не мог. Да что там, в тот момент казалось, что в голове вообще не осталось мыслей, только странный туман, — Да и к тому же ты ведь не Империо использовала. Обычные чары принуждения. — Да, но... — Всё будет нормально. Тем более, что у него уже получилось. Можешь снимать чары. — было последнее, что я услышал прежде чем меня поглотило странное ощущение свободного падения, которое не прекращалось довольно продолжительное время. Впрочем как и услышанные ранее слова, эти чувства были для меня словно за полупрозрачной стеной. Ощущались, но не были важными. Для меня на первом месте в данный момент было продолжать выполнять упражнение. И вот, спустя несколько мгновений, казавшиеся вечностью, падение остановилось. Я оказался в странном, абсолютно чёрном пространство. Пустота, по-другому её назвать сложно. И одновременно с остановкой, я почувствовал, как мой разум покидает навязчивая мысль о практике упражнения, ранее занимавшее всё моё естество. Голову вновь наполнили мысли, а изо рта вырвался возглас удивления. — Какого хрена сейчас произошло? «-шло, -шло, -шло» — отозвалось пространство вокруг эхом, а в следующее мгновение вокруг начали зажигаться яркие точки, словно звёзды в ночном небе. Сверху, снизу, справа, слева, везде. Будто бы я оказался где-то в космосе. И зрелище, надо сказать, было великолепным. — Вау... — вырвался у меня вздох восхищения и я как-то машинально протянул руку вперёд, пытаясь дотянуться до самой далёкой, как мне казалось, звезды. Внезапно, словно я моргнул, все вокруг меня смазалось и я оказался как раз напротив довольно крупного, ярко-белого светящегося шара, внутрь которого моя рука буквально погрузилась, а разум затопили воспоминания о разговорах, которых никогда не вёл. Разговорах на доселе незнакомом мне языке, — Значит это моё сознание? Чердак, где хранится память? А он довольно большой... И стоило прозвучать этим словам, как вдруг меня пронзило ощущение, будто кто-то трясёт меня за плечи, из-за чего я машинально моргнул. А когда открыл глаза, то перед моим взором предстала знакомая гостиная и обеспокоенный взгляд матери. — Аморуччо! Ты в порядке? — Тутто а поста, мама. — вырвалось у меня прежде чем я успел подумать. И вновь подобная реакция заставила меня замереть на месте. Вот только на этот раз я и сам понял, что именно сказал, — Тутто бене. (Всё в порядке, мама. Всё хорошо. Итальянский.) *** Моё первое погружение в собственное хранилище памяти, или космос, как я назвал его, словно прорвало плотину. И если в момент моего первого пробуждения в гостиной всё было в порядке, то вот поздним вечером, когда я уже лёг спать, начались странности. За одну ночь я, можно сказать, прожил все самые важные для восьмилетнего Блейза Забини моменты. Знакомство со всеми тремя предыдущими отчимами и их похороны, изучение языков с матерью в её редкие приходы домой и прочие вещи, отложившиеся в памяти юного волшебника. И это не прошло для меня даром. Если ложился спать ничего не знающий маггл в шкуре мага, то вот проснулся уже совершенно другой человек. Что уж поделать, если, как я уже сказал, память — основа личности. Гордость в том, что я чистокровный волшебник, высокомерие по отношению к другим, злорадство напополам с отвращением к ухажёрам Амелии, которые обычно долго не живут., а главное неподдельные чувства к матери и некоторые, казалось бы обыденные и естественные для любого, выросшего среди магов, знания. И да, парнишка хоть и был молод, но всё прекрасно знал и понимал. Впрочем, надо сказать, основные черты характера прежнего меня всё же остались. И несмотря на новые, я так и остался любопытным, а главное во мне не горело то чувство превосходства над магглами и магглорожденными. Потому что я знал к чему может привести их развитие и как много обычные люди достигнут за следующие два-три десятка лет. Всё это смешалось во мне в довольно причудливом коктейле, рождая совершенно нового, отличного от прошлых ипостасей, Бьяджо Забини.