2
8 марта 2024 г., 21:20
Она прочитала, но не ответила. А я даже и не начал надеяться. Отложил телефон, поставил на зарядку.
Зеркало в ванной показывает моё невыспавшееся лицо. В последнее время это его состояние стало таким привычным. Я умываюсь ледяной водой, кожу обжигает, зато мгновенное пробуждение обеспечено. Завтрак готовить нет сил — обхожусь пакетиком кофе три в одном. Настенные часы встали, но я и без них знаю, что времени у меня ещё предостаточно. Такие проблемы со сном освобождают, будто добавляют дополнительные часы к существованию. Но сегодня новый день, новая музыка. Гитара, уже в чехле, стоит в крошечном коридоре, тюнер и медиаторы в кармашке. Палочки возьму в Школе.
Телефон ни черта не зарядился, поэтому кабель тоже приходится брать с собой. Экран блокировки показывает три сообщения:
«Доброе утро, Макс :)»
«Всё просто замечательно, знаешь, мне безумно понравилось»
Настроение сразу поползло вверх, как ртуть в термометре за окном. Сегодня светает ощутимо раньше, чем вчера, и лучи солнца наконец-то греют, а не дают иллюзию ложного уюта. Но внутри меня этого уюта сейчас прибавилось настолько, что вот-вот вытечет наружу.
«Только я, кажется, заболела :(»
Живот неприятно кольнуло. Виноват-то я. Не надо было расстегиваться, ну что подросток понимает в своих ощущениях. Вот и нашёлся новый повод понакручивать себя. От этой тревожности мне уже тошно.
Но тяжесть гитары на плече будто нивилировала тяжесть валунов на душе. Однако такими темпами, чтобы перевесить Эверест, постепенно создающийся из них, мне и целой установки не хватит. Хорошие эмоции трогают меня сильнее, чем плохие. Со вторыми мы притёрлись.
На улице вправду хорошо. Запах утренней свежести приносит крупинки спокойствия. На её сообщение я ответил простым «Выздоравливай!», а она поставила на сообщение простое красное сердечко. Всё так просто, понятно, естественно, а внутри как-то не так.
Я заметил её широкие зрачки.
Я заметил, что в её присутствии, чувство зажатости достигает пика. Главное — не поддаваться этому, перетерпеть, и всё будет отлично. Нет. Всё будет как раньше.
Автобусы, как назло, решили проехаться со своим максимальным интервалом.
———
Она сидит на диванчике и крутит палочку между средним и указательным пальцами. Рядом — Кир, о чём-то спрашивает, пытается шутить, а ей явно неприятно. Она придвинулась как можно ближе к краю, во второй руке держит телефон и листает что-то. Думаю, как бы избавить её от назойливой компании. На ум приходит только позвать на пару слов, подойдя, вклиниваясь прямо между слов Кирилла: — Эль, пойдём, — оба смотрят на меня, но она — с благодарностью, а он — с досадой. Она идёт за мной в кабинет, где через несколько минут ученики будут тренироваться в технике и ритме. Пэды уже стоят на стойках возле стульев, и один — для меня. Осталось только написать на доске ноты. Параллельно с этим начинаю разговор: — Ты уже выбрала песню на отчётник? Скоро начнутся репетиции, надо внести тебя в списки. — Да, — она села на ближайший ко мне стул и наблюдает за мной. — «Do me a favour» от Arctic Monkeys. Честно, я нисколько не сомневался в выборе группы, учитывая, что уже полгода она носит на шее подвеску с их логотипом, а в плейлисте в ВК накопилось слишком много их песен. А её плейлист я переслушиваю на постоянной основе. Эта юная леди знает толк в хорошей музыке. Первую часть этой мысли я произношу вслух, и она удивлённо-довольно хмыкает. Пришла пора объявить ещё одно приятное для неё и мучительно-приятное для меня известие: — Ты знаешь, что у тебя будут индивидуальные репетии этой песни со мной? Перед общими. Её глаза заискрились так же, как в тот день, неделю назад, когда свет отражался от снежинок и падал в кофе её глаз, как растворённые сливки. С тех пор мы написали друг другу несколько будничных сообщений. — Теперь знаю. Макс… спасибо, что увёл меня… от него, — она мотнула головой в сторону прозрачной двери. — Я сама бы не выползла. — А что между вами… вообще?.. — слишком поздно приходит понимание о неуместности этого вопроса, но, кажется, она вопсприняла это только как намерение продолжить разговор, что несказанно радует. — Он отчаянно пытается подружиться, а я — отчаянно не хочу. Он стрёмный, взрослый, не умеющий себя контролировать дядька, с уровнем интеллекта шестиклассника, — её брови клонятся к переносице, а носик на мгновение сморщился. Адекватная часть меня разворачивает и бьёт вдогонку плетью желание расцеловать её прямо сейчас. После такого проще будет пройти в свободное окно. — В целом, очень похоже на меня, — такая попытка отшуться, кажется, её не сильно устроила. — Нет. Обычно, ты прекрасен, — её щёки едва заметно краснеют. — Обычно?! — в шутку возмущаюсь я, подходя к пульту от кондиционера и выключаю его. Администраторы по привычке ставят обогрев. — А сколько тебе? — ответы вопросом на вопрос всегда были и будут нечестными. — А вдруг я скажу, и ты будешь говорить обо мне то же самое кому-то другому? — А вдруг я уже говорю? — она снова начинает крутить палочку, и всё это становится до жути похожим на флирт. Приходится открывать окно на проветривание, потому что стало жарко. Она, видя это, будто невзначай прикусывает губу и заправляет волосы за ухо, хоть короткое каре еле держится так. Жаль, с цокольного этажа нельзя разбиться. Я же знаю, что она специально. Нельзя. Поддаваться. Этим. Чувствам. Эта юная леди даже не представляет, что творит со мной. Спасает Ася, заглянувшая в кабинет и жестом показавшая, что пришло время начинать тренировку. Удивительно, что короткие ногти могут оставить такие глубокие следы в ладонях.———
Гулкий стук нескольких пар палочек в резину то и дело убегает вперёд метронома. Я обрываю всех, вслух считаю пару тактов, на пару минут это помогает, но чувство ритма развито ещё не у всех ребят. Ладно, сейчас главное проследить за техникой нанесения ударов. Прохожу мимо учеников, наблюдая за положением рук, замахом, хватом. Некоторых поправляю, некоторых замедляю, кому-то приходится объяснять по два раза. Наконец, приближаюсь к Эле. Её лицо выражает острую сосредоточенность, и ещё она, кажется, жутко злится на левую руку, бормоча под нос хорошо читаемые ругательства. Обхожу её, наклоняюсь сзади, беру непослушную руку. Эля чуть вздрагивает, но позволяет управлять её движениями: — Ме-едленно, — тяну, одновременно делая замах от запястья. В моём положении это не очень удобно, было бы гораздо сподручнее, если посадить её на коленки. Но, боюсь, даже если остальные не воспримут это как что-то сверх учебной нормы, то моё собственное тело, а точнее, изменения в нём, вызовут у самой Эли вопросы, на которые я не смогу ответить. Я одёргиваю себя и посылаю эти размышления к остальным похожим. Делаю резкий удар. — Слышишь разницу? Экценты, Эль. А теперь, — мои губы у самого её уха, чувствую ими её кожу, и без замаха тыкаю в пэд, одновременно шепча, — тэп. Она со свистом втягивает воздух и натуженно выдыхает, изображая пародию на смешок: «Щекотно». Кирилл снова уместился рядом, и чтобы добраться до него мне достаточно просто развернуться. Смотреть на его руки куда менее приятно, но я преподаватель, поэтому должен. Получается у него хуже, чем у большинства, но, в отличие от них, он даже не старается, чтобы это исправить. Приходится нависнуть над ним на основательное время, но самостоятельно хват ему поправлять мне мешает презрение, подступившее к горлу и запрещающее хоть на миллиметр сокращать дистанцию.———
Тренировка закончилась. Встаю у двери кабинета и прощаюсь со всеми, обнимаясь и пожимая руки. Кирилл опять назойливо требует внимание Эли, она односложно отвечает, уворачиваясь «дружеского» пихания в плечо, терпеливо дожидается, пока остальные выйдут, молча подходит ко мне и буквально падает в объятия, показывая, как ей всё это надоело. Оказавшись зажатым между стеной и ней, я чувствую себя немного неловко. По щиколоткам пробегает завиток прохладного воздуха, выбравшийся из-за тёмной шторы. Эля не собирается отпускать меня, и почти беззвучно говорит: «Ещё немного перед тем, как я пойду с ним». Режущее желание защитить её скручивает где-то за рёбрами, и, будто я могу сделать это физически, будто от этого создастся магическая аура неприкосновенности, я плотнее накрываю её плечи руками. Кир, кажется, таким раскладом не слишком доволен. Он тычет палочкой ей в спину, что даже сквозь худи должно быть крайне неприятно, и торопит: «Эля, пошли». Её имя из его рта — как яд. Ловлю себя на мысли о том, что оно — только моё, и тут же утапливаю её где-то в закоулках кровеносных сосудов. Не хочу однажды снова погружаться в то состояние. «Отстань», — не оглядываясь бросает она таким холодным голосом, что мне захотелось снова включить обогрев. Кира это не смутило, и, хоть его лицо скрыто от меня её капюшоном, по его: «Да ла-адно тебе!» — можно догадаться, что её состояние для него не особо то и важно. Эля чуть-чуть отдаляется, и я осознаю, что надо срочно что-то предпринимать: «Собирайся быстрее, я займу его чем-нибудь». Её глаза округлились, а лицо будто посветлело. Виной тому лёгкое отражение улыбки или поднявшиеся брови, но она лишь осторожно касается моей руки на долю секунды и широким шагом идёт в коридор. Кир устремляется следом, но я собой преграждаю ему путь: «Слушай, помоги, пожалуйста, стулья расставить на места». Он бросает взгляд на то место, где мы обнимались, потом в сторону выхода, цокает языком и со вздохом: «Она же убежит», — берёт два стула в руки и несёт к стене. — Если ты ей нужен — не убежит, — принимаюсь помогать ему, и стараюсь, чтобы мой голос не выдавал намёка и одновременно ясно его показывал. — Этого я и боюсь, — он поднимает новую порцию стульев. — Тогда зачем лезешь? — нам осталось по два на каждого. — Да она сама виновата. Сначала намекала, а теперь… Я готов швырнуть в него стулом и чрезвычайно близок к тому, чтобы сделать это, но Кир продолжает: — Да и что с малолетки взять. — Закрой рот, — по венам вместо крови потёк острый соус, а металлические ножки громче обычного ударили в пол. За стеной послышался скрип петель. — А ты что, в адвокаты нанялся? Знаешь, если что, ты на неё не рассчитывай. Ты же не собираешься с ней мутить? — Кирилл проходит мимо меня, выразительно изгибая бровь и ненароком толкая в плечо.———
Сердце колотится в запястьях. Запираюсь в кабинете для репетиций, быстро подстраиваю установку под себя и играю первый пришедший на ум фрагмент из соло. Главное — побольше тарелок и кардан. Приятный звон в ушах забирает негатив. Именно такие вещи выручали меня в депрессивные эпизоды. Даже когда антидепрессанты не помогали. Давно меня никто так не выбешивал. Вспоминаю про то, что барабанные перепонки мне ничего не сделали, и тянусь к удачно лежащими на высоком подоконнике накладным наушникам. Мир погружается в глухую тишину, будто я попал под воду. Ищу в интернете ноты для песни, которую Эля хочет играть на отчётнике. Просматриваю — ничего сложного. Пробую сыграть. Приходит сообщение: «Спасибо». Почти отбрасываю палочки и хватаю телефон обеими руками. Чувствую, что чем чаще я буду про неё вспоминать, тем чаще она будет писать мне. Думаю, пока не стоит рассказывать ей о конфликте с Киром. Ему я не верю. Нога непроизвольно дёргается, с каждым разом тихо бьёт бочку. И, всё же, что значит «намекала». Что, в его понимании, — намёк? «Если будет приставать — говори. Пожалуйста», — прошу я и захожу на её страницу. Хочу открыть фото профиля, но случайно нажимаю на подробную информацию и глаза цепляются за дату рождения. Это же через две недели! Надо бы что-нибудь подарить. Оказать внимание, но при этом не спугнуть, не выглядеть настойчиво. Руки снова чешутся играть. У меня ещё есть час перед занятием с каким-то новеньким учеником, и я хотел потратить его в качестве обеденного перерыва, но, видимо, не выйдет. В дверь постучали. Я ведь совсем забыл, что заперся, и тут же подпрыгиваю открывать. Это Ася, кто же ещё. Она толкает меня обратно и закрывает нас. — Ты в порядке? — спрашивает она тоном, который ждёт только одного ответа: «Нет». — А почему должен быть не в порядке? — немного нарушаю её планы и облокачиваюсь на подоконник. — Я слышала, как вы спорили, — она хмурится, но, скорее, не от злости, а от усталости, и встаёт рядом. — И ты так яро играл. Очень похоже на… — Чщ-щ, — шиплю и прикладываю указательным палец к губам, — это в прошлом. Должно быть в прошлом. Ась, если не в прошлом, то мне жизни нет. Ты помнишь, что было. Ася будто вздрагивает, откидывает голову назад, я повторяю за ней и смотрю на перевёрнутое дерево. Скоро его ветки покроются насыщенно-зелёными листьями, но пока его участь — утопать в тающем снегу, смешанным с грязью и песком от посыпанных тротуаров. — А с Кириллом-то что? — Просто не поладили, — возвращаю голову в привычное положение, и в глазах на пару секунд темнеет. — Макс, — Ася выглядит слишком серьёзной, чтобы это не передалось и мне, — я слышала, о чём вы спорили. И, знаешь, он ведёт себя, как настоящий козёл. Она рассмеялась, но я-то уже настроился на какой-то душещипательный разговор и, возможно, пролитую слезу, поэтому так просто теперь не оставлю. — Как думаешь, то, что он говорил — правда? — Об Эле? — Ася, будто растерявшись, недоумённо моргает. — Знаешь, я думаю, что она не настолько глупая, чтобы реально пытаться с ним замутить. А почему ты… Сто-ой, я, кажется, начинаю понимать… — Нет-нет-нет-нет, — я аккуратно закрываю её рот ладонью и припираю к подоконнику. Ася снова смеётся и полностью залазит на подоконник, принимая позу гордой пантеры, только не чёрной, а розовой. Она даже чем-то похожа на мультяшную версию. Особенно цветом волос. Я залажу следом, хоть и не так грациозно. Ну вот, Ася опять вытаскивает меня с самого дна Тихого океана так ловко, что я сам того не замечаю. Уже наученная, за что я ей безмерно благодарен, что и высказываю вслух. Она вместо ответа обнимает и заводит старую шарманку: — Но, если ты с Элей… — Прекрати, — почти кричу я с отчаянной улыбкой. Это точно было слышно за пределами кабинета. — Смотри у меня, — успевает сказать она, прежде чем открылась дверь. Саша заходит по-свойски, на что я сразу делаю замечание, забыв про наше проигрышное положение: — А ты знал, что сюда не принято заходить, пока не вышел кто-то другой? — Сюда заходят барабанить, а не… — он оглядывает нас скептическим взглядом и продолжает. — А ну, брысь отсюда, дети малые. Макс, не забывай, завтра мои часы утром на тебе.———
Ухожу домой, когда уже темно. На улице снова потеплело, на этот раз, уже окончательно. Приходится расстёгивать куртку. Весна становится похожа на весну, середина марта — на середину марта. Я так и не успел поесть, и желудок ноет от голода. В ботинках жарко, но размешивать кроссовками снежную кашу не очень хочется. В автобусе ещё жарче. Душно. А я всё думаю, что бы такого подарить. Бездумно листаю сайт маркетплейса, прислонившись спиной к поручням. Ничего того, что могло бы пригодиться. Начинается новая песня, я смотрю, кто это, и тут же выбор подарка становится слишком очевидным. Даже стыдно, что сразу об этом не подумал.———
Отвожу её в комнату с инвентарём. Она оглядывается, рассматривая комплекты запасных тарелок, пластиков, наборы для ухода за инструментами, кучи кабелей. — Никогда тут раньше не была, — восхищается она, — и не думала, что буду. Что-то особенное случилось? — У тебя был день рождения. Я хотел поздравить тебя сразу, но планы немного поменялись, поэтому так. Я хотел сказать, что мне очень повезло с тобой. Ты талантливая, и, если будешь продолжать практиковаться, сможешь добиться многого, — её заалевшие щёки сбивают меня с мысли. — И… Общаться с тобой тоже слишком приятно, чтобы я мог до конца поверить, что заслуживаю этого. — Макс… — то ли вздыхает, то ли тянет она и уже готова сделать шаг навстречу, но я вытянутой рукой останавливаю её и вручаю подарок, запакованный в крафт-бумагу. Она аккуратно достаёт его, секунду разглядывает чёрный напульсник с логотипом Arctic Monkeys, а потом отпихивает мою руку и виснет на шее. «Ты лучший», — горячо шепчет она и отдаляется, но тяжесть лёгких пальцев на шее до сих пор ощутима. Её губы приоткрыты и чуть-чуть об ветрены. Смотрю на них, в глаза, на них и совершаю самую большую ошибку с своей жизни.
