Вечно блуждающий Вотре

      Долго шел по лесу Вотре, ловя мысли о том, что шагать ему придется всю ночь и до утра. На деле он вышел из-за деревьев довольно быстрее, чем ему думалось. Нередко во время пути ему мерещился выход, и лишь пару морганий помогали ему убедиться в обратном.       Наконец-то, вылез наш Вотре и сразу увидел город. Он был заметно выше и больше, чем его прошлое место жительства. «Как же это все хорошо выглядит», — рассуждал в голове главный герой. Впрочем, столица и вправду была краше. Удивительно, что Вотре повезло жить буквально через небольшой лесок близко с ней. (Этот молодой человек никогда не поймет своего везения, но это уже не так важно).       План был таков: прожить в городе неделю-две, а после встретиться с Фреса. Устроить встречу в определенном месте для них не представлялось возможностью, как бы они ни пытались это продумать. Так что Вотре по плану нужно было лишь почаще гулять по центру, чтобы когда-нибудь встретить своего друга. И тому — то же самое.       Как же наш мальчик будет выживать в городе?.. Сложен ли этот вопрос для вас, или нет, ответить на него у вас есть все шансы.       Много мыслей было у Вотре, но только сейчас он прошел в глубь города, что вызывало у него еще больший поток тем для рассуждения. На удивление он даже, кажется, почти улыбнулся, рассматривая здания. И все-таки улыбнется в своей истории Вотре лишь один раз, когда счастье действительно настигнет его. «Счастье действительно настигнет»? Давайте обратимся к мыслям паренька. Не так много людей имеют блаженную способность наслаждаться жизнью. Только Вотре не то, что не умел так ощущать вселенную, он просто был чем-то обратным этому. Искал в жизни лишь страдания. Хотя в своей голове имел другие размышления: «Я стараюсь найти себе счастье, но как же оно обходит меня мимо». Странное неведение играло в нем, как будто что-то неизведанное тянуло нашего героя на дно. К несчастью, это был, конечно, он.       Может быть, это я ничего не понимаю, пытаясь догадаться, почему Вотре так думал и не мог сделать того, чего делали другие. Однако нет, больше склоняюсь к тому, что наш герой ничего не стоит, а прав лишь в том, что он ничтожество. Жестоко? Что ж поделать, он сам пришел к этому. И все равно я повторюсь, что Вотре — не злодей, и он никогда им не будет.       Шел первый день, как Вотре расхаживал по городу. Со стороны выглядел странно, но не вызывал никаких мыслей. Так как у Вотре не было с собой много еды, он всю доел уже вечером. Примерно с этого момента голод начал преследовать его, только сейчас он еще заглушался редкой едой. Здесь он и понял, что воровать ему действительно придется. О работе и речи не могло идти. Да в общих чертах пока что парня это устраивало, хотя и слегка нагоняло тревожность. (Если вы думаете, что его она обходила, то вы в точности неправильно думали. У него эта эмоция была достаточно больших масштабов).       Вотре воровал не в магазинах, а, как и происходило до этого, забирал деньги из карманов. Ни разу Вотре не попадался на кражу, что было такой же большой удачей, как и другие случаи. Правда, если мы не считаем тот момент, когда еще малыш-Вотре украл деньги у девушки, а случайный дед, четко это увидевший, удостоил его длинным философским рассказом о пагубности такого дела, а точнее о том, как это изменит его жизнь в худшую сторону, и забрал деньги себе (предпочитаю не комментировать это происшествие, что также оказывало на него влиянение). Сейчас приходилось жить на улице, но особого дискомфорта он не испытывал. Можно было понять, что такой образ жизни был для Вотре намного более удобным, чем жизнь до.       Как сладки были мысли о том, что будет дальше. Хоть Вотре не был мечтателем, но все это время был погружен в прекрасные рассуждения о его дальнейшей жизни, но словно это его лишь печалило сильнее.       И вот, спустя почти две недели, шагающий по улице увидел своего товарища. Фреса спокойно гулял. Видно, что ему так же, как и Вотре, необычайно нравилось это место. Не опускал он голову вниз, немножко задирал подбородок, бегая глазами, и улыбался. Это улыбка уже была искренней. Действительно смотрелась она хорошо и даже мило. Вотре медленно подошел к нему, даже не думая крикнуть ему с другой дорожки. Казалось бы, почти обнялись наши друзья, но нетактильность Вотре не позволила этому свершиться.       Тогда пошли они вместе на снятую квартиру Фреса. Во время пути он попросил Вотре рассказать ему о том, как он жил, особенно задевая темы насчет воровства. Ему было жалко, что его товарищу приходилось красть у людей, чтобы выживать. Благодаря тому, что Вотре в беседах был молчалив и скромен, он не показался Фреса психом, которому в одно удовольствие воровать (это было сложновато по той причине, что в Вотре преобладает честность). Не зря молчаливость и скромность — качества очень пригодные для беседы.       Неинтересно то, что было, когда они зашли домой, и как проводился этот день дальше. После этого было очень хорошо. Вотре и Фреса собирались проводить лето вместе, так как они лучшие друзья. Так-то все и было. Те гуляли с утра до вечера в парках, порой исследовали город, теряя путь обратно и еле находя его. Бывало такое, что те выходили за город к лесу и вспоминали, как боялись его в детстве. Как-то Фреса купил камеру, он с Вотре пошел к лесу, где они сделали небольшое количество фотографий. Даже появилось отличное фото, где Вотре лежит в траве и одуванчиках.       Были деньки, когда Вотре и Фреса не выходили из дома, сидели и мучились от надоевшей всем жары. То уже было лето. Главный герой, конечно, от такой жары сходил с ума, несмотря на то, что это только первый месяц. По душе ему была все-таки зима. Только зимой Фреса бы уже был устроенный учиться куда-нибудь и не гулял бы так с нашим мальчиком, как гуляет сейчас. Интересно, что бы он тогда делал?       Шли дни, а вот и прошел месяц их нахождения в этом городе. По приезде сюда Вотре чувствовал себя так же, как и когда его впервые отпустили гулять. Пробыл в тех превосходных чувствах, что случаются лишь в первое время. Теперь энтузиазм немного спал, и Вотре начал уже серьёзно задумываться о том, что будет дальше. «Нужно ли мне находить работу? Я же буду жить и живу на деньги родителей Фреса. Или я мог бы начать снова подворовывать. Но Фреса бы это узнал из-за появившихся у меня денег… Лучше я буду сидеть у него на шее. Я не считаю, что это вызовет дискомфорт у Фреса. У его родителей в том числе», — давался рассуждениям он.       И прошла еще парочка недель, давая нашему герою пищу для новых мыслей. Мне были видны его страдания и страх. Я наблюдал за его нежеланием выходить на улицу и за тем, как он отказывал Фреса в том, чтобы сходить куда-нибудь. У Вотре появилось отвращение к этому месту. Так и странно и быстро он получил ощущение ненужности, провала и дыры во лбу. Боясь чего-либо, чувствуя неприязнь, он продолжал не выходить на улицу, а лежал на кровати, упираясь лицом в подушку. Тот укрывался нетеплым одеялом, не думая о стекающем с лица летнем поте и лишь иногда вытирая его и так вспотевшей ладошкой. Фреса с беспокойством глядел на Вотре, расспрашивал насчет его настроения и состояния. Первое время он и не отвечал на это все, но бесконечна лишь вечность.       — Ты ж не заболел? Так часто по лбу рукой проводишь. Жарко? — Фреса начал заваливать вопросами Вотре.       — Нет… — он замолчал, а после продолжил, — нам нужно поговорить.       Тогда уж Вотре и Фреса сели поговорить. Младший наконец-таки выпрямившись, сел на кровать и начал с другом разговаривать. Нервно исходили слова Вотре, он беспокоился о том, что единственное его спасение его не примет.       — Хочу уйти.       — Но я это… — недоговорил Фреса, и перебили его быстро.       — Слышал. Я действительно хотел бы уйти. Опять.       — Ей-богу, и куда теперь? — Фреса, расстроившись и даже разочаровавшись, старался лучше разузнать мысли Вотре.       — Хоть убей, но теперь бы я хотел оказаться на юге Фонда.       «Там, говорят, жизнь лучше и краше. Я уверен, что там я буду чувствовать себя намного лучше и уже никуда не уйду», — мыслил Вотре, а Фреса думал: «Божечки, за что мне это?». Так и провелись последние два дня в глубоких раздумьях парней. Казалось мне, вся комната была наполнена облачками слов и странных фразочек, практически что в горло мне лезли. Позже эта идея показалась Фреса вполне себе неплохой. Он считал, что такая жизни будет намного интересней. Подумал еще и решил, что минусов здесь, собственно, нет. Лишь уговорить родителей нужно, но, когда он рассказал о своей точке зрения Вотре, тот его поток мыслей совсем сбил:       — Нет, это совсем не нужно. Мы сделаем по-другому: получим разрешение на туризм, а после останемся жить там.       С такого заявления Фреса был, конечно, немного в шоке, но через пару часов, в этот же день, он принял решение так и сделать. После нескольких часов планировки этого события они догадались, что у Вотре нет документов. Не могу передать словами, как мне было обидно, что они догадались спустя столько времени. Тогда было два варианта: купить новые документы или вернуться обратно домой и выкрасть. Долго товарищи думали над тем, где найти деньги для покупки, но в итоге склонились ко второму варианту.       Тогда, не буду продолжительно описывать, Вотре собрался и пошел в рощу. Не прошло и дня, как он вышел из леса и шел уже в городок. Нашел свой дом, залез в окно по древним кирпичам. Окно в комнате Вотре почти всегда было открыто, и этот летний день не был исключением. Наш герой походил по своей комнате, посмотрел в окно уже точно в последний раз и нашел документы в комнате родителей. Он взял их и быстрым шагом направился к окну, быстро прыгнул и пошел обратно. Уже вечерело, а в лес Вотре залез уже ночью.       Пока он шел по нему, ему далеко не редко мерещились страшные картинки. Приходили устаревшие мысли о страшных духах, обитавших в лесах. Он действительно раза два поверил, что перед ним пролетели двое приведений. Слышались жуткие звуки и скрежет, особенно пугали те звуки, что были реальными, а не плодом фантазии. Эти странные жуки, что издают по вечерам мерзкий звук… В общем Вотре никогда и не был фанатом природы. Наконец-то, наш герой вышел из леса. «Красивая ночь», — расслабленно думал он. А ведь небольшой луг перед городом его несомненно успокаивал после лесной серии ужасов, потому что он давал наиприятнейшую возможность смотреть на прекрасное небо. В конце концов Вотре этой ночью дошел до Фреса, который так долго не спал.       На следующий день они пришли получать разрешение. Через пару дней уже пришли узнать результат. А тот утешительным не оказался. Получилось так, что Вотре разрешили, а Фреса — нет, посчитав, что тот желает там остаться учиться (а подали на туристическое разрешение), а второй же был совсем без образования и ничего не стоил. Старший посчитал, что друг его подождет, пока он вернется к родителям и договорится с предками. Но Вотре был другого мнения: «Нет, я больше не желаю здесь находиться».       Главный герой, не слушая друга, решил так и уйти без него. Неожиданно и резко для вас, Вотре через несколько дней, бросив Фреса, отправился на корабле на другой материк, Фонд. Роя себе яму, сразу по прибытии убежал ото всех и скрылся. Перед тем, как уйти, парень сразу сказал другу, в каком он городе будет, чтобы в случае, если Фреса окажется здесь, он знал, где обосноваться.       Вотре не волновался о том, что это было открытое предательство. Его в разы больше рвало к чему-то новому, чем к своему другу детства. Неясно, почему было этому человеку дано право поиздеваться над жизнью бедного парня, что имел намного более светлый ум и предполагаемое будущее.       Не знаю, был ли счастлив в тот момент Вотре, или это было затмение разума, но целые сутки он ходил по городу. А был тот город намного больше прошлого. Сколько уж там было закоулочек, улочек, дверей и дурочек, я не считал, но сам смотрел с восхищением. Да вот только после такой «прогулочки» наш Вотре сел на асфальт в том месте, где не ходили люди. Он сидел как мертвец, неподвижно и со слегка раскрытыми веками. Только дышал, но и то медленно и неслышно. Так и уснул.       Никто ж нашего Вотре не видел и не слышал. И удачного, пришедшего на помощь некто также не будет. Оставалось ему лишь общаться с Фреса, с которым побеседовать он сейчас явно не мог. Так и ходил он первые дни тихо и бесшумно, руки его были грязные, а лицо небритое. Главный герой ничего не ел и не пил. Только пришла ему мысль, что такими страданиями он сможет привести себя только к смерти восемнадцатилетнего паренька посреди города. Правда, если на его труп обратят внимание.       Поел Вотре и попил чужое, но чувствовал себя после этого намного лучше. У него появилось ощущение, что скоро Фреса придет к нему и протянет добродушную руку помощи. Искренне верил он в свое спасение, однако и не собирался думать о том, как дорог ему этот человек и что он единственный, кто с ним хотя бы как-то обходится. Только эта голова была забита рассуждениями о недалеких вещах, и слишком далеко была она от мыслей о дружбе и пути к Раю. Несмотря на то, что Вотре бôльшую часть жизни думал, что за свои страдания удостоится места в Раю.       Люди проходили сквозь Вотре по той причине, что он перестал воспринимать их как людей. Он и не думал о том, чего стоит человеческая жизнь или сердце. Не понимал, что, теряя связь между собой, человечество погибает. Неясно нашему герою было, как происходит общение, что есть у людей интересы и страсти, что бывает дружба, романтика или обычное знакомство. В какой-то степени он думал, что все обязаны друг другу разговором, а он тот единственный, кто попал под обделение. А ведь увереннее всего себя среди людей чувствует тот, кто ограничивается узким кругом друзей.       После того, как в Вотре заиграла надежда, он начал чаще добывать себе еду. Теперь он хоть и голодал, но редко. А город особого счастья у него не вызывал. Так, было иногда приятно посмотреть на захватывающую дух архитектуру, но Вотре там проходил лишь иногда. Основное время он проводил сидя между зданиями и давясь мыслями, пугающими даже бесстрашного меня. Убить кого-то, чтобы на него обратили внимание? Хорошая идея, отличная идея. А когда шли дожди, он прятался под крышами и смотрел за каплями и лужами. Несколько раз он вытягивал руки или ноги вперед, давая ливню обмочить их. После чего наш парень издавал известный звук «Бр-р», и странное удовольствие у него было от холода. Но это самая нормальная из странностей.       Лужи стали ему родными, а к одиночеству он совсем привык. Люди стали казаться ходячими манекенами, прошлое Вотре начал забывать. Он стоял, смотря в небо, а вокруг него пробегали сотни теней. Не помнил уже о Джотто и других людях. Вспоминал лишь о Фреса и родителях, что вызывали отвращение. Парень обдумывал то, что с ним было, когда был совсем мал, пока не утерял эти моменты из головы совсем. Тот пришел к выводу, что его предки были ужасными родителями и никогда его не любили. Мое мнение здесь неуместно.       Вотре, хоть и хотел, не мог уйти, как бы и сделал это по глупости до этого. Он осознавал, что сейчас это ему никак не поможет. От местоположения бродяжничество никуда не уйдет, нужно что-то ему было менять в себе, когда-нибудь Вотре поймет это.       А сейчас наш главный герой ходил по улицам, лишь размышлял. Иногда он чувствовал такое разочарование, что не ел несколько дней, а после кушал, вспоминая, что желание жить все еще оставалось в дебрях башки и других тошнотворных мыслей. Никакого удовольствия от еды и чего-либо другого, лишь страдания, тревожность и печаль держали его в рассудке.       Однажды к нему подбежал котенок, как будто что-то послало его к нему. Тот начал прыгать на Вотре и мяукать. Тому понравилось внимание хотя бы от кого-то. Он брал его на ручки, кормил и гладил его шерстку. Даже дал ему имя, чтобы как-то обращаться, «Отре». Они вместе ходили по городу, а главный герой тревожился, что его прирученный зверек может сбежать, но тот только бегал за парнем и цеплялся на ноги.       В общем, они весело проводили время, постоянно гуляя вместе. Котик почти стал нашему герою другом. Так он был смел и верен. Был беленькими и хорошеньким.       Так получилось, что Вотре переходил дорогу, не боясь, что его задавят. Он хоть и был смертен, но такие вещи были для него не в том пространстве. Но его питомца сбили. Вотре посмотрел на труп и молча ушел, не выдавая никаких эмоций. Последнее «мяу» этого малыша помнилось им примерно пять минут. Он совсем забыл о сострадании. Вотре ни капли не жалел о случившемся. Ушел к себе на излюбленный асфальт, задрал голову вверх. Полился дождь. Все его мысли о друге меньшем стерлись, никак он не обдумывал то, что произошло, и кота этого у него в голове больше не было.       Эти бессмысленные абзацы не имели никакого значения, они лишь описывали все эти два года, что Вотре прожил на улице. Сейчас он шел по ней, и мерещилось ему что-то. Знакомый высокий силуэт. Он шел куда-то. Вотре не спеша подошел к нему, вертя головой и стараясь рассмотреть лицо. Он часто так делал из детского интереса: в наглую подходил и разглядывал черты. Главный герой, думая, что увидит типичный лик и уйдет, зная, что никто внимания на него не обратит, посмотрел и действительно был в изумлении. Поднял бровки и не до конца понимал, что это правда.       — Привет. Это ты или мне кажется? — спросил Фреса. Это был, конечно, он.       — А ты?       — Я — это я. Идем ко мне домой.       Фреса махнул рукой и пошел вперед. Вотре немного постоял в ступоре и пошел за ним. По пути их разговор не останавливался. Им явно было о чем поговорить, и молчать они не собирались.       — Ты все это время жил на улице?       — Да…       — Глупо, Вотре, глупо. Почему ты не мог попробовать хоть что-то сделать?       — От того ж не делал, что и делать ничего не умею. Не дано мне все это.       — Что «это»?       — Нормальная жизнь. Раньше я вечно бегал, пытаясь найти для себя удобное место, а сейчас понимаю, что незачем было это все.       — И что ж? Хочешь продолжить жить здесь?       — Никак нет, я бы сбежал сейчас куда угодно, да только смысла в этом особо нет.       — Кажется, будто я начинаю понимать тебя.       — Если бы оно было так… Не знаю.       Мысли Вотре стали старше, начали походить на что-то умное, но все так же продолжали заблуждаться.       — Я здесь, знаешь, уже год. Не особо у меня получалось найти тебя.       — А старался ли?       — Старался? — На лице Фреса появилась улыбка. — Я знал, что ты найдешь меня, если хочешь жить. — Что же значила эта фраза? Наш дорогой друг понимал, какое значение он имел для Вотре. Без него тот со временем просто погибнет. Фразы этой Вотре не понял.       — Тогда ж… Оставишь меня у себя?       — Посмотрим. На время точно оставлю. Исхудал ты совсем, бродяжка.       После этого они зашли домой к Фреса. Он уже год учился в ближайшем училище. Даже было видно, как он повзрослел. Стал немного выше, а мысли его были трезвее, чем раньше. Ну, в то время как Вотре как будто бы все еще вел себя как ребенок. Тот разве что не был таким эмоциональным как малыш. Нельзя сказать, что бесчувственность имеет какое-то хорошее значение. Одиночество помогло ему не только окончательно потерять эмоции, кроме страха, но еще и немного забыть как говорить.       Приятно встретил нашего Вотре встретил Фреса, сделал ему чай и все в этом духе. Так и оставил тот жить главного героя у себя. Спали они в одной двуспальной кровати, но далеко от друг друга. В общем-то мягко, так что дискомфорта не вызывало.       Также хочется сказать, что Фреса еще и, помимо учебы, на работу ходил. Так что дома он был не всегда.       Новое место жительства Вотре, безусловно, нравилось. Даже не нравилось, а скорее устраивало. Если вспомнить, как он был рад, когда начал жить с Фреса еще в Форстлихен, то с этим оно просто несравнимо. Вотре было практически без разницы, и благодарности к другу он не ощущал. Лицо нашего героя стало совсем пустым, глаза — бездна. Иногда казалось, что он прозрачен, прям как приведенье.       Жил тот без забот, но что-то внутри него сжималось, из-за чего Вотре чувствовал себя несвободным. Он был заперт в собственных желаниях, нет страшнее тюрьмы, чем в голове. А находясь в четырех стенах, думал, что действительно в клетке. Он стоял на подоконнике, размышляя о том, чтобы смотаться или, может, прыгнуть? Совершать суицид Вотре не желал, но иногда думал: «Ну этот Рай! Я и так обречен на страдания, ничего меня не спасет. Я просто… ничего. Дорога мне лишь в Ад, пусть меня мучут гончие псы да смотрит за мной ужасающий Минотавр». Прогадал ты, Вотре, прогадал, но в чем-то ты был близок. Теперь мне остается лишь наблюдать за тобой.       Вотре не мучился мыслями о самоубийстве. Ни кухонный нож, ни окно его в этом плане привлекали. Привлекала кровать, так хорошо было лежать не на асфальте. Как жил наш малыш дальше? Ох, даже хорошо. Он ел каждый день по три раза, спал часов десять, мылся в душе. Не то чтобы Вотре считал это за «даже хорошо», но так считал я, а я знал явно лучше. Не правда ли?       Я рассказал о том, что было хорошо, а что плохо в этой ситуации. И все-таки Вотре страдал. Было немало вариантов, как он мог себя развлечь от чертовой хандры. Тот мог читать книжки Фреса, но наш герой, кажется, уже позабыл, как читать и не только. Да, мог научиться, но ни настроения, ни сил он при себе не имел. Хотел что-то, что смогло бы его развлечь, что-нибудь садистское… Вот Вотре и пошел на улицу. А целый год он уже не выходил туда. Столько времени сидел взаперти. Слава Богу (как сказал бы Фреса или Вотре, но не то чтобы я), не пожелтел, а мог бы.       Подошел Вотре к человеку, помахал перед ним ручкой. Жаль, язык не высунул, так бы я его только клоуном и называл бы. Спокойно взял кошелек из кармана, высунул деньги и кинул кошелек на землю. Вот этим наш герой обычно и занимался. Самое страшное — что это было ради собственного удовлетворения. Ему было приятно ощущать эту легкость (и бумажки в руке), что уже давно являлась не везением, а реальностью.       Наш бездельник чаще стал выходить на улицу. С такой гордостью он ходил и отбрасывал тень. Вотре никогда, кстати, не бегал, шел не спеша и бесшумно. Он был бы отличным киллером, но не знаю уж, было бы это настолько плохо. Чтобы быть им, ему бы пришлось стать частью общества и выполнять заказы. А так, наш дорогой призрак имел только одного друга-человека (пишу так, будто он пришелец, ой, я же сейчас назвал его призраком) и общался только с ним. Мне было печально смотреть на то, как он его терял, а Вотре… Нет, абсолютно. Плевком ему на это было. Слишком странно это было.       Мы никогда не рождаемся такими, мы такими становимся. Вотре не был исключением. Он родился милым и хорошим мальчиком. Да и Фреса тоже, только он хороший пример этого высказывания.       Как же Фреса смотрел на бездельничество своего товарища? С четким презрением. Спрашивал, не болен ли он чем-то. А потом думал, что же ему делать в такой ситуации. Неужели придется выгонять?       — Тебе нужно найти работу, — сказал, наконец-то, Фреса Вотре, чтобы тот поднялся и начал делать хоть что-то полезное.       — Не могу. У меня нет документов, следовательно, официально устроиться на работу вне моих возможностей. — Вотре не пытался отговориться от работы. Он так считал. Проще простого было в его голове оправдать свои действия и верить в них.       — А что, желаешь быть бабой на кухне? Да и, ей-богу, устроишься и неофициально. Не всем так надобна это морока с документами.       Вотре пришел к выводу, что ему нужно попробовать найти работу. В двадцать два года. Самостоятельно эта мысль приходила ему всего один раз, и этот момент уже был мной описан. Наш Вотре только сейчас в действительно решил хотя бы попробовать.       И пошел он искать работу. Где-то не принимали без документов, но главной проблемой это не было. В большинстве случаев это отсутствие образования. А собеседования Вотре совсем не мог пройти, «дурак он» — говорили за спиной. А кто ж наш герой такой, чтобы быть самым подходящими кандидатом? Но получилось у него устроиться грузчиком. Через неделю уволили по той причине, что он ничего практически не делал, грубил и сил у него совсем не было: слабак и худышка. Может, думал, что и там его безделье не заметят?       «Это не моя проблема, что они не могут понять меня. У меня совсем нет способностей на то, чтобы тащить груз. У них были все возможности, чтобы м-м… Да уж. Весь этот бред с тем, что меня считают жалким, связан с тем, что я просто кажусь им не таким, как другие», — пронеслось в голове нашего главного героя. Я могу прокомментировать это словами одного очень известного человека (перечисление того, кем он был, будет, несомненно, слишком долгим): Бездельника хлебом не корми, а дай порассуждать, да и в умении очернить других людей ему не откажешь. Он всегда готов найти оправдание своей никчемности.       Тогда уж Вотре после первого увольнения и миллионов и тысяч отказов лег на кровать отдохнуть. Опять наш главный герой отдыхал. В этот раз пришли целых две недели перед тем, как Фреса заявил, что он не может сидеть у него на шее.       — Я не могу пойти работать. Я ни на что не годен, а эти утырки-люди не принимают меня.       — Что? Опять проходишь сквозь людей?       — Да нет же… — разочарованно произнес Вотре, хотя было желание этого шутника зарезать. Спокойно продолжил, — я уже сказал. Не хочу идти работать, это отвратительное отношение ко мне просто…       — Отвратительно? — Фреса поймал на себе презрительный взгляд. — Господь, услышь меня. Вотре, у тебя совсем нет желания. Ты должен понять, что это важно и в действительности имеет значение для тебя. Ты — ангел собственной судьбы, и ты ей управляешь. Прошлому нужно остаться там, где оно и было, а ты обязан стремиться вперед. Чего ж ты добьешься одной лишь фортуной?       Вотре пялился ему в лоб, не вразумив, что он сказал. После что-то в его голове щелкнуло, давая вспомнить сказанное. Тем временем Фреса чуть не обвинил его в молчании. Пока что эти мысли ничего не вызвали у Вотре. Он поменял позу, просто сев. Друг оставил того, уйдя в надежде на понимание.       Сначала наш герой мертво сидел, не двигаясь, а после, наконец-то, начал думать. Думал он насчет этого предельно долго. Смотрел в ладонь и рассуждал над своими возможностями. Чужие слова врезались в голову, и те, что принадлежали Фреса, и те, что случайным людям.       Вотре вышел на улицу, шел вдоль за людьми и слушал их речи. Он старался понять, о чем думается типичным прохожим. А после главный герой раскинул руки и закричал, но голос все равно был глухим и тихим: «Черт меня побери, если меня действительно никто не слышит! Бог даровал мне свободу не затем, чтобы я чувствовал себя в клетке. Так почему же я какая-то тень?!» Никто его не слышал.       Следом наш герой пошел искать работу. Пошел в одно место, и его не взяли, во втором тоже, в третьем — не приняли. На четвертый раз его куда-то устроили. На счастье, он проработал там целых два месяца и даже два раза принес деньги. А за что ж его уволили? Бездельничал, до этого просто не замечали. И вот совсем у Вотре пропало желание идти на работу. И никто не заставит его заниматься этим опять. Так уж это его разочаровало. Искать-то во второй раз начал с вдохновением. Слова Фреса немного заставили поверить в свои силы, но это было бессмысленно так же, как и другие попытки изменить Вотре. Он должен был сделать это сам, чего не сделал.       Главный герой опять ушел в отчаяние. Однако сложно его ощущения так именовать, когда Вотре больше похож на мертвого, чем живого. Еще тогда чувства и эмоции покинули его. Тараканы в голове заняли управление. То спал сутками, а в остальное время лежал. Не раз, как по сценарию, Фреса спрашивал, не болен ли он. А на просьбы снова пойти работать, тот напрочь отказывался, ни секунды не думая.       — Может, мой дорогой друг, тебя к врачу сводить? Или сил у тебя нет идти? — спросил Фреса.       — Никуда водить меня нет прока. Я здоров.       — Тогда что ж ты так себя ведешь?       — Души моей покоя нет, — поэтично выразился Вотре. Кстати, за свою жизнь он не прочитал ни одной книги. Даже больше скажу: он и не пытался этого сделать. Когда в сердцах других литература оставляла нестираемые опечатки, наш Вотре словно и не знал о ней.       Так и бездельничал парень, пока к его другу не пришла идея. У Фреса были друзья, близкие. Парочка его друзей позвали его на дом в выходной день. В тот момент он и спросил, не мог ли его самый лучший друг пойти с ним, чтобы он с теми познакомился. А друзья и не были против. Пришел в тот день Фреса к Вотре.       — Я со своими друзьями посидеть хочу. Пойдешь со мной?       — Не пойду.       — Тогда ж это был и вовсе не вопрос. Что ж, завтра встаешь, собираешься и идешь. — Вотре кивнул на удивление мне и Фреса. Это, оказывается, было просто.       На следующий день они собрались и пошли. Кажется, траур Вотре спустя три месяца прошел, поэтому он так просто согласился. Во время дороги друзья разговаривали. Неожиданно, но наш главный герой говорил вполне разумно, что было на него не похоже. Может, он так долго думал о простых темах, что самостоятельно догадался, что Земля крутится и ходит по кругу? Да, одиночество дало ему много времени ради собственных раздумий. Но чего они стоили? Одиночество также убило в нем чувство ценности, добродетель и любые страсти (в том числе и сострадание).       Пришли Вотре и Фреса к друзьям старшего. Постучался Фреса, и открыл какой-то парень. «Заходите», — проговорил он, после чего те так и сделали. В квартире были всего два парня и одна девушка. А услышав то, что они думали, я понял, что Вотре все считают маленькими, а его лицо милым и детским. Не спорю, наш главный герой очень походил на брошенного и побитого ребенка.       Когда те предложили поиграть в карты, Вотре отказался, но его заставили сыграть. Того пытались научить играл, но главный герой испытывал лишь стресс, который не испытывал достаточно долго. Ему настолько было неприятно общаться с людьми, что рот, и так редко открывающийся, было страшно разинуть, а глаза не то чтобы бегали, но как будто дергались. Его руки потели, и он не понимал, что делать. Отдал резко карты Фреса и сообщил, что он так ничего и не поймет, если к нему будут так настойчиво обращаться.       — Фрес… — так тихо и нежно иногда обращался Вотре к нему, — можно мне уйти отсюда?       — На кой черт? — шепотом задал вопрос Фреса.       — Мне дискомфортно. Эти люди даже слегка пугают меня.       — Может, ты попробуешь еще немного посидеть и попробовать пообщаться с людьми? Смотри же, они такие же как и ты, сотканы из того же, из чего и ты.       — Ну Фреса! — громкий шепот. — Не могу я так!       На это Вотре получил лишь законное «Чш-ш». Так и просидел он, молча смотря за играми. Немного со смущением на нашего героя смотрели посторонние. Возможно, Вотре тоже чувствовал смущение, но на его лице не было ни капли краски. Да, оно было бледным, и таким оно было всегда.       Через время они покинули это место. Вотре настоял. Это раздражало Фреса, но на самого своего друга тот не обижался. Это было бы неправильно, ведь Вотре был всего лишь заблудшей душой, самой погубившей себя. Злиться на такие выходки Вотре было бы просто глупо. Он же не понимал того, что сделал. То же самое, как и орать на ребенка. В чем прок осуждать в немощности того, кто не умеет, а в глупости того, кто не знает? Бесспорно, Фреса был хорошим человеком.       Исходя из этой ситуации, мы имеем Вотре, что так и не захотел выйти в свет. У него не было желания стать частью общества. «Не буду я больше ничего делать», — думалось Вотре. Отвратительно. И что же дальше? Однако на последующие события леность Вотре не особо повлияла, дело нынче было в другом.       Однажды Фреса подошел к Вотре, чтобы создать тот самый переломный момент. Особо к этому не готовясь, сказал тот сразу и неожиданно. Можно ж было как-то постепенно подойти к этому? Да черт с ним, я сам так не умею.       — Вотре, мне нужно сообщить тебе о том, что тебе нужно уйти. Нет, не дело в твоем безделье. Я собираюсь жить со своей девушкой.       — Кто это? — первое, что подумал Вотре.       — Помнишь, я знакомил тебя со своими друзьями? Та девушка.       — Ты хочешь, чтобы я ушел жить на улицу? — парень не собирался в этой фразе давить на жалость. Просто так его фразы казались нередко, зато они были честными. Как никак, Вотре наивный и простодушный. Но не так все было просто.       — Не хочу. Ты в полнейшем праве найти себе дом и все что хочешь. Вперед.       Так и ушел Вотре из дома Фреса. История повторяется?