Хоккейная травма

Богдан Конюшков

***

После первой серьезной ссоры, когда никто не хотел слушать друг друга, Богдан почувствовал, что Василий был прав. Если Николай Коваленко не хотел его слушать и понимать, то не имело смысла удерживать его, а тем более себя, в этой утопающей шлюпке. Конюшков, болезненно осознав эту истину, понимал, что отношения, в которых отсутствует взаимное уважение и желание понять друг друга, не имеют будущего. Каждая новая попытка спасти эти отношения казалась ему бессмысленной, словно пытаться вычерпывать воду из пробитого корабля. Богдан, несмотря на всю боль и внутренние сомнения, принял решение отпустить Коваленко и позволить себе начать новую жизнь, где он сможет найти истинное счастье и гармонию. Теперь Конюшков с полной уверенностью собирал свои вещи, не наблюдая Николая «Где он может быть? Может в магазин пошел, мусор выкидывать? Или меня ищет? Хотя нет. За всю ночь он мне ни позвонил, ни написал» С досадой Богдан упаковывал вещи, которые раньше были для него символом счастливых моментов. Кружка, напоминающая о их первом сексе и смешной сцене, когда их случайно застал Атанасов, теперь казалась напоминанием о былом, давнем. Время, прошедшее с тех пор, изменило многое. Он успел пройти через целый спектр эмоций — от безграничной любви до негодования и боли. Забирая вещи из спальни, Богдан вспоминал, как они с Колей проводили вечера вместе. Он вспоминал, как делал ему массаж, как они играли в разные игры, которые неизменно заканчивались страстными поцелуями и нежностью. Среди вещей он наткнулся на синюю футболку, которую Николай подарил ему просто так. В ней Богдан поехал на пикник с Колей на следующий день. Они закусывали чудесными бутербродами и яичными конвертиками, наслаждаясь природой и общением. Особенно болезненно ему было вспоминать их вечерние разговоры. Эти разговоры, полные мечтаний и обсуждения будущего, казались ему такими реальными. Он ярко представлял их совместную жизнь: путешествия, безумные разговоры, новые знакомства, как они будут держаться за руки и решать любые проблемы вместе. Богдан искренне хотел этого, верил в их будущее. Но что хотел Коля? Теперь ему казалось, что Николай лишь натянуто улыбался его мечтам, оправдываясь, что не любит заглядывать так далеко вперед. «Вот так всё закончить? Что ж, наверное, так правильно» Богдан замер у двери, когда его взгляд встретился с Николаем. Сердце забилось сильнее, а горло сжалось от неожиданности и прилива эмоций. Коваленко стоял перед ним, тяжело дыша, в мятой и потной футболке, с букетом полевых цветов в руках. Его лицо выражало сожаление, смешанное с отчаянием. - Отлично, я успел — Николай протянул букет Богдану. В его голосе звучала искренность, которая прорезала натянутую тишину — Ты прости меня, дурака. Я был ужасен, сам знаю. Всё пытаюсь решить сам, не впуская никого, даже тебя. Но ведь у меня есть ты… И есть друзья, которые готовы помочь, поддержать. И я не хочу больше ошибаться. Я хочу стараться ради тебя, Богдаш. Николай сделал шаг ближе, его глаза умоляли о прощении. - Я буду говорить только правду о своих чувствах. Прости меня. Богдан стоял неподвижно, держа в руках свою сумку. Его сердце рвалось на части. Он всегда хотел услышать эти слова от Николая, но теперь, когда они прозвучали, он не знал, сможет ли снова довериться человеку, который уже столько раз его подводил. Прошлые обиды и боль наплывали, но вместе с ними поднимались и воспоминания о тех моментах, когда Николай делал его счастливым. Богдан боролся с собой, не зная, что сказать. Он медленно потянулся к цветам, которые дрожали в руках Николая, и взял их, ощущая легкий аромат. - Я не знаю, Николай… — Богдан наконец нашел голос, тихий и дрожащий. — Я… я не знаю, смогу ли снова довериться тебе. Это сложно, после всего. В его глазах заблестели слезы, но он не отпускал цветов. Николай, понимая, что слова здесь больше не помогут, осторожно приблизился еще на шаг и, не спеша, осторожно обнял Богдана, не встречая сопротивления. - Я не прошу тебя прощать меня сразу — тихо сказал он, чувствуя, как Богдан дрожит в его объятиях — Но я хочу доказать тебе, что могу измениться. Я хочу быть тем, кто будет рядом с тобой, кто будет бороться за нас. Дай мне шанс. Богдан ему поверил. Он был по-настоящему счастлив, услышав настолько желаемые слова и обещания. Парень принял подарок применения и поцеловал Колю в щёку.

***

Первые недели после примирения были действительно волшебными. Николай стал гораздо внимательнее, заботливее. Он, казалось, действительно изменился. Богдан чувствовал себя на вершине мира, снова уверенный в своем партнере. Коваленко рассказывал ему о своих страхах и переживаниях, делился болью, которую испытал из-за предательства бывшей девушки Алины. Он говорил о том, как тяжело было видеть, как человек, которому он доверял, предал его с товарищем по команде. Богдан слушал и поддерживал, его сердце было наполнено любовью и сочувствием. Он верил, что они с Николаем смогут пройти через всё вместе, что теперь, когда их отношения были открытыми и честными, ничто не сможет разрушить их связь. Тогда Конюшков не мог предположить ещё, что история повториться.

***

Богдан, сидя на кровати отеля, задумчиво смотрел в окно, где огни ночного города плавно мерцали на горизонте. Недавние изменения в поведении Николая вселяли в него радость и надежду. Он наслаждался их новыми, свежими воспоминаниями: походами в ресторан, романтическими прогулками, тихими поцелуями на фоне ночного города. Однако этому был недоволен его собственный друг: - Я ему не верю — с нажимом повторил Василий, пронзительно глядя на Конюшкова. Его голос был полон решимости и скрытого беспокойства. Он знал, что Богдан легко поддаётся на добрые слова и жесты, но не хотел, чтобы его друг снова оказался в ловушке. - Почему ты так думаешь? — Богдан пытался сохранять спокойствие, но в его голосе сквозила нотка раздражения — Коля изменился. Он стал более внимательным, заботливым. Он... он старается, Вась. Это не может не радовать меня. Атанасов вздохнул, качая головой. - Богдаш, я знаю, как ты хочешь верить в его искренность. Я понимаю, что ты любишь его, но... — Василий замялся, подбирая слова. — Ты не видишь, что он может просто играть роль? Я уже видел, как люди меняются на время, чтобы потом снова вернуться к старому. И мне кажется, что Коля именно такой. Богдан помрачнел, он не хотел признавать, что возможно, Василий был прав. Ему хотелось верить в Колины перемены, в то, что этот раз был по-настоящему другим. -Ты так думаешь? — Богдан поднял глаза на друга, его сердце сжалось -Да, думаю — Василий был категоричен — Николай слишком долго играл в свою игру, чтобы теперь так резко стать другим человеком. Почему вы ещё не афишировали ваши отношения команде? В этом же нет ничего осуждаемого -Он дал время мне подумать. Смогу ли я его простить и снова принять как настоящего партнера - А говорил он тебе слова о любви? Вы вообще говорили о чувствах. ЕГО чувствах, не твоих -Нет…-чуть неуверенно протянул Богдан -То, что он тебе тут свиданки устраивает не значит, что он стал искренним и любящим. Тебе видеть здраво мешают розовые очки, которые напялил Коваленко -Что ты несешь?—начинает злиться Конюшков -Я говорю по фактам. Ты просто выслушай и подумай. Ты не заметил, как резко от тебя отлип Кручинин? Да он общается, но уже не наседает в общении. И что вы теперь обсуждаете? Хоккей. А раньше Колю -Потому что я о нем только и хотел говорить в то время. А кое-кто меня послал с моим счастьем в одно прекрасное место. А он выслушивал с терпением! А теперь я сам не завожу эту тему и он меня не трогает Василий постарался проглотить ком обиды, которой пульнул в него Богдан: -Мне не нравиться это всё. Просто всё, что сейчас происходит, напоминает мне прошлые случаи. Ты настолько хочешь верить в лучшее, что упускаешь важные детали. Да, он стал более внимательным, но что за этим кроется? Ты сам сказал, что Коля дал тебе время подумать, а это похоже на игру в ожидание. Может быть, он просто хочет убедиться, что ты не уйдешь? Тогда двое друзей снова поссорились. Конюшков защищал честь своего парня, а друг пытался снять с него розовые очки. Разгорячённый спор достиг кульминации, когда Богдан, захлёбываясь эмоциями, выкрикнул последние слова -Да ты бесчувственный чурбан! Не могу понять как я с тобой смог сдружиться! Если ты не можешь за меня просто порадоваться— выпалил на эмоциях под конец Конюшков Василий смотрел на друга с каким-то глубоким, тихим разочарованием. Он мог бы ответить что-то резкое, но не стал. Вместо этого, он просто покачал головой и, не говоря больше ни слова, вышел, оставив Богдана наедине с его гневом и сомнениями. -Вот и вали к своему Летунову. Поплачься! Он, наверно, сидя в соседним номере только этого и ждет— напоследок крикнул Конюшков Дверь за Василием закрылась с тихим стуком, но для Богдана этот звук эхом отразился в его голове. Ему не хотелось признавать, но в его сердце поселилась маленькая тень сомнения. Он был уверен, что защищает Николая, защищает свою любовь. Но теперь, когда Василий ушел, разорвав их разговор на половине, он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. В голове начали прокручиваться все события последних недель. Он вспоминал моменты, когда Николай был особенно заботлив, а также те, когда казался немного отстранённым. Эти колебания его поведения, которые раньше не вызывали подозрений, теперь начали казаться не такими уж безобидными. Богдан уселся на диван, пытаясь успокоиться. Он хотел верить, что поступил правильно, защищая Николая, но внутри что-то не давало покоя. Что если Василий прав? Что если он действительно ослеплён своими чувствами и не замечает очевидных вещей? И вот однажды, случайно увидев уведомление на телефоне Николая, Богдан почувствовал ледяной холод, когда прочитал имя Алексея. В его голове то и дело возникали вопросы «Почему». На эти вопросы Коваленко будто отмахивался, слегка позевывая. Это злило Конюшкова, и он стал постоянно себя накручивать искать в каждом движении Николая подвох. Что-то тут не так. Он слишком часто отдыхает у своих друзей? Или он себе придумывает?

***

Богдан стоял, будто окаменевший, в дверном проеме раздевалки, не веря своим глазам. Перед ним разыгрывалась сцена, которую он никак не ожидал увидеть, сцена, которая мгновенно разрушила все его иллюзии и надежды. Николай, его «любящий» парень, стоял на коленях перед Кручининым, отдаваясь с таким рвением и страстью, которые Богдан так долго считал своими. Все те тревоги, подозрения и вопросы, которые терзали его в последние недели, вдруг обрели ясный ответ. Всё, что казалось странным, все те моменты, которые Николай отмахивал с легкой усмешкой, теперь обретали смысл. Коваленко был лжецом, предателем, который играл с его чувствами, скрывая свои истинные намерения за маской любви. Богдан чувствовал, как внутри него всё сжимается, как боль разрывает его сердце. Он хотел кричать, хотел ворваться в раздевалку, разнести всё вокруг, но ноги не слушались его. Казалось, время замедлилось, и он застыл в этом кошмаре, не зная, как выйти из него. И вот у него получилось, открыв рот вымолвить глупый, дурацкий вопрос: -Коля это ты? Конечно, это был он. Напуганный, удивленный и пристыженный за такой картиной. На секунду мужчина отвел глаза и только вымолвил: -Б-Богдан И вот пора злиться, кричать, ненавидеть. Но Конюшков стоял и ждал, будто это что-то может изменить. Они простояли так несколько секунд, смотря друг другу в глаза. Пока оба не испугались резких движений Кручинина. Он, опустив голову, молча натягивал халат, стараясь как можно быстрее уйти, будто его молчание могло стереть то, что произошло. Ему не было нужды что-то говорить: то, что произошло, было очевидно. «Почему я не могу ничего сказать? Почему я стою здесь, словно привязанный?» — мысли Богдана метались беспорядочно. Он чувствовал, как каждое слово, которое он хотел сказать, застревает в горле. Слишком много раз он прощал Николая, слишком много раз он пытался убедить себя, что все его подозрения — лишь плод воображения. И вот теперь, когда правда раскрылась, он был просто раздавлен. -Я вам сильно помешал? — спросил Богдан с хрипотцой, голос которого звучал слабее, чем ему хотелось бы. Вопрос прозвучал глупо даже для него самого. Но это было всё, что он мог сказать. Это был жест отчаяния, попытка хоть как-то осмыслить произошедшее. Парень пытался найти ответ, которого, как он понимал, не будет. Алексей даже не удосужился ответить, просто тихо ушёл, избегая взгляда Богдана, словно хотел забыть этот момент как можно быстрее. Николай остался стоять напротив него, явно не зная, что сказать или сделать. Его глаза были полны страха и паники, но он не двигался, будто боялся, что любое его действие только усугубит ситуацию. -Тебе есть что мне сказать? — обращался парень к Коваленко Но тот только опустил взгляд и промолчал. Лучше бы он начал оправдываться, извиняться и тогда бы Конюшков завелся: дал бы пощечину Николаю и плюнул в лицо Алексею. -Сегодня— решился на последнею фразу Богдан— мне разбил сердце Николай и растоптал Алексей. Спасибо вам. Эти слова прозвучали словно прощальный удар, последние нити, связывающие его с теми, кого он любил и кому доверял, разорвались. Он больше не мог оставаться здесь. Слишком много боли, слишком много разочарования. Развернувшись, он резко пошёл прочь, пытаясь сохранить остатки достоинства, но вскоре его уверенный шаг сменился на бег, когда слёзы навернулись на глаза. Выбежав на улицу, Богдан ощутил холодный ночной воздух, который, казалось, обжигал его разгорячённое лицо. Взглянув на звёздное небо, он не выдержал: крик, полный боли и отчаяния, сорвался с его губ. Это был крик души, которая в один момент потеряла всё, что считала своим. В этот момент, под звёздным небом, Богдан понял, что теперь его жизнь разделилась на "до" и "после". Он знал, что должен двигаться дальше, но сейчас единственным его желанием было забыть обо всём, утопив свою боль в алкоголе. А когда боль утихнет, останется только одно — месть.

Максим Летунов

Максим сидел в своей пустой, но уютной квартире и смотрел на часы, понимая, что время неумолимо движется к Новому году. Каждый раз, когда этот праздник приближался, он ощущал лёгкое напряжение, смешанное с внутренним беспокойством. Ему предстояла очередная поездка домой, к родителям, которые, несмотря на всю свою любовь, постоянно ставили его в неловкое положение своими вопросами. Родители Максима были очень заботливыми и добрыми людьми. Они искренне переживали за его благополучие и всегда хотели для него только лучшего. Но эта забота часто проявлялась в виде бесконечных расспросов о его личной жизни, которые Максим старался избегать. Каждый разговор с родителями напоминал ему о том, что он ещё не нашёл ту самую, не создал семью и не дал им внуков, о которых они так мечтали. Раньше родители спрашивали о том, когда Макс наконец-то найдёт девушку и женится. Каждый Новый год эти вопросы становились всё настойчивее, словно невидимое давление усиливалось. Максим объяснял, что пока не встретил ту единственную, с кем хотел бы провести всю жизнь. Он был честен в этом, но понимал, что эти ответы не удовлетворяют его родителей. Теперь, когда годы шли, акцент вопросов сместился. Родители уже не так активно требовали внуков, но всё же продолжали беспокоиться о том, счастлив ли он. Для них счастье Максима заключалось не только в его карьерных достижениях, но и в том, чтобы у него была семья, рядом были любящие люди. Они не понимали, что для Максима понятие счастья было несколько иным. Мужчина не был против семьи или отношений, но его жизнь складывалась иначе. Он построил успешную карьеру, был окружён друзьями, но всё ещё не мог сказать, что нашёл свою вторую половинку. Возможно, Максим просто не торопился с этим, или же просто не был готов. Однако каждый визит домой к родителям напоминал ему о том, что они думают иначе. К сожалению, даже спраздновать в Нижнем Новгороде не с кем ему было. Фирстов уезжает праздновать в Москву с новой девушкой, Воронин уезжает к своей беременной жене, а Денис Ян уезжает к своим родителям. Ну вот как так? Максим, уже готовивший себя к очередному одинокому вечеру, даже не успел оглянуться, как его мысли прервали неожиданный звонок в дверь. Когда он открыл её, на пороге стояли Адам, его старый друг, и Джесси — милая такса, которую Максим обожал. Она тут же завиляла хвостом и рванула к нему на руки, точно зная, что её тут всегда ждут с радостью. Летунов рассмеялся и аккуратно поднял Джесси, прижимая её к себе. Сколько раз он сам предлагал Адаму заходить в гости, но каждый раз находился какой-то повод отложить встречу. А тут такая неожиданная радость. - Джесси! Какая ты уже большая, — ласково проговорил Максим, гладя собаку. — Какими судьбами, Адам? Адам, улыбаясь, пожал плечами: - Честно, не знаю. Гуляли с Джесси по району, и ноги сами привели к тебе. Думаю, судьба. Ты не против нашей компании? - Конечно, не против — с улыбкой ответил Максим, отступая в сторону, чтобы пропустить их в квартиру — Проходи, чувствуйте себя как дома. Адам шагнул внутрь, и уже через минуту они с Максимом уютно устроились на диване, а Джесси, довольная, устроилась у ног, наблюдая за хозяевами. В квартире сразу стало тепло и весело, словно от их прихода развеялись все те тени, что ещё минуту назад тяготили Максима. - Так как ты вообще? Что нового, пока мы не виделись, появились новые сплетни? — спросил Адам, усаживаясь поудобнее и вытягивая ноги. Летунов вздохнул, не сразу находя ответ. Он улыбнулся, чувствуя, как с него спадает напряжение. - Да, всё как всегда. Скоро Новый год и я снова улетаю домой. Родители ждут в гости, и опять эти разговоры... Адам, поймав его взгляд, понимающе кивнул. Они дружили достаточно долго, чтобы не задавать лишних вопросов. - Ну, Новый год всё-таки — сказал Адам, стараясь немного подбодрить друга. — Может, это время что-то изменить? И, например, не ехать к родителям, а придумать для себя что-то новое. Максим улыбнулся, опустив взгляд на Джесси, которая блаженно потягивалась у его ног, а затем на своего друга. Хуска теперь редко улыбается, а всё это из-за Бобби Линча. Максим внимательно выслушал Адама, когда тот рассказал ему свою историю о разбитой любви и утраченной дружбе с Бобби. Изначально Максим пытался сохранять нейтралитет, считая, что в подобной ситуации оба имеют долю вины: один должен был сразу быть честным и откровенным, а другой — не так болезненно реагировать. Но по мере того, как Хуска рассказывал о своей ситуации, Максим всё больше склонялся на его сторону. Он знал Адама давно и доверял ему, а вот поведение Линча, как оказалось, говорило само за себя. Бобби Линч, не стесняясь в выражениях, раз за разом звонил Адаму или писал ему гневные сообщения. Эти вспышки гнева казались нелогичными и непоследовательными, потому что на следующий день Линч извинялся, словно его слова вчерашнего дня не имели значения. Но это не означало, что он успокаивался — американец начал бросать едкие шутки в сторону вратарей, и хотя он не называл имён, всем было ясно, что адресованы они Хуске. Летунов заметил, что всё это очень обессиливало его друга. Адам старался держаться гордо и не показывать свою уязвимость, особенно на людях, но Максим знал, что внутри всё обстояло не так просто. На удивление, именно в это время поддержку Хуске оказал не только Максим, но и Владислав Фирстов, который, казалось, тоже не был в восторге от поведения Линча. Наблюдая за всем этим, Максим всё больше убеждался, что Адама съедала совесть. Каждый раз, когда они встречались, он видел, как друг кажется уставшим и подавленным, даже когда пытался улыбаться или делать вид, что всё в порядке. Летунов знал, что ночью Хуска был один на один со своими мыслями, и тишина заставляла его вновь и вновь переживать всю эту историю прошлого и настоящего. Поэтому он и здесь. Максим старался поддерживать Адама как мог. Мужчина знал, что ему нужно время, чтобы справиться с тем, что произошло. Но он также видел, как сильно его друг страдает, и это заставляло Максима чувствовать себя беспомощным, потому что он не мог дать Адаму того, что ему действительно нужно — уверенности в себе и веры в то, что время излечит его раны. -Знаешь, если бы не его признания, я бы уехал с ним к моим родителям на Новый год— не дождавшись ответа на свой вопрос, затронул интересующую тему Адам—мы это планировали -Что тебе мешает поехать одному? -Я не в том настроение, чтобы притворяться перед моими близкими, что у меня всё хорошо. -Понимаю…И как в итоге ты хочешь спраздновать? -Хочется что-то новое, хочется этот праздник хоть раз провести в Нижнем Новгороде. Ведь я могу в следующим году не играть за Торпедо. -Что?—вскрикнул Летунов, разбудив таксу В ответ Адам только смущенно улыбнулся: -Я думал, ты и так это понимал -Нет, я, наоборот, думал, что ты никогда больше не вернешься в эту пучину отчаяния. Да, твоя статистика действительно впечатляет. Но я думал, что после всего, через что ты прошёл, ты найдёшь здесь, в "Торпедо", своё место… какое-то спокойствие. Адам лишь слегка улыбнулся, подыскивая слова для объяснения: - Спокойствие, Макс, иногда становится слишком уж спокойным, если понимаешь, о чём я. Ты знаешь, как это бывает: когда всё становится предсказуемым, ты начинаешь чувствовать, что застыл на месте. А я не хочу этого. Мне нужно двигаться вперёд, искать новые вызовы. Да и, честно говоря, после всего, что случилось, мне хочется доказать самому себе, что я могу справиться. Я как любой хоккеист хочу развиваться, через новый опыт. Тем более я провожу этот год совсем удачно. У меня статистика отличная, несмотря на…все нюансы, которая дарит мне жизнь -А как же К… Максим осекся и поругал себя, что сам напоминает о больной теме -Кристофер —спокойно кивнул в ответ Хуска— я знаю, что он после того случая, каогда ты осмелился на смелый шаг, обнажить всю грязь продажности спорта, исчез с радаров. Кто-то говорит он сам ушел с команды, другие говорят, что его выгнали. И всё. Никаких спортивных новостей о нём. А значит вряд ли я попаду с ним в одну команду. Но если так и произойдет, то ничего страшного. Я работаю с психологом и буду стараться давать отпор свои врагам. С Бобби у меня не сильно получается, но я хорошо его игнорирую -С такими лучше так и поступать. Он специально выводит тебя на эмоции, так что ты все правильно делаешь. -Да, ты прав…поэтому я хочу попробовать себя в НХЛ —с некой капелькой страха произнес он эти три буквы, но в глазах читалась уверенность -Я не до конца уверен в правильности… -Я тоже. И не знаю ещё как сыграю следующую половина регулярки, как сложиться потом за рубежом. Но и бояться постоянно я устал. Мои планы такие. Я не могу играть вечно за Торпедо, я хочу испытать себя, открыть новые горизонты Максим внимательно слушал Адама, пытаясь осмыслить услышанное. То, что его друг и коллега может покинуть команду и отправиться покорять НХЛ, неожиданно всколыхнуло в нем бурю эмоций. Летунов знал, что для каждого хоккеиста мечта — играть на высшем уровне, и НХЛ — это вершина, которую хотят покорить все. Но мысль о том, что Адам уедет, оставила неприятный осадок в душе Максима. Он отложил свои мысли о новом чувстве в сторону, стараясь сосредоточиться на поддержке друга. - Адам, я понимаю, что это для тебя важное решение. Ты действительно заслуживаешь попробовать свои силы в НХЛ. Ты отличный вратарь и я уверен, что там ты сможешь многого добиться — проговорил Максим, скрывая легкую грусть за дружеской улыбкой. -Поэтому, я решил, что новый год мне бы хотелось отпраздновать здесь…с тобой…лучшем моим другом. Я не знаю что меня ждет впереди, но рано или поздно мне придется на время с тобой проститься. Поэтому...Макс, я хочу провести этот новогодний вечер с тобой, за просмотром нашего любимого сериала. Максим с интересом посмотрел на Адама, когда тот предложил провести Новый год вместе. - Звучит как план — улыбнулся Максим, почесывая за ушком Джесси, которая устроилась у него на коленях — Было бы здорово сменить обстановку и встретить праздник без лишнего давления. И кстати, я тоже соскучился по этой лапочке. Адам заметил, как у Максима мелькнула улыбка, которая озарила его лицо теплом. Он чувствовал, что они с Максимом на одной волне, и понимал, что такое решение может стать тем самым глотком свежего воздуха, которого обоим не хватало. - Тогда решено! — Адам хлопнул себя по колену и широко улыбнулся — Отметим Новый год так, чтобы он стал началом чего-то лучшего. Да и Джесси будет рада такой компании, ей ведь тоже нужно немного праздника. - Согласен — кивнул Максим, чувствуя, как его настроение заметно улучшилось— Знаешь, может, это и будет тот Новый год, который мы запомним надолго. -Только без чрезмерных ожиданий — подмигнул Адам. — Просто проведём его спокойно, в своей компании, Джефф. Максим согласно кивнул, ощущая, что это предложение действительно принесет ему ту новизну и свежесть, которых так не хватало. Теперь оставалось только дождаться последнего матча и предвкушать предстоящий праздник в Нижнем Новгороде.