Хоккейная травма

Антон Сизов

На протяжении всей проигрышной недели Сизов всё больше наблюдал за Ларионовым-младшим, и его подозрения только усиливались. То, что начиналось как обычное любопытство после случайно подслушанного разговора, стало навязчивой мыслью, которая не давала ему покоя. В голове вновь и вновь звучали те странные слова: «…Не первый раз. Главное, вы не забывайте, что обещали сделать для меня…». Сизов пытался отмахнуться, убеждая себя, что он, возможно, выдернул эти слова из контекста, но что-то не давало ему покоя. Он начал замечать странные мелочи в поведении Игоря Ларионова-младшего. На тренировках тот выглядел слишком отстранённым, как будто его мысли были далеко от игры. В матчах он часто совершал ошибки, которые раньше ему были не свойственны, и вроде бы старался, но что-то в его действиях казалось слишком нарочитым. Сизов обратил внимание, что Игорь всё чаще находил себе оправдания, если что-то шло не так, и избегал серьёзных разговоров с товарищами по команде. В раздевалке же младший Ларионов всё больше отдалялся от остальных, проводя время в углу или на телефоне, общаясь с кем-то через мессенджеры. Это усиливало подозрения Сизова, который с каждым днём начинал верить, что его догадки могут быть верны. Но вот в чём было дело? И кто был тем загадочным собеседником, с которым Игорь общался? Или дело не в нем? Но это всё мелочи…. Антону действительно нравилась нижегородская команда. Торпедо было как глоток свежего воздуха, после остальных команд, в каких был защитник — молодая, энергичная, жаждущая побед. В такой атмосфере хотелось играть, выкладываться на максимум и находить общий язык с сокомандниками. В отличие от многих других команд, где игроки уставали от карьеры, старели душой или стремились лишь к личным высотам, например, переходу в НХЛ; Торпедо дало ему нечто большее — второе дыхание. Антон чувствовал, что это место для него. Видя живой азарт в глазах своих молодых партнёров по команде, он и сам заряжался этой энергией. Здесь никто не играл для славы или ради престижных достижений — ребята хотели побеждать, быть командой, строить игру вместе. И именно это привлекало Сизова. Он обрел чувство цели и силы в каждой игре. Сизов быстро завоевал доверие товарищей и тренеров. Его аналитический подход к игре, способность к импровизации и уверенность на льду сделали его лидером. Молодые хоккеисты прислушивались к нему, видели в нём наставника, а тренеры ценили его интуицию и умение считывать игру на ходу. Это ощущение гармонии, лидерства и признания делало его счастливым. Защитник чувствовал себя в своей тарелке, как никогда ранее. Сизов всегда старался придерживаться баланса в отношениях с командой. Он уважал старших игроков, понимая их опыт и заслуги, но и к молодым относился с терпением, несмотря на их порой капризные или неопытные выходки. Ему было важно поддерживать атмосферу, где каждый игрок, независимо от возраста и статуса, мог чувствовать себя частью команды. Его прямолинейность, однако, не всегда была легко принимаема. Антон говорил правду без лишних слов, а иногда и без такта. Если он видел ошибку, недоработку или лень — он прямо об этом говорил, что могло задевать молодёжь или раздражать более опытных игроков. Но со временем команда привыкла к его стилю. "Пожурит и отпустит" — так говорили про Сизова в раздевалке. Его наставления были резкими, но справедливыми, и даже те, кого он критиковал, понимали, что Антон желает только одного — чтобы каждый стал лучше и команда выигрывала. И поэтому то что делал Ларионов-младший вывело Сизова из себя… Сизов не раз видел, как Игорь общался с кем-то из ЦСКА, который давал ему странную коробочку. Точно такую же он видел однажды у Кручинина, который в раздевалки бессмысленно крутил и никому не давал в неё заглядывать. Подозрения усилились, когда Антон увидел, как Ларионов-младший перед матчем созванивался с кем-то, нервно оглядываясь по сторонам. После звонка Игорь что-то шепнул Кручинину, а затем подошел к Линчу, показывая на Кульбакова, который должен был защищать ворота в этот матч. Это выглядело так, будто Ларионов что-то планировал за спиной тренерского штаба и команды. И казалось бы, это могла быть параной или череда совпадений. Но интуиция била тревогу. И все подтвердилось одним разговором в мужском туалете, который Антон случайно услышал. Игорь Ларионов-младший, человек, которого Сизов воспринимал как часть команды, сливал противникам все секреты, выдавал их стратегию и указывал на слабые места игроков. Это был настоящий предатель в их рядах. -…Максима опасайся, он на все эти силовые удары чувствует, никогда не видел, как с легкостью избегают твоей излюбленной мельницы. Фирстов и Бокун быстрые, но легко заводятся на эмоциях… Коваленко любит борьбу на пяточке… Хуска сегодня уязвим только по бокам… — Ларионов не просто обсуждал своих сокомандников, он намеренно выдавал тактические детали, которые могли стать ключевыми для их поражения. -Понял, передам кому надо— ответил до боли знакомый голос динамовца—сам не подставляйся -Не в первой, Андрюх -Всё, тогда пошёл, обо мне не слова. Тебя хоть может отец прикрыть, а я не Гусев, спрос на меня не велик. -Добро Сизов почувствовал, как кровь стучит в висках. Внутренний гнев нарастал с каждым словом, которое он слышал. Он не мог больше молчать. Теперь всё стало ясно: не просто поражения, не просто ссоры в раздевалке переживало Торпедо — за этим стояло предательство, намеренное разрушение команды изнутри. Антон не знал, как и когда, но он был уверен, что должен что-то предпринять, чтобы остановить Игоря, прежде чем тот окончательно уничтожит Торпедо. «Почему Игорь Ларионов-младший предал команду? Как он мог так поступить? Какие у него могут быть мотивы, когда у него есть всё: поддержка отца, место в составе, какой никакой талант?» — эти вопросы не отпускали Сизова. Антон сидел, тяжело дыша, в туалетной кабинке, раздираемый противоречивыми мыслями. Вся его вера в команду, в тренера, в общий дух нижегородской команде рушилась прямо перед ним, как карточный домик. Он старался удержаться на краю здравого смысла, но пелена предательства закрывала глаза. Самая горькая мысль пришла внезапно: «А что если и его отец, Игорь Николаевич, тоже замешан? Его постоянные попытки "исправить" ситуацию, его пустые речи на пресс-конференциях — всё это может быть просто маска. Он прикрывает сына, и команда для него не более чем ширма?» Тем не менее одно понятно точно: если Игорь Ларионов-младший продолжит предавать команду, последствия будут разрушительными. Он знал, что не сможет молчать, но и открыто заявить об этом без доказательств было слишком рискованно. «Что же мне теперь делать?» — Антон чувствовал себя загнанным в угол. Выхода не было видно, но он знал, что должен бороться.

***

Проигрыш Торпедо московской команде, отставание на целых пять очков, спокойный взгляд Ларионовых, будто всё в пределы нормы. Будто Торпедо теперь та команда, с которой легкостью можно срубить очко? Нет-нет-нет! Сизов сорвался, не в силах больше сдерживаться. Его голос дрожал от злости, а в груди будто комок застрял. - Что делал Ларионов-младший всю эту неделю?! — выпалил Антон, шагнув вперед — Почему мы все здесь стараемся, выкладываемся на все сто, а он "решает" исходы матчей за нашими спинами? В раздевалке повисла напряженная тишина. Хоккеисты замерли, не понимая, что происходит. Игорь Ларионов-младший бросил на Сизова ледяной взгляд, а Игорь Николаевич нахмурился, отодвинувшись на шаг. - Антон, ты о чем? — Ларионов-старший медленно повернулся к нему, будто стараясь успокоить ситуацию. - Я видел всё своими глазами. Я слышал твои разговоры, Игорь! Сливал стратегию, слабые места игроков, наводил на нас беду! Мы проигрываем, потому что ты предатель — слова вылетали из Сизова, и он не мог их остановить. - Ты с ума сошел! — огрызнулся Ларионов-младший, сделав шаг вперед — Какие ещё разговоры? Ты хоть понимаешь, что говоришь? Если мы сейчас проигрываем Динамо-Москва — это не повод на меня срываться! Антон дрожал от напряжения. "Что же теперь? Стоит ли?" — мелькало в его голове, но отступать он не собирался. - Я слышал тебя, как ты обсуждал, что делать с Хуской, как сломать Фирстова и Бокуна. Ты и Кручинин, и Линч, вы все в этом замешаны! Ты играешь против своей команды! - Замолчи, Сизов! — закричал Ларионов-младший— Ты ничего не знаешь! Это всё ложь! Бред! Ты просто ищешь виноватых, потому что сам не можешь справиться с проигрышами! Антон повернулся к нему и сжался в кулак. -А ты мне не указывай, Ларионов! Я сказал то, что все боятся сказать вслух! Команда зашумела, все начали перешёптываться. Обстановка накалялась. Антон уже не контролировал свои эмоции. Ярость и обида нахлынули на него мощной волной, и он, словно сорвавшийся с цепи, выпалил всё, что накопилось за последние недели: - Да вы…— закричал он, размахивая руками — Вы все просто слепые! Молодежь зажралась, у каждого эго больше, чем хоккейные ворота! Вместо того чтобы играть, вы только и занимаетесь самолюбованием! Игроки вокруг начали переглядываться, злобные взгляды устремились на Антона, но он продолжал. - А тренерский штаб? Вы тоже хороши! Игорь Николаевич, я уважал вас, но что вы делаете? Каждый раз говорите, что всё нормально, а команда разваливается! Может, пора перестать покрывать сына? Может, пора признать, что что-то не так с Ларионовым-младшим?! С командой? И главным тренером! Или вы тоже в сговоре со своим сынком? - Антох, прекращай — резко оборвал Гончарук, сжав кулаки — Ты уже наговорил достаточно. Но Сизов не остановился. В его глазах горела ярость, и он был готов продолжать - А то что? — бросил он, ещё больше накаляя атмосферу — Вы понимаете, что я сейчас говорю? Я говорю о том, что команда тонет из-за этих продажных молодёжи! Он обернулся к молодым игрокам, в его голосе звучала презрительная насмешка: - Таким, как вы, не место в хоккее. Продажные и лицемерные люди! — выплюнул он с вызовом, указывая на Ларионова-младшего и остальных молодых. Молодые игроки, которые до этого молча слушали, начали переглядываться, кто-то опустил взгляд, но кто-то наоборот сжал кулаки, готовый отстаивать свою честь. Воздух казался заряжённым электричеством. Ларионов-старший спокойно выслушивал тираду, но его глаза были как ледяные лезвия. - Антон — снова заговорил тренер, его голос был тихим, но твердым, от чего стало ещё более напряжённо — Ты переходишь черту. Сейчас вопрос не только в том, что ты сказал, а как ты это сделал. Команда строится на доверии. Ты разрушил это доверие своими обвинениями и яростью. Гончарук снова хотел вмешаться, но Игорь Николаевич жестом его остановил. Сизов же, чувствуя, что его слова вызывают реакцию, не собирался останавливаться. - Какое ещё доверие?! Доверие к чему? К предателям, которые сливают нас за спиной? Это не команда! Это сборище лгунов и эгоистов! — он бросил взгляд на Ларионова-младшего, а затем на остальных — Пока вы играете в свои интриги, мы теряем очки, теряем уважение, теряем всё! За что мы боремся? Кто в этой раздевалке по-настоящему готов сражаться за команду? -Антох...—начал был Гончарук, но... - Давайте по фактам— продолжал Сизов — Коваленко играет только на своих инстинктах, игнорируя всех, кто с ним в связке. Он думает только о личной статистике, плевать на команду! А Кручинин? Отвратительный капитан с тараканами в голове, которые вываливаются на лёд каждый раз, как он там оказывается. Не удивлюсь, если однажды он по-настоящему забьёт в свои ворота. Бокун и Линч со своими тупыми драками уже заебали — кроме того, как письками меряться, они ничего показать не могут. Конюшков? После Нового года вообще труп ходячий, забыл, что такое быть защитником. Фирстов будто вообще забыл, что он в атаке играет, а Летунов — капитан, блин, не рыба, не мясо: то феерит, то дно пробивает. Воронин? Захочет — побегает, не захочет — просидит весь матч как зритель. Гончарук? Ты не себя не ценишь, подстилаешься под всех со своей «мудростью», а сам не забиваешь уже вечность! Виноградов, Артамонов, Силаев — вы вообще чем занимаетесь? Хоккей или футбол играете, не разберёшь! И никто из вас даже не поддержит Ларионова-младшего, который переплюнул вас всех своим предательством! Отличная команда, нечего сказать! А венчает всё это шоу мягкотелый тренер, который нихера не делает! Только зубы заговаривает, а проблемы растут и уничтожают нас изнутри. И всем плевать, что мы сейчас летим 6:1! Вы такие же продажные, как и те, кого я всю жизнь ненавидел! Главный тренер глубоко вдохнул, пытаясь подавить бурю эмоций, но было видно, что его терпение на пределе, как и последнее уважение к игроку - Антон, я делаю всё, что в моих силах — процедил Ларионов, пытаясь держать себя в руках, но его голос уже выдавал напряжение — Я, как и каждый из вас, пытаюсь найти выход. -Твои попытки — это ничто! — Сизов шагнул вперёд, не давая тренеру возможности уйти от обвинений — Мы выходим на лёд и снова терпим поражение за поражением. Это не случайность, Ларионов! Это потому, что в нашей подготовке и в тактике что-то кардинально не так! - Ты думаешь, я не вижу этого? Думаешь, мне плевать?! — Ларионов с трудом сдерживал ярость, его голос дрожал от сдерживаемого гнева и разочарования — Я живу этой командой! Но если вы все уверены, что всё рушится из-за меня, скажи мне прямо — что ты предлагаешь? Что я должен сделать, чтобы всё изменилось?! - А ты знаешь, в чём настоящая проблема? — ядовито усмехнулся Сизов, не осознавая, как далеко зашёл — Команда разваливается не только из-за тебя. Она рушится из-за всех вас, и каждый боится это признать! Вы — никчемные, слабые авантюристы, которые просто решили поиграть в хоккей, будто это какая-то детская игра! — Сизов с ненавистью сплюнул, а его слова эхом ударили по раздевалке, оглушая всех присутствующих. Сизов на мгновение замолчал, только сейчас понимая вес своих слов. Игроки смотрели на него с удивлением и недоумением. В воздухе повисла давящая тишина. Эти слова пробили брешь в том, что осталось от команды. -Довольно! — рявкнул главный тренер, сорвавшись на крик — Моё терпение лопнуло! Антон, ты был последней каплей! Вот так, значит, ты стараешься? Решил перед последним периодом с Москвой устроить показательное выступление? Вывести всех на чистую воду и выставить меня дураком?! Понятно! Значит, я "тепличный"?! Ну, что ж, Антоша, слушай внимательно: сегодня ты играешь свой последний матч. И с этого момента все будут под моим контролем! - Что?! — Сизов недоумённо приподнял брови, ошарашенный его словами, как и остальные игроки — Но... - Игорь Николаевич — попытался заступиться Гончарук — не стоит так резко... - У вас четыре минуты, и вы выходите на лёд! — прервал его тренер, сурово глядя на команду — Сыграйте достойно. А больше мне вам сказать нечего. В раздевалке повисла гробовая тишина. Все игроки застыли, поражённые резкостью слов Игоря Николаевича. Даже те, кто обычно был готов поспорить или высказать своё мнение, понимали, что сейчас не время. Сизов молча смотрел на тренера, явно не ожидая такого поворота событий. Гончарук попытался было снова заговорить: - Игорь Николаевич, это не справедливо. Мы должны разобраться, поговорить... - Четыре минуты, Гончарук — злобно повторил Ларионов-старший, глядя в пол — На лёд. Это не обсуждается. Гончарук замолчал, остальные тоже не посмели сказать ни слова. Каждый чувствовал, что ситуация вышла из-под контроля. Оставшиеся секунды до выхода на лёд тянулись мучительно долго. Когда команда поднялась и начала выходить на поле, Сизов, всё ещё находясь в шоке, шел позади остальных. Он знал, что сказал правду, но сейчас она принесла лишь хаос для него одного. Последний период прошел без чуда, счет оставался таким же- 6:1 в пользу Динамо- Москва. Очень жаль, очень грустно. Но команда беспокоилась не о исходе матча, где болельщики покрывали матами судей, которые, по их мнению, нечестно судили, сейчас важно то, что сказал Сизов и что теперь с ним будет.

***

После финальной сирены, когда игроки разочарованно направились в раздевалку, атмосфера казалась взрывной. Никто не говорил ни слова, все понимали, что разборки на этом не закончатся. Когда команда собралась, Игорь Николаевич не стал сразу заходить в раздевалку. Он оставил парней на несколько минут, чтобы дать им время осознать, что произошло на льду. Игроки переглядывались, но никто не решался заговорить первым. Наконец, Ларионов-старший вошёл, его лицо было суровым и напряжённым. Мужчина не стал начинать с привычных обсуждений, мотивирующих слов. Он молчал несколько долгих секунд, потом его взгляд упал на Сизова. -Антон — начал он, его голос был спокойным, но ледяным — Ты думаешь, что сделал правильно? Думаешь, что вывел команду на чистую воду? Все взгляды обратились к Сизову. Он не отвёл глаз, но в его душе была борьба. - Я сказал правду — твёрдо ответил он. - Правда - это важная вещь, но то, как ты её подаёшь, тоже имеет значение. Сегодня ты не помог команде, ты её подставил. И это — твоя ответственность. Эту информацию ты мог сказать мне лично или после игры. Но ты, не выбирав выражения, полил команду грязью. Может даже и заслуженно, но её подают не с толикой ярости. Значит, так, Антон сейчас пройдет в мой кабинет и расскажет, что знает. Остальные приходят завтра на вечернюю тренировку. Мы задержимся как минимум на час, чтобы снова всё обсудить, что вы ещё может быть видели или слышали. А сейчас отдыхайте. Потому что впереди Металлург. Сильная команда, лидер всей турнирной таблицы. С этими словами главный тренер ушёл к себе готовясь к тяжелому разговору и последующим решениям. Игроки молча смотрели на спину Игоря Николаевича, пока он покидал раздевалку. Тишина была настолько гнетущей, что казалось, воздух стал тяжелее. Сизов чувствовал, как взгляды всей команды буквально прожигают его. Он сжал кулаки, пытаясь подавить бурю эмоций, которые бушевали внутри него. - Антон — тихо проговорил Гончарук, подходя ближе — Ты точно уверен, что сказал всё правильно? Может, нам всем нужно было говорить об этом раньше, но не в таком тоне и не сейчас. Сизов не ответил. Его внутренний конфликт стал ещё сильнее. Он знал, что был прав по сути, но то, как он подал эту правду, действительно разрушило командный дух в самый неподходящий момент. - Завтра разберёмся— сказал защитник, подняв голову — А сейчас я пойду к тренеру. Мужчина вышел из раздевалки и направился к кабинету Игоря Николаевича, понимая, что этот разговор может стать решающим не только для него, но и для всей команды. Разговор предстоял нелёгкий. В это время в раздевалки всё-таки решили обсудить всю ситуацию -Ну что, довольны?! — рявкнул Коваленко, с силой бросив свои перчатки на пол — Антон решил утопить нас всех прямо перед важнейшей игрой! Спасибо, блять! - А что ты хотел?! — вспылил Конюшков, шагнув ближе — Может, пора уже правду увидеть? Команда разваливается, это же очевидно для всех! - Правду? — хмыкнул Кручинин, вставая с лавки. — Ты называешь это правдой? Так ты прикрываешь агрессию Сизова в наш адрес? Правда в том, что Антон вбил клин между нами, и выбрал для этого момент, когда мы в шаге от провала. Если он такой герой, почему не сказал всё это раньше? - А может, правда в том, что мы мрази хоккейные? — холодно поддержал Коваленко — И что, мне теперь в ножки кланяться Сизову за его "откровенность"? -Или что- с вызовом спросил Фирстов— темную может ему устроим? Чего сейчас кукарекать? К чему мы сейчас прийдем? - Да, мы и так сегодня просрали всё — поддержал депрессивный настрой Влада Кульбаков - Да что за чертовщина происходит в этой раздевалки?! — голос Коваленко был полон гнева — Мы что, совсем с ума сошли? Вы реально не хотите это всё сейчас обсудить? Ладно, Сизов, упустим этого миротворца. Ты! Ларионов-младший, ты реально думаешь, что мы ничего не видим? Что ты творишь за нашей спиной?! Все разом обернулись на Ларионова-младшего, который сидел в углу, с холодным взглядом оглядывая каждого. Он медленно поднялся и, скрестив руки на груди, произнёс: - Ты ещё не устал искать виноватого, Коля? Может, вместо этого будешь сам нормально играть, а не кататься, как корова на льду? - Играть? Ты говоришь мне про игру? Пытаешься сменить тему, нападая? Не забывай кто у нас сейчас подозреваемый! По нашей информации ты сливаешь всё, что у нас есть! Ты нас предал! -И где доказательства? — разочарованно вздохнул Игорь — Почему вы думаете, что Сизов прав и он может специально наговаривать на меня, имея свои мотивы против меня или всей команды? -Он не мог — парировал Коваленко -А я значит мог?— прыснул Ларионов- младший — аргументы у тебя, Коля - высший пилотаж! -Что за чушь ты… - Ты серьёзно думаешь, что проблема только во мне? — с ухмылкой произнёс Ларионов, оглядывая остальных — Да посмотрите на себя! Вы больше ругаетесь, чем играете! Кто-нибудь здесь вообще умеет держать шайбу хотя бы больше десяти секунд? Или это тоже моя вина, что каждый второй в этом чертовом составе не может попасть по воротам?! Вы кидаетесь друг на друга при любой возможности. И вы готовы разорвать меня за то, что я утверждаю: Сизов врёт, обвиняя меня! Конюшков, молодой нападающий, взорвался, не выдержав накопившейся напряжённости: - Не смей всё переваливать на нас, мразь! Это ты сливаешь информацию, а теперь нас обвиняешь в том, что мы не можем нормально сыграть?! Ты совсем офигел? -Да пошёл ты, Конюшков! — резко ответил Ларионов-младший, подступая ближе — Ты вообще заткнись, ты каждый матч больше ошибаешься, чем играешь! Младенец, который ни шайбу не удержит, ни пас нормальный сделать не может! Бокун, молчавший до этого, злобно подхватил: -А ты как вообще в команде оказался? Думаешь, папочка тебя вытащит из любого дерьма? Тренер тебя постоянно прикрывает, а страдаем мы! Да если бы не твой батя, ты бы вообще в Торпедо не играл! -Как вы все переобулись, до конца не разобравшись в ситуации, набросились на меня, как на настоящую крысу, толком не поняв, что же слышал Сизов? Где? Как? Когда? -И какова твоя версия событий? — поинтересовался Гончарук -Очень простая, я ничего не делал. Никому ничего не говорил ни про команду, ни про тренера, ни в частности про вас. Зачем мне это? Какая в этом выгода для меня? Бокун шагнул вперёд, его лицо было пунцовым от гнева: - Ты действительно думаешь, что всё сойдёт тебе с рук? Мы все это видели! Ты подставил нас, а теперь ещё хочешь выглядеть праведником? Это конец тебе, Ларионов! - Конец?! — выкрикнул Ларионов, сверкая глазами от ярости — Данила, ты вообще слушал, что я до этого говорил? Я повторю для особо глухих: Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! -Я тебе не верю — презрительно прыснул Бокун. - А мне твоё одобрение не нужно! — взорвался Ларионов, шагая к нему — Ты весь сезон только и делаешь, что валишь свои провалы на других! Думаешь, твои тупые обвинения что-то изменят?! А где ты сам был, когда надо было в защите стоять? Где твоя долбаная ответственность? - Мы сейчас не обо мне говорим, сукин ты сын! — рявкнул Бокун. -Ах да, давай вернёмся к этому цирку, где я говорю «нет», а ты будешь перебивать, утверждая обратное! И никаких доказательств у тебя нет, кроме слов Антона! - Зато я верю ему, в отличие от тебя, высокомерного куска дерьма! — прошипел Бокун. -Кто бы говорил! -Ах ты... — Бокун рванулся вперёд - Хватит! — неожиданно вмешался Летунов и остановил возможную драку — Вы оба помолчите! Мы уже пробовали орать и драться! Что в итоге? Какое-то ледовое побоище вышло! В итоге мы так с вами и не померились, а делали только вид. Может нормально соберёмся и выслушаем обе стороны. И Антона, и Игоря. И тогда решим, что нам вообще делать - Согл…—только открыл рот Гончарук, как его перебили - Какая, к черту, команда?! — выкрикнул Коваленко — Тут уже давно нет никакой команды! Каждый играет за себя! Я поддерживаю Бокуна! Ларионов младший нас предал, ты это видишь?! Если бы я знал, что он такой крысёныш, я бы вообще не выходил на лёд сегодня! - Да вам всем только и нужно, что повыё…, — начал Ларионов, но его перебил Фирстов: - Да заткнись ты уже! Все замолчите! И так тошно! Ничего сейчас путного не выйдет. Давайте завтра нормально поговорим, чтобы такой хрени не было, какую мы вытворяем уже как месяц! Переспим со своими мыслями, успокоимся немного и там поговорим нормально. Мы же не животные - Да чего тут думать! Сизов прав! Игорь Николаевич только и делает, что толкает свои мотивирующие речи — не унимался Бокун- но на деле ничего не меняется. Одни и те же ошибки, одни и те же провалы! И он ещё удивляется, почему мы проигрываем каждую игру с таким разгромным счетом?! - Ты лучше следи за собой, Фирстов! — подал голос Линч, обращаясь к нему — Ты сегодня вообще был где? На льду тебя не было! - А ты лучше заткнись, Бобик, пока сам не попал под раздачу! — огрызнулся Бокун — Тебя вообще кто-то слушает в этой команде? -Лучше ты рот свой закрой! Пока мы снова наши «светские посиделки» не превратили в ринг —вскочил Линч, готовый к бою... ...Напряжение в раздевалке достигло предела. Ларионов-младший стоял с хмурым взглядом, словно бросая вызов каждому, кто решится сказать ещё слово. Но градус поднимался и до парня уже ником не было дела.. -Да пошло всё к чёрту! — неожиданно выкрикнул Коваленко, которого не отпускала вся эта ситуация — Мы как банда грёбаных крыс, грызем друг друга, а они нас там на льду размазывают! Вот в чём дело! Ты, Ларионов, только что сам подписал себе приговор, сливая информацию врагам! И ты думаешь тебе с рук это всё сойдет? - А ты лучше не был! — выкрикнул Влад, бросая злобный взгляд на Коваленко — Каждый раз, когда ты на льду, ты косячишь! Хочешь сказать, что мы проиграли только из-за Ларионова? Да ты сам виноват не меньше! - Да ты надоел мне Фирстов! Что ты лезешь ко мне? Хоть раз в жизни выйди нормально на лёд и сделай что-то полезное, прежде чем рыпаться! — Коваленко резко шагнул вперёд, столкнувшись грудью с Фирстовым — Ты вечно под ногами путаешься, как баба, и после этого смеешь говорить что-то мне!? Да ты для меня ничто, просто очередная грязь под ногтями, которая не может закрыть свой хлебальник Денис Ян, стоявший рядом, выругался, устав от этих вечных скандалах: - Чёрт возьми, да хватит уже! У нас тут что, массовая истерика началась!? Как вы можете рассуждать о хоккее, когда сами себя не контролируете?! - Денис прав! Хватит! — громко крикнул неожиданно для всех Адам, пытаясь собрать всю свою храбрость в кулак — Вы как дети малые, вместо того чтобы искать решение, только на друг друга орёте! Думаете, этим что-то измените?! Ларионов мог быть виноват, но это не значит, что остальные чисты! - Да ты сам хорош, Адам! — резко отозвался Коваленко — Ты всегда был на стороне Ларионова, так что заткнись! Мы все видели, как вы друг другу шепчетесь! Может, ты тоже в этом замешан? - Что?! Ты обвиняешь меня?! — Хуска на секунду потерял дар речи— Ты совсем спятил?! Сначала Ларионов, а теперь и я виноват в ваших косяках? Да я всегда играл честно. Дружба это не приговор. Я могу дружить и при этом ни в чем не ляпаться! А так своими высказываниями ты заставляешь всех усомниться в друг друге. Я хоть и вратарь, но и то понимаю, что это не те действия, которые ждут от истинного лидера - Честно? Ты?! — Коваленко шагнул вперёд, почти сталкиваясь с ним — Ты ни разу не сделал нормального сейва за весь сегодняшний матч! Если бы ты был хоть чуточку внимательнее, мы бы уже давно были в победителях! Сам того не понимаю, Николай задел за живое вратаря, однако Хуска не отпустил взгляда, а наоборот принял его с вызовами: - Хоккей — это команда, как механизм часов. Когда все шестерёнки крутятся, часы идут идеально, но стоит сломаться одной — и весь механизм останавливается. Посчитай мои сейвы. Сравни с тем, сколько раз ты попал в створ. Так кто из нас сломанная деталь? В раздевалке внезапно повисла глухая тишина. Никто не ожидал такого всплеска от Хуски. Настроение резко изменилось. Слова вратаря разлетелись по комнате, словно холодный ветер, замораживая каждого на месте. Кульбаков, сидя на скамейке, ошеломлённо посмотрел на вратаря. Он привык к сдержанности Хуски — к его уравновешенности, почти безэмоциональной реакции на любые ситуации. Но сейчас, перед ними стоял не тот спокойный, невозмутимый голкипер, которого все знали. Хуска впервые не выдержал. Этот момент словно стал знаковым, ударив по всем: если даже самый стабильный член команды сорвался — это был сигнал. Что-то в команде надломилось настолько глубоко, что терпение ускользало у каждого. - Ты... Ты это серьёзно? — тихо спросил Кульбаков, ещё не до конца веря в услышанное. Хуска тяжело вздохнул, отводя взгляд. Он знал, что перешёл грань, но уже не видел смысла останавливаться. В конце концов, молчание больше ничего не решит. - Серьёзно, да — его голос прозвучал глухо, но уверенно — Все мы виноваты, Кульба. И если кто-то думает, что можно просто переждать бурю, надеясь, что всё наладится само собой, то он ошибается. Команда разваливается. -Что за чушь?! — грубо бросил Коваленко, пытаясь оправдать себя — Ты серьёзно веришь, что мы все виноваты? Это не мы, это они... — его взгляд скользнул в сторону Ларионова-младшего, но тот, на удивление, даже не попытался защищаться. Летунов, чувствуя, внутреннею гордость за свою вторую половинку, все- таки встал между ними, давая понять, что за вратаря он порвет, как и многие здесь - Да что вы все, как дети! — перебил Гончарук, потеряв терпение — Вместо того чтобы искать виноватых, лучше бы каждый из вас посмотрел на себя! Вы думаете, что кто-то один виноват в наших проигрышах? Мы все играем хреново, никто из нас не выкладывается, как раньше! Хватит — твёрдо сказал Гончарук, поднимаясь. Его голос прорезал напряжение в раздевалке — Давайте наконец признаем, что дело не только в Ларионове-младшем, не только в ошибках на льду. Мы не знаем, кто виноват, и сейчас это уже не важно. Надо начать с самого начала и постараться заново принять друг друга. Хватит лаять, прошу! Команда замерла, все взгляды были прикованы к Гончаруку. - Но пока — продолжил он — есть одна проблема, о которой стоит подумать сейчас. Это Антон. Он сейчас у Игоря Николаевича, и это плохой знак. Может, мы не знаем всех деталей, но если он там надолго - значит, нас ждут большие перемены. И мы должны быть к этому готовы.