Хоккейная травма

После горького поражения в юбилейном матче и ещё двух неудачных игр в конце регулярного чемпионата, настроение у игроков Торпедо было на пределе. Завершить сезон на семи поражениях подряд казалось тяжким испытанием для всей команды. Нижегородская команда находились на предпоследнем месте в таблице, но это был турнир, в котором им удалось вырвать местечко в плей-офф. Команде предстояло полторы недели на восстановление и тренировки, время, которое каждый из них собирался использовать не только для работы над техникой, но и для того, чтобы хотя бы временно зарубцевать трещины, пролегающие не только между ними, но и внутри каждого. Несмотря на это, предстоящее плей-офф давало новый шанс — это был их путь к Кубку Гагарина, где ошибки прошлого можно было оставить позади и победить всех, ведь иногда даже аутсайдеры могли показать неожиданный результат. Им предстояло встретиться со СКА — тем самым соперником, от которого они потерпели поражение «всухую» в прошлом году. Каждая тренировка, каждый момент на льду теперь стали их шансом доказать — себе, друг другу и всем, кто в них верит — что прошлые неудачи не определяют их судьбу. Такие цели ставил тренерский штаб, в особенности Ларионов, который несмотря на семь подряд поражений видел положительную динамику внутри коллектива. Мужчина видя, как игроки проявляют себя в связках и слаженной работе, верил, что перерыв и дополнительное время на тренировки дадут команде необходимое усиление. И не ошибся. Под его руководством команда неустанно тренировалась, разрабатывала стратегии и схемы, обсуждала новые тактики. Даже сами игроки активно предлагали свои идеи, полные решимости не упустить шанс на победу и наконец сломить многолетнего соперника — СКА. Однако не все продолжили гонку за успехом. Это было трудное решение тренерского штаба: Алексей Кручинин не примет участия в плей-офф. Главный тренер заявил прессе, что текущая форма центрального нападающего стала невыгодной для команды, и хотя это решение огорчило многих, торпедовцы понимали его необходимость. Алексей заметно потерял в скорости и точности после аварии, которая отразилась на его личной жизни, больно ударив по эмоциональной стабильности. Все, кто работал с ним бок о бок, верили, что этот вынужденный перерыв станет для него временем восстановления, которое он проведёт рядом с семьёй, и что в следующем сезоне он вернётся ещё сильнее. Но мало кто догадывался, что Леша больше не сыграет за Торпедо... После завершения последнего матча регулярного сезона Алексей Кручинин собрал команду и, немного помолчав, взял слово: - Спасибо каждому из вас за эти два насыщенных года в Торпедо. Мы прошли через многое, вместе показали силу, характер и командный дух. Да, в последнее время было непросто, и мы столкнулись с трудностями, но я хочу, чтобы вы знали: ни на кого из вас я не держу обиды. Напротив, я благодарен каждому за те яркие эмоции, которые мы пережили вместе. Алексей окинул взглядом своих товарищей, и в этом взгляде читалась искренняя привязанность и гордость. - Я буду с вами мысленно в каждом из следующих матчей. Верю в вас, ребята. Хоккеисты дружно зааплодировали Алексею, отдавая дань уважения своему капитану и центральному нападающему, несменному 78-му номеру. Он был не просто игроком — он был опорой команды, человеком, на которого можно было положиться в самые трудные моменты. Своими лидерскими качествами Алексей всегда вдохновлял товарищей и объединял их, даже когда все шло не по плану. Каждый из них знал: это не просто прощальные слова, а искреннее признание в любви к команде и игре, к каждому, кто делал эту команду сильнее. - Я считаю, что просто так уходить — это не в моем стиле — с лёгкой улыбкой продолжил Алексей — Поэтому послезавтра всех жду в нашем любимом караоке. Споём для меня на прощание, что скажете? Ответом ему был мгновенный одобрительный гул и смех товарищей. Ведь всем было нужно немного отвлечься от последних неудач и зарядиться теплом команды. Это прощальное собрание сулило стать не только ярким воспоминанием, но и укрепляющим моментом перед предстоящей борьбой. Что же сделал тренерский штаб? Решение об отстранении Кручинина вызывал немалый резонанс в прессе. При всей шаткости положения Торпедо главный тренер команды, Игорь Ларионов, оставался предельно спокоен, но это ещё больше порождала слухи и каверзные вопросы журналистов. На следующий день спортивные заголовки пестрели сенсационными заголовками: «Тренер сошел с ума?»

«Торпедо — конец?»

«Печальная участь предрешена»

Ларионов не стал давать особых комментариев прессе, решив, что вместо оправданий перед журналистами он сосредоточит всё внимание на подготовке команды. Однако же, все было не так просто, как казалось и отстранения Алексея был не простым, а серьёзным шагом тренера. Для читателя будет приоткрыта эта завеса тайны. Перед последним матчем регулярного сезона, Игорь Ларионов, главный тренер, вызвал Кручинина в свой кабинет. Алексей, не зная, чего ожидать, старался сохранять спокойствие. Он понимал, что разговор может касаться его недавних выступлений, юбилейной игры, но гнал от себя тревожные мысли, решив быть готовым к любому повороту. Ларионов сидел за столом, сосредоточенно просматривая какие-то записи, и, заметив Алексея, коротко кивнул, предлагая ему сесть. -Здравствуй, Леш, присаживайся, разговор будет долгим – спокойно сказал тренер -Что-то случилось? — присел мужчина -А как ты думаешь? -Ну, я думаю, что вы вызвали меня из-за шести поражений подряд. -Верно. Воды? -Нет, спасибо, я бы хотел сразу перейти к делу.   -Хорошо, Леш. Помнишь наш с тобой последний серьёзный разговор? — Кручинин кивнул, сглатывая — Где я ставил вопрос о твоей игровой деятельности. И ставил ультиматум, либо ты готов работать над собой и менять свою игру, либо ты больше не играешь. Так вот, я задам тебе важный вопрос: как ты думаешь, удалось ли тебе сделать всё возможное для себя. Соответствуешь ты тому, что для себя решил после нашего разговора? -Не совсем — спрятал глаза Кручинин — я показал себя не в лучшей форме. Хотя мне казалось что в юбилейном матче, я смогу переломить свои неудачи и снова закреплюсь в лидерах. Я чувствовал прилив с той шайбой, мне казалось это станет отправной точкой моего возвышения. Но мне что-то все время мешало, не везло, не получалось. Как хотите называйте, одно ясно точно, я показал свой не самый лучший хоккей -Спасибо за честность и адекватную оценку — снял свои очки Игорь Николаевич — и что же нам с тобой делать? -Не знаю, но я приму любое ваше решение с достоинством! -И всё? -Я буду честен. Мне бы хотелось продолжить играть в Нижним Новгороде. Со своими коллегами, напарниками по игре, показывать свой лучший хоккей и лидерские качества, я очень хочу помочь Торпедо. Но просить вас об этом будет не справедливым, исходя из того, какой сложился для меня сезон. Тренер кивнул, словно взвешивая что-то в уме, и, сжав очки в руке, устало выдохнул: - Леш, я ценю твою откровенность и верю, что ты реально сам видишь, что сейчас ты не на своем пике. Ты всегда был одним из наших лучших игроков, в команде все знают, насколько ты силен и надежен. Одна статистика, правда того года, о чем-то и говорило. Но в последние месяцы что-то изменилось и в целом за весь этот год. Ты словно сам не веришь в себя, и это отражается на твоей игре. Будто проблема не в физике, а в психики. Что же это? -Трудности, кризисы в личном аспекте. В этом году много что произошло, навалилось. Я даже сам не до конца уверен во всех своих действиях. Но пытаюсь идти, не оглядываясь -Могу ли я чем-то помочь? -Нет, Игорь Николаевич, я сам решу свои сердечные дела. -Значит сердечные....Что ж, желаю только удачи. -Спасибо -И ты уверен, что если решишь эти проблемы, то точно сможешь стать тем хоккеистом, которого я пригласил? Алексей не ответил, он не был уверен в утвердительном ответе. -Хорошо. Не буду давить. Мне очень жаль, что всё так получается, Леш — мужчина, потеребив очки, отпил стакан с водой — Но может перед моим вердиктом, ты хочешь мне ещё что-то сказать? -Да. Напоследок скажу. Я правда старался играть во блага команды и выкладывался не только в игровой процесс, но и старался исправить нашу враждующую ситуацию. Но у меня не получалось всё делать с высоким баллом. Как бы мне не хотелось, как бы не анализировал свои ошибки, ни пытался что-то придумать. Не получалось. Отчасти это моя вина, отчасти и внешние факторы были забиты в моей голове. Я переживал за семью, вы знаете, что с ней случилось. Поэтому для меня этот сезон был сложным. Я переживал много бед, проблем, ссор и катастроф. К сожалению, у меня не получилось исправить всё. Поэтому, прошу прощения, Игорь Николаевич, что не оправдал ожидания. Если бы всё вернуть назад — я много бы чего исправил. Игорь Николаевич внимательно слушал Алексея, с понимающим выражением в глазах. Он знал о тяжелых обстоятельствах, с которыми Кручинин столкнулся, и видел, как те сказались на его игре и внутреннем состоянии. Однако решение мужчина давно принял. - Леш — начал тренер, чуть помедлив, подбирая слова — никто в команде не винит тебя за то, что ты "не оправдал ожидания". В том числе и я. Мы все люди, и бывают периоды, когда жизнь нас ломает, отбирает силы и уверенность. Ты пытался держать ситуацию под контролем, и это многое говорит о твоей стойкости и преданности. -Спасибо за понимание, Игорь Николаевич В ответ главный тренер встал и подошел к графину с водой. Налив жидкость в стакан, мужчина долго смотрел на стакан, размышляя над всеми словами Кручинина -Всё в этой жизни непросто, Леша. Мы сталкиваемся со многими трудностями, которые нужно решать. Порой нам приходиться делать, то чего нам совсем не хочется, то что противоречит нашей философии жизни. Но мы понимаем, если это не сделаем, то погибнем. Иногда мы делаем глупости, о которых жалеем и которые с нами останутся до конца нашей жизни. Хоккей очень похож на это всё. Этот спорт требует, много сил и энергий, каждый хоккеист должен осознавать, что вступая на лед, он жертвует многим: уже никогда не будет прежним. Любые действия приводят к чему-либо: к ошибки и травме, к хорошей игре и отличному голу. К проигрышу или поражению. Хоккей, Леш — это не просто игра. Это битва, каждый раз, когда ты выходишь на лед, ты сталкиваешься не только с соперником, но и со своими страхами, болью, сомнениями. Всё накатывает и бороться с этим иногда невозможно. Но мы спортсмены, сильные и смелые. Знаем, что команда при случае поможет и поддержит. Будь у тебя плохая игра или хоккейная травма. И ты понимаешь, что за эту борьбу придется платить: отдавать что-то в обмен на секунды триумфа, на ощущение единства с командой, на каждый забитый гол или наоборот. И мы платим. Игорь Николаевич сделал паузу, взял стакан и, осмотрев его содержимое, продолжил: - Вот только иногда, Алексей, нужно уметь видеть грань, за которой ты больше не сражаешься за победу, а просто истощаешь себя, теряя все то, ради чего когда-то начал играть. Ты прошел через тяжелые испытания, пытался оставить себя всего на льду, но важно также уметь оставлять что-то для себя. Хоккей требует жертв, да. Но не ценой твоего здоровья, твоего разума, отношений других аспектов. Ведь хоккей у нас может прекратиться в любой момент (травма, травма). Это всегда было частью философии нашей команды — быть сильными, но не безрассудными. Кручинин молчал и медленно догадывался о чем пойдет речь - Я дал тебе шанс, Алексей. И пусть у меня были сомнения, я знал, что если не позволю тебе реабилитироваться, буду жалеть об этом всю жизнь. Потому что ты — действительно, хороший хоккеист, когда сам этого хочешь. Я надеялся, что ты используешь этот шанс на благо команды. Первую половину февраля я видел твой настрой: хоть и не в полной мере прежний, но достойный, за которым тянулись молодые игроки. Даже ради этой крохотной искры — я был готов оставить тебя. - Всё из-за юбилейного матча? — настороженно спросил Алексей, пытаясь понять, в чем он, действительно, провинился. - Нет, Леша — Игорь Николаевич наконец сел и отхлебнул воды, прежде чем продолжить — Дело совсем не в игре, с которой мы могли бы поработать и улучшить. Дело в твоем отношении. - В каком смысле? Тренер снова замолчал, надел очки и, взглянув в глаза Алексея, произнес, будто с каждым предложением он разочаровался ещё больше: - Не знаю, пытаешься ли ты скрыть это и сейчас или, действительно, думал, что я не догадаюсь, что ты тайно вел переговоры с другой командой о переходе. Кручинин побледнел. Он не знал, как ответить — внутри разгорелась борьба между оправданием и честностью. Как тренер узнал? Мужчина отвел взгляд, но тренер продолжил: - Это не просто предательство по отношению к команде или ко мне, Алексей. Это предательство к самому себе. Что получается? Ты не верил ни в нас, ни в себя настолько, что решил подготовить себе запасной выход, даже когда я стоял за тебя. -Я....я....мне нечего вам сказать в оправдании. Это... -Ужасный поступок. Впереди такой важный отрезок, а ты решил уйти. Почему? -Поверьте — заламывая свои руки, начал Кручинин — здесь проблема не в вас или команде, а как вы и сказали — во мне. Я...я...просто кретин. Будет глупо сказать, что у меня были причины и не назвать их. Лицо Кручинин спрятал руками не в силах смотреть в глаза тренеру. -Если ты не хочешь говорить, что одной из причины стало то, что ты сливал информацию соперника, то не надо — отчеканил каждое слово Ларионов. - Вы и это знаете? Кто вам сказал? А, Макс, конечно... не мог удержаться — с горечью произнес Кручинин, покачав головой. - Максим здесь ни при чем — спокойно ответил Игорь Николаевич, пристально глядя на Алексея — Я узнал это сам. Наблюдая за твоей игрой, твоими решениями. Когда ты отправил шайбу в собственные ворота, у меня уже не осталось сомнений. Алексей стиснул зубы, понимая, что оправдания здесь бессмысленны. -Почему вы меня держали так долго? -Я уже всё объяснил, Леша — раздражено помотал головой Игорь Николаевич - Я... окончательно себя закопал — тихо выдохнул Кручинин - Да, Алексей. Я не хочу говорить о том, что давно мог тебе помочь и не стоило тайно переговариваться с другой командой. Ты все это сам прекрасно понимаешь. Однако назад дороги уже нет, что сделано — то сделано. Думаю не стоит тебе объяснять, что плей-офф пройдет без тебя, и завтра, на последнюю игру, ты тоже не выйдешь. Неформально ты уже не в составе Торпедо. - Я понимаю — с тяжестью согласился хоккеист, его голос был ровным, хотя в глазах читалось смирение. — Простите меня. - Мне не за что тебя прощать. Это дело твоей совести, и только тебе предстоит ответить перед собой за то, что произошло. Сможешь ли ты когда-нибудь себя простить? Это твой путь, Алексей, и тебе решать, как его пройти — Игорь Николаевич немного смягчил голос, но не позволил эмоциям вмешиваться в профессиональную жесткость, выдавая тотальное разочарование в хоккеисте. Тренер глубоко вздохнул и добавил: - Но одно прошу: попрощайся с командой достойно. Я не стану раскрывать истинную причину твоего отстранения, так же как поступил с Сизовым. Вы ребята перспективные и может это команда не для вас и вы найдете то что вам по душе. Поэтому, будь мужчиной, выйди и скажи слова своим коллегам, которые будут честны и уместны. - Спасибо, Игорь Николаевич, за всё что вы делаете для команды и для меня — с трудом выговорил Алексей, пряча взгляд, словно избегая тяжести этих слов — За вашу поддержку, за то, что вы позволили мне быть частью этой команды, и... за то, что отпускаете без злобы. Игорь Николаевич немного помедлил, кивая с легким оттенком грусти. - Пожалуйста, Алексей — сказал он, твердо и спокойно — И... прощай. Это были интересные два года с тобой. Запомни их так, как они того стоят. Не повторяй своих ошибок. Алексей кивнул, не в силах найти слова, которые могли бы выразить всё, что он чувствовал в этот момент. Он медленно развернулся, собираясь выйти из кабинета, но перед дверью остановился и на миг оглянулся. - Я не забуду — вымолвил он, словно прощаясь не только с тренером, но и с целой частью своей жизни, которую оставлял позади. Вернувшись в пустую квартиру, Алексей ощутил тишину, давящую на него словно груза. Всю дорогу от тренерского кабинета он думал о том, как сам загнал себя в эту ловушку. Теперь, глядя в зеркало, он видел человека, которого едва узнавал. От былой уверенности и силы, что дало ему Торпедо, не осталось ничего, кроме бледного отражения и усталых глаз, в которых мелькало что-то болезненно-пустое. - Ты чудовище, Лёша — прошептал он с горечью, всматриваясь в своё отражение. Складывалось ощущение, что зеркало не просто отражает его, а судит. Торпедо стало для него новой семьёй, дало новый смысл, новую цель — и теперь мужчина потерял всё. Он вспомнил каждую тренировку, каждую выстраданную победу и поражение, каждого человека, ставшего ему близким за эти два года. Каждый угол квартиры напоминал ему о командных встречах, шумных праздниках после побед, даже мелочах, которыми он делился с товарищами, как-то незаметно ставшими друзьями. Теперь всё это казалось ему лишь далёким воспоминанием, испачканным его собственными ошибками.

***

Вечер в караоке начался тягуче, почти как на прощальной церемонии. Все знали, что этот сбор был о другом — не о победах и планах, а о том, чтобы отпустить Алексея с уважением, хотя это и оставляло горький привкус. Никто не знал, что сказать, как себя вести, и даже песни поначалу казались слишком громкими для того настроения, с которым каждый пришёл. Но вскоре пара бокалов пива растопила натянутые улыбки, и напряжение начало спадать. Под медленный зачин первой мелодии Кульбаков не удержался, хлопнув по плечу Белевича, подмигнул, и в следующую секунду вратарь, смеясь, подтолкнул друга на сцену. Белевич засмущался, однако тянуть не стал. С первыми словами своей любимой песни он поймал ритм, и когда в припеве зазвучал дружный хор голосов, было ясно, что команда вместе до последнего. На несколько минут они снова стали той единой, боевой командой, с которой прошли все трудности.

«О-ОУ-И-Я-И-Ё

БАТАРЕЙКА»

Зрители в зале аплодировали, атмосфера постепенно менялась. Кто-то предлагал тосты, кто-то рассказывал истории из прошедших игр, смех поднимался с каждой новой песней. Затем песню «Два кусочека колбаски» группы Комбинации спел вратарь Кульбаков, искря своей харизмой:

«ДВА КУСОЧЕКА КОЛБАСКИ

У ТЕБЯ ЛЕЖАЛИ НА СТОЛЕ

ТЫ РАССКАЗЫВАЛ МНЕ СКАЗКИ

ТОЛЬКО Я НЕ ВЕРИЛА ТЕБЕ»

-О наболевшем, Ванек поёт — комментирует Фирстов, сидевший в своей дружеской компании -Да уж, я тоже колбаски захотел — облизнул губы Воронин И потом пошло-поехало, кто только ни пел песни и ни поднимал настроения одноклубникам. -Может, споешь свою коронную, Богдан? — с ехидной улыбкой спросил Вася — Как там поется? Кхм, кхм: А У МЕНЯ ЗИМА В СЕРДЦЕЕЕ -Нет, уж извольте — махнул в ответ Конюшков, слегка толкнув друга -Ну ты смотри, телефон у меня всегда на готове -Да иди ты! -Я пойду, но после вас, Алла Борисовна Пугачева Ребята дружно рассмеялись и продолжили разговор, пока их весёлое общение не прервал звук входящего сообщения. - Кто это пишет, Богдан? — поинтересовался Василий с улыбкой. - Не твоё дело — ответил Конюшков, но его смущённая улыбка и слегка покрасневшие щеки говорили сами за себя. - О, можешь не говорить! По этим румяным щечкам уже догадаться можно, кто это — Василий подмигнул. - Ладно, ладно, давай без ехидства! Да, это Сашенька — признался Богдан, слегка отводя взгляд. - Так и знал! Ну, рассказывай, что у вас? Насколько всё серьёзно? — оживился Василий, пристально разглядывая друга. - Ну… Мы пока в статусе друзей — смущённо ответил парень. - Что? До сих пор? — удивился Василий — А в чём проблема? Боишься отказа? Поспешных решений? - И это тоже. Я просто не хочу торопить события, как в прошлый раз с Коваленко. Понимаешь, тогда всё закончилось не так, как хотелось, и теперь кажется, что если начну, то что-то обязательно пойдёт не так. - Ну ты и параноик — хмыкнул Василий -Спасибо, за поддержку. Васёк! - Погоди меня благодарить. Если не вышло с Коваленко, это не значит, что так будет всегда. Наоборот, у тебя теперь есть опыт, и ты не допустишь старых ошибок. Да и Саша, знаешь, хорошая девушка. Вспомни, как тогда мы ходили вместе на баскетбол - до сих пор весело вспомнить. Все отдохнули, насмеялись, и видно было, что ей с тобой нравится. - Правда? - Нет, я вру. - Тц. Возможно в твоих словах есть толика правды — кивнул Богдан, немного приободрившись. - Всмысле "возможно"? А ну-ка отвечай на внезапный блиц-опрос: тебе хорошо с Сашей? - Да, сэр — выпрямился Богдан и стал отдавать честь - Ты доверяешь ей? - Безусловно! - Ты бы хотел с ней быть ещё ближе? Перейти на новый уровень? - Так точно - Она тебе нравится? — с прищуром переспросил Василий, наблюдая за сменой эмоций на лице друга. - Очень — не сдерживая улыбки, признался Богдан. - Чего же ты тянешь, балда- Богдан! - Не знаю… — пожал плечами Конюшков, пытаясь сдержать смущение. - Тогда слушай мою команду, хоккеист, который может упустить свой шанс! Собери всю свою решительность в кулак и предложи ей встречаться. Хватит уже мяться! - Вась... я... - Возражения не принимаются! - перебил Атанасов — или вы решили перечить командиру? - Никогда! Я всё сделаю — с уверенностью кивнул Богдан, взглянув на новое сообщение от Саши, скромно добавив — Она правда особенная: милая, весёлая, общительная. Как же я рад, что встретил её тогда! - Главное, не забудь скинуться Владосу на подарок за сватовство — рассмеялся Вася, подмигнув — Если бы не он, ты бы Новый год встречал в обнимку с новогодней ёлкой! Они весело чокнулись стаканами, наслаждаясь вечером, оставляя позади все тревоги и обсуждая будущие планы, смех и радость наполняли комнату, создавая лёгкую и праздничную атмосферу.

***

- Бобби, я не хочу петь, спасибо — тихо пробормотал Адам, отводя взгляд. - Как же так? Это ведь твоя любимая! — настаивал Бобби с поддразнивающей улыбкой. - Если она любимая, это не значит, что я хочу её петь перед командой. Иди к Николаю, он у нас любитель повилять бёдрами. - Ладно, ладно, тогда я спою её для тебя сам — поклонился Бобби и, отступая к сцене, добавил — Но за артистизм жду оценок! Пока Линч поднимался к микрофону, подпрыгивая и весело пританцовывая, Адам покачивал головой в такт музыке и улыбался, но в его глазах мелькнула тень. Бобби ошибся. Эта песня, хоть и не из его любимых - часто звучала для него в сложные моменты. На прошлой неделе, когда он блуждал в мыслях и терзался сомнениями, эта мелодия стала его неизменным спутником печали. Её слова словно подсказывали ему то, чего он боялся узнать. Теперь, сидя среди своих товарищей, Адам чувствовал нарастающее тепло поддержки и тихую надежду на то, что его запутанные мысли скоро рассеются. После неожиданного поцелуя Бобби, Адам мгновенно распахнул глаза и отступил, ошеломленно глядя на него. Бобби мягко улыбнулся, подняв руки в извиняющемся жесте. - Извини, порыв… — тихо сказал он, взглядом давая понять, что не собирался ставить Адама в неловкое положение. Затем, как ни в чем не бывало, Линч предложил проводить Хуску до номера в отеле. По пути Бобби не делал никаких намеков, просто шел рядом, разговаривая на отвлеченные темы, как будто ничего не случилось. Но когда они подошли к двери, он слегка сжал Адаму руку и ушел, подмигнув, оставляя его в задумчивости. Оставшись один в тишине своего номера, Адам почувствовал, как мысли, тревожные и запутанные, нахлынули снова. «А я говорил, что ты никому не нужен» — снова этот ужасный голос злодея «Ты иллюзия, ты пришёл из-за моего ужасного психологического состояния, отвянь, Кристофер» — мысленно проговаривал Адам «Нет, ничтожество, я не уйду, потом что кроме меня ты никому не нужен. Даже самый близкий человек не выдержал тебя и предал тебя. Вот что хуже: предательство физическое или духовное? Хотя, если бы Максутка, переспал с Линчем, я бы со смеху помер. Что скажешь, ничтожество?» Адам ничего не ответил, пройдя сквозь иллюзию он взял бутылку воды и глотнул холодной жидкости, вслух произнеся: -Так-то лучше. «Если ты сквозь меня прошел, это ещё не значит, что я ушёл из твоей головы» «Плевать мне на тебя, Кристофер, сейчас мне важен Макс. Я должен с ним поговорить. Где мой телефон?» «Зачем? Выслушать очередную его ложь? Он мне никогда не нравился и я против, чтобы мы ему звонили» «Я тебя не слышу!» После недолгих поисков в своей спортивной сумке Адам понял, что забыл свой телефон в стадионе -Его, наверное, подобрал, Макс. Что ж, это даже и к лучшему, завтра поговорим. «А как же я, Адамчик?» — спросил иллюзорный Кристофер, недовольный тем, что его долгое время игнорируют «Ты в прошлом, Кристофер, мне на тебя наплевать, хоть изругай мне тут всё» «Ты не прав, Адам, ты всё ещё боишься меня» «Нет, Кристофер, ты долго не хотел уходить из моей головы, преследуя на каждом шагу, напоминая какое я ничтожество. Но я перерос тебя, Кристофер, ты мне противен. Я готов хоть сейчас тебе навалять, поэтому уходи! Уходи навсегда?» Тень бывшего засмеялась: «Уверяй себя сколько можешь, но я ещё надолго с тобой. Встретимся в НХЛ» Тень исчезла так же внезапно, как и появилась. Ночь для Адама выдалась тревожной и беспокойной. Лежа в темноте, он снова и снова прокручивал в голове слова Линча, пытаясь найти в них хоть какую-то зацепку, которая бы подтверждала невиновность Макса. Каждое объяснение Бобби звучало логично, но Адаму до боли хотелось поверить, что все это — ошибка. Сам Максим тогда вернулся под утро, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить соседа. Его лицо выдавало бессонную ночь, проведенную в попытках скрыться от неотступного образа, разрывающего душу на части. Он бродил по пустым улицам Москвы, надеясь стереть из памяти тот поцелуй, который, казалось, перечеркнул все, что было так дорого. «Нет, он не мог так поступить со мной — тихо прошептал Максим, нервно сжимая пальцы — Ведь он говорил, что любит меня... любящие люди так не поступают». Но, несмотря на доводы, перед глазами стояла та сцена: лёгкий, невинный, но чужой поцелуй, вспыхивал, как холодный свет в сердце. С тяжестью в груди и болью, пронзающей всё его существо, Максим опустился в кресло. Его взгляд был устремлён в темноту, но мысли уносили его обратно к Адаму, к его мягким словам, к родному теплу, которое всегда дарило покой. Но не сейчас. Ему хотелось вернуться к нему, поговорить честно и открыто, услышать объяснение и снова почувствовать его объятия — единственное убежище от всех тревог и сомнений. Но нужно ли это вратарю? - Макс, ты где пропадал? — Денис Ян проснулся с обеспокоенным лицом — Телефон не берёшь, никому не сказал, куда ушёл. Я даже к Адаму заходил, но он и сам не знал, где ты. Что-то случилось? Максим, глядя в пол, будто пытался найти там ответы, молчал. Затем выдохнул и, слегка дрогнувшим голосом, произнёс: - Случилось, Денис. Похоже, я теперь один. - В каком смысле? — Денис нахмурился, его волнение стало ещё сильнее. - В том смысле, что теперь я… без своего смысла жизни, без Адама — Максим с трудом произнёс его имя, словно это было больнее всего. Денис подошёл ближе, пытаясь разглядеть его лицо. Он видел, как друг борется с нахлынувшей болью, и готов был предложить плечо. Тогда Денис принесет Максу завтрак и выслушает душеизлияние своего друга. При все желании поговорить на следующий день, пара так и не смогла этого сделать. Адам, подойдя к Максиму, забрав свой телефон, так и не успел задать заветный вопрос - их перебил неожиданно появившийся Бобби: - Ребята, что за задержка? Чемоданы собраны? Автобус ждёт — Линч с улыбкой потянул Хуску под руку, как можно быстрее, увлекая его к выходу и не оставляя времени для объяснений. Максим не остановил их, считая, что Адам уже определился и просто немного отложил их расставание. Он был разбит горем, что не было сил как-то действовать. В свою очередь вратарь подумал, что Макс догадался о том, что он всё знает про него, раз он остался с Бобби и решил повременить с разговором. Они оба ошибались, не замечая, как за расстоянием и недосказанностью росла стена, и, возможно, простые слова могли бы сейчас её разрушить. Но ни тот, ни другой не решались их произнести, каждый думая, что опоздал навсегда. Время шло, и с каждым днём они всё сильнее ощущали одиночество. Последние матчи регулярного сезона отнимали все силы, но каждый из них выходил на лёд, оставляя за бортом бурю чувств и разочарование, погружаясь в игру как в единственный доступный им способ сбежать. Не появления Максима в их общей квартире, ещё больше укрепила веру обоих в их негласном разрыве. Летунов ждал, когда напишет Адам, а Хуска, ждал когда ему позвонит Максим. Оба по вечерам сидели в своей пустой квартире и держали телефон в руках, надеясь, что кто-то из них сделает первый шаг. Линч был рядом, поддерживая, подбадривая и будто бы стремясь вытеснить из сердца Адама ту тоску, которая держала его. Хуска пытался ценить его старания — он улыбался анекдотам и смеялся над мемами, старался быть благодарным за завтраки и вечерние фильмы. И хотя их встречи приносили определённое облегчение, внутри оставалось ощущение чего-то упущенного, невосполнимого. С Бобби было весело, но не так, как с Максимом. Бобби знал, когда вставить шутку, как развеять уныние, но, несмотря на свои усилия, ему не хватало понимания того, что ускользало из глаз Хуски, что скрывалось в его улыбке. Бобби умел слушать, но не слышал; казалось, он не понимал, какой мелодии не хватало им в этом несогласованном дуэте.

***

Адам не мог оторвать взгляда от Максима — опустошённого и уставшего, как будто из него выжали всю жизнь и оставили лишь тень человека, которого он любил. Каждый мелкий признак — небритость, тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы — подтверждали, что он переживал не меньше, чем Адам. Бобби продолжал петь, его голос заполнял всё, но в этот момент Хуска слышал только одно: молчание, которым Макс кричал громче любых слов. «Что мы сделали с нами?» — пронеслось в голове у Адама. Это молчаливое осознание тянуло его к Максиму, как магнит — «Неужели наша история так закончиться? После всех клятв, которые мы давали, ты не захочешь поговорить со мной? Тебе стыдно? Или наоборот, безразлично?» Наконец, не выдержав, вратарь встал и сделал шаг вперёд, но тут же застыл. Летунов слегка повернул голову, их взгляды встретились, и в этот миг всё, что они не сказали, казалось, пронеслось между ними — недосказанные слова, непрожитые минуты, глупое упрямство и страх первого шага. Максим, едва заметно вздрогнув, отвернулся первым, как будто этот взгляд был слишком болезненным, а Адам почувствовал, как в груди у него что-то сжалось. Хуска повернулся в сторону Бобби и слегка похлопал в достаточно неплохом исполнении припева своего друга, хотя мысли были о другом. «Бедный мой ворчун» — пробежало в голове Адама и он окончательно остановился от порыва подбежать к своему парню и, обняв его, утешить. Ему было больно видеть Макса в таком состоянии, он хотел бы вовсе не знать всей правды, которую рассказал Бобби и жить счастливо в неведении с таким заботливым человеком. Но реальность, та ещё сука, от которой только и ждешь очередную подножку. Утонув в своих мыслях, Адам и не заметил, как Летунов снова смотрит на него, своими карими глазами, от которых Хуска был без ума. Когда их взгляды вновь встретились, Макс медленно кивнул и поднял бутылку в честь вратаря, сделав большой глоток. В тот самый момент, как вратарь опять решился поговорить, их разъединяющим громом раздался смех и крик Линча, который только что закончил свою песню и с привычной беззаботностью влетел за их стол. -Ну что, как я вам? — радостно выдохнул Бобби, игриво заглядывая в глаза каждому из присутствующих. Он ухмыльнулся и хлопнул Адама по плечу, не заметив, как тот напряжённо сжался под его рукой, будто был где-то совсем не здесь. -Супер, куда только талант пропадает — расхваливал Ларионов-младший Адам заставил себя ответить Линчу короткой улыбкой, чтобы отвлечь внимание, но тут же почувствовал, как на него снова упал взгляд Максима. Летунов словно говорил ему этим взглядом, что ещё есть время всё исправить, что даже между всей этой болью и обидой у них осталась ниточка, за которую можно потянуть. Или это воображение разыгралось? Бобби что-то шутливо рассказывал, но Адам его уже не слышал. Перед его глазами снова был только Макс, который, медленно подняв бокал, ещё раз отпил из него, но теперь это выглядело как маленький тост, как будто он отдавал Адаму немую дань прощания. -....Я могу таким голоском исполнить всё что ты хочешь — хвалился американец -Спасибо, Бобби, но не нужно — вежливо улыбнулся Хуска, решив тайно последний раз подсмотреть на Максима, однако, того не было на месте, он направлялся к выходу -Ну что, Адам? Чего-нибудь ещё хочешь? Могу спеть тебе или принести что-то? — включил свою обслуживающую заботу веснушчатый -Нет, не надо. Мне вот что-то стало не хорошо, душно тут как-то, я сейчас на улицу выйду, свежим воздухом подышу, а дальше мы с тобой подумаем, может вместе песню споём. Твою любимую. Идет? -Ты уверен? — переспросил Бобби, слегка нахмурившись. — Ты и правда как-то бледный… Может, воды принести? Адам, стараясь не выдать своего волнения, лишь покачал головой и улыбнулся: - Всё нормально, Бобби, спасибо. Просто... минутка на воздухе и в твоём распоряжении Бобби кивнул, подбадривающе улыбнулся и отпустил его. Адам быстро шагнул к двери, не задерживаясь и не оборачиваясь, будто боясь передумать, пошел искать свою шпалу темноволосую. Он вышел на улицу, где тусклый свет фонарей мягко освещал пустую парковку, и, немного осмотревшись, заметил знакомую фигуру Максима у дальней стены. Летунов стоял, опершись спиной о стену и глядя в сторону, будто ждал, собираясь с мыслями. В свете фонарей тени лишь подчёркивали усталость в его взгляде и опущенных плечах. -Ты теперь с Линчем? – холодным тоном спросил Максим, когда вратарь подошел -Сразу с каверзного вопроса Макс — покачал головой Хуска — мы с ним как были друзьями, так и остались. А с тобой нам давно стоит поговорить -Стоит — согласился Летунов — Начинай, что ты хочешь мне сказать? -Я? Это ты должен рассказать мне всю правду -Какую? -Дурака включил? -Нет, я просто не понимаю о чем ты - О том, что ты рассказал Линчу про меня -А что я мог этому американцу сказать? — с брезгливой отстранённостью спросила Максим -Не притворяйся — фыркнул вратарь — ты сам говорил, лучше говорить правду, чем жонглировать говном. Итак, я всё знаю, лучше признайся в этом, ради нашей старой дружбы -Я не понимаю в чем, Адам — скрестил руки Летунов в протесте — я от тебя ничего не скрываю, ничего Линчу такого не говорил -Значит так? До последнего будем валять кулака? -Валять дурака - так у нас говорят -Тц, плевать, как у вас говорят — от злости топнул Хуска — Наверное, в России принято чужие секреты рассказывать направо и налево! Извините, но такого колорита я не потерплю! С этими словами он быстро направился к выходу, но был быстро перехвачен Летуновым, заставляя замереть всего в нескольких сантиметрах от его лица, так что у Адама пропустило удар. Максим смотрел прямо ему в глаза, и в этом взгляде было что-то необъяснимое — смесь боли, отчаяния и решимости: -Адам, зачем на эмоциях бросать таинственные слова, а потом хлопать дверью? У тебя на меня какая-то обида? Так скажи какая, и я объяснюсь Хуска попытался отвести взгляд, но Максим, заметив это, лишь крепче сжал его руку, не позволяя уйти. В его глазах отражалось всё, что он сам хотел бы сказать, но не находил слов. Чувствуя пульсирующее напряжение между ними, Адам сделал глубокий вдох, словно набираясь мужества. - Чего тут объяснять? — Адам снова попытался вырвать руку, бросив взгляд, полный укоризны — Как можно объяснить то, что ты рассказал Линчу про мои отношения с Кристофером? - Что? — Максим замер, искренне поражённый — Я никогда никому об этом не говорил. - Правда? — Адам закатил глаза с насмешкой — Тогда откуда Бобби всё знает? Здесь, кроме тебя, никто этого и знать не мог в таких подробностях. Максим на миг отвёл взгляд, пытаясь обдумать слова Хуски, в его глазах мелькнула растерянность, словно он перебирал возможные объяснения. - Нечего сказать? — Адам смотрел на него с холодной решимостью — Вот почему ты не хотел, чтобы я общался с Линчем, да? Вот какой ты на самом деле? У тебя есть хобби предавать тех, кто тебе дорог? И Владом ты бы тоже пожертвовал, если бы это понадобилось? - Нет! — Летунов громко возразил, делая шаг ближе, будто боялся, что Хуска вот-вот уйдёт — Адам, ты всерьёз думаешь, что я мог так поступить? Если хочешь знать, то я не такой человек, которого ты нафантазировал за то время пока мы с тобой не общались. Я такой же, как и в день, когда мы познакомились - тот же Максим, которому ты доверял. Я бы никогда не рассказал чужие секреты, тем более твои. Это часть тебя, которую ты доверил мне, и я её берегу. Я даже не знаю, кто мог рассказать об этом Линчу… Возможно, кто-то из твоих прошлых знакомых по НХЛ. Мы все как-никак связаны с этой лигой. - Линч сказал, что это был ты — упрямо бросил вратарь. - А ты веришь ему? — быстро парировал Летунов, заглядывая Адаму в глаза — Ему, а не мне? На этот вопрос у Хуски не было ответа, и он замолчал, не в силах продолжить обвинения. Пальцы Летунова всё ещё крепко держали его, но теперь это касание стало мягче, почти ободряющим. - Я просто не могу понять, кому ещё я мог довериться… Мне казалось, что только ты знал. И что, если не ты, то… Максим подошёл ещё ближе, так что между ними не оставалось и сантиметра. - Доверие не строится на том, чтобы в трудный момент искать, кто виноват — сказал он, тихо, но настойчиво, заглядывая Адаму в глаза — Если что-то ещё есть у нас… мы должны говорить об этом прямо, не убегая, делая свои какие-то выводы. Я люблю тебя, Адам, доверяю и знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно, неужели ты думаешь, что я способен на зло, да ещё и против тебя? - Макс… - Я уважаю тебя, твоё личное пространство и границы — продолжал Максим, стараясь говорить спокойно, хотя голос его едва заметно дрожал — И Влада тоже. Никогда бы не сделал ему больно. Ты спрашиваешь, почему я был против твоих встреч с Линчем? Потому что боялся, что всё кончится вот этим. Что мы с тобой окажемся на краю, готовы прервать всё общение. А всё - из-за лживого, хитрого человека. - То есть ты считаешь, что Бобби специально клевещет на тебя? — Адам замер, глядя на Максима, словно не мог поверить в услышанное. — Для чего ему это нужно? - Разве ответ не очевиден? — Максим ухмыльнулся с едва заметной горечью — Если бы я не хотел, чтобы Линч рассказал тебе "правду" обо мне, я бы придумал что-то получше, чем просто отпустить тебя к нему. Не находишь это логичным? Но, знаешь, я по наивности верил в нас с тобой. - Значит, ты - жертва? — с сарказмом произнёс Адам, вырвав свою руку из захвата Максима и хмуро глядя на него — Ловко всё повернул, но это не твои секреты раздают направо и налево! Адам сделал шаг назад, полон разочарования, в его взгляде застыла затаённая обида. - Всё оказалось ложью, Максим. Ты растоптал нашу дружбу, доверие... - Я? — Максим упрямо сжал губы, его взгляд посуровел, и в голосе прозвучала ледяная отстранённость. — То есть это я виноват во всём? И это я поцеловал Бобби? - Что? О чём ты? — голос Адама дрогнул от испуга. - Не надо притворяться — холодно ответил Максим. — В отличие от меня, ты всё прекрасно понял. - Так ты видел… — теперь глаза забегали уже у Адама, его голос стал тише. Максим тяжело вздохнул, будто собираясь с силами, и наконец заговорил снова, не отрывая от него взгляда: - Я даже не знаю, что больнее: то, что я увидел этот… этот поцелуй, или то, что ты обвиняешь меня в предательстве. Честно? Кажется, что вы с Линчем просто искали предлог, чтобы бросить меня и сделать больно. Давно вы вместе? Обидный вопрос. Оба это понимали, однако Адам принял его стойко: - Я с ним не встречаюсь и не целовался. Это он сам поцеловал меня. Ничего, понимаешь, ничего не было! Я был поглощен твоим предательством, он воспользовался ситуацией! Поверь мне, я бы никогда не поцеловал его по собственной воле — голос его был резок, но в нём проскальзывала боль. - А я ничего о тебе не говорил, ни маме, ни папе, ни Бобби — твёрдо парировал Максим, не сводя с него глаз — Поверь и ты мне! -Не верю! — сорвался Адам, его голос дрожал от обиды и растерянности, всё-таки вера в слова Линча немного пошатнулась Повисла тишина, обжигающая и тягучая. Максим внимательно смотрел на него, а Хуска, глядя в сторону, пытался совладать с нахлынувшими эмоциями. -Что ж — разочарованно мотнул головой Максим, — значит, и я тебе не верю, Адам. С этими словами он развернулся и ушел обратно в караоке. А Адам остался стоять на улице, один, в окружении холодного ночного воздуха, который словно подчеркивал его внутреннюю пустоту. «Кому теперь верить?» — этот вопрос застыл в его голове, оставив после себя только туман беспокойства и сомнений. Вокруг мир продолжал двигаться, но для него время остановилось. Всё стало неясным, как туман на рассвете. В одно мгновение всё, что было важным, оказалось в разладе, и теперь он стоял на распутье, не зная, как найти свой путь среди всех этих лжи и недосказанности.

***

На пути к залу, где уже собрались звезды российского шоу-бизнеса команды Торпедо, Летунов неожиданно столкнулся с Алексеем Кручининым. - Здорово, Макс, что-то помятым выглядишь. Случилось что? — приветственно, но с долей настороженности поинтересовался Алексей. - Да нет, просто устал — ответил Летунов, скрывая правду за привычной полуулыбкой — А ты как? - Нормально — ответил Алексей, тоже избегая подробностей — Как видишь, решил воспользоваться твоим советом и покидаю команду. - Это твоя инициатива или Игоря Николаевича? — Макс поднял бровь, гадая, какая правда скрывается за этим решением. - Моя — ответил Кручинин, стараясь казаться спокойным и уравновешенным. На этот раз он хотел уйти достойно, хотя бы в глазах Максима — Понял, что больше не смогу привнести в команду ни того доверия, ни той игры, которая ведет к победе. Мы поговорили с Игорем Николаевичем и он согласился со мной. - Куда теперь? — поинтересовался Максим, не отводя взгляда. - Пока не знаю — солгал Алексей, будто бы небрежно пожав плечами — Но надеюсь, что найдется достойный клуб, несмотря на не самую впечатляющую статистику в этом сезоне. - Я в этом уверен, ты хороший игрок — ответил Летунов, слегка приободрив его — Попробуй Северсталь. Там сейчас Козырев, помнишь его? Он ведь был с нами в прошлом сезоне. Кажется, вы тогда отлично сработались. - Да, спасибо за совет, Макс, я подумаю — Алексей благодарно кивнул, скрывая свои истинные чувства. - Не за что, Леш. Желаю больше не попадаться в такие неприятности и провести следующий сезон достойно — тепло ответил Летунов. - Спасибо. А вам - удачи в плей-офф — Кручинин кивнул, словно подчеркивая эту прощальную поддержку. - Мы будем стараться — ответил Максим с легкой грустью. Немного поколебавшись, он продолжил — Знаешь, хотел спросить… как твои друзья отреагировали на… ну, сам понимаешь. Алексей вздохнул. - Коля разозлился и продолжает злиться — честно ответил мужчина — Мы теперь просто коллеги. А Гончарук? Он меня ударил и сказал, что не ожидал такого. Тоже, знаешь, теперь просто коллеги. - Печально всё это — с сожалением произнес Летунов. - Нет — Алексей слегка покачал головой — Это справедливо. Я заслужил то, что имею, потому что это были мои решения, мои поступки. Грустно было бы, если бы меня винили в том, чего я не делал. В таком случае я бы всеми силами доказывал, что это не я. И, знаешь, неважно, поверили бы мне другие — главное, чтобы поверили мои друзья. Максим задумчиво кивнул. - А если бы у тебя не было доказательств? — уточнил он. - Тогда бы всё равно рассказал всю правду — ответил Алексей спокойно — Чтобы самому быть в мире с собственной совестью. А поверят или нет — их право. Главное, я бы сделал всё со своей стороны. Летунов слегка ухмыльнулся и отметил про себя: - Всё-таки ты не прав, Леш. - О чём ты? — спросил Кручинин, удивленно глядя на него. -О том, что вы с Колей "просто коллеги". Вон он стоит и ждёт, когда мы закончим разговор. Алексей обернулся и увидел Коваленко, который нервно переступал с ноги на ногу и крутил в руках стакан, бросая на них нетерпеливые взгляды. Он явно хотел подойти, но сдерживался, давая им возможность закончить беседу. Максим, уловив напряжение, бросил на Кручинина тёплый взгляд: - Думаю, не стоит его больше мучить. Иди, поговори с ним. Возможно, не всё ещё потеряно. Удачи тебе во всем, Леш -И тебе, Максим, спасибо за всё Кручинин кивнул, погружённый в мысли, и, сжав плечо Летунова в знак благодарности, шагнул к старому другу, готовый к разговору, который, возможно, поможет ему вернуть утраченное доверие. Летунов же удалился к своей компании, переваривая больше диалог с Адамом, нежели с Кручининым - Привет — Николай неуверенно протянул стакан с напитком, явно стараясь скрыть свои переживания за приветливостью. - Привет — дружелюбно ответил Алексей, принимая стакан — А я тебя не видел в списках выступающих - с усмешкой кивнул он на Кульбакова, который, уже разогретый вниманием, крепко держался за микрофон, едва ли планируя с ним расстаться. - Не хочется, настроения нет — Николай вздохнул и сделал глоток, погружаясь в свои мысли. - Понимаю — коротко кивнул Алексей и тоже отпил. Некоторое время они молчали, каждый погружён в своё, но было видно, что их тишина — не просто молчание, а способ как-то настроиться на разговор. - Значит, тебя всё-таки отстранили? — спустя паузу Николай задал вопрос, звучавший едва ли не с сожалением. - Да, Коль — кивнул Алексей. - Это на время или… навсегда? — голос Коли звучал серьёзно. - В этом сезоне я уже точно не сыграю — ответил Алексей, словно подводя итог — а дальше... Сам как думаешь? - Честно? Думаю, вряд ли ты останешься в Торпедо — с сомнением произнёс Николай. - Я тоже так считаю — чуть грустно усмехнулся Алексей — Поэтому начинаю рассматривать другие варианты. Николай вздохнул, задумчиво глядя в пол. - Мне просто жаль, это как-то все грустно получатся. Ты такой хороший игрок для нашей команды и лидер неплохой...Но обстоятельства... Какая жизнь все-таки несправедливая... - Коль, давай без этого — мягко прервал его Алексей — Я сам совершил ошибки, и теперь вынужден принять последствия. Всё справедливо. Николай замолчал, но, после глотка, не выдержав, сказал: - Просто жаль... Так всё печально складывается. - Не понимаю, чего ты так переживаешь, если скоро уезжаешь за границу? Мы ведь давно всё решили, что и кто мы друг для друга — Алексей попытался сделать свой голос спокойным и отстранённым, но тонкая нотка усталости всё же прорвалась. Коваленко, отхлебнув горький напиток, скривился, но выдержал взгляд: - Несмотря на это… я всё ещё дорожу тобой, как.... коллегой — сказал Николай, стараясь удержать голос ровным, но внутри всё кипело. Слёзы предательски подступали, и он поспешно сделал ещё один глоток, чтобы скрыть это. - Спасибо, Коль, правда. Мне очень приятно, однако не стоит переживать обо мне так сильно. Я справлюсь, ты же знаешь, я сильный — Алексей тепло улыбнулся, и в этот момент Коваленко почувствовал, как в сердце снова проскользнуло старое желание — обменять бы всю эту боль на одно короткое прикосновение, чтобы почувствовать на своих губах ту самую улыбку, которая так давно его пленила. - Кхм, какие у тебя планы на март, пока мы играем в плей-офф? — попытался продолжить разговор Николай, поднимая бокал. - Пара дел здесь, а потом к сыну, к Кристине. Уже сообщил им, они ждут с нетерпением — Алексей улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра радости, но Николай, сдерживая свою собственную бурю досады внутри, лишь кивнул. - Ну что ж, рад за вас — сухо ответил он, чувствуя, как от ревности и обиды внутри всё сжимается — Надеюсь, теперь ты окончательно определился со своей жизнью. - Поработать над собой всё ещё придётся — заметил Алексей — но, кажется, я на верном пути. - Рад за тебя — ответил Коля, но слова звучали словно через силу. - И тебе удачи в «Колорадо» — продолжил Алексей с тёплой искренностью — Пусть у тебя всё сложится, чтобы ты показал себя там с самой лучшей стороны и прочно закрепился. Я хочу читать твои имя в новостях и гордиться твоей статистикой, зная, что ты добился этого сам и был твоим другом, чтобы ты в интервью с теплотой вспоминал наше времяпровождения... Знаешь, несмотря на всё, что между нами было, ты всегда останешься для меня важным человеком и… навсегда в моём сердце. Эти слова повисли в воздухе, оставляя Николая с ощущением острой боли и нежности одновременно. Он лишь сжал бокал, кивая в ответ, и надеялся, что Алексей не заметит, как дрожат его руки. Кручинин говорил искренне, от всего сердца. Несмотря на вечные сомнения и колебания в их отношениях, он чувствовал горечь от предстоящего расставания, теперь уже на долгое время. С Николаем он сроднился, привык к его поддержке, к его присутствию рядом. -Коля, я желаю тебе всего самого наилучшего, потому что ты достоин этого Услышав прощальные слова, Коваленко не выдержал — он притянул к себе Алексея и крепко обнял, словно боялся отпустить. - Леш… Ты был для меня центром жизни — его голос звучал тихо, но твёрдо — и останешься им, даже если это останется только в моей душе. Я любил тебя, Леша, и буду любить, несмотря ни на что. Эти слова, произнесённые шёпотом, но с такой глубокой искренностью, повисли в воздухе, оставляя за собой тяжёлую, щемящую тишину. Алексей почувствовал, как внутри всё сжалось. Он понимал, что эти моменты были последними, но в них было что-то невыразимо ценное, то, что останется с ними обоими надолго — даже если их пути теперь расходятся.

"У меня зима в сердце

На душе вьюга

Знаю я, что можем мы друг без друга

Зима в сердце на душе вьюга

Ты понимаешь, что мы друг от друга

Далеко!"

Пел в это время Конюшков

Это, возможно, их последнее касание. Алексей крепко прижал к себе Николая, вдыхая знакомый, почти родной запах, стараясь запомнить каждую секунду. Объятия были долгими, тёплыми, почти безмолвными, как прощальная песня. И хотя оба понимали, что нужно отпустить, что их пути теперь расходятся, никто из них не решался разорвать связь первым. На секунду мир будто остановился, но реальность не давала забыться. Руки, стиснутые в этом последнем объятии, постепенно ослабли, и им пришлось разойтись. Они оба знали, что, возможно, это прощание навсегда, что впереди их ждёт другая жизнь, другие люди, и оставалась лишь надежда, что когда-нибудь, может быть, они вновь пересекутся. -Прощай, мой мужчина — сдавленно проговорил Коля -Прощай, мой танчик — вымученно улыбнулся Леша