Бледный

На первом же завтраке в новом доме Бледного рвало. В первый день пауки отчаянно отпаивали его то солёной, то обычной водой, пытаясь наладить водный баланс в изнеможденном теле. А вот на завтрак второго дня, после тяжёлой ночи, юноша отправился со всеми. Ночь прошла хорошо. Оскорбленный и явно обиженный Табаки вёл себя прекрасно тихо, все остальные решили дать новенькому хоть одну спокойную ночь, даже Курильщик не задал ни одного глупого вопроса. А на утро Бледный проснулся, для себя привычно рано. Как он делал пока жил с родителями, избежать встречи с проснувшимся собутыльниками, ему приходилось вставать с первыми лучами солнца и быстро уходить из дома. Зато, благодаря этой схеме он никогда не прогуливал школу, место где можно было поспать, помыться в раковине учительского туалета и доесть брошенные кем-то порции в столовой. Правда перед переездом в Дом с едой стало туго. Неделями некормленный его желудок сильно страдал, тяжело справляясь даже с чем-то вроде фруктового сока. У мальчика от него вдруг подскакивала кислотность и весь вечер его мучила изжога. Сегодня он с внутренним отвращением и голодной тошнотой съел пару ложек каши, тут же отправляя их обратно в тарелку. Глаза его вмиг заселились, от того сколько вперемешку с кашей поднялось кислоты. Во рту жгло, зубы заболели. Он сильно кашлял, пока Македонский осторожно пододвинул ему стакан с водой и несильно похлопывал по спине, в то время как Горбач резво поднялся сбегать за воспитателями. Лишний осмотр и ещё две банки теплой воды и вот Бледный сидит в комнате, на честно отбитом уголке общей постели медленно пил её, читая одну из пяти привезенных с собой книг. Табаки пришлось извернуться, чтобы из-под чужих, тонких пальцев разглядеть прекрасными, каллиграфическим буквами «Грозовой перевал». Лорд усиленно решал кроссворд, Слепой как-то слишком уж осмысленно смотрел в окно, а Сфинкс задумчиво раскачивался на спинке кровати. Логам Бледный быстро наскучил. Да и состайников он тоже не привлекал. Он был неинтересным, как думал сам. Его любимым занятием было чтение и " маленькая игра» как назвал это Табаки. «Маленькая игра» на самом деле была невероятно всеобъемлющей, и каждый в комнате безвыборочно участвовал в ней. Ее суть заключалась в том, чтобы делать вид, что Бледному совершенно никто не интересен, а на самом деле жечь абсолютно каждого травянистыми глазами, так похожими на глаза Сфинкса, только более уставшие. И особенно его взгляд цеплялся за вечно бегающего туда сюда Македонского, за активным Табаки и слишком уж напряжённо облизывал Сфинкса и Слепого, словно видя в них тяжело нависающую над ним угрозу. Другие стаи его привлекали мало, за завтраком он даже не глянул на псов или на траурных птиц. Зато прошёлся по каждой крысе. Они привлекали его яркостью и удивительно хорошо прячущегося в этой яркости уродством. Даже когда Бледный настолько забылся в рассмотрении обителей второй комнаты, Сфинкс мягко посоветовал ему «умерить свои похотливые взгляды». Хотя ничего пошлого в его взгляде никогда не было. И естественно он никого не послушал, не послушал и тогда, когда ему сообщили, что Македонский не жалует обращения на себя внимания, в особенности к обкусанным пальцам. Но Бледный каждый раз соскользал по ним взглядом, и каждый раз произносил несколько обычных слов, по типу «Спасибо» и т.д. А в третью ночь он впервые заговорил. Тогда в комнате оставался небольшой, нежный свет от маленькой лампы, ее совсем не хватало Бледному на чтение. Поэтому книга была отложена, а уставший взгляд вдруг стал опустошенным и тихо прозвучало. — Расскажите что-нибудь. Все неспящие удивились, Сфинкс широко открыл глаза, Табаки даже рот приоткрыл, а Мак чуть не выронил чашку, которую хотел отдать Бледному, чтобы вновь услышать такое непривычное внимание. — С чего это ты? Головой ударился? Совсем плохо? Где болит? Затараторил Шакал, пока Бледный уже медленно жалел о своей просьбе. Ее причиной стало физическая ненависть к тишине, поэтому он был рад, что в доме было шумно, но иногда даже на такого человека, как Сфинкс со своими учениями или Шакала нападала тишина. — Мне рассказать тебе о том, как в густом лесу можно найти скорлупу василиска? Горбач тихонько сопел наверху, создавая чувство некого уюта. Пока на вопрос Табаки Бледный кивал. Слова лились в уши, заполняя то, чего он так ненавидел. Чтобы не падать в собственные, пугающие мысли Бледный слушал. Слушал внимательно, попутно рассматривал всё, чем был увешан Шакал. Разноцветные бусы, значки, перья на тоненьких почерневших цепочках, это привлекало внимание. Как и то во сколько слоев был завернут юноша, то какие у него было лохматые волосы и странные веснушки, что лежали россыпью родинок на лице. В Доме почти все были белокожими, от того, как мало времени они проводили под солнцем, даже Табаки, который по ощущениям должен быть медово-горчичного цвета был светлым. — Рассматриваешь меня? Вдруг спросил он, прерывая свой рассказ. Он ожидал, что юноша смутиться от прямолинейного вопроса. — Да. Ответил обладатель практически белых губ, часто облизывая их, от чего они были шершавыми и иногда кровоточащими. Но в итоге смутился сам Шакал, он только что узнал, что тяжело переносит повышенное внимание, и жжение внимательных глаз, которое ощущается где-то внутри, глубоко под ребрами. — Нравится тебе здесь? Подал голос Сфинкс, опускаясь свободным падением на кровать со скользкой спинки. — С вами. Тихо добавил Бледный, решая, что для того чтобы встать вместе с тем, как небо только начинает осветляться, нужно ложится уже сейчас. Резкими подёргиваниями, словно кошке что-то зацепилось за лапу, он стряхнул с ног кеды и отвернутся. Пытаясь уснуть так быстро, чтобы голос Табаки всё ещё звучал в его ушах.