Гордость и предубежмемие

Мы выйдем на улицу теплым вечером. Яркая помада заменит фонари. Нам с тобой сегодня делать, в общем-то, нечего — Держаться за руки и говорить. — Вы двое меня уже заебли! Если, блять, кто-то из вас в ближайшее время просто… Не знаю… Да хоть СМС-ку не отправит и не напишет, там, «привет, ты мне нравишься, го встречаться?», то я сделаю это за вас! — сокрушался надо мной Ниджимура, крича в динамик телефона. — Я столько времени терпел этого придурка, но он хотя бы был один! Теперь, в рот его ебать, ещё одна добавилась! Я поджала губы, стараясь перестать улыбаться, пока Окуясу на меня орал. Пусть и казалось, что он злился, но я же знаю, что он желает нам только лучшего! Надеюсь. — Но ты же на самом деле так не сделаешь? Дашь нам время самим объясниться? — Да сколько вам ещё времени давать, я, блять, к экзаменам меньше готовлюсь, чем в ваших мутках пытаюсь разобраться! Ох, зря я туда полез… Спасибо, еп, что ты хотя бы отрицать не стала. Нахер тебе этот тормоз нужен? Ты ему признаешься в любви, а он тебя уверять начнёт, что на самом деле ты ничего не чувствуешь! Помяни моё слово, так и будет! Я не могла перестать смеяться. Во-первых: небывалые лёгкость и эйфория окутали меня с ног до головы — я наконец-то могла с кем-то поделиться своими переживаниями, мыслями, чувствами… Пусть сначала и не хотела, чтобы это был Окуясу, боялась, что он раньше времени Джоске всё разболтает… Но раз уж этот идиот в упор не хочет замечать того, что у него под носом творится, то пусть так и будет. Во-вторых: Ниджимура смешно злится. Вот и всё. — И что же с этим делать? Ты же давно… Ну, по твоим словам… Выслушиваешь все переживания Джоске. Что посоветуешь, что мне делать? — ПОДОЙТИ И В ЛОБ СКАЗАТЬ ДОЛБОЁБУ: «ТЫ. МНЕ. НРАВИШЬСЯ. БОЛЬШЕ. ЧЕМ. ПРОСТО. ДРУГ!». И ВСЁ! — сбиваясь на хрипы, орал Ниджимура, но звук его голоса всё равно перебивался моим смехом. — ВАМ УЖЕ НИЧЕГО НЕ ПОМОЖЕТ! — Я понимаю, почему у тебя так жопа горит, но… Это до ужаса тупо, но даже зная, что я ему тоже нравлюсь, я не могу просто прийти и сказать ему это. Послушай: он же уверен, что это не так. Если я выдам это ему прямо, он действительно может не поверить и подумать, что я шучу. Надо его подготовить как-то, что ли… — я задумалась, рассматривая себя в зеркале несфокусированным взглядом. Сейчас у меня работает только одно чувство — слух, который полностью направлен на поглощение возмущений Окуясу. — Есть у меня пару идей! Возможно, идиотских, но… — ТАК НАХЕРА ТЫ МЕНЯ СЕЙЧАС МАРИНОВАЛА ПОЛЧАСА, ЕСЛИ САМА ДО ВСЕГО ДОДУМАЛАСЬ?! КАК ЖЕ ВЫ МЕНЯ… — Спасибо, пока! — не дослушав кореша, я сбросила вызов, представляя, с каким горящим очком его бросаю на той стороне провода. Он быстро отойдёт, я знаю. И уверена, что ещё и придёт и будет узнавать, что я там задумала. А задумка моя вертелась вокруг предстоящей поездки в Осаку на день открытых дверей в местный Государственный университет. Лично я просто как на иголках сидела в предвкушении экскурсии! Это же университет моей мечты, и я там скоро побываю! Надеюсь, что не в последний раз, ведь не могут же сотни часов, что я потратила на подготовку к выпускным и вступительным экзаменам пройти даром? Не могут. Я в этом уверена. А как только я зайду на масштабную территорию университета — я поверю в это почти что как в божественное провидение. Нечасто такое бывало, но именно этой экскурсии ждали почти все: обилие факультетов в Государственном университете Осаки поражало воображение — там тебе и медицина, и ветеринария, и инженерия, и экономика, и литература, и сельское хозяйство, и чего там только нет! — Ну не могу я, меня прямо распирает! — не переставала я ездить по ушам парням, выслушивающим уже третий день подряд мои ожидания от поездки. — Понимаю… — усмехался Джоске и хлопал меня по плечу. А Ниджимура молчал, и с каждым приближающимся днём экскурсии его молчание становилось мрачнее и мрачнее. А я этого не замечала. Я засыпала, и мне снился кампус Сугимото, белый отглаженный халат, в котором я буду с гордо поднятой головой прогуливаться по переходам между корпусами, как буду обедать на освещённой солнцем университетской территории, как, стараясь обогнать других студентов, буду записываться на самые интересные курсы… Я открывала глаза, и ещё некоторое время передо мной стояли картинки из снов. М-да уж, со всей этой межличностной заварушкой я совсем забыла о том, насколько же близкой стала моя давняя мечта. Но у меня, как это обычно водится, ничего не бывает просто так, и даже приятные и где-то наивные фантазии смешивались с ложкой дёгтя. Я снова начала задумываться о том, что оставлю в Морио всех своих друзей. «Не велика потеря — полтора человека!» — скажет мне кто-то, но… Я пошлю этого кого-то нахуй. Полтора человека — зато каких! — вполне себе много… Тем более, что с недавнего времени один целый людь, можно сказать, статус друга покинул. Да, я не перестаю называть так Джоске в своей голове — ну а кто он мне, если не друг? Просто я в него влюбилась немножко. И он в меня. Но мы всё ещё друзья, пока никто никому своих чувств не выразил. А остальные полдруга это Ниджимура. Ой, что-то плохо это звучит… Полчеловека. Ещё хуже. В общем, он просто приятель, пусть и в последнее время, сука, мы стали общаться ближе… Что усложняет и без того тяжелую ситуацию… За день до поездки, вместо красочных снов с осуществлением моей мечты, мне снились кошмары о том, что я остаюсь в Осаке совершенно одна. Никто из студентов, чьих лиц поутру я не могла вспомнить, меня не замечал, кто-то надо мной насмехался, преподаватели ни во что не ставили… По пробуждению мне было тошно от того, что во сне я больше боялась не оставить старых друзей, а не найти новых. И в школе я не вела себя так воодушевленно, как за день до этого. А я часто замечала раньше, что задолго до события ты испытываешь большой восторг, а непосредственно перед ним — запал улетучивается, ты видишь только минусы, появляется тревога, которой раньше никогда не возникало при мыслях об этом. До сих пор не могу разгадать природу такой перемены, что заметно портит сладкое предвкушение поездки. Теперь мы оба — и я, и Ниджимура — ходили потерянные и подавленные, в то время как Хигашиката старался нас растормошить, описывая в деталях — а где-то явно приукрашивая — то, с какими интересностями мы столкнемся в поездке, напоминал мне о том, что вот, до моей мечты — рукой подать! А Окуясу говорил о том, что в Осаке его ждёт огромная толпа красоток, с которыми он, ввиду краткости пребывания там, может вести себя более открыто и развязно… Но слова друга только больше давили на нас: мы с Ниджимурой переглядывались, в упор видя плохое настроение друг друга, но не догадываясь о причинах оного. Джоске совсем уже надоело смотреть на наши кислые мины и придумывать описания красот Осаки — ему, по большей части, всё равно было, он там учиться не собирался, и в большой город его никогда не тянуло. Просто он хотел отдохнуть пару дней с друзьями в поездке, весело проводя время. А мы такие тухлые сидим, я и Окуясу, те люди, которые поездки этой ждали с нетерпением. Хигашиката нервно потряхивал ногой. Наверняка думает, что мы и завтра такие же мрачные будем, а ему этого совсем не хочется. Я, по правде говоря, и сама не уверена, с каким настроением встану с кровати. Надеюсь, что с намного более приятным, чем сейчас — если уж кошмары, вызывающие страх и вину, не решатся посетить меня этой ночью. — Пойду я, наверное… — я встала со стула, подбирая рюкзак. У меня намечалось дополнительное занятие по биологии, после которого я намеревалась пойти домой. Мальчики собирались ещё на пару часов сбегать в спортзал — готовились к какому-то мероприятию, связанному с физкультурой… Так и не поняла ничего из их сбивчивых объяснений и забыла уже всё — давно это было. — Э-э! — Хигашиката подскочил с места, выбегая вперёд меня. — Ты мне обещала помочь! — преграждая мне путь, Джоске сложил руки на груди. — Когда это было? — я выгнула бровь. — На литературе. Давно, правда… Я постучала пальцами по столу, стараясь вспомнить такой момент. — О-оу… — бледное воспоминание о том, что Хигашиката просил помощи, когда получил по литре два, пробивалось через более яркие моменты в памяти. — Я тогда ни слова не сказала. Зато показала… — я потерла пальцы друг о друга, прямо как тогда, намекая на небезвозмездную помощь. — Да что ж ты… Нет у меня сейчас ничего! — Джоске надулся, еле-еле пряча улыбку. Радуется тому, что с моего лица пропала печальная маска. — Ну, пожалуйста, помоги, молю, мама меня убьет, если я оценки не исправлю! Я что угодно сделаю! — взмолился к моей доброте Джоске. Мама его убьет, это было чистой правдой. Но что-то он долго тянул с вопросом о помощи… — Что угодно? — хитро протянула я, уже прикидывая варианты, что можно было бы заставить делать моего друга. — Так. Я начинаю бояться. Возможно, даже больше, чем свою мать. — открестился от меня Хигашиката. — Тихо, тихо… — я подошла ближе и вызывающе посмотрела ему в глаза. — Я еще ничего не придумала — обещаю, ты не будешь долго мучиться… Я согласна тебе помочь — за желание. — я протянула ему руку. Джоске оторопел из-за моей резкой смены настроения, и прежней радости на его мордашке я не разглядела. — Идёт… — неуверенно пожал мою ладонь немного смущенный школьник. — Окуясу тоже хотел, чтоб ты помогла… И у него, слава богу, деньги есть. — Чудно! — засияла я. Куплю себе что-нибудь в Осаке на память о первом посещение города, о котором я грезила с начальной школы. — И когда мы?.. — Сегодня. А то я потом про это забуду! Врёт. Не забудет. Просто хочет друзей подбодрить, делом занять, чтоб мы отвлеклись… Какое он у нас с Окуясу солнышко. Правда, глядя на незаинтересованное ничем лицо последнего, я очень сомневаюсь, что ему нужна помощь. И он даже не знает, что согласился за неё заплатить. На допы я всё равно ушла, а парни пошли на физру — по окончанию моих занятий мы договорились встретиться в нашем кабинете. Неловко было просить Кишибе одолжить свой ключ… Но, кажется, всё-таки с проектом — или с ним? — я мучилась не зря, и Рохан, всё же кривя лицом с угрозами, что он заставит меня забыть, как дышать, если я потеряю ключ, отдал его мне. Мило, очень мило. Джоске и Окуясу сдвинули две парты вместе — за одной нам было бы тесно сидеть. Мы с Хигашикатой уселись на стулья, плотно приставленные друг к другу, Окуясу расположился сбоку от Джоске. В принципе, до всех могу достать. Голубоглазый хитрец не так далеко продумал свою аферу, а потому очень сбивчиво объяснял, чем же ему нужно всё-таки помочь. Окуясу молча пересчитывал наличку — видимо, с Джоске они этот момент обсудили. Могу только предполагать эмоции Ниджимуры в этот момент, но главное — мне заплатят. По собственному желанию! Окуясу тяжело выдохнул, пока Джоске перебирал темы, с которыми у него проблемы, выкинул смятые йены на стол и опёрся щекой о ладонь. — Научи писать сочинения. — выдал он мне краткий, но достаточно ёмкий запрос. — Да! — хлопнул в ладоши его незадачливый друг. — Мне же ещё эссе это писать… Она никак не отстаёт… — прошипел Джоске, вспоминая слова Ямаока-сан. — Сочинения… Ну ладно. — ненадолго призадумалась я. — Тут главное — аргументы подобрать хорошие… Я кратко обрисовала мальчикам структуру хорошего текста, план, по которому сама обычно работаю и накидала несколько вариантов базовых аргументов. — Вот, например, биография Акутагавы — я его чаще всего беру, потому что мы разбирали его такое несчетное количество раз, что не знать о его жизни — просто грех. Джоске покивал головой и уронил взгляд себе на колени. Окуясу почесал затылок и уставился в окно. — Вы хоть знаете, что он написал?.. — без особой надежды на положительный ответ спросила я смущенных школьников. — Конечно! — воодушевился Ниджимура и стукнул кулаком по ладони. — Расенган! Я упала на парту, не в силах сдержать порыв смеха. — Это из Наруто, дебил! — посмеиваясь, объяснил всё за меня Хигашиката. — Я хоть что-то предложил… Сам-то знаешь ответ, наверное, раз дохуя умный? — задетая гордость быдловатого товарища дала о себе знать в виде гневного огонька в его глазах. Джоске кашлянул, но промолчал. Я, поднимаясь с парты, утёрла слёзы и сложила руки на груди. — «Расёмон». Он написал «Ворота Расёмон», придурки! — я беззлобно осмотрела их, но не без снисхождения. Ну правда, такое не знать — это кем надо быть?.. Я повернулась в сторону кладовки — той самой, где когда-то пряталась… У меня сегодня ностальгический день какой-то… И, в общем, вспомнила, что там наверху какие-то учебники лежали. — Ребят, гляньте в шкафу том наверху — есть там учебник по литературе? Они переглянулись. — Это ж для дежурных, откуда там книги вообще? — скептически произнес Окуясу. Я закатила глаза, сама встала и открыла дверцы — пыльные учебники смотрели на меня с верхней полки, куда я могла бы достать только со стулом. — Откуда ты?.. — протянул слегка удивлённый Джоске. «Оу, да я просто там как-то с Роханом впритык сидела, а он мне рот рукой затыкал, пока мы прятались от Ямаока-сан и подслушивали её разговор по телефону! Я потом его ещё облизнула.» — вертелось у меня на языке вместе с привкусом банана со спиртом, но я просто соскочила с темы: — Так достанет мне кто-нибудь книги или нет? Из стопки старой макулатуры, что с полки снял Ниджимура, удалось найти учебник по литературе за первый год старшей школы. — Не густо… — процедил Джоске. — Да вы даже этого не знаете! — я открыла страницу с биографией Акутагавы. — Читайте! Вслух. Сначала один, потом второй, потом — перескажете. — Мы че, в младшей школе? — Окуясу демонстративно отвернулся от бумажного источника знаний. Я смерила его тяжелым взглядом. Понимаю, что он, наверное, вообще сюда идти не хотел, но он дал мне денег и выдвинул запрос — с херов сейчас упирается? — Окуясу… Ты что-то много вредничаешь. Если не хочешь постараться для себя же самого — можешь идти. Я и без твоих грошей проживу. — Это не-!.. — подскочил Ниджимура, но тут же уселся обратно, склоняясь над учебником. — Ладно… Что-то с ним не то — что-то, что я игнорировала всё время в преддверии поездки в Осаку. Слишком раздражается наш приятель. И много молчит… Надеюсь, его не сломала ситуация с Харукой — он слишком оптимистичный, чтобы так долго страдать по девочке, которая его отшила. Пусть и так некрасиво… Первым читать начал Ниджимура. Читал он спотыкаясь, путая слова, растянуто и долго. Я заметила, что Джоске его не слушает — сам пробегает глазами вперёд приятеля, а затем просто сидит и ждёт, когда тот закончит. Надо же, не шутит, не возмущается… Чувствует, наверное, настроение товарища, поэтому подначивать его не хочет. А я снова засмотрелась на него. С недавнего времени мне стало немного тяжелее удерживать с Хигашикатой зрительный контакт — ещё одна издержка пресловутых бабочек в животе. Я борюсь с собой, но не могу перестать акцентировать внимание на то, как же красиво в его глазах к центру сходятся светлые полосы, усиливая и без того яркий лазурный цвет. И я засматриваюсь на этот кусочек неба, и, конечно же, он не может не смотреть на меня в ответ — а я этого стесняюсь! Когда он в упор ловит мой взгляд и улыбается чему-то… А меня он без угрызений совести разглядывает. И от этого мне почему-то кажется, что если я не буду на него смотреть, то он разглядит меньше — глупо, но всё равно продолжает давить на меня. Получается, что проводим мы с Джоске времени много, а видимся — мало. По крайней мере — я с ним точно. Ну хотя бы сейчас, пока он занят делом и не может попялить на меня, я могу рассматривать его сколько захочу. И сидящий рядом Ниджимура не сильная помеха — тот тоже упёрся взглядом в книгу и внимательно следит за текстом. Им же ещё пересказывать. — Давай я теперь. — терпение Джоске подошло к концу, и он мягко остановил Ниджимуру. Тот угукнул, будучи совсем не против того, чтобы его подменили. Хигашиката тоже читал немного сбивчиво, но просто потому, что очень спешил. Не знаю, откуда у него это пошло, но он прям летел по тексту и, несмотря на это, не сбивался и не останавливался. Даже точек, казалось, не видел. М-да, они вдвоем с Кишибе всегда обгоняли меня в младшей школе по скорочтению… — Не торопись так! — я усмехнулась, тыкая в ладонь Джоске, что лежала возле моей на стуле. — А… Да, точно. — он посмотрел на Ниджимуру. Тот схватился за голову, стараясь поспеть за товарищем, но не успевал так быстро обрабатывать информацию. Да и Хигашиката не успевал. Он просто вслух произносил слова и совсем ничего не запоминал. Он перешёл на темп помедленнее, было заметно — он старался вчитываться, понять, запомнить. Его сосредоточенная моська отчего-то выглядела немного по-детски из-за расширенных глаз и пухлых губ, чётко выговаривающих каждое слово. Ну красота, хочется прикоснуться — а я себе такого никогда не позволяла. Потрогать именно лицо — максимум, могла дать щелбан или за щёку ущипнуть. Но это не то. Не то… Такой сосредоточенный, прям ужас. Старается, аж душа радуется! Интересно, он вообще заметит, если я, например, к нему прикоснусь сейчас? Помнится, в диалоге с Харукой он просто меня проигнорировал… Ну, к учебнику по литре ревновать я точно не буду — обещаю. Можно проверить… Пока Джоске вслух читал абзац про житьё-бытьё маленького Акутагавы, я краем глаза продолжала на него поглядывать. Окуясу вперил взгляд на тот же текст, что и его братан — думаю, ничего не заметит. Я ненавязчиво подвинулась поближе к парню: он лишь на мгновение перевел голубые радужки на меня, не отрываясь от чтения. Отвлекся просто из-за движения, зацепленного периферическим зрением или же от моей близости? Медленно, намеренно не акцентируя на этом внимания, я перевела ладонь ближе к руке Хигашикаты, на которую он опирался о стул. Сначала невесомое касание — он практически его не почувствует, не придаст значения, тем более — я с таким серьезным выражением лица сижу, будто вообще не при делах. Затем — мягко коснусь мизинцем его пальцев, пододвину руку ближе к нему, увеличивая площадь нашего касания. Джоске не сбивается при чтении, однако снова бросает на меня взгляд: непонимающий, вопрошающий: «Что ты делаешь?», но никак мне не перечащий. Думаю, что где-то на этом моменте он снова перешёл на бездумное чтение, совсем не вникая в смысл слов — сейчас его внимание сосредоточено на кое-чём другом. Зайдем немного дальше — уже более уверенно (хотя внутри мне ужасно неловко, если уж на то пошло) я накрываю его ладонь своей, переплетая наши пальцы. — Свою первую новеллу он н-написал… — голос Джоске слегка дрогнул, но я не нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть на него. Я сама ужасно смущаюсь! Я уже пожалела, что решила что-то проверять… Или, может, дать ему какой-то толчок… Достаточно с меня первых шагов, больше не буду! — С вами всё нормально? — подал голос Окуясу. Глупо было надеяться, что с его-то концентрацией он будет смотреть только в учебник. — Не, ну тут реально жарковато, но вы аж так покраснели… Давайте я окно открою, а то че вы. Я через силу подняла глаза и встретилась с таким же неловким взглядом Джоске — я сделала движение, чтобы расцепить наши руки, но не тут то было. Хигашиката сжал пальцы, не позволяя мне оставить его. Офигел, чертила! Всё такой же покрасневший он надменно мне улыбнулся. Сучонок, сам смущается, но меня всё равно в краску вгоняет! Как же он это любит. Да и я недалеко ушла… — Да, будь так добр, Окуясу. — вежливо ответил ему Джоске, помахав листиком у лица. Жарко ему было явно не из-за температуры в комнате. Ниджимура задержался у окна, рассматривая школьный дворик с высоты второго этажа. — Слушайте… — его голос вывел меня из приятного оцепенения от касания Джоске. — Мне вам надо сказать кое-что… По поводу завтрашней экскурсии… Наше внимание полностью обратилось на него. От волнительного ожидания мы с Хигашикатой разъединили руки. — Я не еду. — ошарашил он меня и Джоске. Судя по всему, Окуясу явно оттягивал эту новость до самого последнего момента, будучи неуверенным в том, сможет ли он посетить большой город или нет. Блин… Это на каких же нервах он всё это время находился… — Что… Почему?! — я аж подскочила с места, но, понимая, как выгляжу со стороны, кашлянула и села обратно на стул. — Братан болеет. Сильно. Я неделю над ним бегаю уже, сплю часа по четыре… Я должен с ним остаться, присмотреть, там… Наша троица притихла. Я одновременно хотела выразить и сочувствие, и грусть, что Окуясу с нами не поедет, и раздражение, что он так долго молчал и ходил с кислой миной… Но я слишком долго размышляла, какая же эмоция будет более подходящая в этой ситуации, поэтому Хигашиката меня опередил: — Слушай, Окуясу, если нужно — я тоже останусь. Я не против тебе помочь, друг! Вот Джоске, солнышко ты моё альтруистическое. Я молча сидела, не понимая, что предложить, что думать — остаться с ними? А как же университет мечты?! Пусть это и всего лишь поездка на день. Но если я не хочу бросать их двоих сейчас — что будет, когда придёт время уехать из Морио насовсем? — Я… Я тоже тогда останусь… — каждое слово из себя я практически выдавливала. Больно было это говорить. Но я не могла бросить друзей, да и, в конце концов, я врач будущий! Пора базу нарабатывать. А в Осаке я и так много времени ещё проведу, учиться-то долго… — Зачем? Езжайте, что вы у меня под ногами путаться будете? Да и чем вы поможете. Тут просто уход нужен, пусть и постоянный… Он за мной мелким часто следил. Вот, моя очередь ему отплатить. Не обижайтесь только, что я вас, типо, прогоняю! Господи, у меня прямо от сердца отлегло! Я попыталась придать своей счастливой улыбке оттенок тепла, мол, мило слышать, как Окуясу отзывается о брате. Немного мерзко от себя самой, что радуюсь, что от помощи отказались… Но это выбор Ниджимуры! Джоске, следя за калейдоскопом эмоций на моём лице, рассмеялся. — Мы не обижаемся! — он приобнял меня за плечи, я закатила глаза и ухмыльнулась. — Я тебе привезу сувенир. — обратилась я к посветлевшему лику Окуясу. — Ага, купленный на мои же деньги! — недовольно воскликнул он, указывая пальцем на мой рюкзак, в котором уже лежала оплата репетиторства. Мы с Джоске рассмеялись, Окуясу ещё совсем немного подулся, но тоже не смог сдержать улыбки. Балбесам пришлось трижды перечитывать статью об Акутагаве, а потом столько же раз её пересказывать, чтобы в их головах отложилось хоть что-то. Окуясу снова возмущался, мол, это вообще к сочинениям отношения не имеет, но послушно продолжал вылавливать из глубин памяти только что прочитанную биографию. К концу нашего небольшого занятия мальчики пополнили запас знаний за среднюю школу — как только они умудрились экзамены тогда сдать? — и попытались написать маленькое эссе на тему, которую я им предложила. Естественно, единственным аргументом в нём выступал любой отрывок из жизни Акутагавы. Лучше справился Джоске. Он в принципе лучше писал сочинения, но у него всегда было большое количество логических и речевых ошибок, у Окуясу к этому же набору добавлялась грамматика. Я мало что могла сделать в этом случае… И чувствовала себя недостойной того, чтобы мне заплатили за потраченное время. Ведь толком я ничем и не помогла. — Держи… — я протянула Ниджимуре обратно его же деньги. — Мне не надо. — Чего это? — он усмехнулся и отодвинул мои руки. — А как же принципы эти твои? Никогда бесплатно не работать? — Да я не работала сегодня толком… Не чувствую, что что-то вам дала. Тут как раз мои принципы и включаются — за халтуру денег не берем! — Ебать, какая честная! — хохотнул Окуясу. Он уставился на меня, через пару секунд молчания кладя руку на моё плечо. — Тебе просто кажется, что время бесполезно потратила. А я вот узнал, что мамка Акутагавы в дурке лежала! — Да уж, это тебе очень пригодится при написании сочинения… — подключился к обсуждению Джоске. — Ну а кто знает! — Ниджимура пожал плечами. В нём сегодня явственно чувствовалась натянутость и искусственность, даже после того, как он поделился тем, что его тяготило. Возможно, болезнь брата волновала его куда сильнее, чем он признавался нам или даже самому себе. — Пока, друг! — Джоске крепко пожал руку Окуясу, когда мы расходились у школьных ворот. Я подошла ближе к товарищу, к чему-то понизив тон голоса: — Если совсем плохо будет… Напиши мне. Позвони — что угодно. Я маму напрягу — она поможет. Да, я была готова и на такую жертву. Тревожить маму по вопросам здоровья своих друзей я перестала очень, очень давно — когда она жаловалась, что все вокруг видят в ней не женщину, не мать, а удобного фельдшера под рукой. Маленькая я почерпнула из того монолога такой вывод — мама много работает, она устает, дома она хочет отдыхать, поэтому беспокоить её ни в коем случае нельзя. Став старше, я поняла, что она просто ненавидела свою работу и всего-то хотела устроить личную жизнь. Неприятно должно быть ей было, когда к ней подходил высокий красавчик и вместо предложения познакомиться спрашивал, может ли она осмотреть его геморрой. И я даже не утрирую, такое реально было. Мама бы не оттолкнула меня, если бы я попросила помочь другу, но определённо точно она бы тяжело вздохнула, цокнула языком, закурила, начала причитать, что она уже даже не человек, а просто белый халат. А я невыносимо это ненавидела. Так что, сквозь мои обрывочные фразы, Окуясу даже представить не мог, какую жертву ради него я готова совершить. Лишь бы снова вернулся его громкий задор и оптимизм в глазах… — Спасибо, но постараюсь сам! — он неожиданно резко притянул меня к себе, крепко обнял и прошептал у уха. — А ты не упускай там шанс, дура! Я усмехнулась, обнимая друга в ответ — сейчас я не чувствовала никакого отторжения из-за внезапного тактильного контакта. Из-за атмосферы всего дня казалось, что это наше последнее объятие, но я старательно отгоняла от себя это бредовое наваждение. * * * * * Поездка была намечена на время после школьных занятий — повезло, сегодня тяжелая для меня биология, лучше её не пропускать… И химия, но тут уже без трудностей, просто её люблю. Царский день. Для меня, конечно же, для Джоске — сущий кошмар. — Ты сколько спала сегодня? — обратился ко мне друг, заглядывая в мои мутные шальные глаза. — Неправильный ты вопрос задаёшь, Джоске… — Ты… Спала сегодня? — Во-от! — я показала большой палец вверх. Ну, тут понятно и без слов. Как тут уснёшь-то, когда такое событие на носу? Слава богу, сегодня никакой дьявольщины не снилось… Интересно, почему. Спать хотелось разве что совсем немного, в остальном я вывозила без кофе — чисто на волнении и воодушевлении. Посплю в автобусе, ехать ведь далеко. Эх, получается, я не смогу часто ездить домой — на дорогу туда-обратно будет уходить целый день, а выходной в университете намечается всего раз в неделю… Да и тот наверняка будет занят учёбой от заката до рассвета… Не хочу думать о грустном. Пока что я в Морио, и мои дурачки отсюда никуда не денутся! После занятий я отпустила Джоске домой — у нас было что-то около полутора часа до сбора у автобуса, поэтому мы поспешили к себе собирать небольшой багаж вещичек. Что? Нельзя ли было заранее собраться, ведь мы знали, что нам придётся куда-то ехать? Нет, нельзя. Я носилась по комнате, не находя себе места. — Зарядка! — осенило меня, и я поспешила выдернуть блок из розетки. Что ещё, что ещё… Постоянно кажется, что я что-то забыла, но я уже набрала больше, чем планировала! Ладно, бог с ним, всё самое важное я точно взяла. Интересно, а когда я чаще начну куда-то выбираться, у меня останется эта лёгкая паника, присутствующая при каждом сборе вещей? Узнаю в следующем году! Я плюхнулась на кровать, потряхивая ногой. Хватит нервничать так… Я перестала трястись. И тут же, когда моё тело пришло в состояние покоя, я ощутила, насколько же устала. Подушка так и манит к себе, говорит: «Приляг, ну чего ты, в самом деле? Я точно-точно не заставлю тебя так крепко уснуть, что ты пропустишь все будильники и звонки и проспишь поездку, которую так долго ждала!» — Ага. Верю. — обратилась я к хитрюге и встала. Умыться. Холодной водой. Или мне не понадобится подушка, чтоб впасть в жёсткий отруб. * * * * * — Ого… Выглядишь… Мило. — розовея, поприветствовал меня таким образом Джоске. Я встрепенулась, чувствуя поток уверенности и радость — он наконец заметил мои старания! А, стоп… Я же всё с себя смыла… И забыла накраситься… М-да… — Смешно. — мрачно улыбнулась я, понимая, как сейчас выгляжу. — А я серьёзно. — уже без смущённого румянца ответил мне друг. Оп, оп, моя очередь краснеть… Ну правда, у него поэтому девушки не было? Кто кроме меня подойдёт под его извращённые вкусы? — Ну, спасибо… — я забегала глазами по окружению, стараясь за что-нибудь или кого-нибудь зацепиться, чтобы не смущаться. Народа было много — школа решила вывезти в свет все четыре класса параллели. Перед нами стояло два двухэтажных автобуса, корпус которых был ярко расписан рекламой газировки и туристического агентства, о котором я впервые слышала. Небольшая толпа школьников, желающих занять лучшие места, собралась у раздвижных дверей, перекрикиваясь, толкаясь и беседуя. Но их пока что не пускали. До выезда оставалось минут двадцать. Я не верила, что этот момент и правда настал. Почему-то мне казалось, что если я сейчас сяду в автобус, то окажусь в Осаке мгновенно, будто много часов в пути это какая-то шутка. Может, и так — я же всё просплю. — А это… Всё? — Джоске кивнул на рюкзак в моих руках. Он был всего один, пусть и доверху забит вещами. — Ну… Да?.. Мы же на один день туда едем… Пусть на дорогу только в одну сторону мы потратим 11 часов. Пусть мы переночуем в Осаке две ночи. День-то мы там проведём один! — Как знаешь… — он сложил руки за спиной, пиная за себя огромную сумку. — Ты каждый час будешь переодеваться? — усмехнулась я, осматривая габариты багажа друга. Он туда весь свой шкаф поместил, не иначе. Возможно, даже парочку маминых вещей. — Прошу без зависти. Но, по старой дружбе, думаю, мы и для тебя там что-нибудь подберем. — А трусы с бабочкой на попе есть? — Жаль вас огорчать, но такого мы в наличии не имеем… Можем предложить вам бензиновую зажигалку, тёплый свитер и ракетную установку. — он указал на свою сумку, как на прилавок с названными товарами. — Не. Я хотела именно бабочку на попе. Учителя громко начали подзывать школьников ближе к автобусам. Мы направились к своему сопровождающему, уверенно и гордо — так шёл Джоске, а я просто еле плелась за ним. Куда торопиться? Всё равно перед ним все расступаются, сейчас как сяду на своё любимое место, м-м… — Конечно, проходи! — услышала я за секунду до того, как въехала лбом в широкую спину друга. — Не поняла?.. Джоске немного отодвинул меня в сторону, пропуская вперед наших одноклассников и своих знакомых с параллели, рассыпающихся в благодарностях. Кто-то, правда, считал, что так быть и должно — то, что мы их пропускаем… Хотя подошли раньше… — Да, без проблем! — продолжал улыбаться ребятам Хигашиката, пока моя сладкая мечта о мягком кресле в конце салона не начала превращаться в призрачную дымку. Я сейчас лягу на его сумку. И усну. Посмотрим, как он меня затаскивать будет… Ла-адно, я передумала, постою ещё немного. — Иди уже, Хигашиката! — стоящий позади нас учитель подтолкнул Джоске вперед, так как тот мешал ему пройти. Смысла в этом особо не было — всё равно мы заходили в автобус самые последние. Хигашиката здоровался со школьниками — с теми, с кем не свиделся на входе — останавливаясь чуть ли не в каждом ряду. И забавно было наблюдать, как у многих девочек после приветствия и теплой улыбки Джоске мерк взгляд, когда они замечали, что я иду прямо за ним. Честно — так похуй. Моё настроение сейчас может испортить только бомба, упавшая на университет в Осаке. Шанс чего крайне мал. Хотя, вспоминая слова Джоске о ракетной установке… Интересно, а его стенд может восстановить целое здание?.. Мы продвигались к концу автобуса, куда мало кто хотел садиться по причине большей тряски транспорта. Нас с Хигашикатой особо не укачивало, да и мы всегда на экскурсиях проводили время сами с собой, так что причин лезть на первые ряды было не много. А вот на второй этаж хотелось бы, но мы уже упустили свою возможность, а потому остались внизу. Как бог завещал, практически в самой жопе — любитель он таких мест, конечно — сидел Рохан, уткнувшись то ли в блокнот, то ли ещё во что-то. Сидел он один. Как представлю, что с ним должен был ехать Ниджимура… Ох, весёлая бы поездка выдалась для нас всех! — О, привет! Кишибе поднял на меня взгляд и слабо махнул рукой, что я посчитала за ответное приветствие. — О, о! Смотри, что он уже умеет! — я подёргала Джоске за рукав, хвастаясь таким простым жестом Рохана. Прям гордость за него берёт… На лицах обоих парней заиграли натянутые улыбки. — Я тебе что, зверушка какая дрессированная? — прошипел зеленоглазый и опустил взгляд обратно в листы бумаги на планшете, как я смогла рассмотреть. — Лучше бы ты его научила через обруч прыгать. Недовольно вздыхая, Джоске прошёл на ряд дальше и кинул вещи на сидения прямо за Роханом. Благодаря доброте Хигашикаты, который пропускал всех вперед, места остались только тут. Что ж, для меня теперь нахождение рядом с Кишибе дискомфорта не несёт, а вот Джоске придётся пострадать. Сам виноват. — Я к окну! — преграждая мне путь, Джоске поспешил устроить попу на лучшем месте, в процессе случайно пиная стоящие впереди кресла. Рохан обернулся, но сидения мешали Хигашикате оценить гневный взгляд, которым очень хотел поделиться с ним староста. Зато я оценила, тихо рассмеявшись бешенству зеленоглазого. Ну, кажется, страдать будет именно он, Джоске вполне своим положением наслаждается. Я вперила взгляд в окошко — первый автобус уже двинулся в путь. Я глубоко вдохнула и выдохнула — вот оно… Как же я долго этого ждала. Пусть это и была всего лишь экскурсия на день открытых дверей, но мне представлялось, что я вернусь оттуда совершенно другим человеком. — Ладно, можешь ты у окна сесть… — пробурчал Джоске, собираясь встать. У меня что-то с лицом опять? Подумал, что я обиделась? Господи, мой хороший, либо ничего в упор не видит, либо трактует неправильно… В некотором роде его эмоциональная слепота умиляет. — Никто не встаёт с мест до остановки автобуса! Вряд ли учителя услышали нас сквозь шум, царящий в автобусе, скорее, это было просто озвучено, как факт — в очень удачное время. — Сиди уже. — я устроилась поудобнее, чуть отодвинув кресло назад. Удобством тут, конечно, и не пахло, но я до такой степени хочу спать, что готова уснуть хоть стоя. Утрирую, но всё-таки… Хигашиката тоже откинул сидение, даже чуть дальше, чем я. Как же хорошо, что сзади никого нет, неужели небольшая тряска это слишком высокая цена, чтобы отказываться от такого удовольствия? Вокруг одни идиоты… То, что Джоске так разлёгся, дало мне карт-бланш на то, чтоб разлечься на нём — большая тёплая дакимакура фирмы Хигашиката недовольно заворчала, когда моя голова оказалась на её груди. — Подожди, я сел неудобно!.. — Поздно… — пробурчала я, из последних сил удерживая веки в открытом состоянии. — Ну ёб… — послышалось шуршание, мой покой потревожили, от чего я недовольно заворчала. — Так, тихо. Всё, теперь отсыпайся. Дура. Наладь режим сна! Как вообще не спать? Ты себя хоть живой ощущаешь? — Я даже… Когда сплю… Не ощущаю… — мямлила я, еле соображая, что говорю. — Да-да. Даже так шутить умудряешься. Это вообще здорово? Может, у тебя травма какая, что те вечно надо смехуёчки кидать? — Сейчас у тебя травма будет, если ты ротик не прикроешь. — я нашла в себе силы приподняться, чтобы одарить Хигашикату раздраженным взглядом. Слишком много он пиздит, как для человека с поджигаемой квартирой… А ну че это я, он же всё восстановит… Угрозы мои что в голове, что внешне удавались не очень — я выглядела, как кошак, что вот-вот наблюет на новенький ковёр, поэтому Джоске не почувствовал никакой вины за то, что мешает мне проспаться. А должен был. Я с размаха уронила голову ему на живот, из-за чего он закряхтел и согнулся. — Я понял… — прохрипел он, благостно замолкая. Вот бы можно было и остальным пятидесяти людям в автобусе рты закрыть… Но это уже сладкие грёзы… * * * * * Я разлепила глаза, пару секунд соображая, где я вообще нахожусь. Автобус подскочил на кочке, от чего я немного съехала с кресла вниз. Да, автобус… Едем в Осаку… Доброе утро. Вернее сказать — ночь. Глубокая, судя по кромешной темноте за окном. А значит, относительно скоро мы должны были доехать до гостиницы. Хорошо, конечно, что я выспалась, но что мне остаток ночи делать?.. А днём, после очередного забега без сна? Прав ты был, Джоске, режим пора налаживать. Я привстала, разминая затёкшие конечности. Болела шея, руки, жопа… Всё. Просто всё. В полумраке салона я пыталась рассмотреть, что у нас тут происходит — по большей части все также спят, но навязчивый шёпот и периодические смешки всё равно были различимы. Приятное гудение голосов смешивалось со свистом проезжающих мимо машин. Теперь-то я могу насладиться атмосферой поездки полностью… Ну, или почти. Неотъемлемой частью экскурсий были разговоры и смешнявки с Джоске, а я проспала эти моменты. Хигашиката мирно спал, тряска автобуса была не способна повлиять на это недвижимое тело. Ну и хорошо, хоть кто-то из нас свеженьким будет на утро. Я снова уложилась на друга. Он что-то пробурчал сквозь сон и положил на меня руку. Милашка, ничего не сказать. Лёжа на плече Хигашикаты, я устремила взгляд в узкую щель между двух сидений впереди. Размеренные движения мелькали перед глазами слабой тенью, а в период, когда дорога была особо ровной, а народ в автобусе — особо тихим, можно было расслышать черкание карандаша. «Рисует!» — поняла я. — «Может, даже меня, хи-хи. Ну, или проститутку…» — стараясь не тревожить спящего Джоске, я мягко приподнялась и приблизилась к заветной щели. Одним глазом я упёрлась в почти полностью закрываемый Роханом лист. «Зараза…» — стоило мне подумать об этом, как Кишибе изменил положение руки, открывая мне обзор на картинку. Я прислонила ладонь ко рту и расширила глаза, стараясь не завизжать от непонятного мне самой чувства. На листе было наскетчено — хотя, у Кишибе такие скетчи, что будто полноценная работа — лицо девочки с параллельного класса. Рейми Сугимото. Вон она, на другой стороне автобуса сидит у прохода, её хорошо отсюда видно. Как и Рохан — она член студсовета, староста своего класса… Общего у них немало, конечно. «Что, опять персонажа для манги придумывает?» — задумалась я, продолжая подглядывать за Роханом. Благо, тут много народа и довольно шумно — поэтому-то он меня ещё и не заметил. Я даже немного заревновала. А я думала, я буду единственным женским персонажем в его манге… Но, должна признаться, Рейми вполне достойна того, чтобы быть запечатленной. Она добрая, вежливая и трудолюбивая. И очень милая. И такая популярная, что я её боюсь. Но она относится ко мне, ну… Хорошо? Но я боюсь с ней говорить. Но с Джоске же я общаюсь, а он же тоже популярный! Блять, ну тут сложно очень описать, почему так… Короче, прикольно, что Кишибе решил использовать Сугимото, как референс для нового персонажа. Наверное, когда она узнает — ей будет приятно. Автобус вновь подскочил на кочке, а я лбом ударилась о стоящие впереди сидения. Кишибе дёрнулся, резко отворачивая планшет, чтобы его не было видно, обернулся в мою сторону и прошипел в щель между сидениями. — Я тебя убью, если ты кому-то скажешь… — Что скажу? С каких пор для тебя рисовать кого-то для манги… На пару секунд между нами двумя повисла тишина. Я смотрела на видимую через щель часть лица Кишибе с непониманием, он на меня — с горечью, обращенной к самому себе. Чего это он?.. На меня снизошло — нет, даже упало — озарение. Он не для манги её рисовал… А для себя! — О-о-о! — тихо протянула я, силясь не закричать на месте. — Твою мать… — раздосадованно прошептал Рохан. Сам спалился, придурок! Я проверила Хигашикату — спит. Крепко и очень мило. Я привстала с сидения — сопровождающие нас учителя тоже прикорнули… Знаю, что вставать строго запрещено, но это всего лишь одно сидение… Я быстро перебежала на ряд вперёд, садясь рядом с Кишибе. — Ты что тут-?!.. Вали отсюда! — он вжался в окно, пряча планшет. — А как давно? — хитро улыбаясь, начала я его пытку. — Что ты несешь?! Пиздуй на своё место. — Она — очень хороший выбор. Даже слишком хороший для тебя, не думаешь? — Рот закрой. И вернись на место. Иначе… — он вынул карандаш и поднёс его ближе к моему лицу. Внутренне я завизжала и обосралась десять раз, но внешне продолжала улыбаться. — Так я права была? Что твои слова ничего не стоят? Ничего удивительного — я всегда права! Рохан сдался и убрал карандаш, а я в очередной раз дивилась отсутствию у себя инстинкта самосохранения и наличию навыков манипуляций. — Не думаешь, что немного жутко рисовать кого-то, пока тот спит? — Я рисовал людей, которые и не просто… Спали. — Знаешь, я имела в виду, что жутко не для тебя, а… В общем, неважно. — осеклась я, прерываемая волной холодных мурашек. Что он за человек. Рейми, спасайся, блять. — Надеюсь, хоть, не ты причиной их «сна» был! — к чему-то решила пошутить я. Рохан многозначительно промолчал. — Так ведь?.. — дошутилась. — Тебе когда-нибудь говорили, какая ты идиотка? — Неоднократно. — Долго до тебя доходит. — Ну я же идиотка. Рохан не сдержался и хмыкнул себе под нос — только слабая улыбка, которую он пытался спрятать, говорила о том, что это был смешок. — Ни слова. Я серьёзно. — обратился он ко мне, переставая прятать наброски. — Ты за кого меня держишь? — я сложила руки на груди и бросила недовольный взгляд на Кишибе. Надо же, столько времени вместе провели, а такое отношение!.. Да что уж там, сама же не стесняюсь на больное давить… — За идиотку. — Точно. Как это я не подумала. — Не подумала, потому что… — …идиотка, да. Предсказуемо. И уже надоело. — остановила я Рохана. Вот, честно… Немного выбесил, каюсь, смог пошатнуть душевное состояние подъёбом. Но с ним этим не поделюсь, нет-нет! — Так что делать будешь? Он непонимающе посмотрел на меня. — Спать собирался?.. — он пожал плечами. — Ты идиот? — Нет, ты. Блять, мы точно с ним друзья, иначе эти шизофренические диалоги я не могу никак объяснить! — Я про неё говорю. — я кивнула в сторону спящей девушки. Рохан поджал губы и отвернулся к окну, не понимая, стоит ли ему отвечать на мой вопрос или лучше было бы промолчать. — Иди на своё место… Пожалуйста?.. — выбрал он тактику избегания, а слово «пожалуйста» из его уст прозвучало, как что-то очень неестественное. — Ну вот с кем ты можешь этим поделиться, кроме меня? — я начала попытку окучивания. Хочу узнать хоть крупицу информации про эту внезапно обнаруженную симпатию, уж слишком интересно! — С Коичи. Бам, блять! — Разве он сможет тебе помочь, понять? Девушке же виднее, как понравиться другой девушке, разве нет? — Насколько знаю, из вас двоих именно он сейчас в отношениях. В долгих. И… Боже… Крепких… Второй! — Ну, знаешь, там же не он первый шаг делал… Да и она и Ямагиши очень не похожи. — А что, вы с ней очень похожи будто? Было бы это так, я бы даже не посмотрел в её сторону. Бам! Симпл, я тебя люблю… — Тогда я ей расскажу просто про это. — Ты этого не сделаешь. — Ты не можешь знать. …Нахуй пошёл отсюда! Рохан поджал губы и откинулся на кресле. Он был прав — я бы этого не сделала. Это скучно, низко и противоестественно. Это как… Как когда Миямура сказала, что я нравлюсь Джоске… Вмешательство третьих лиц всё делает каким-то неправильным. Слишком резким, скоротечным. Да, я бы так не сделала. Но Кишибе в этом не уверен. Мне это, конечно, на руку, но всё равно немного неприятно, что он обо мне такого мнения. А может, просто убедился, что я слишком непредсказуемая, кто ж его знает. Я сидела в ожидании знакомого чувства краткого забвения, ждала, когда против своей воли встану и уйду на своё место, но ничего такого не происходило. Похоже, взять Рохана на понт было хорошим решением — ещё одно проявление его детской части. Какой же он противоречивый человек, а такая замечательная девочка ему понравилась!.. — Ничего. — наконец вымолвил он. — Я ничего не собираюсь делать. — Почему?! — чрезмерно громко вопросила я, тут же получая осуждающие взгляды бодрствующих школьников. — Мне кажется, шансы у вас неплохие!.. — я подвигала бровями, но на мою выходку Рохан никак не отреагировал, продолжая смотреть на свою наброски. — Это не твоё дело. Но ты не отстанешь, пока не доконаешь меня… Я не вижу в этом смысла. Мы скоро разъедемся и… — Но это совсем не повод! — продолжала наседать на него я. Понимаю, что решение не очень хорошее, но от новостей, что и у Кишибе Рохана есть сердце, я не могла усидеть на месте. — Почему бы не попробовать? — А ты попробовала? — он поднял на меня глаза. Запал мой поутих. — У меня другое… — Правда? И в чём же разница? О, точно!.. — Рохан наклонился ближе ко мне и прошептал у самого моего носа. — .Ты уже знаешь о том, что ему нравишься. Я отодвинулась от него. Почему он всегда так грузит… — Нет, но… Я бы не советовала просто забить на… Это. — я устремила взгляд на несколько черно-белых портретов Рейми. — От тебя я точно советы выслушивать не собираюсь. С неприятным осадком от беседы, я вернулась на своё кресло. И неприятнее всего был факт того, что Рохан прав. Мне ли давать раздавать наставления, если я, даже будучи уверенной в том, что мои чувства взаимны, не могу их озвучить? Идиотка. Всё верно. Через пару часов мы прибыли на место. Нас высадили где-то на окраине большого города — не удивительно, что наша школа не смогла позволить себе что-нибудь подороже… Сонные школьники лениво вылезали из транспорта, но их разговоры постепенно становили громче и оживленнее — пусть многие и не выспались, но нестихающий темп ночного города заражал и нас. Мы с интересом осматривали новое место, оглядывали лежащие рядом высотные здания, слабо прислушивались к голосам учителей, призывающим нас собраться. Место, куда нас заселяли — небольшая гостиница, территория вокруг которой как будто была вырвана из какой-то другой точки, а затем перенесена сюда. Просто обилие деревьев вокруг и темень немного не соответствовали моим представлениям об Осаке… Ну ладно, это же окраина. На окраины Морио вообще без слёз не взглянешь. Нас расселили в комнаты по четыре человека. Планировка напоминала мне корпуса в лагере, куда я ездила когда-то очень давно… Интересно, это специально для нас тут всё так оформили, или оно всегда так было? Просто, если всегда, то это максимально странно — четыре кровати, стоящие, как в больничной палате… Кто бы тут даже одну ночь провести захотел? Я, вот, не особо хотела, но выбор разве есть? В комнате с тремя одноклассницами… Нет, с двумя, третья — с параллели. Смутно помню её имя, но помню, как она прессовала меня в средней школе. А сейчас придётся спать с ней на соседних кроватях. Может, задушить её во сне подушкой? Стенд одного друга поможет скрыть следы борьбы, а другого — заставить признаться в содеянном моих соседок. Так… Слишком соблазнительный план, лучше бы поскорее о нём забыть. Я успела занять кровать ближе к окну — с него немного поддувало, а так как никто из девочек не собирался оставлять на ночь окно открытым, эта щель стала единственным источником воздуха в душном помещении. Пока что в Осаке мне ничего не нравится. Очень надеюсь, что завтрашний день открытых дверей исправит эту плачевную ситуацию. Кажется, никто в комнате не собирался спать. Девочки болтали между собой, разбирали вещи, обсуждали локальные приколы, появившиеся во время поездки. Я не просто лишняя тут — я супер-лишняя. А где бы я была своя? В комнате с Окуясу и Джоске, конечно. Но первый не поехал, а со вторым не заселят — девочки должны быть отдельно от мальчиков. Я думала о том, что было бы неплохо поспать. Не хотелось, да, но я понимала, как буду себя завтра чувствовать. А ведь так хочется, чтобы впечатления были яркие и надолго запомнились! До обозначенного времени подъёма оставалось шесть часов — ну, даже если усну я не сейчас, то хоть пару часов отсюда выцепить смогу… Но мои расчёты разбила в пух и прах проскользнувшая в нашу комнату тень. — Девчонки, пойдём к нам! Мы там играем, хи-хи… — высокий голос Рейми раздался у проема двери. — Идем! — сразу же подскочили с кровати девочки. — Давай-давай, ты тоже! — обратилась Сугимото ко мне, когда заметила, что я не двигаюсь. — Нет, я… — Без возражений! Возражать я постеснялась. А если совсем честной быть — мне польстило, что и меня позвали. Даже так настойчиво! Люблю её и боюсь. Может, и хорошо, что Рохан будет сидеть и молчать в тряпочку? Я не хочу, чтобы он обижай Рейми. А мне кажется, он может. Я прокралась вслед за хихикающей компанией школьниц по коридору, минуя пару дверей. В комнате, где разместилась Сугимото, было ещё трое девочек — всё помещение выглядело точно также, как наше. А почему она решила позвать именно нашу комнату?.. Это её подруги? Я без понятия, но я ЯВНО тут лишняя, учитывая, что я только что пересеклась с прожигающей меня взглядом школьницей, что также когда-то имела честь портить моё моральное и физическое здоровье. Где же мои хвалёные настойчивость и умение сливаться, когда они были так нужны? Ну, Рейми я отказать не смогла, а сейчас просто молча встать и уйти я слишком стеснялась. Со всех сторон зажали, суки… Придётся это как-то пережить. Начнём! — Мы играем в правду или действие! Блять. Тут и закончим. — На ком остановились? — спросила одна моя соседка с короткими волосами. — На Наоки! — ответила ей невысокая девочка. Названная Наоки держала в руках маленькую банку дезодоранта. Она положила её на пол посреди комнаты и крутанула. Все разом затихли. Зелёный колпачок повернулся в мою сторону. Кто бы, блять, мог подумать. Все уставились на меня, ожидая какой-то реакции. Я как зашла молча, так и сидела с каменным лицом, стараясь лишний раз не отсвечивать. Не помогло… — Правда или действие? — без особых эмоций спросила меня Наоки. Она меня не знает, я её тоже. Сомневаюсь, что она желает мне чего-то плохого. Надо выбрать действие — пусть она загадает, чтоб я вышла отсюда нахуй и не возвращалась. — Правда. Сука, я как обычно, не могу я выбрать это ебучее действие, мне страшно, что меня заставят хернёй какой-то заниматься! А вот наплести чуши какой — это я умею. — Кто тебе нравится? Парочка девочек захихикала, кто-то начал перешёптываться, Рейми молча мне улыбалась. Она ж меня даже не знает. Ей правда интересно спросить у меня именно это? Меня очень веселит этот наивный девчачий вопрос, настолько, что я точно не собираюсь отвечать правду. Я сделала вид, что смущаюсь и опустила голову — на деле же я просто перебирала в голове знакомые имена, подходящие на должность моего избранника. О! У меня же есть такой. — Кишибе… Почему, блять, его имя, имя человека, к которому я до недавнего времени питала глубокую неприязнь, уже второй раз звучит из моих уст рядом со словом «нравится». Даже Хигашиката удостоился этого всего один раз! Со всех сторон послышались недовольные вздохи. — Наоки, это скучный вопрос! Все и так знают ответ! Вот те раз. Я прыснула от смеха, но школьницы были так заняты обсуждением, что этого не заметили. — Ну я не знала! — оправдывалась бедолага, подталкивая дезодорант ближе ко мне. — Правда Рохан-тян? — обратилась ко мне Рейми. Я кивнула головой. Вы меня не заставите сказать это ещё раз… — Он мне тоже нравился! В младшей школе, правда. Он тогда очень общительный был и весёлый, мы рядом жили и детство вместе провели. А потом я переехала в другой конец города, да и он начал… Меняться немного. Огрызался, замыкался в себе… Если тебе будет казаться, что он злой — это правда просто кажется. Не думаю, что он действительно так испортился, просто от чего-то прячется… Сейчас я его уважаю, очень, но… Побаиваюсь. А девочками, которым он нравится, я в какой-то степени восхищаюсь! Это же надо кого-то настолько холодного так безвозмездно и чисто любить, ха-ха! Несколько подруг Сугимото рассмеялись, парочка из них потупила взгляд. Опа, фанатки Рохана обнаружены. Я прикрыла глаза, сделав вид, что просто сильно устала — для убедительности даже зевнула. На деле — внутренне я визжала и прыгала из-за слов Рейми. А они и правда были так близки, что она до сих пор называет его Рохан-тян? Какая прелесть! А он-то об этом знает? Что на меня повлияло больше: обаяние девушки с каре, бессонная ночь, воздух Осаки — не знаю. Но шальная идея как-то залетела мне в голову, не собираясь так быстро её покидать. «Дожили — личную жизнь Кишибе собираюсь устраивать!» — дивилась я сама себе. — «Немного удачи и наглости… Мне и того, и другого по жизни не хватает, так что ты мне ещё будешь должен, Рохан!» Помедлив секунду, я неловко раскрутила баночку — она откатилась немного в сторону, но всё-таки не сбилась, в конце концов указывая на Рейми. Да ну нахуй. Я же пошутила, я ничего не собираюсь никому устраивать! Я вообще не надеялась, что правда хоть раз смогу попасть на школьницу, сидящую рядом! Бойся своих желаний… — …правда или действие? — замявшись, спросила я. — Хм… — девушка нахмурила тонкие брови. — Действие! Подруги начали её подбадривать, накидывать варианты действий, а на лице Сугимото отражались азарт и уверенность. Странно видеть такую смесь на лице одной из самых примерных учениц в школе. Начинаю её бояться ещё больше — всё-таки, однозначные люди намного предсказуемее, а вот эти… Мне вспомнилось, на какой неприятной ноте закончился наш с Кишибе диалог. Я, конечно, там не слабо повлияла, но думается мне, что я просто заговорила с ним на слишком щепетильную тему. Ну что, помочь дураку? Ай, бог с ним… — Расскажи Рохану самый тупой анекдот, какой только знаешь. Прямо сейчас. В комнате установилась тишина. Девочки то переглядывались между собой, отсвечивая недоумевающими минами, то устремляли ещё более удивлённые взгляды на меня. — Опять Рохан? — Что за действие такое идиотское? — Ну почему? Это же надо через коридор пройти, в соседнее крыло — к мальчикам… Там учителя, наверное ходят… — Хорошо! — Рейми подскочила с места, в её больших глазах заплясали дьявольские огоньки. Теперь мне кажется, что это Кишибе от неё нужно было бы спасать. Ну, приятель, извини! Действие не воробей — я придумала, ты не бей… Пожалуйста… — А где его комната? Далеко? — А мне откуда знать… — Я без понятия! — Он в 108! Ой! — возникла одна из школьниц, что сидела дальше всех, и тут же прикрыла рот рукой. Девочки рассмеялись. — Ты бы хоть не так палилась! — А как мы узнаем, что она выполнила действие, а не просто у его двери постояла? — Это надо с ней идти?.. — Я боюсь! — Я тоже… — Вы правы. Тогда со мной пойдёт та, кто загадала это действие! — улыбающаяся девушка указала на меня пальцем. — Надо было просто загадать меня отсюда выгнать! — со смешком ответила я ей. К моему удивлению, другие девочки в комнате тоже посмеялись с моего комментария. Вот те раз. Прикольно, конечно, только вот мне было не смешно от слова совсем. Сама себе яму вырыла — снова. Хотела как лучше, получилось как всегда и бла-бла… Не буду уже сильно ныть, я чего-то такого и ожидала. — Давай я лучше придумаю что-нибудь другое?.. — Не-не, уже поздно! — школьница подтолкнула меня к выходу. — Предупреждаю… Я обязательно всё испорчу. — шепнула я Рейми, когда мы вышли за дверь под ободряющие возгласы. — Не наговаривай на себя. Давай, вошли и вышли, приключение на десять минут! И она кивком пригласила последовать за ней. Я приговаривала под нос, как я жалею о содеянном, молилась и материлась, а Сугимото довольно резво, но очень тихо продвигалась вдоль стены. Мы не угадали — в холле, разделяющим наше крыло от мальчишеского, никого не было. Ну, не считая пузатого охранника, который уснул, смотря телевизор. Хорошо, хоть в чём-то нам повезло… Комната 108 была ближайшей к холлу. Не сказать, что это здорово — конечно, можно сразу заметить приближающихся учителей, но и мы у них как на ладони. Мы замялись у двери. Рейми поднесла руку, чтобы постучаться, но одумалась — громкий звук мог привлечь лишнее внимание. Она вопросительно на меня посмотрела, как бы спрашивая, а что делать-то? Но по её хитрой улыбке я уже поняла, что она собирается заявиться в комнату мальчиков без приглашения. — Пошли! — она потянула меня за собой, открывая дверь. — Чт-?.. — я не успела возразить ей что-либо. Я не собиралась тоже заходить! Я же и за дверью могла услышать, что она молодец, всё сделала… Да ну ёб твою мать… Двое ошарашенных лиц смотрели на незваных гостей. Третий не смотрел — он спал, смачно похрапывая на всё небольшое помещение. — Рей?.. — удивился Рохан. Такого живописного лица я у него никогда раньше не видела! Реально что ли мальчик влюблён? И это тоже, думаю, но всё-таки сам факт того, что к ним в комнату посреди ночи завалились две полоумные уже достаточно шокировал. Кишибе резко подскочил на кровати и злобно прищурился. — Ты!.. — прошипел он сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. Я виновато помахала ему ручкой, предоставляя слово звёздочке нашего внезапного представления. — Анекдот! Если падение сов — это совпадение, то вращение сов — это совращение! Даже я не усмехнулась. А было забавно. Просто вся эта ситуация — ёбаный сюр. Ненавижу действия. Лучше правда. В правде хотя бы можно наебать. А если бы меня пригнали к Рохану с анекдотом посреди ночи?.. Ну ладно, не так уж я была бы и против… — Что? — слабым голосом выдавил староста нашего класса. — Всё, мы побежали, Рохан-тян! — Рейми, сдерживая смех, смерила меня довольным взглядом. — Я же справилась? — Ага… — Стойте! — окликнул нас Кишибе. Его сосед вообще не понимал, что происходит — молча сидел и переводил взгляд то на нас с Сугимото, то на зеленоглазого везунчика, к которому девчонки прибежали рассказать анекдот. Мне даже его немного жалко стало… Может, его тоже чем-нибудь повеселить? А почему мы всё ещё тут? А, Рохан почему-то нас не отпустил… Почему-то нас не отпустил? Неужели!.. Что-нибудь скажет своей подруге? Предложит, увлечет в беседу, покажет наброски? Ну хоть что-нибудь! Я тебе её на блюдечке подала, давай, пробуй! — Всё, можете идти. — он улёгся на кровать и обратно надел наушники, которые стянул с себя, как только мы вошли. Взгляд Рейми немного потух — кажется, и она ждала чего-то… Большего от товарища. А он как обычно. Что он, стендом своим увидел, что кто-то по коридору прошёлся? Наверное. Ну, спасибо, что ли… Бесшумно мы покинули контрольную точку нашей игры. Моя сообщница улыбалась, но в улыбке уже не было тех безумных радости и азарта. Смирение, слова «так и знала» читались в её глазах. Малышка… Он тебя не достоин. Уже не так прячась, мы пошли в сторону наших комнат. Если даже тот шум, что мы наделали, не привлек к нам внимания, то я уже не знаю, что сможет это сделать!.. — Апчхи! — я резко прижала руку ко рту, совершенно неожиданно чихнув. — Бежим! — Рейми поволокла меня за собой, пока я не успела ничего сообразить, а охранник на посту — окончательно проснуться. — В комнату, в свою комнату! — она отпустила мою руку, я пулей влетела в наш номер и залезла под одеяло. Прямо так, в чём была. Сердце колотилось бешено, то ли от бега, то ли от паники. Я не тот человек, что испытывает удовлетворение после погони, интерес в том, чтобы залезть, куда лезть не нужно… И думаю, что правила и законы придумали не просто так. Совсем я не рисковая в этом плане. Но только в тех вещах, где за мои поступки может наступить наказание. И правда, с Рейми мы совсем не похожи… Мои соседки вернулись грустные, понурые и злые. Кажется, их всё-таки поймали. Ночью вообще нельзя выходить из своих комнат, а тут… Но, если за мной не пришли, то это значит, что о присутствии моей персоны умолчали. Говорить спасибо не буду. Точно не им. Я уверена, что за всех, в том числе и за меня, говорила Сугимото. Надо её срочно поблагодарить, прямо сейчас пойду и!.. Ха-ха, боже, какая я смешная. Глаза начали немного слипаться. Верно говорят, что занятия спортом — особенно пробежки — способствуют хорошему сну. Да и наша короткая игра была вполне забавной. Настроение понемногу пришло в степень вполне себе хорошего. Я широко зевнула и отвернулась к стене, стараясь уснуть. Если мы только приехали, а уже что-то произошло, что может ждать нас завтра?..