До сердца и вдоль, как было обещано

Том понятия не имел, с каким статусом крови он был записан в регистрационной книге. И до момента прихода к власти Волдеморта и начала охоты на магглорожденных вообще не беспокоился об этом. Ему было в сущности, всё равно, кем быть, потому что статус крови не имел для него значения. Кто-то другой на его месте, скорее всего, сбежал бы в страхе, но Том не привык бежать и прятаться, что бы ни ждало его за стенами «самого безопасного места на земле». В холле Хогвартса его встретил Ступефай, от которого он не стал защищаться — не подобает студенту-пятикурснику стоять на равных в дуэли с Пожирателем Смерти, а, вступив в схватку, Том знал, ему не хватило бы силы воли остановиться. Пришёл в себя он в подземелье, со скованными над головой руками. В груди заворочалось неприятное чувство от полузабытых воспоминаний из прошлой жизни о пытках в церкви приюта. Гремио настигло его молниеносно. Женщина с полубезумными глазами поставила его на колени, выкручивая назад скованные руки, и Том с затаенным злорадством обнаружил у себя способность говорить, но всё равно плотно сжал губы. — Почему в книге нет твоего статуса крови, змееныш?! — вопрошала женщина, а Том молчал, пряча лицо за непозволительно длинными волосами. — Молчишь, что ж, всё с тобой ясно, грязнокровка! Круцио! — Том был готов и к этому, закусывая губу до крови, — Только как ты смог стереть его? Что за заклинание ты использовал? Но Том продолжал молчать. Нельзя было выдать секрет, нельзя было обмануть время. Круцио! Сдерживать стон становилось всё сложнее. Тьма внутри поднималась из глубины, затапливая сознание. Он помнил своё обещание. Круцио! Но он ведь должен выжить, разве не так? Кру… — Легилименс! — голос был больше похож на каркающий хрип, но это не изменило ни силы заклинания прирождённого легилимента, ни ошеломленности жертвы. Том сразу узнал «свою» работу. Даже если Волдеморт перепахает весь мозг этой ведьмы, он не заметит разницы. Легилименция после такого количества боли давалась тяжело, но он должен был убедить её, что мелкий змееныш с пятого курса — полукровка. Что пытала она его ради развлечения, а запись о статусе крови в книге стерла его мать, которая давно погибла. Легилименция вернее любых слов. Эта ведьма должна быть убеждена в искренности своих, а значит, и его слов. Всё закончилось, как только Том отпустил заклинание. Ведьма, Алекто Кэрроу, как он узнал из её мыслей, расфокусировано посмотрела на него и прошипела: — Так уж и быть, живи, змееныш. Она не озаботилась тем, чтобы убрать цепи или проверить состояние своей жертвы, а просто ушла. Том обессиленно повис в кандалах и закашлялся. Становилось холодно, Том переставал ощущать своё тело, но умереть так… здесь? Образ Гермионы вспыхнул перед глазами слепящим ярким теплым светом. Вот они танцуют на Рождество, и кружатся, кружатся. И огоньки летают вокруг. Нет, кажется, это было позже. Огоньки… Внезапный свет ослепил, как яркая вспышка, кандалы раскрылись, и Том рухнул бы на каменный пол, но кто-то подхватил его, удерживая на ногах и вливая в рот восстанавливающее зелье. — Зачем вы вернулись, Спенсер, зная, что магглорожденный? — услышал он раздражённый вопрос профессора Сми… Снейпа. За столько лет Том так и не привык называть его настоящим именем. — Я полукровка, сэр. — Вы идиот, Спенсер. Снейп буквально протащил Тома по коридорам, сил сохранять сознание у него уже не осталось. В следующий раз Том пришёл в себя в колдокрыле, где услышал приглушённые голоса. «Ему нельзя возвращаться в гостиную, директор», — «Если он настоящий слизеринец, то он вернётся и найдет способ выжить. Но я в любом случае присмотрю за своим факультетом».