До сердца и вдоль, как было обещано

25 декабря 1997 года. С Рождеством, мой дорогой Том. Надеюсь, что оно проходит хорошо. Вчера мы отправились в Годрикову впадину. Зашли на кладбище, навестить родителей Гарри. Видели могилы матери и сестры Дамблдора… Сейчас про него ходит много спекуляций. Что его сестра была сквиббом. Что он причастен к ее смерти. Что он был близким другом Гриндевальда — но это я знала и так. А ещё… Мы нашли могилу Игноциуса. Это было… так странно. Я смотрела на древнего предка Гарри и не хотела уходить. Мироздание, магия, Госпожа — кто так усиленно намекает, что надо снова собрать Дары ещё и в этой реальности? Как убедить Гарри отказаться от мантии? Где сейчас камень?.. А потом мы нашли могилу родителей Гарри… он был сам не свой. Я только и смогла сделать, что сотворить для него венок, чтобы он положил на могилу. Хотя и понимала, что если это увидят — маскировке конец. Так и вышло. Нас нашла Батильда Бэгшот. Как мы думали. На самом деле, это была змея Нагайна. Одна из постоянных спутников Волдеморта. Она была в теле давно умершей Батильды. Какая-то темная магия. И… она призвала Волдеморта. Мы успели трансгрессировать в последнюю секунду, когда он уже был там. А ещё… Палочка Гарри сломалась. У нее та же сердцевина, что и твоей палочки — перо Фоукса. Сломалась по моей вине. Когда мы убегали, змея кинулась на нас, я швырнула в нее Взрывающим заклятием, а оно отскочило и… и, наверное, зацепило… Я чувствую себя такой виноватой… Опять хочется плакать. А ещё мы смогли забрать из дома Батильды книжку про Дамблдора. Ее написала скандальная журналистка, Рита Скитер. Она и про меня писала много чуши в свое время. Так там было подтверждение того, что Дамблдор дружил с Гриндевальдом, поддерживал его идеи… и что он виноват в смерти сестры. И если Гриндевальд не стал для меня откровением, то для Гарри это стало тяжелым ударом. Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Ещё раз с Рождеством. Я люблю тебя, мой дорогой. Гермиона. Дата: прочерк Привет, Том. Ух, как я зла! Ты даже не представляешь! Этот бессовестный… невыносимый… Рональд посмел вернуться! Словно ничего не случилось!!! И Гарри его сразу простил! Да, Рон спас ему жизнь, но это не отменяет того, что он поступил как последняя скотина!!! Есть и хорошие новости — они такие редкие в последнее время. У нас теперь есть меч Гриффиндора. И первый крестраж уничтожен. Ребята только радуются, что у нас появился внезапный союзник. Я же обеспокоена. Кто-то положил меч на дно озера в том лесу, где мы остановились на ночь. То есть он за нами следит. Он где-то рядом — он отправил патронуса к Гарри, который и привел его к озеру. И это несмотря на все наши меры предосторожности. Меня это беспокоит. Зато кажется я придумала, как подтолкнуть Гарри к теме Даров. В книге, которую мне завещал Дамблдор, изображен знак Даров смерти. Я вспомнила, что такой же был у мистера Лавгуда, когда он был на свадьбе Билла и Флер летом. Гарри его тогда заметил. Надо будет уговорить его отправиться к Лавгудам. Рон пытается передо мной выслужиться. Даже не скрываясь. Гарри тоже это заметил, на что Рон ответил, думая, что я не слышу: «В любви и на войне все средства хороши. А у нас тут и то, и другое». Хотелось запустить в него Ступефаем. Без шансов, Рональд. Можешь даже не пытаться. Люблю тебя, Том. Всегда. Гермиона. Дата: прочерк Привет, Том. Можешь мной гордиться. Я у тебя умница. Лавгуд так ловко рассказал про Дары, что Гарри теперь ими практически одержим. Он правильно понял, что он — потомок третьего брата. И что Волдеморт в нашем мире — потомок второго. Что было для меня неожиданностью — он догадался, где камень. Дамблдор завещал ему старый снитч — Гарри был ловцом факультетской команды, этот снитч он поймал на своем первом матче. На нём фраза: «Я открываюсь под конец». Гарри убежден, что в нём воскрешающий камень, который ему оставил Дамблдор после уничтожение крестража. Я сомневаюсь, но… в этом есть рациональное зерно. Тогда два дара уже у нас. Интересно, если на нашем пути повстречается Госпожа, хватит ли наличия двух потомков, меня и Гарри?.. Правда Гарри хочет сам обладать всеми тремя дарами. Он считает, что сможет тогда повелевать Смертью и победит Волдеморта. Надо будет перенаправить его на то, что Дары не принесут ему блага. И что их надо вернуть… с мантией все ещё будет сложнее всего. Он уверен, благодаря своей связи с Волдемортом, что тот ищет Бузинную палочку. Эта связь меня беспокоит все больше. Он видит его мысли и эмоции, он умеет говорить на парселтанге, видит, что именно он делает… Том, скажи, пожалуйста, что это не кусочек души Волдеморта в Гарри. Пожалуйста… А вот визит к Лавгуду в остальном прошел… плохо. Думаю, ты даже уже не удивлен. Полумна — дочь мистера Лавгуда и наша подруга — в плену у Пожирателей. Журнал, который издавал Лавгуд, до этого поддерживающий Гарри, перешел на сторону Волдеморта. Он вызвал Пожирателей. Треверса… и Селвина… Ещё одно знакомое лицо, изуродованное печатью Волдеморта. Мне страшно, Том. Страшно. Сколько ещё таких будет?.. Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Что ты успешно готовишься к ЖАБА. Что ты проводишь время с друзьями. Что у вас все хорошо. Привет им от меня. Я скучаю. Очень. С каждым днём все сильнее. С любовью, Гермиона 7 апреля 1998 года. Здравствуй, Том. Прости, что так надолго пропала. На это были серьезные причины. Помнишь, тогда, первого мая, к нам пришла Беллатриса Лестрейндж? Которая говорила, что я грязнокровка и «она со мной не закончила»? Теперь я знаю, в чем дело. Нас поймали. На имя Волдеморта наложили заклинание Табу — а Гарри случайно его произнёс. Сразу спали все наши защитные заклинания и на нас мгновенно вышли егеря — они отлавливают тех, кто скрывается от закона. Я рада, что они не отняли мою сумочку, где был дневник, так как я ее спрятала на себе. Иначе все, что я писала бы тебе, пропало. Как моя палочка… Я успела наложить на Гарри Жалящее заклинание. Но они узнали меня. И заподозрили, что раз я та самая грязнокровная подружка Поттера, которая скрывается вместе с ним, то это — Гарри. И потащили нас в ставку Волдеморта. Поместье Малфоев. Там был Драко. Его позвали опознать нас. Стоит признать, он не сказал, что это мы. За что я ему благодарна. А потом пришла Беллатриса. Которая хотела призвать Волдеморта. Но увидела меч Гриффиндора — и остановилась. Как оказалось, именно в ее сейф отправили подделку из Хогвартса. И она решила допросить нас, откуда мы его взяли. И ее выбор, само собой, пал на меня. Я же всего лишь грязнокровка. Я сбилась со счета, сколько Круцио она ко мне применила. Под конец я думала, что наконец сойду с ума или умру, чтобы все это закончилось. Единственное, на чем я держалась в тот момент — ты. Воспоминания о тебе. О нас. Твое улыбающееся лицо близко-близко в свете огоньков, когда мы катались на катке. Боль. Твой лихорадочный шепот, что ты найдешь меня в любом времени, что всегда будешь искать меня, что я нужна тебе. Боль. Ночь после Призрака Оперы. Твои губы на моей шее. Твои руки, скользящие по моему телу. Боль, такой силы, что Торменцио Ультима кажется детской забавой. Твои руки, осторожно и нежно надевающие мне на палец кольцо. Кинжал в руке Лестрейндж, которым она с упоением вырезает на моей руке слово «грязнокровка». Твое «И я люблю тебя». Кинжал добавляет новые шрамы на моей шее и груди, рядом с тем, что оставило проклятье Тони. Дальше я потеряла сознание. Последнее, что я помню, что она велела притащить плененного гоблина, дабы он подтвердил, что меч у нас — поддельный. И, словно наяву, твои глаза во время ритуала по объединению души, когда ты сказал, что хочешь пройти по тому пути, который я тебе указала. Пришла в себя я уже в коттедже Билла и Флер. Прости, что не писала. Я виновата. Но была просто не в состоянии. Сейчас мне уже полегче. Гарри подозревает, что Беллатриса так переполошилась, что мы пролезли в ее сейф, потому что там хранится один из крестражей. Я с ним согласна. Мы хотим влезть в ее сейф. Там должна быть чаша. А ещё. Волдеморт осквернил гробницу Дамблдора. И забрал Бузинную палочку. Это… наверное страшно. Но я почему-то не боюсь. Не знаю, почему. Это кажется меньшей из бед. Я люблю тебя, Том. С каждым днём я все больше боюсь, что начну забывать тебя. Как ты хмуришься. Как именно лежат твои волосы, какие они на ощупь. Как звучит твой голос. И это куда страшнее. Я люблю тебя. Даже если ты уже напрочь забыл, что я существовала в твоей жизни. Гермиона. 1 мая 1998 года. Доброе утро, Том. Сегодня мы намерены пробраться в Гринготтс. После событий в поместье Малфоев на моей одежде остался волос Беллатрисы. Я приму ее обличье для маскировки. Мерзко от этого — слов не подобрать. Мы обещали гоблину Крюкохвату отдать ему меч Гриффиндора в оплату его помощи в том, как пробраться в сейф Лестрейнджей. Гарри смог только придумать, что мы отдадим его после того, как уничтожим все крестражи. Но… Мне не нравится это. Очень. Но выбора нет. Как и сам этот план… Он шит белыми нитками… Но другого у нас нет. Сегодня год, как была наша последняя встреча. Сегодня год, как ты в своем мире сделал мне предложение, а я его приняла. Сегодня год, как ты видел меня в последний раз. Я понимаю, что магия надежно хранит свои секреты. Я понимаю, что ты уже давно забыл меня. Не могло быть иначе. Я помню ту книгу — Хрустальный мост, открывающийся для того, кто способен изменить судьбу мира, способный привести тех, кто может повлиять на решение о будущем величии, после того, как закрывается, стирает все воспоминания о пришедших. Я все это понимаю. Но менее больно от этого не становится. Просто постарайся быть счастливым, Том. Ты умеешь любить, ты умеешь чувствовать. Я надеюсь, что ты встретишь или уже встретил ту, кто оценила тебя по достоинству. Не так, как я. Но больше всего я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы у тебя все сложилось хорошо. Как бы мне хотелось хоть на мгновение увидеть тебя. Всего на несколько секунд. Но я понимаю, что это невозможно. Если я переживу охоту за крестражами… Если я переживу войну… Если мы справимся… Для меня ничего не изменится. Я дала свое слово — дала его тебе. Если все сложится — я буду ещё думать о том, как жить дальше. Но этот факт останется неизменным. Я люблю тебя. Люблю только тебя. Кроме тебя мне никто не нужен и не будет нужен. Никогда. Все, что я делаю — я делаю ради тебя. Сколько бы не прошло дней, лет, событий, потерь. Я люблю тебя, Том Риддл. Пока я жива — я буду любить тебя. И перед последней встречей с Госпожой — я буду думать о тебе. Будь счастлив, мой дорогой Том. Всегда только твоя, Гермиона.