Не просто цифры

      Неспешно шагаю по школьному коридору, отвечаю улыбкой или же кивком головы на приветствия школьников и коллег и слежу за порядком в своём крыле, — увы, сегодня четверг, и у меня дежурство. Признаться честно, я безумно скучал по школьной жизни, поэтому даже такое грустное занятие приносит мне неимоверное удовольствие, ибо я нахожусь в своей тарелке.       Напротив моего кабинета находится широкое окно, на подоконник которого вечно норовят забраться непослушные школьники, хоть в той зоне и расположены удобные пуфы, — уж не знаю, что их впечатляет в том, чтобы отморозить свои непоседливые задницы у окон. Пятиклассники носились из стороны в сторону, играя в какую-то свою игру, но особо не орали, поэтому и хлопот мне больших не доставляли. Я умиленно улыбаюсь, ведь их обсуждения и редкие конфликты выглядят до боли забавно, однако сделать замечание я вынужден.       Подхожу к компании из человек семи пятиклассников, и один из них, глядя назад на своего друга, со всей силы несётся на меня, не замечая никого и ничего перед собой. Времени растеряться и сообразить, что делать, нет, поэтому спокойно подхватываю мальчика подмышками и прокручиваю в воздухе, слыша его заливистый смех, а после опускаю на пол, улыбаясь насмешливым взглядам его друзей. Мальчишка мне стыдливо улыбается и одними губами шепчет: «извините». Я ему на это дарю ухмылку и выставляю вперёд указательный палец, ругая его этим жестом, но не со всей серьезностью.       — Извините, Арсений Сергеевич, больше не будем! — Обещают мне дети и уходят с этажа, решив доставить неприятностей другим дежурным учителям, а я на это в очередной раз улыбаюсь.       В кабинет постепенно заходят одиннадцатиклассники, — по расписанию у них сейчас урок со мной. Среди толпы узнаю Диму, что в приветливом жесте поднимает руку вверх, и киваю ему на это действие. До начала урока ещё около десяти минут, поэтому школьники, закинув вещи на свои места, тут же выползают из кабинета и идут мерить шагами расстояния школьных коридоров. Кто-то подходит ко мне поговорить о чем-то, посплетничать о других учителях, рассказать какие-то забавные истории и меня радует такая открытость по отношению ко мне, — за какие-то два недели я смог расположить детей к себе, это не может не радовать. Обо мне говорят, как о добром дядьке, который не валит на уроках и всегда войдёт в положение, сможет пошутить и помочь, — для меня это безумно ценно.       Среди толпы узнаю Антона, который обронил короткий взгляд в мою сторону и, пройдя мимо моего силуэта, тут же запрыгивает на подоконник, нарушая правила поведения в школе. Злобно выдыхаю и закатываю глаза, — конечно, нужно вытворить хоть минимальную пакость, лишь бы поднасрать мне. И об этих его намерениях я могу говорить с абсолютной уверенностью, — Антона с головой выдаёт хитрая ухмылка, закинутая одна на другую нога и изучающий взгляд, словно школьник хочет на лице прочитать мою реакцию и, судя по всё расширяющейся ухмылке, он её заметил и полностью ею удовлетворен.       В ответ оглядываю паренька с ног до головы, — выглядит он, конечно, неплохо. Классические школьные брюки аккуратно обтягивают бёдра и к низу расширяются, удлиняя и так отнюдь не короткие ноги, рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговками, что охотно оголяют острые ключицы, висит на худощавом теле и малость просвечивает, заставляя любоваться бледной кожей. Шастун смотрит на меня своим уверенным взглядом из-под ресниц, радужки его наполнены наглостью и хитростью, будто сияют своей зеленью в свете солнца, губы поджаты в тонкую полоску и нижняя малость закусана, что позволяет разглядеть верхний ряд аккуратных зубов, а лохматые кудри немного прикрывают этот блядский взгляд, который парень отводить даже не собирается. И, что самое ужасное, его наглость и уверенность меня отчего-то цепляют, заставляя восхищаться обликом школьника в данный миг.       — Антон, слезь с подоконника! — кричу я ему в силу расстояния между нами, а парень лишь сильнее закусывает нижнюю губу, и по его лицу ползёт гаденькая ухмылка. Если судить по его реакции, то у него даже в мыслях нет, что нужно слезать.       Закатываю глаза на эту грубость, однако нашу словесную перепалку на весь коридор продолжать я не намерен, поэтому неспешно подхожу к парню, что смотрит на меня таким взглядом, будто только этого и добивался. Заметив, что я приближаюсь, он откидывает руки назад и переносит вес на них, а ноги нарочито медленно раздвигает. Уж не знаю, было ли это сделано ради моего же удобства, или же это его жалкая попытка выставить себя змеем-искусителем. Встаю меж его раздвинутых ног, — как бы двусмысленно и пошло это сейчас не звучало, однако по-другому я не могу описать своих действий, — и опускаю ладони на гладкую поверхность подоконника по обеим сторонам от тела парня. Склоняюсь к уху Антона, в последний миг замечая его взгляд, полный удовольствия и некой победы, и мои догадки о том, что он ждал этого разговора, мигом подтверждаются. Уж не знаю, что там творится в его голове, полной неприличных мыслей, однако его игру я продолжать не намерен, поэтому шепчу ему максимально строгим тоном, на который только способен.       — Хочешь поссориться со мной, Шастун? Возомнил себя главнее и решил довести меня? Не выйдет, дорогой мой. Вылетишь с этой школы, стоит мне составить десять уведомлений на тебя, не сомневайся. Поэтому советую сейчас поджать лапки и спрыгнуть с этого несчастного подоконника.       Как ни в чем не бывало, отодвигаюсь от Антона и скрещиваю руки на груди, выжидая ответных действий. Признаться честно, я был готов к той же гаденькой улыбочке и едкому высказыванию в ответ, однако такой бурной реакции не последовало. Взгляд парня вновь в хаотичном порядке носится по моему лицу, как это было пару недель назад у меня в кабинете, словно он видит сейчас истинного дьявола или же иное паранормальное явление перед собой, что мне малость льстит. На щеках ползёт еле видимый румянец, что становится более заметным с каждой секундой, а губы блестят от того, с какой частотой он водит по ним языком. Недоумевающе приподнимаю бровь, не веря в то, что его реакции сейчас способствовал страх от того, что его могут выгнать с учебного заведения, слишком уж Антону обычно плевать на подобные угрозы, — мне учителя уже объяснили кто он и что из себя представляет, чем лишь подпитывали мой интерес, но это сейчас не самое главное.       — Понял, Арсений Сергеевич, до свидания! — Будто в одно слово тараторит ученик и спешит меня покинуть, однако я кричу ему напоминание вслед:       — Какое до свидания? У тебя урок со мной через пару минут!       Антон на меня оборачивается, смотрит ехидным взглядом из-под ресниц и вскидывает два средних пальца вверх, а после тут же бежит в направлении туалета, ожидая, что я сейчас вновь буду его отчитывать. Закатываю глаза на его мелкую шалость и гляжу вслед школьника, до сих пор не понимая, что могло вызывать такую яркую реакцию у мальчика. Бушующий молодой организм, что поделать! ***       Как только звенит звонок, дети тут же скидывают все школьные принадлежности в портфели и пулями покидают кабинет. Усмехаюсь их спешке, — я и сам в школьное время терпеть не мог своё нахождение на уроках, поскольку сорок пять минут абсолютного послушания и попыток думать в семнадцать лет казались чем-то нереальным, хотя, стоило отдать должное, мне весьма просто давались точные науки. Но даже понимание предметов не облегчает задачу высидеть эти мучительные сорок пять минут.       Распределяю тетради разных классов по отдельным стопкам, чтобы позже приступить к проверке, и мысленно сочувствую учителям-предметникам по той же математике, к примеру, — у них стоит задача проверить с пятого по одиннадцатый класс, у меня хоть с седьмого всё начинается. Но с письменным домашнем заданием я детей не мучаю, даю только с восьмого класса и то, совсем мало. Поднимаю взгляд, чтобы оглядеть кабинет и замечаю, что уже весь одиннадцатый класс разбежался, и в помещении остался лишь…       — Да что тебе опять, Шастун? — Снимая очки и вновь складывая их в футляр, я наваливаюсь корпусом на стол и поднимаю взгляд на парня. Антон мне улыбается своей излюбленной улыбкой и неторопливо подходит ко мне, глядя куда-то в сторону.       Пробивающиеся сквозь окна лучики осеннего солнца нежели в себе Антона. Его светлые локоны загорались золотистым пламенем, стоило паре из лучей упасть на его волосы. Глаза мигом сверкали зелёными стразами, и кожа словно самостоятельно подсвечивалась изнутри, а свет солнца, — лишь маленькое дополнение к общему светлому облику. Выглядит до безумия чисто и наивно, но я даже представить не могу, что твориться внутри этого очаровательного парниши.       — Актёрское по тебе плачет, Шастун, — оценивающе проговариваю я и опускаю глаза в задачник по физике для восьмого класса, выбирая несколько задач по теме тепловых явлений для урока.       — С чего бы? — Следует вопрос от парня и он становится напротив меня, оглядывая заинтересованным от моего высказывания взглядом.       — Походка у тебя с бедра на бедро, так в актёрском учат обычно, — коротко поясняю я. Мои слова являются абсолютной правдой — с нашей первой встречи я стал замечать, что парень словно вприпрыжку ходит, что меня малость забавляет.       — Учту, — обещает он мне, но оставлять меня в одиночестве не торопится. Сколько бы я ни старался игнорировать его навязчивый взгляд, с каждой секундой делать это всё труднее и труднее, поэтому я откладываю решебник в сторону и в упор смотрю на освещаемое осенним солнцем лицо мальчика. Очаровательный, зараза.       — Иди уже. Перемена десять минут. — Пытаюсь я выпихнуть школьника из кабинета, но тот не отчаивается.       — Чёрт Вы, Арсений Сергеевич, — выдаёт мне парень, а я удивлено вскидываю брови вверх — чего-чего, но такого за время моей практики ещё не случалось. Я молча выжидаю продолжение, потому что мне действительно непонятен мотив высказывания. — Красивый, что аж глаз отвести нельзя.       Я смеюсь на такое откровенное заявление, никак не стараясь не показывать своего довольного лица. Безусловно, комплименты я за свою жизнь получал, да и будет грубой ошибкой сказать, что мало. Однако парнишка сейчас настолько искренне да с детским восхищением произнёс, что сказанное мне действительно льстит. Рассматриваю его очаровательные черты лица, но сознаться в том, что тоже считаю своего собеседника до боли красивым не решаюсь, поэтому просто киваю и тихо благодарю за своеобразный комплимент.       Но лишь когда Антон уходит на перемену, в моей голове возникает логичный вопрос, — а что это, собственно, он так любезен ко мне? ***       Уставший после работы прихожу домой, — сегодня я немного позже обычного, у меня было восемь уроков, да и плюс остался ненадолго в школе, чтобы проверить все самостоятельные работы и тетради, не люблю заниматься такими вещами дома. В квартире, почему-то, играет музыка, что меня малость смутило, ведь обычно Алёна в такое время ещё работает, но стараюсь не акцентировать на этом внимание, может, сегодня отпустили пораньше.       Ещё с порога замечаю, что в квартире стоит приятный аромат какой-то вкусной пищи, уж не знаю домашней или же заказанной. Прохожу на кухню, пытаясь понять, что происходит и по какому поводу. В комнате вижу привычную обстановку, однако выглядит все куда красивее, нежели обычно, — кухонный стол украшен тремя подсвечниками, каждый из которых слабенько переливается в свете внутри стоящих трех маленьких свечей. На самом столе лежит белоснежная скатерть, поверх которой стоит индейка с овощами на противне, а вокруг неё две тарелки, столовые приборы и два бокала, наполненных красным вином. Не слышу привычного звука мультиков из детской комнаты, да и Кьяра не бежит встречать папу после работы.        — Привет.       Из спальни появляется Алёна, а я вздрагиваю от её резкого приветствия, однако всё равно оборачиваюсь на жену. Выглядит женщина просто сногсшибательно, — скромное облегающее платье чёрного цвета подчёркивает выраженные формы и тонкую талию. Ноги, и в целом рост, удлиняют туфли на шпильке в цвет платья, которые я когда-то дарил ей на день рождения, по рекомендации её лучшей подруги. Аккуратные черты лица подчёркивает яркий макияж, а ярко-красная помада как никогда кстати подходит к её образу в целом. Общий вид женщины статный и строгий, что нравится мне до безумия. Взгляд мимолётно падает на загоревшийся экран телефона Алёны на столе, где я вижу сегодняшнюю дату.       Двадцатое сентября. Годовщина.       — Алён…        Жена подходит ко мне вплотную, и я могу ощутить нежный аромат её духов, что проникает в организм, заставляя сердце биться чаще, — она пользовалась ими в первый месяц наших отношений. Дама скрещивает руки на груди и выжидающе поднимает бровь, улыбку с её лица словно стирают влажной тряпкой, а глаза моргают в разы чаще, будто по щекам с минуты на минуту побегут слёзы.       — Ты забыл, — даже не спрашивает, а в открытую говорит мне Алёна. Я виновато поджимаю губы и опускаю ладони на её хрупкие плечи, покрывшиеся мурашками от прохлады в квартире и стараюсь всячески уводить глаза от её разочарованного выражения лица.       — Прости. У меня сейчас завал на работе, я стараюсь пристроиться к новому месту, я просто вымотался и… извини, правда. — Однако все мои слова пролетают мимо её ушей, это очевидно, а её пустое и равнодушное выражение лица лишь подтверждает это.        — Вечно у тебя есть отмазка, — и, озвучив это, жена походкой от бедра уходит в ванную, по всей видимости, решив умыться и лечь спать. А я так и стою посреди кухни в недоумении, что мне делать дальше. Очевидно, стоило бы пойти следом за женщиной, вновь объясниться, попросить прощения, однако…       Однако. ***       Сотни вспышек проносятся по окружающим меня предметам, людям и прочим объектам. Свет софистов завораживает, привлекает много внимания и поселяет внутри маленький праздник, для которого толком повода-то и нет. Толпа пьяных, окутанных облаком перегара, и ничего непонимающих тел, выглядит очень уместно в этой обстановке.       Увы, я, видимо, настолько сволочь, что после обиды Алёны сразу же сорвался в клуб. Испытываю ли я стыд? Безусловно, однако в моём поведении не проскакивает ни малейшего намёка на то, что я готов отправиться домой в ближайшее время. В моём организме безумное количество алкоголя, отчего адреналин, активность и банальное желание плясать возрастают в разы. Поэтому разрешаю себе простой «отдых» с Серёжей Матвиенко — своим другом ещё со школьных лет. Я считаю, что мы оба давно заслужили банальное «развеяться», именно поэтому находимся здесь в этот вечер.       — И что ты планируешь делать? — Задаёт вполне логичный вопрос друг, на что я лишь слабо усмехаюсь. Знает меня около пятнадцати лет, а задает такие банальные и очевидные вопросы.       — А разве стоит что-то делать? Ты ведь знаешь, не люблю я принимать радикальные меры.       — Это да.       Между нами повисло молчание. Конечно, не давящее, однако и не совсем приятное, но решаю особо на этом не зацикливаться. Честно, каким бы спокойным я ни выглядел внешне, внутри меня разрывает. Я ненавижу себя за то, что так и не смог стать достойным супругом для Алёны, не смог подарить ей все те ласку, заботу и мужское внимание, в коих она так нуждается всю жизнь. Я ведь не хотел…       Стоп, хватит.       Пора остановиться, иначе вновь мои мысли будут заняты лишь этим.       — Я отойду, — предупреждает Серёга, а я лишь молча киваю. Он чертовски не вовремя, я не хочу оставаться наедине с такими мыслями, однако, всё равно, ничего не предъявляю мужчине.       Решаю малость отвлечься и вглядываюсь в толпу. Меня забавляет разнообразие людей, — от самых молодых подростков, до мужчин сорока годов сегодня пребывают в баре. Казалось бы, что дома не сидится людям?       У каждого своя история, своя причина, свои эмоции. Кто-то в жажде получить дозу адреналина проскочил в клуб, не достигнув восемнадцати лет, охрана ведь сильно заморачиваться не будет. Кто-то искренне верит и надеется, что один вечер в незнакомом месте поможет чуть развеяться и отойти от рутинных дней. А кто-то пытается забыться, как и я.       Смешно.       Перевожу взгляд в зону небольшой сцены, на которой переодически являются взору танцоры. Стриптизёрами их назвать язык не поворачивается, — да, пусть дамы и выглядят весьма вызывающе, и то лишь потому, что должны соответствовать этому образу, всё равно, я не вижу в их танцах ни намёка на пошлость. Безусловно, они сексуальны, женственны и тягучи, однако совсем не развратные, именно поэтому подобные выступления я называю танцами. Каждый раз гляжу как в первый и восхищаюсь банальным грации и умением двигаться настолько нежно.       В моменте замечаю как возле сцены проскочил парнишка, и в моей голове бьёт мысль, что уж больно он смахивает на Шастуна. Парень встаёт полубоком и общается о чем-то с какой-то дамой в ярком костюме, однако стоит по большей степени ко мне спиной. Светлые волосы растрепанны, на тело накинута лёгкая футболка, а на ногах сидят те же кроссовки, что и у моего ученика…       — Пошли прогуляемся? — Говорит откуда-то появившийся Серёга. Я отрываю взгляд от парня, а после и вовсе забываю о том, что видел кого-то похожего на Антона. Наверняка, мальчик просто впечатлил меня в школе, вот и сознание может сыграть со мной подобным образом.