Последний паладин: предательство Богов

Астарион был весь на взводе с тех пор, как союзники оказались в проклятых землях. Помимо того, что он все еще не мог смириться с тем, что Анна предпочла ему кого-то еще, блондин наконец стал на шаг ближе к тому, чтобы узнать секрет, который скрывают шрамы на его спине. Сделка с Рафаилом была предельно проста – жизнь за информацию. И Астарион был готов на такую цену. Он рвался вперед, негодуя каждую минуту промедления, подгонял отряд двигаться вперед. С тех пор как вампир узнал, что все время на его спине были начертаны не просто стихи – издевка ради удовольствия от процесса его хозяина и создателя, а что-то совсем иное - он стремился узнать это любой ценой. По правде говоря, сделка казалась очень даже выгодной, а ведь дьявол мог попросить нечто совсем другое. *** - Контракт? Ритуал?! Какого черта, - Астарион бесился. Бросил пустую бутылку с вином в огромный камень, она разбилась, разлетевшись на кучу осколков вокруг. - Что ты намерен делать? – спросила тифлинг, стоя на расстоянии, на случай, если эмоции вампира продолжат выливаться через край. Она говорила спокойно, взвешенно, старалась передать это спокойствие эльфу. Его можно было понять – много лет жить и не предполагать, что ты лишь жалкая пешка в чьем-то плане по достижению новой ступени могущества. Жертва, рожденная лишь для того, чтобы умереть по прихоти своего господина, даже не способная возразить. Но Астарион мог. Теперь… Благодаря иллитидским личинкам, обретя свободу и возможность сопротивляться - у него был шанс не только спасти свою шкуру, но и навсегда избавиться от того, кого вампир ненавидел всем сердцем. А еще был шанс занять место Касадора, самому провести ритуал, получить невероятное могущество. Анна понимала, что внутри блондина творится невероятная борьба. «Интересно, он уже понял, чего хочет?» - задавала себе вопрос девушка, наблюдая, как Астарион успокаивается, понимая чего ему это стоит. Видит, как эльф закрывает глаза и глубоко дышит, берет себя в руки, улыбается. - В любом случае с Касадором нужно покончить, он не должен завершить задуманное, я ему не позволю! А дальше… завершить ритуал самому? Такое могущество, такие силы, это выглядит очень…соблазнительно, - мужчина окончательно пришел в себя, вернул игривые нотки в голос, улыбнулся Анне. - Я буду с тобой, Астарион, но подумай хорошо, стоят ли жизни многих этого? Может ли кто-то позволить себе иметь такие силы, может ли быть кто-то достоин? - Я это очень ценю, дорогая, - вампир решил не обращать внимание на вторую часть фразы девушки. Ее готовность встать рядом в предстоящем плане по уничтожению Касадора, заставила его вспомнить о том, как сильно он хотел, чтобы она была его. *** Узнать секрет шрамов было отличным способом, чтобы обеспечить Астариону хорошее настроение на ближайшие дни. Но союзникам удалось не только справиться с этой задачей, но и найти решение куда большей проблемы – неуязвимости Кетерика Торма. Кто бы мог подумать, что Песня Ночи – оружие, которое искатели приключений так пытались найти, испытание служителей Шар и бессмертие их главного противника, засевшего в Лунных башнях – это одно и то же. Жестокая битва с Бальтазаром, приспешником Торма - выстоять в этом бою оказалось намного сложнее, чем победить Юргира по указу Рафаила. Союзники, раненные, измотанные, подающие с ног, не хотели ничего, кроме отдыха. Нужно было залечить раны, восстановить силы перед решающим боем. Шел второй день как группа вернулась в «Последний свет», ранения зажили, Джахейра организовывала сопротивление, готовила своих подопечных к битве, в которой многим предстояло не выжить. Одновременно с воодушевлением в глазах людей, гномов, тифлингов, собирающихся в этот бой, который может стать спасением, избавлением от нависшей угрозы, в приюте витало еще кое-что - мрачное настроение. Не выжить было намного менее страшно, чем проиграть. Волнение передалось и отряду союзников. Анна задумчиво бродила по окрестностям, где не было никого – слишком близко к границе, защищающей от темного проклятья. Никто не решался подходить, все старались держаться вместе, поближе друг к другу, там, где горели костры, факелы, где готовилась пища, разливали вино и хлопали друг друга по плечу, приободряя и утешая приятелей. - Решающая битва? Да? – она услышала голос вампира позади. Интересно, как долго он шел за ней? - Вряд ли она последняя, - тифлинг не оглянулась, останавливаясь и прислушиваясь – с какой стороны к ней подойдет вампир – скорее привычка, чем необходимость. - Ты правда так считаешь? Считаешь, что мы справимся? – он нагнал ее, встал, скрестив руки на груди. - Я не знаю, - девушка не хотела юлить, бой, что им предстоял, обещал быть тяжелым. Совсем не то, что было до этого – гоблины, двергары, твари Подземья, даже тени этих мрачных земель, все это не шло ни в какое сравнение с тем, с кем им придется сражаться совсем скоро. Погибнуть, быть забытыми, сгнить в этой проклятой земле – слишком велик шанс, слишком опасно было то, что они задумали. - Я бы наслаждался каждым мгновением, которое нам осталось, пока мы еще можем. - Я не знаю, что будет завтра, стоит ли думать о том, что случится? – Анна пожала плечами. - Стоит думать о том, что можно успеть до того, как что-то случится, - эльф улыбнулся, сделал шаг, сокращая расстояние. – Пользоваться моментом. - Хочешь совратить меня напоследок? - Анна засмеялась. - Ты же тоже этого хочешь, разве я не прав? – еще шаг. – Разве ночь безумной страсти – не лучшее, что можно себе представить перед неминуемым концом? - Ты так уверен, что мы не справимся? – что-то кольнуло Анну в самое сердце – «Что если он прав?» - Я уверен в том, что хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума, - мужчина обнял ее за талию. Тело дрогнуло от его прикосновений. Последнее время внутри нее все кипело от невыраженной страсти, от желания, которое только крепло, желания, которое невозможно было удовлетворить шалостями с Карлах. Нужно было больше, чем они могли себе позволить. А прикосновения блондина вызвали в воспоминаниях бурю эмоций, она вспомнила, как эльф касался ее тела, как оно подавалось навстречу его прикосновениям, как поцелуи будоражили кровь. - Астарион, мы с Карлах… - начала она. - Я знаю, вы чудесно спелись, прекрасно проводите время в практически платонических отношениях, - усмехнулся эльф. – Разве тебе не хочется испытать снова то, что могу дать тебе я? Последний раз перед тем, как нас всех не станет, идущих вслед за тобой. Лицо Анны дрогнуло – как больно отозвались его слова. Они идут за ней, такие верные, преданные, следуют за своим лидером в бой, на смерть, готовые сражаться и, вполне возможно, проиграть навсегда. Как ее люди, которые все до единого погибли в ловушке Цуйихары. Потому что верили Анне, потому что шли за ней, за своим командиром, потому что доверились ей. Глаза тифлинга закрылись, в голове всплыли образы бездыханных тел ее друзей, валяющихся на сырой от крови земле. Преданные, покинутые, жестоко убитые из-за нее. - Я не… - голос был тихий, несмелый. Астарион понял, что задел за живое, понял, что дернул за ниточку, которую дергать не стоило и вместо того, чтобы остановиться, продолжил… - Мы все верны тебе, ты наш командир в этом путешествии, конец которого уже вполне возможно наступил, просто мы еще не готовы это признать. Разве не заслужили мы… я… последней награды, - он прижал ее к себе, крепко, скользнул рукой вверх по спине, запустил руку в волосы на затылке. - Ты просишь слишком многого, - проговорила она, чувствуя его дыхание, чувствуя, как мурашки бегут по спине, представляя, что возможно вампир уже больше никогда не сможет обнимать ее, возможно она больше никогда не сможет прижаться к его сильному телу, никогда не увидит остальных, никогда не поцелует Карлах. Это было ужасно, она закрыла глаза, к которым подступали слезы. - Я прошу слишком мало… в последний раз - и его губы коснулись ее, сначала легко, но не чувствуя сопротивления все более страстно. Целуя все крепче, сжимая все крепче, как будто и вправду ожидая, что больше никогда не сможет этого повторить. Анна сдалась, коснулась руками шеи, плеч, обняла блондина, отдавая себя в его руки, желая, чтобы кто-то был рядом в таком момент, чтобы кто-то желал ее, хотел прожить последние часы рядом с ней, потому что и сама тифлинг нуждалась в этом так сильно! Именно сейчас! Астарион был дикий, его животная страсть наконец вырвалась наружу, все то, что он сдерживал, наконец открылось – как сильно он хотел Анну, как долго мечтал снова прикоснуться к ее телу, прильнуть губами к нежной коже, почувствовать, как тифлинг прижимается к нему, как дрожит в его объятиях. Мужские руки обхватили грудь, через тонкую ткань ощущая соски, мгновенно сделавшиеся твердыми от ласк, сжали их, поигрывая умелыми движениями. Поцелуи спустились на шею, и ниже, руки расстегнули пуговицы на рубашке, освобождая грудь от стесняющей одежды. Вампир коснулся языком соска, обхватил губами и зубами, сгорая, плавясь от страсти, накатывающей на него все сильней. Зарычал, впечатывая девушку в ближайшее дерево, прижимая к нему. Тело Анны изнывало от ласк эльфа, жаждало прикосновений еще и еще, она забылась, отдалась его воле, не хотела думать ни о чем, кроме того, что происходило сейчас. Потянулась к одежде, снимая через голову мужскую рубашку, дотрагиваясь руками до его обнаженной груди и торса. Как приятно было прикасаться к нему, как приятно было чувствовать, не останавливать себя, не бояться последствий. Вампир стащил с нее брюки, жадно проводя руками по телу девушки, зная как та возбуждена от его ласк, слыша как Анна стонет. Мужские руки касаются ее везде, вампир чувствует, как тифлинг подается на встречу, когда входит в нее пальцами, осторожно, но настойчиво. Стоны становятся громче, руки Анны впиваются в кожу мужчины, ногти оставляют царапины на спине и плечах. Астарион потянул за завязку штанов, не тратя время на то, чтобы стащить их с себя полностью – достаточно было того, что теперь его твердый, горящий желанием член смог войти в Анну, глубоко, резко, доставляя обоим непередаваемое наслаждение. Тифлинг охнула, обхватывая его крепче. Блондин держал ее ногу, давая себе возможность глубже и увереннее входить в нее еще и еще, не сдерживаясь, упиваясь удовольствием от обладания девушкой. Астарион наращивал темп, ускоряя свои движения, чувствуя, что Анна готова дойти до предела, желая наконец ощутить, как она содрогается в его руках, как стонет сжигаемая страстью и наслаждением все громче. Тифлинг стонала безудержно, уже не сдерживая крики, все равно их никто не услышит, в такой дали от всех. Дыхание участилось, она почти захлебывалась в наслаждении, когда наконец дернулась, чтобы забыться, потеряться в волне удовольствия, проходящей через все тело, накатывающей снова и снова. В этот самый момент вампир приник к ее шее, кусая, усиливая волнующие ощущения. Почувствовал, как горячая, терпкая, такая блаженно вкусная кровь течет в его горло. Содрогнулся, двинул бедрами, входя в девушку глубоко, насколько мог - раз, еще раз, пока не кончил, бурно, громко, тяжело дыша. *** Глаза Карлах были наполнены слезами, она смотрела на Анну, не в силах сказать ни слова, не зная, как простить предательство. Как простить, что та провела прошлую ночь с Астарионом. Как могла возлюбленная так жестоко поступить, зная, как близки они были, какие чувства дьяволица испытывала к Анне? - Астарион мне все рассказал, я не хочу тебя видеть, - Карлах бросила это и направилась прочь, подальше от девушки, подальше от той боли, что причиняло ей нахождение рядом с союзницей. - Кто бы мог подумать, - съязвил Астарион, - я думал, что вы будете вместе до конца. Он появился из-за спины Анны, довольный собой, свежий, счастливый. - Уходи… - начала она. - Как ты мог сделать это со мной? Не желаю смотреть на тебя! Уходи! - сердито ответила Анна. Ей не хотелось, чтобы он оставался рядом, наслаждался произведенным эффектом своего поступка, коварства, жестокости. Как он мог! Как смел рассказать о случившемся тому, кому ни в коем случае нельзя было знать. Анна злилась на Астариона, но еще больше злилась на себя. - Почему, радость моя? Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и всегда была рядом со мной, - Астарион говорил тихо, почти шепотом. - Разве я не заслужил этого, как и ты? Быть с кем-то, кто по-настоящему, этого жаждет? Анна сорвалась с места, оказалась в паре сантиметров от Астариона. Ее глаза застлала пелена ярости и ненависти. Девушка выхватила кинжал, полоснув холодной сталью по бледной коже, совсем слегка, в последний момент отводя руку, уходя от уверенного, отточенного годами смертельного движения. Капли рубиновой крови скользнули по острой стали. Астарион оставался неподвижен, как статуя - он ждал дальнейших действий тифлинга, предоставив себя ей, ее воле. Анна смотрела в холодные мужские глаза, ненавидя вампира в этот самый миг всей душой. Ненавидя себя. Задыхаясь от безысходности, от невозможности что-либо изменить. Ею воспользовались, манипулировали, потоптались в ее сердце, но кто виноват - эльф или она сама? Кто поддался сладким речам? Кто не выдержал психологического давления? Кто НА САМОМ деле предатель? Тифлинг прикрыла глаза, убрала оружие, отстраняясь от мужчины. Обида, горечь, разочарование - чувства переплелись в ее груди, тяжелым грузом давя на сердце, холодные глаза Анны начали застилать слезы. Взглянув на наглого вампира, который определенно не ожидал такой реакции - только не слез, она тихо прошептала… - Прости, - и быстро ушла к своей палатке. Астарион постоял неподвижно еще пару мгновений. Взял тонкий шелковый платок с золотой вышивкой по краям, осторожно приложил его к шее, где краснел тонкий порез, глубоко вдохнул ночной воздух и пошел прочь из лагеря. Белокурый эльф отправился на охоту, ему была нужна кровь.