Последний паладин: предательство Богов

Джахейра и ее люди сражались храбро, но потеряли многих. Когда после жаркой битвы вход в Лунные башни был свободен, Анна бросила последний взгляд на тех, чьи тела лежали на полу, на тех, кто уже не сможет порадоваться победе, кто пал, но никогда не будет забыт, не своими товарищами. Сердце девушки снова сжалось. «Что, если Астарион прав, и им не удастся победить?» - думала она, поднимаясь на самый верх башен, оглядываясь на своих товарищей. Увидела Карлах и ее воодушевленное лицо, почувствовала, что дьяволица рвется в бой. Они больше не разговаривали с тех пор, как… как Карлах узнала о ночи с Астарионом. Но, несмотря на это, была рядом. Волна нежности захлестнула Анну, подавляя чувство тревоги перед схваткой с Тормом. Тифлинг улыбнулась, тряхнула головой, прогоняя остатки печальных мыслей. Взглянула на Астариона, и сердце ее забилось чаще. Она все еще злилась на него за то, как он поступил, но это казалось таким незначительным в сравнении с тем, что они могли больше никогда не увидеться. Ну, а если они победят… что ж, возможно им предстоит тяжелый разговор, но он будет жив. «У нас получится!» - решила она, улыбнулась шире и похлопала по плечу Гейла, подмигнула Уиллу и Шэдоухарт, долго смотрела на идущую впереди Лаэзель, но та продвигалась вперед к цели, не глядя ни на кого. *** Им почти удалось! Удивительно, но они были так близки к победе, когда Кетерик сбежал, нужно было догнать его и уничтожить. Сейчас казалось, что это возможно. Все пусть и устали, вымотанные сражениями, но в душе каждого жило и росло самое главное – вера в победу. Она вела их дальше в колонию пожирателей разума, которая существовала, дышала и двигалась как единое целое, подчиняясь нетерийскому мозгу, образовывая один организм. Союзники шли по коридорам-кишкам осторожно, исследуя это жуткое место. - Зевлор! – воскликнула Карлах, натыкаясь на одну из капсул, бросаясь помочь старому знакомому. Освободив Зевлора и других пленников, они двинулись дальше, чувствуя, что цель совсем рядом. Тройка избранных! Вот что открылось группе, подобравшейся достаточно близко, чтобы услышать и увидеть их. Оказалось Кетерик не единственный, кто стоит на пути исцеления, спасения союзников и, как теперь стало понятно присутствующим – всего Фаэруна. Их необходимо было остановить, любой ценой! Битва с Тормом лишь первый этап, лишь первый шаг к победе, которая становилась все дальше и дальше от них. Но вместе с тем, понимая, что впереди еще более тяжелые испытания, товарищам предстоящая битва с Кетериком теперь не казалась такой опасной. Забавно, как сравнение чего-то ужасного с чем-то еще более жутким, дает такой интересный эффект. Им нужно было выжить, чтобы двигаться дальше, к еще более опасным противникам, к еще более страшным битвам. В союзниках росло то, что могут понять и почувствовать только те, кто сражался – ощущение воодушевления, вдохновения предстоящей битвой, ощущение ярости, страсти, собственной силы. Все это ведет в бой настоящих солдат, закаленных в боях, не боящихся смерти, жаждущих сражения, ищущих его. Но никто из них не мог предположить, что когда Торм будет на грани смерти, он спрыгнет в яму, явив вместо себя еще более страшного врага. *** - Не приближайтесь, - крикнула Анна товарищам, когда, подойдя слишком близко к Апостолу Миркула, попала в жуткий вихрь, подхвативший ее, притягивающий к атакующему монстру, уже заносившему свою массивную косу для удара. Уйдя в совершенно немыслимый финт, тифлинг увернулась в последний момент, отходя на достаточное расстояние, снова принимая боевую стойку, продолжая сражаться. В это время остальные пытались биться на два фронта – отбивались от остальных противников, стараясь не попасть под удар того, во что превратился Кетерик Торм. Было тяжко, досталось всем. Анна видела, как ранили Лаэзель, видела капли крови, стекающие по лицу шаритки из раны на виске, видела Гейла, который пытался подняться на ноги, окружив себя магическим щитом. Уилл и Карлах вместе плечом к плечу отбивались от некромитов, собравшихся вокруг тех. «Астарион? Где он?» - мелькнуло в голове у тифлинга. И она практически сразу получила ответ – увидела его, крадущегося позади жуткой костяной твари. - Нееееет! – Анна не знала, не поняла – закричала ли она, когда вампир повалился на землю или это ее крик подсказал врагу, что нужно атаковать. Не видя ничего перед глазами, она рванула к нему, уворачиваясь от ударов, рискуя собой, забыв об опасности. Все вокруг померкло, казалось в тумане, только недвижимая фигура блондина, распластавшегося на полу в страшной позе, была яркой. Анна стояла над ним, творя заклинание, руки слегка тряслись – вдруг уже поздно? Тифлинг сконцентрировалась на том, чтобы теплая аура света родилась у нее в ладонях, образовав сплетенный, яркий шар, направила его к вампиру. Свет разбился о его грудь, впитываясь, наполняя энергией, залечивая раны. Девушка смотрела, не отрываясь, пытаясь понять – успела ли она, когда коса костяного апостола отшвырнула ее в сторону, пронзив в районе живота. Боли не было, только странные ощущения жара и тяжести собственного тела. Последний взгляд на эльфа, все еще лежавшего на полу - и Анна лишилась чувств, погружаясь во мрак. *** В темном, тягучем сне она пыталась добраться до Астариона, но не могла. Девушка двигалась вперед, но фигура блондина все отдалялась, чем быстрее она бежала - тем дальше он был от нее. Иногда кошмар сменялся, и тогда Анна подбегала к вампиру, поворачивала его отвернутое от нее тело и в ужасе отшатывалась – вместо красивого бледного лица эльфа виднелись лишь истлевшие кости, в глазницах черепа копошились жуткие многоножки, а сами останки вскоре рассыпались в прах. И так снова и снова, сотни и тысячи раз. Этот кошмар продолжался бесконечно, лишь ненадолго прерываясь периодами полного забытья, когда девушка не видела и не чувствовала абсолютно ничего и это было прекрасно. Анне все время казалось, что она слышит его голос, слышит, как Астарион зовет ее, и кидалась к нему снова и снова. Но все повторялось – тифлинг пыталась спасти мужчину, а его останки рассыпались в ее руках. Спустя бесконечность тифлинг почувствовала тепло на своей руке, сначала легкое, едва ощутимое, но со временем тепло стало все сильнее, ощутимее, пока наконец не сделалось похоже на настоящее касание, будто кто-то держит ее за руку. Девушка сконцентрировалась на ощущениях, пытаясь их осмыслить – к тому времени она уже забыла, что когда-то была жива, существовала, страдала и радовалась, забыла, что есть солнце и небо, звери и птицы, радость и боль, жизнь и смерть – в ее новом мирке это не существовало. Анна потянулась к этому чувству навстречу, выныривая из забытья, будто из-под огромного пласта воды, тяжело, медленно, задохнувшись от непривычных ощущений. И вздохнула. Громко, полной грудью, закашлявшись, открывая глаза, порываясь всем телом вперед. Девушка резко села на спальном мешке, почувствовала руками ткань, смяла ее пальцами. Увидела сначала глаза, горящие красным, испуганные, грустные, знакомые, а затем и самого вампира у ее ложа. - Астарион! – она попыталась закричать, не в силах поверить в то, что видит его перед собой, голова кружилась, все поплыло перед глазами, снова кашель. Эльф бросился к ней, обнимая, шепча что-то на ухо, Анна не могла разобрать слов. Глаза защипало от слез, горячих и соленых – они стекали по щекам, к уголкам губ, потрескавшимся и пересушенным, болезненно бледным. - Ты очнулась, моя дорогая, очнулась, - разобрала она наконец мужской шепот, попыталась сконцентрироваться, чтобы остановить вращающийся мир, заставила его подчиниться усилию воли – девушке так хотелось снова взглянуть на Астариона, убедиться, что он живой, что он настоящий. Руки потянулись к мужской щеке, дотронулись не смело, подушечки провели по коже, сползая вниз к подбородку, остановились возле алых губ, задрожали. Слезы хлынули с новой силой, застилали все перед глазами. Рука эльфа аккуратно обняла женское тело. Мужчина приблизился, целуя ее губы, щеки, подбородок, легкими касаниями, покрывая каждый сантиметр. - Я думала ты… погиб, - наконец проговорила девушка с хрипотой в голосе, прикрывая глаза, ощущая, как тяжело даются движения и слова. - Ты спасла меня, - вампир отстранился, отвернулся, глядя перед собой, чтобы девушка не видела, как заблестели его глаза, не желая, чтобы Анна заметила, как одинокая слеза скатилась вниз, легким движением он смахнул ее, поворачиваясь, улыбаясь уголками губ. - Спасла и сама чуть не погибла, - он тяжело вздохнул, беря ее за руку. - Как долго я? А как же Кетерик? Что? Что произошло? – Анна встрепенулась, вспоминая последние минуты сражения, попыталась подняться, но вампир удержал ее. - Тише, не двигайся, ты еще слишком слаба, - он надавил рукой на ее плечо, заставляя опуститься, Анна подчинилась. – Он мертв. Мы победили. - Астарион его угрохал, - голос раздался из-за палатки, вскоре в проеме появилась Карлах. – Это было потрясающе! - Карлах! – воскликнула тифлинг, снова делая попытку встать, но Астарион опять сдержал ее. - Видела бы ты этот прыжок, слышала бы этот яростный крик и дикие глаза, я все еще считаю, что они вращались, Астарион, - засмеялась дьяволица, кидая взгляд на вампира. – Честное слово, яростно вращались! Жуткое и при этом восхитительное зрелище! - Я скажу всем, что ты очнулась, - эльф встал, несмотря на слабые попытки Анны остановить его, схватить за руку. – И вернусь, - улыбнулся он. - Ты со мной разговариваешь? – тифлинг не смела смотреть в глаза Карлах, вспоминая, что было между ними. - Это в прошлом, солдат, - дьяволица присела рядом и улыбнулась. – Я рада, что ты снова с нами. Все остальное перестало быть таким важным. Карлах легко коснулась руки Анны, недостаточно, чтобы причинить вред, ровно настолько, чтобы обе почувствовали это касание. Девушки встретились взглядами. Тифлинг вытерла слезы рукой, которые снова подступали. Сердце сжалось на этот раз от нежности и благодарности. - А остальные? - Все живы и, уверена, жаждут поприветствовать тебя после стольких дней переживаний. - Дней? - Анна удивленно посмотрела на дьяволицу. - Почти неделя прошла с тех пор, как мы победили, а ты была ранена. Все это время Шэдоухарт ухаживала за тобой, готовила зелья и целебные мази, а Астарион… - девушка вздохнула. – Он не отходил от тебя, даже спал здесь, свернувшись рядом, только я этого тебе не говорила, иначе он меня убьет. Карлах звонко рассмеялась, тифлинг улыбнулась в ответ. Представила Астариона, сидящего рядом, не желающего оставлять ее. Неужели она настолько важна для него? Это не укладывалось в голове девушки. Анна так пыталась отстраниться от вампира, не принимала его, потому что не верила в его чувства, не верила, что эти чувства вообще возможны. Но все, что произошло – говорило об обратном. Неужели то, что сама тифлинг испытывала к вампиру, то, что так старалась погасить в себе, сдержать, может иметь какое-то продолжение? В любом случае – уговаривать себя в том, что он ей не интересен было бессмысленно, это хорошо показала битва с Кетериком. Девушка забыла обо всем и обо всех, когда решила, что вампир погиб, тифлинг рисковала всем, включая саму себя, чтобы спасти мужчину. Почти отдала свою жизнь ради этого и единственное, о чем Анна думала в последний миг перед потерей сознания – получилось ли у нее исцелить эльфа, будет ли он жить? В просвете входа показались лица сразу всех союзников, они все хотели проведать Анну, но не могли уместиться в тесной палатке, поэтому просто стояли снаружи, махали и улыбались, радовались тому, что тифлинг шла на поправку. Вскоре шаритка разогнала собравшихся, чтобы не мешали девушке отдыхать. Дольше всех пришлось убеждать Астариона. Анна слышала, как они спорили снаружи, но доктор победила. Вошла внутрь, чтобы осмотреть и напоить очередным отваром. На этом силы «воскреснувшей» кончились, Анна закрыла глаза и задремала, чтобы наконец увидеть во сне что-то совершенно иное, не похожее на то, что так ее мучало все это время. Девушке снилось, будто она гуляет по цветочному лугу, а теплые лучи солнца согревают ее тело, она падает на траву, такую высокую, что способна смягчить падение, лежит, смотрит на небо, где облака принимают причудливые формы, неспешно продвигаясь по нему, сменяя друг друга. Совершенно непривычные, новые сны. Астарион пришел позже и бесшумно устроился рядом, любуясь улыбкой, застывшей на лице спящей Анны.