Последний паладин: предательство Богов

Пока союзники двигались к Вратам Балдура, Анна восстанавливала силы. Астарион и Карлах негласно боролись за ее внимание, раздражаясь каждый раз, когда выбор Анны был не в их пользу. Девушка старалась проводить время с обоими, чувствуя невероятную благодарность и к Астариону, который спас ее и к дьяволице, которая простила девушку и все равно хотела быть с ней… как раньше. Казалось странным, что эти двое были так сконцентрированы на внимании Анны, никто не желал уходить в сторону, при этом не пытаясь больше конфликтовать друг с другом. Тифлинг старалась поддерживать подобие равновесия между этими двумя, не позволяя себе выбирать сторону. Не в силах выбрать. Ей так дороги были оба, а выбор означал, что кого-то придется потерять. Это было немыслимо. Наконец за долгие годы девушка нашла существ, которые смогли занять в ее жизни такое важное место, разбудить ее сердце, заставить чувствовать так сильно, так безрассудно, что она не могла, не смела принимать какие-то решения. Лучше было не выбирать никого, лишь бы они продолжали быть рядом. Но уже во Вратах Балдура Анне хотелось разорваться на две части, чтобы успеть остудить пыл вампира, который не желал терять ни минуты времени на что-то еще, кроме как расплату с Касадором и жажду Карлах отомстить Горташу – он не только был тут, но и занимал высокопоставленное положение, практически управлял городом. Дьяволица рвалась убить его немедленно, на месте, не задумываясь о последствиях. Она стала такой ранимой, такой напуганной, эмоциональной, что Анне пришлось потратить полдня на то, чтобы отговорить ее от поспешных действий. Астарион же эти полдня провел и большей с пользой – пока Анна проводила время с дьяволицей, он воспользовался моментом и отправился бродить по городу, где - то ли случайно, то ли целенаправленно столкнулся со своими братом и сестрой, еще двумя вампирскими отродьями. Эльф вернулся в ярости, такой сильной, что утолить ее уговорами было уже невозможно. Необходимо было помочь вампиру в его планах, иначе его гнев стал бы одной из тех разрушительных сил, против которых не властен ни один разумный довод. *** - Ты хочешь помочь ему, а не мне! – кричала дьяволица на Анну, когда узнала о желании девушки отправиться во дворец Касадора. - Карлах, прекрати, ты же знаешь, что это неправда! Мы убьем Горташа, я буду той, кто встанет рядом в этом бою, он предатель, кому как не мне желать, чтобы его жизнь закончилась? – Анна пыталась воззвать к разуму союзницы. - Но почему? Почему мы не можем уничтожить его прямо сейчас, почему месть Астариона важнее, чем моя? – не унималась девушка. - Предатели должны заплатить, это касается и Зарра и Горташа, ни одному из них не избежать наказания за то, что они совершили. Моя клятва не позволит мне, даже если бы я считала иначе. А я не считаю, - Анна говорила спокойно, умиротворяюще, пытаясь унять эмоции Карлах, пока та не разгорелась еще сильней. – Но Горташ сейчас нужен живым… пока, иначе за нами будет охотиться вся Стальная стража. Ты это знаешь. - Но… - Я не выбираю Астариона, милая, я пытаюсь мыслить разумно, - тифлинг подошла ближе, желая обнять девушку, но не смела, чувствуя, что сейчас пламя внутри нее рвется наружу и по-настоящему может обжечь… несмотря на то, что в Последнем свете Даммону удалось еще немного поработать над ее адским сердцем, что означало, что они… могли быть так близко, как мечтали не так давно. Просто упустили, потеряли момент. Сейчас же огонь внутри Карлах пытал жарче, чем когда-либо. - Обещай! Обещай мне, что мы уничтожим его! – дьяволица смотрела Анне прямо в глаза, требуя ответа. - Я обещаю! Мы убьем его, я буду с тобой, мы будем вдвоем, плечом к плечу. Клянусь тебе! – Анна ощутила, что жар начинает спадать, сделала еще шаг. - Я не смогу жить, зная, что он не поплатится за то, что сделал со мной, - глаза дьяволицы наполнились слезами, она остывала, успокаивалась, смирялась. - Я тоже не смогу, - девушка приблизилась еще, касаясь наконец горячего плеча, аккуратно, кончиками пальцев, привлекая к себе. Посмотрела в глаза дьяволицы, задержалась в них, чтобы через мгновение прильнуть в легком поцелуе – обещании. *** Они проникли в замок Касадора, это было не сложно, сложнее было найти путь дальше – за закрытые двери, где уже начался ритуал. Глаза Астариона горели, все его естество напряглось в безумной борьбе – страхе перед своим создателем и его властью над ним и желании уничтожить его любой ценой, закончить эту безумную связь. Анна была рядом, как обещала, внутри нее все тоже рвалось вперед – данная ею клятва манила ее, двигала ею, девушка не в силах была сопротивляться тому, что вело ее вперед. Зарр был тем, кому она поклялась мстить – предатель. Но даже если бы тифлинг была вольна принимать решения, не была бы связана своим обетом, она хотела этого сама, так сильно, так отчаянно – помочь вампиру в его мести, в его желании освободиться навсегда. Наказать того, кто так долго издевался над мужчиной, покарать того, кто принес столько боли, быть рядом с эльфом - решительным, дерзким, страстным в своем желании уничтожить Касадора. Противник был силен, но разве мог он одержать победу, когда сразу двое так отчаянно хотели его смерти, разве мог он победить, встав против двоих, чья страсть, мастерство, жажда мести, желание быть рядом в этой битве были направлена против него? Даже не смотря на то, что истинный вампир был так близок к успеху своей задумке, опутав, ослабив и почти взяв контроль над Астарионом, он не успел – поверженный, загнанный в свой саркофаг он больше не мог сдерживать натиск союзников. - Я бы мог… закончить ритуал, - Астарион стоял напротив саркофага, покрытый кровью врагов, безумным взглядом охватывая недавнее поле сражения. - Астарион, ты не должен, это неправильно, никто не может, не должен принести в мир такое, - Анна стояла напротив, не двигаясь, стремясь не делать резких движений, будто это могло как-то повлиять на решение эльфа. - Ты разве не понимаешь? Я буду свободен… по-настоящему! – взгляд Астариона затуманился, он улыбался. – Что я мог бы сделать с этой силой? Только представь… - Я понимаю, что движет тобой, поверь, я могу это понять, но я хочу для тебя другой жизни, той, которой можно гордиться - она все-таки сделала движение вперед, аккуратно ступая, медленно продвигаясь к вампиру, пока остальные не решались вмешиваться, заглянула в его глаза. - Но Анна, я же… - вампир посмотрел на тифлинга, взгляд прояснился. - Знаю, ты считаешь, что так обретешь свободу, но твои братья и сестры тоже умрут! Ради того, чтобы ты занял место Касадора, которого ненавидишь. Разве ты способен так поступить? – Анна стояла совсем близко, потянулась к его руке, коснулась сгиба локтя, опустилась ниже, вкладывая руку в его ладонь. - Ты… ты права, боги, ты права, - вампир опустил взгляд, уставившись на носки своих ботинок, но не видел их, глаза наполнились слезами, которые все не желали стекать по щекам, лишь мешали смотреть на этот мир и щипали глаза. - Они имеют право уйти, освободиться также как ты, - она обвела взглядом других вампиров и вспомнила тех, кто был заточен в подземельях вампирского особняка. Мысль о том, что сотни обращенных заполонят Врата Балдура, весь Фаэрун, не контролируемые никем, даже таким как Зарр, пугала. Но так будет правильно. Лучше будет, если их уничтожат за то, кем они станут после всего этого, чем станут ягненками на закланье ради одного, лишенные выбора. *** - Постой, - блондин остановил девушку, когда они продвигались прочь из замка, желая оказаться вдвоем, позади остальных. - Спасибо… что остановила меня … ты увидела во мне что-то, показала правильное решение, если бы не ты… - Астарион, так было правильно, - она улыбнулась, глядя на его красивое лицо, такое печальное в этот раз, но такое настоящее, искреннее. - Кто знает, возможно, мне еще придется пожалеть об этом, но сейчас… я рад, что ты отговорила меня, я благодарен, что ты была рядом… Анна, я должен признаться тебе! - Не надо, Астарион, - сердце девушки грохнулось о ребра, замерло, забилось с новой силой, ускоряя ритм. - Я знаю, что вы с Карлах близки, но ведь и между нами что-то есть, - он встал прямо напротив, глядя в глаза тифлингу, наблюдая за реакцией, улыбаясь легко, лишь уголками губ, но глаза были серьезные. - Разве стоит говорить об этом здесь? – девушка попробовала увернуться от разговора и от его взгляда, но блондин взял ее за подбородок и заставил смотреть на себя. - Я должен. Анна, я хочу быть с тобой! Выбери меня! Мы так подходим друг другу, - его рука все еще лежала на ее щеке, большой палец слегка поглаживал скулу, нежно и легко, глаза смотрели с отчаянием. - Я… - девушка не знала, не могла ответить, в горле стоял ком. - Выбери меня, - прошептал он и его губы коснулись ее губ. Такие нежные, горячие, желанные. Рука обхватила шею, притягивая к себе ближе, она прижалась к его груди, чувствуя, как бьется его сердце, слыша, как колотится ее, так громко, что невозможно было услышать ничего другого. - Я… не могу, я не могу, Астарион, - она надавила на его грудь, отстраняясь, уворачиваясь от рук, которые пытались снова притянуть ее к себе, в голосе было отчаяние, грусть, разочарование. Тифлинг повернулась и пошла вперед, догоняя союзников, оказавшись сильно впереди, смахивая слезу, пытаясь унять дрожь, которая колотила все тело. Внутри Анны все разрывалось от душевных мук, ей так не хотелось ранить никого из близких, ей не хотелось ранить Астариона своим отказом, но он вынудил ее. Они шли молча дальше, тифлинг опускала глаза, не желая смотреть на вампира, который шел следом и - девушка явственно это ощущала спиной, - сверлил ее взглядом. Затем он обогнул ее и пошел впереди, еще более задумчивый, чем обычно. Остальные не обращали внимание на напряжение, которое повисло между этими двумя, радовались очередной победе. Даже Карлах была вдохновлена – кто-то смог поквитаться с угнетателем, восстановить справедливость, наказать за всю ту боль, что пришлось пережить. Уж кто, как не она могла понять, насколько это важно. Вместе с тем, это означало, что и ее решающий бой не за горами. Тогда дьяволица сможет получить свое, сможет посмотреть в глаза тому, кто продал ее Зариэль, уничтожил ее жизнь, заставил навсегда измениться и лишил всего, что у нее было. «Как же сладостно будет наблюдать, как я воткну в него свой клинок», - мечтала она. «Он пожалеет обо всем, что сделал». *** Возвращаться в лагерь теперь было не нужно. Врата Балдура готовы были предложить ночлег на любой вкус и кошелек, поэтому союзники еще тогда, когда прибыли, нашли себе вполне сносное место на втором этаже таверны. Несколько комнат – достаточно, чтобы вместить весь отряд. Настоящие кровати – жесткие, но намного удобнее, чем спальные мешки, разложенные на земле. А еще столы, стулья, несколько сундуков для хранения вещей, зеркала и самое потрясающее – не очень большая, но все же ванна, из потемневшего от постоянного контакта с водой дерева. Столько всего произошло с тех пор, как Анна встретила своих товарищей, столько битв и чудесных спасений из опасных передряг. Иногда было сложно поверить, что вместо того, чтобы пойти на корм птицам, они добрались сюда и теперь так близки к концу. Девушке только хотелось бы быть уверенной, что это конец их мучениям, а не их собственный. Но они дошли так далеко. Может, этому было суждено случиться? Может, она там, где должна быть? Возможно, ее клятва привела девушку сюда? Что если… тифлинг не смела об этом думать, но… что, если, победив нетерийский мозг, она и сама станет свободной? Что если не только Астарион или Карлах могли разрешить проблемы своего прошлого? Что если и Анна наконец избавится от груза, который вот уже сотню лет носит на своей груди? Возможно, она сможет простить себя за то, что произошло с ее людьми, ее друзьями в совершенно другом мире и в другой жизни? А прощение себя станет тем, что освободит ее от необходимости следовать данному обещанию, Боги даруют ей ту свободу, которая казалась недостижима? Она сможет просто быть. Без всяких но. Без обязательств, без угрозы смерти, без сожалений.