Последний паладин: предательство Богов

Говорить с Карлах о том, что произошло ночью не пришлось, она понимала, что случившееся не могло, не должно было повториться. Это было прекрасно, чувственно, восхитительно, но дьяволица была верна своему слову – она не заставит Анну выбирать. Анна же чувствовала такую безудержную нежность к девушке, такую благодарность за то, что та все понимает, что слезы наворачивались на глаза. Тифлингу не хотелось отвергать чувства еще кого-то, необходимость ответить отказом вампиру ранила ее больше, чем Анна могла предположить. Подобный разговор еще и с Карлах… она могла не выдержать. К тому же сейчас, когда Горташ был мертв, а труп Орин лежал прямо перед глазами союзников, оставалось только отправиться на финальную битву. И победить. Или никогда не узнать о том, что они проиграли. Шансы были, прямо скажем, малы, казалось, что все их умения, все силы, которые члены отряда могли отдать ради победы были ничтожны. И все-таки… Всегда есть шанс. И уже нет пути назад. Приятно было осознавать, что рядом с ними плечом к плечу должны были встать и те, с кем посчастливилось повстречаться на пути, кому бравые товарищи помогли, кого спасли и просто существа, верившие в них и в победу. Когда помимо тебя есть еще кто-то, кто готов ринуться в бой, беспощадный и безумный, кажется, что все может получиться. Кажется, что ты не одинок. И Анна наконец по-настоящему чувствовала, что она не одна, она была в кругу тех, к кому безмерно привязалась, в кругу тех, кто ей был непередаваемо дорог, потерять их было немыслимо. Именно поэтому она уже час ругалась с Астарионом. - Ты не пойдешь! – кричала она ему уже не первый раз. - Анна, что за глупости, ты отказываешься от еще одного бойца тогда, когда на носу самая жестокая битва, что нам когда-либо доставалась, - Астарион тоже кричал. Они ругались в комнате Анны, их крики были слышны всей таверне, но никто не решался их потревожить. Никому не хотелось влезать в эту ссору, потому что эмоции кипели у обоих и выплескивались через край. - А я говорю, что ты останешься позади, будешь прикрывать наши спины и спасать людей, которым нужна будет помощь, прекрати спорить со мной, это бесполезно. - Как ты можешь заставлять меня прятаться в тылу, еще и заниматься спасением никчемных букашек, неспособных защитить себя самостоятельно?! - Разве прятаться и скрываться – это не твой основной профиль? - девушка подняла взгляд. - Ах, ты… фурия! – выпалил Астарион. - Чтооо? – Анна запустила в него горшком, эльфу удалось увернуться от глиняной посуды, а в девушку полетел поднос. - Истеричка! – кувшин полетел в блондина, он пригнулся и тот разбился о стену сзади. Астарион выпрямился и уже спокойнее продолжил.- Анна, я хочу быть рядом, когда все начнется! - Я знаю, - тифлинг примирительно кивнула, отставляя бокал, который уже хотела запустить в голову вампира. – Но так надо. Понимал ли Астарион, что она хочет защитить его? Понимал ли эльф, что мысль о том, что он будет рядом, станет отвлекать ее от битвы? А что если он погибнет у нее на глазах? Сможет ли Анна и дальше биться несмотря ни на что? Продолжать, глядя на его бездыханное тело? Вряд ли. Поэтому так было правильно, мужчина сможет остаться позади, оказать неоценимую помощь, оберегая их от приспешников Абсолют, защитит людей вместе с Карлах, движитель которой все больше и больше раскалялся. Ей тоже нужно было быть подальше от всего этого. Если бы Анна могла, она бы пошла в этот бой в одиночку, если бы был шанс, защитить всех ценой своей жизни – девушка бы пошла на это, не задумываясь. *** Когда отряд добрался до башен, пришлось сражаться с таким количеством врагов, что сложно было представить, что они справятся. А между тем все шло как нельзя лучше, они двигались вперед, преодолевая ступень за ступенью, пролет за пролетом, поднимаясь все выше. Помощь Девы Эйлин, Ортона, Мизоры и других была неоценима, но и сам отряд показывал все, на что способен. Казалось, будто все чувства и реакции обострились, прибавилось сил и выносливости, они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Союзники пробирались все дальше, все выше – туда, где поднялся Нетерийский мозг. - Анна, я мог бы подняться туда один, - Гейл смотрел вверх, стоя рядом со стволом, решительный, без страха в глазах, готовый на все. - Опять самоубийственные устремления, - Анна подняла бровь, скрестив руки на груди. - Ты же знаешь, это можно просто закончить, вам не нужно подниматься туда, только мне, - Гейл настаивал. - Один ты не пойдешь. - Но, Анна… - Прекрати! Мне в прошлый раз уже удалось отговорить тебя от необходимости самопожертвования, я смогу сделать это снова, но сейчас совсем не время для философских разговоров. - Зато это стопроцентный шанс на победу, если мы пойдем туда сражаться и проиграем… - волшебник покачал головой. - Мы не проиграем, мы победим! Все вместе. И ты будешь жить. Я не позволю другу погибнуть, - девушка ободряюще улыбнулась. Глаза Гейла на секунду озарились удивлением, а затем пониманием. Анна впервые назвала его другом, и это было взаимно. - Никто из нас не позволит, - Уилл дотронулся до плеча волшебника. Остальные молча кивнули. Именно то настроение, с которым надо идти в смертельно опасную битву. И тем не менее бой был не на жизнь, а на смерть, Старший мозг бросил все силы против них, отвечая взаимностью нападавшим. Иногда Анне чудилось, что красная от крови земля под ногами, это ее родная земля, кровь врагов – это кровь ее людей, ее братьев, ее погибшего отряда. Ей чудилось, что она до сих пор бьется в неравной схватке с предателями там, дома, застрявшая навсегда в том дне, в той ночи, когда ее жизнь закончилась. А может это все горячечный бред умирающего воина? Может быть она до сих пор лежит на сырой, окровавленной земле, смертельно раненая и видит странный сон про то, как жизнь ее началась заново в совершенно новом мире? Не логичнее ли, что это все просто галлюцинация? Во что легче поверить – в предсмертные видения, длящиеся вечность или в то, что сейчас происходит с ней и ее союзниками? Тифлинг так задумалась, что чуть не получила мощный удар хвостом от красного дракона, увидела Уилла, схваченного щупальцами и бросилась к нему на помощь, разрубая их, освобождая пленника. Метнулась к Лаэзель, храбро сражавшейся с несколькими врагами, но вынужденной отступать под натиском ударов. Вместе они сместили их, отбросили, смяли. Прикрыла Гейла щитом, когда в него выпустили град стрел, пока маг творил заклинание, требующего предельной концентрации. Дева Эйлин прикрыла тифлинга собой, защищая от иллитида, подобравшегося слишком близко. Анна развернулась, делая мощный выпад, нанося серию ударов, оттесняя противника, пока не получила удар в висок. И в этот самый момент все встало на место. Мир из темно-серого с примесью красного стал цветным, шум сражения и криков более ясным, четким, настоящим. Она почувствовала, что жива, стряхнула с себя тени прошлого, снова увидела своих товарищей, реальных, а не призраков, которые буквально секунду назад стояли перед глазами. Рванула в бой с новой силой, с диким криком, стремительная, страстная, яростная. *** - Все кончено! Гхайки повержены! Т’рак! – Лаэзель первая нарушила молчание, глядя на бывшее поле боя, наблюдая, как люди в городе схватились за оружие, осознав, что произошло и добивали уцелевших иллитидов. - И мы все живы, - Уилл улыбнулся. - Немного потрепаны, но… - Гейл не стал договаривать, итак всем было понятно, что скрывается за этим «но». Слишком много всего, чтобы описать это словами. - Анна! – к ним бежала счастливая Карлах, она не стала церемониться, а просто слегка притормозив, сжала тифлинга в крепких объятиях. Позади нее, скрестив на груди руки, стоял Астарион, улыбаясь коронной улыбкой, не произнося ни единого слова, долго и пронзительно глядя в глаза девушки, которую так крепко обнимала краснокожая союзница. - Теперь перед нами стоит нелегкий выбор, - начал Гейл, а Анна вздрогнула. «Выбор? О чем он?» - она бросила взгляд на вампира и на дьяволицу, которая теперь обнимала Шэдоухарт, снова на мужчину. Астарион поймал ее взгляд на секунду, в его глазах застыл невысказанный вопрос. Тифлинг легко, едва заметно покачала головой. «Нет!», - неужели сейчас, когда все наконец закончилось, ей придется кого-то выбирать, кого-то… терять? - Что мы будем делать дальше? Отстроим город? Отправимся в новые приключения? – закончил свою мысль маг. И Анна выдохнула. Подняла глаза на поднимающееся солнце, улыбнулась его лучам. - О нет! Что?.. О, черт, я должен… простите, - кожа Астариона начала гореть, он весь сжался, прикрываясь плащом, прячась за тканью от губительных лучей. Еще секунда и он побежал прочь. Анна почти шагнула вслед за ним, порывалась догнать его, но секунда промедления решила все. - Дьявол! – Карлах схватилась за свою грудь. – Кажется, мое время пришло, солдат! - Нет, Карлах! – тифлинг метнулась к союзнице, которая стояла на коленях, держась за сердце, пылая от дьявольского жара. Дело было плохо, теперь уже по-настоящему. - Вот и все… здорово, что мне удалось дожить до этого момента, насладиться победой, - в глазах стояли слезы. – Но я не жалею, я рада, что все мы были вместе. - Милая, ты не должна умирать. Вернись в Аверно! – Анна хотела прикоснуться к дьяволице, но не могла, слишком сильно раскалился ее движитель и раскалил ее, готовый взорваться в любую секунду. В душе у тифлинга все разрывалось на мельчайшие осколки. - Нет! Я… не могу! Я не могу вернуться, Анна, - Карлах уперлась руками в землю, последние силы уходили на то, чтобы сдержаться, дать последние секунды побыть рядом с друзьями. - Я пойду с тобой, - Клинок решительно подошел. – Ты не будешь там одна! - Карлах, умоляю, соглашайся. Отправляйся в Аверно вместе с Уиллом, только живи, пожалуйста, живи! – Анна сдалась, на глаза навернулись слезы, стекая тонкими струйками по лицу. - Я…дьявол, ладно! Пойдем, пока я не передумала. *** Анна брела по тропе прочь от города. Врата Балдура остались за ее спиной, где еще струился дым над башнями, слышны были крики людей – радостные гуляния в честь победы, где закончилась их история. Девушка могла бы остаться, ее просили остаться, но она, обещая подумать, тайком сбежала, чтобы не пришлось говорить «прощай». Она не хотела делать выбор, не хотела принимать решений, а судьба жестоко отомстила за это – Астарион исчез и прячется где-то. Он больше никогда не сможет увидеть солнечный свет, будет скрываться в ночи, как дикий зверь, брошенный и одинокий. Карлах так не хотела возвращаться в ад и все-таки, ей пришлось. «Надеюсь, Уилл позаботиться о ней», - думала девушка. Знать, что дьяволица жива, пускай и она так далеко и больше никогда не сможет ходить по этой земле вместе с Анной намного лучше, чем оплакивать ее смерть. Хотя для Анны, для ее израненного сердца боль была одинаково велика, мысль о том, что где-то в Аверно Карлах и Клинок сражаются в нескончаемом бою, лишь слегка утешала. Жестокая, несправедливая жизнь решила повернуть все так, что даже сладость победы была с привкусом горечи. Она физически ощущалась во рту, скапливаясь будто яд. Анна плюнула в сторону, пытаясь избавиться от этого ощущения. Надежда на то, что когда со Старшим мозгом будет покончено, девушка освободится от своего бремени, тоже пошла прахом, она знала, чувствовала, что клятва еще в силе. Понимала, что ей не спрятаться, не обрести покой, не остаться с друзьями, радуясь спокойной жизни, не насладиться свободой. Также как Карлах никогда не будет свободна от Зариэль, также как Астарион, зависящий от восхода и заказа солнца, она не сможет почувствовать себя безоговорочно счастливой. Всегда будет этот вкус, эта горечь, это отчаяние человека, который борется с неизбежным, с сокрушительной силой рока, с безразличием судьбы. И снова одна.