Взмах крыльев

      Странная, странная жизнь. Вроде, кажется, что мы способны контролировать ее, мечтать и строить планы, но в одно мгновение хитросплетения судьбы выворачивают весь путь абсолютно непредсказуемым и фантастическим способом.       Прижимаясь горячей щекой к холодному стеклу автомобильного окна, Чонгук впервые не думает о прошлом, настоящем, будущем. Он словно завис в воздухе, вышел из собственного тела и наблюдает за происходящим со стороны. Возможно психика устала от ощущения полной потери контроля, а возможно что-то внутри заставляет как по волшебству следовать по неведомому людскому глазу пути. Возможно это и есть путь предназначения, когда сама судьба ведет тебя за руку сквозь тернии по битому стеклу и иной дороги просто нет, да и теплая ладонь приятно согревает руку…       Гук отрывается от стекла и переводит взгляд на задремавшего омегу, чьи синие волосы рассыпались по плечу альфы, как только тяжелая голова Тэ коснулась его. Даже сейчас заметно слабое свечение, исходящее от омеги. Словно тысячи светлячков дремлют у него под кожей, лишь изредка давая о себе знать.       Тэхен необыкновенный. И дело совсем не в его способностях. Он весь неземной, магический. Смотрит на мир сквозь собственную призму, восхищается мелочам и ищет свое место в этом мире. Рядом с Тэ хочется просто быть, молчать и постигать момент. Тэ хочется поставить в витрину и любоваться им как самым прекрасным созданием во Вселенной.       И Гук впервые ловит себя на мысли, что испытывает к омеге не совсем братские чувства. Но и обычного омегу Чону видеть в нем тяжело. Тэ словно слишком светлый и неземной для пошлости, земной любви. Он словно ангел, спустившийся с небес, которого хочется защищать от земных грехов, любоваться чистотой и боготворить.       Чонгук осторожно протягивает ладонь и касается его щеки тыльной стороной ладони. Кожа под пальцами мягкая и шелковая, светится от прикосновений и отдает пульсацией в руку альфы, словно он только что тронул оголенный провод. Удивительное создание, не поддающееся описанию.       От мыслей альфу отвлекает осознание, что они давно съехали с трассы и теперь пробираются по узкой дороге, обрамленной густым лесом и кромешной темнотой.       — Бан, ты уверен, что это верная дорога?       — Абсолютно, сэр, — бета продолжает расслабленно вести машину, сжимая одной рукой в белой перчатке руль спортивного автомобиля. — Я понимаю, что Вы шокированы, но Вы все еще можете мне доверять. Я служу Вашей семье и никогда бы не смог Вам навредить.       Чонгук убирает руку с лица омеги и вглядывается в глаза беты в отражении переднего зеркала.       — Мой отец, папа, Лин… — слова вырываются раньше, чем Гук успевает обдумать, стоить ли поднимать эту тему. — Почему ты им не помог? Ты же дух, волшебное создание, еще и служишь нашей семье. Папа умер от рака, Лин убит, отец по сумасшедшей версии покончил с собой… Где ты был? — на последних словах голос альфы дрожит, а горло болезненно сдавливает.       Даже омега, почувствовав напряжение альфы, ежится во сне, пытаясь укрыться от болезненных эмоций.       — Все гораздо сложнее, чем кажется…       — Так объясни. Время в дороге есть. Я устал от недомолвок, устал от лжи и сложных загадок. Пусть будет больно. Болезненная правда легче усваивается, чем неведение. Прошу тебя, — альфа приобнимает омегу, начиная успокаивающе гладить его по спине, извиняясь за собственные эмоции.       — Ваш папа был прекрасным человеком, мистер Чон. И я любил его всей душой. Но я не в силах изменить то, что предначертано свыше. Болезнь была его судьбой, а не один дух не в силах изменить какие-то фундаментальные судьбоносные вещи. Увы, я знал, что это его путь еще при первой встрече. Знал и старался напоминать каждый день о красоте и хрупкости жизни. Напоминал, что стоит ценить каждый день. Я живу много веков и видел много смертей. Поэтому воспринимаю все по-другому. Там, где сейчас Ваши родные, нет сожалений и боли. Поверьте, господин. Спасти его я не мог, я был лишь в силах скрасить его моменты жизни.       — А что насчет Лина?       — Увы, но он являлся частью пророчества. Он та чистая душа, что должна была запустить все это. Прекрасный лучезарный Лин, он изначально был слишком хорош для этого мира, особенно для грязного политического мира Вашего отца. Но его неведомой силой тянуло к господину Джихо, к вашей семье. Так было нужно. Его дух привел Тэхена… — на последних словах, голос Бана заметно ломается, словно он начинает говорить лишнего.       — А как Тэхен связан со всем этим?       — Я не имею права говорить, сэр. Но тот, к кому мы едем, расскажет больше меня.       Чонгук опускает взгляд на омегу, сильнее прижимая его к себе. В голове неосознанно проходит параллель Лина с Тэ. Внезапно альфа осознает, что единственное желание прямо сейчас — это защитить омегу в своих руках от всей этой сверхъестественной мясорубки. Допустить участи Лина для Тэ Гук точно не может. Он просто этого не переживет.       — А Ваш отец, — продолжает Бета, будто прочитал мысли альфы, и решил отвлечь его, — он никогда не просил о помощи и не позволял кому-либо проявлять инициативу. Он выбрал нести весь груз в одиночестве. Он вырос у меня на руках. Он словно, придя на эту землю, выбрал для себя тяжелый путь. А его уход...Да, он сделал это не сам, но его отрешенность от магического мира привела, к сожалению, к таким плачевным последствиям.       — Тогда… — Гук только сейчас замечает, что по щекам катятся слезы, — какой смысл вообще бороться, если все предрешено? Если все мы лишь марионетки и следуем сценарию пророчества?       Бета тепло улыбается, мягко давя на газ и выруливая в очередной поворот на неосвещенной дороге.       — Вы мыслите слишком ограничено. Ваш путь лишь начинается. Дело именно в нем, а результат в конечном итоге у всех у нас один. У кого-то раньше, у кого-то позже. Мы все не вечны. Неужели вам не интересно, что судьба уготовила именно Вам?       — Глядя на свою семью, не очень, Бан. Я слишком многих уже потерял. Я не вынесу еще потерь. Меня разрывает от собственной беспомощности перед судьбой. Мне важно осознавать, что я хоть что-то контролирую.       — Надеюсь, сейчас Ваш путь станет более понятным. Мы на месте.       Чонгук смотрит вперед не веря тому, что видит. Среди деревьев и кромешной темноты вырисовываются очертания двухэтажного особняка с огромными колоннами. Среди всего этого средневекового стиля отчетливо выделяются совсем не вписывающиеся в общую картину неоновые вывески и прожекторы, заставляющие особняк светиться как рождественская елка. Ощущение, что кто-то уронил посреди леса огромный диско шар, который наверняка кажется самым ярким пятном на тысячи километров, если смотреть сверху. Не менее удивительным Чонгуку кажется ряд припаркованных машин высшего класса, словно здесь проводится Формула 1.       — Бан, ты вроде говорил, что мы едем в казино?       — Именно, это имение принадлежит одному очень древнему и могущественному джину, он же устроил в своем поместье казино для сверхъестественных существ.       — Джин?! Это который живет в лампе и исполняет желания?       — Именно, только, как сами видите, свою лампу он модернизировал. Да и внутренние украшения вам понравятся. У него есть вкус.       — И часто ты тут бываешь?       Бета паркует автомобиль и бросает через плечо:       — Да так, приезжаю сюда поиграть в покер каждый четверг после работы.       Гук давится воздухом, вспоминая, как пожилой бета мило бегает по его квартире с корзиной чистящих средств, протирая каждый угол и напевая себе под нос незамысловатую мелодию.       — Ничего себе! — голос подает внезапно проснувшийся Тэхен, стараясь смотреть по сторонами и не акцентировать внимание на том, что проснулся практически в объятиях Чонгука.       — Пойдемте, нас уже ждут.

***

      Назойливый звонок в дверь не перестает раздражать.       Джин лениво поднимается с дивана, запахивая халат, и шлепает босыми ногами по паркету к двери.       — Чонгук, я же просил тебя не… — слова застревают в горле, как только омега поднимает голову и сталкивается с глазами следователя.       — Здравствуйте, Сокджин. Простите, что не позвонил заранее.       Альфа невольно рассматривает омегу, отмечая про себя, что даже в таком разобранном виде Джин дал бы фору всем лучшим супермоделям в мире.       — Что Вы здесь делаете?       — Ваш секретарь сказал, что Вы так и не появлялись в офисе после похорон. Я решил лично сообщить Вам новости о том, как продвигается дело, и… вот… Подумал, что Вы голодны, — альфа смущено протягивает пакет с едой, замечая, как вытягивается от удивления лицо омеги.       — Очень… предусмотрительно, но я хотел побыть один. Тем более я в таком виде.       — Я привез соджу.       — Я не пью.       — Я нашел адрес этого Чона и уверен, что это он виноват в смерти и Лина, и мэра.       Джин на мгновение зависает с дверной ручкой в руках, после чего впускает альфу в квартиру и бросив короткое «десять минут», удаляется в гардеробную.       Подойдя к зеркалу, омега с ужасом отмечает, что десяти минут явно не хватит, чтобы привести себя хотя бы в божеский вид. Копна спутанных волос, отекшие от слез глаза, отпечаток подушки на щеке… какого черта от открыл дверь и впустил этого альфу?! Конечно, в планах было покорить его своей ослепительной красотой, но явно не сейчас и не в таком виде.       С другой стороны эта необъяснимая забота и пакеты с едой под прикрытием работы. У Джина начинают закрадываться мысли, что Намджун не так непреступен и безразличен, раз сразу же приходит именно к нему. С едой… Беспокоился? Джин впервые за эти дни улыбается и наливает на лицо пол флакона охлаждающего геля, залезая в душ.       Спустя почти тридцать минут, омега элегантно выплывает из комнаты в шелковом домашнем костюме, светясь и благоухая дорогими духами.       Картина, которую он видит перед собой, заставляет его сердце пропустить несколько ударов и открыть рот от удивления. Намджун ругается с микроволновкой, стараясь неумело нарезать овощи и уложить их на тарелку рядом с едой из контейнеров, которые привез с собой.       Омега невольно задумывается о том, что это первый альфа на его кухне, не считая пьяного Чонгука, который несколько раз засыпал на диване кузена, а под утро гремел посудой в поисках спасительной воды.       — Помощь нужна?       — А, нет. Я немного не разобрался с микроволновкой и перегрел еду, но она сейчас остынет. Вы совсем не пьете?       — Это свидание? — не сдерживается Джин, садясь на стул и закидывая ногу на ногу.       Если сейчас альфа смутится — значит, Джин попал в точку и игра становится интереснее.       — Это еда, — Намджун ставит на стол несколько тарелок и два стакана, глядя на Джина непроницаемым взглядом. — Вам нужно есть, чтобы восстановить силы после потрясения.       Джин глубоко вздыхает и тянется за бутылкой соджу, наливая себе полный бокал. Этот альфа начинает откровенно бесить.       — Что ж, — Джин делает первый глоток, стараясь не морщиться от того, как неприятно обжигает горло, — в любом случае, думаю, мы можем перейти на «ты». Так что там за новая информация у ТЕБЯ на этого чертова Чона?       — Я нашел его адрес, завтра с утра я и мои люди поедут к его дому и установят слежку. Нам нужно найти хоть какие-то доказательства его причастности, чтобы начать официальное расследование. Пока улик недостаточно. Я допросил сотрудников в тюрьме, им всем также стерли память, это определенно был он. Сомнений у меня нет.       — Почему ты так легко уверен в невиновности моего дяди?       — Из-за тебя.       Джин давится соджу, не веря своим ушам.       — Ты такой же как и я. Ты за справедливость, и если бы у тебя была хоть капля сомнения в том, что Джихо может быть причастен — ты бы не стал так яростно спасать его, несмотря на то, что вы родственники. Но ты уверен в его невиновности, поэтому и у меня нет сомнения.       — Надо сказать Чонгуку, что ты его нашел. После. Еды.       Джин делает очередной глоток, разглядывая сквозь дно стакана сосредоточенного на еде следователя. Его определенно стоит покорить.

***

      Огромная неоновая вывеска с не очень приличным выражением очень сильно контрастирует на фоне античных статуй на заднем фоне. Начинает казаться, что этот джин как клептоман, что решил собрать все эпохи в своем доме, а точнее, в своем дворе.       — Чонгук, они все не люди, — Тэхен ошарашенно озирается по сторонам, глядя на гостей, которые, к слову, также с большим удивлением смотрят на него.       — Не обращайте внимание, Тэхен, — Бан загадочно улыбается и вместе с Чонгуком прикрывает собой омегу, заходя в главный зал.       В самом центре огромного зала, украшенного мраморными фресками с восточными сюжетами, стоит огромный круглый стол, за которым играют в покер.       — Ну наконец то! — слышится грубоватый голос, и из толпы к компании выходит высокая фигура в ярко синем костюме.       У Тэхена и Чонугка отвисает челюсть от контраста. Перед ними стоит высокий стройный блондин с кукольной внешностью, по которому невозможно определить, альфа он или омега, и грубым голосом, которым он распаляется о том, как вырос Чонгук. На фоне хозяина особняка весь этот контраст возле дома кажется абсолютно естественным и уже не вызывает такого культурного шока.       — Ах, где мои манеры, ты же не помнишь меня совсем, я Феликс, милый. Друг твоего деда. Знал бы ты, каким искусным игроком в покер он был! Я скучаю по старому засранцу! — Феликс ярко улыбается и переводит взгляд на Тэ, открывая рот в удивлении. — Ким Тэхен! Как же ты прекрасен! Очень рад нашей встрече! — джин бросается вперед и крепко обнимает омегу.       — Я т-тоже, — еле выдавливает омега, чувствуя очень необычную энергетику хозяина дома.       — Я думаю, нам лучше поговорить наверху, — Бан оглядывает заинтересованную толпу и толкает Чонгука к лестнице.       — Да, ты прав. Пойдемте, котики.       Феликс щелкает пальцами и все четверо оказываются в огромной комнате с бирюзовой бархатной мебелью и гигантской статуей павлина возле окна.       — Мы бы сами поднялись, понты ни к чему, — устало закатывает глаза Бан, падая в кресло.       — Простите, не люблю подниматься пешком, утомительное это занятие. Присаживайтесь.       Чонгук и Тэхен медленно опускаются в кресла, все еще приходя в себя от внезапного перемещения.       — Итак, — Феликс складывает перед собой руки, усыпанные разноцветными переливающимися узорами, не похожими на татуировки. — Думаю, стоит объяснить все с самого начала.       — Было бы неплохо, — Чонгук подается вперед, глядя джину в глаза.       — Думаю, Бан уже сказал вам, кем я являюсь. Я джин, только вот вместо ваших этих сказок про то, что надо потереть лампу, чтобы я исполнил желание, я придумал более интересные правила. Так как я свободный джин, я исполняю лишь одно желание, если выиграть меня в покер. Я не могу вылечить смертельно больного, изменить ход истории, воскресить или влюбить. Других ограничений нет. Так вот, много лет назад Чон Чихо выиграл меня и загадал увидеть пророчество, о котором столько слышал, но оно было ему недоступно, так как его имя так не упоминалось. И я выполнил желание, я дал ему его прочитать, при тебе Чонгук. Ты тоже был здесь в тот день.       Альфа удивленно выгибает бровь, не веря своим ушам.       — Да, я знаю, что ты этого не помнишь. Это я стер твои воспоминания… которые сейчас собираюсь вернуть. Видишь ли, когда твой отец узнал о том, что сделал твой дед, то стал упорно приходить ко мне и требовать игру. Однажды он выиграл. Его желанием было спасти тебя от пророчества, но это против правил. Тогда он загадал, чтобы я стер у тебя воспоминания, думая, что так сможет тебя огородить. А еще я должен был сделать так, чтобы твой дед не имел права рассказывать тебе напрямую. И я был вынужден выполнить желание, стерев и заблокировав у тебя в голове все, что было связано с предназначением. Но теперь твоего отца нет, сделка больше не имеет вес, поэтому я считаю своим долгом вернуть тебе то, что принадлежит тебе по праву, то есть твои воспоминания. Ты должен знать о пророчестве. Как и ты, — Феликс переводит взгляд на удивленного Тэхена.       — Так вот почему мой дед даже после смерти ничего мне не сказал…       — Он знал, что для этого есть я, но не знал о сделке с твоим отцом. Он имел право говорить о месте силы, но не о предназначении.       — Начинай, — Чонгук пытается подняться со стула, но Феликс, оказавшийся в мгновение рядом с ним, останавливает его, после чего щелкает пальцами и комната погружается во мрак. Джин в очередной раз щелкает пальцами и внезапно у них над головой появляются сгустки энергии, обретая очертания трех людей, отчетливо напоминающих внешне Чонгука, Тэхена и еще одного альфы, чье лицо казалось незнакомым.       — Вначале, — начинает джин, — вы должны послушать одну историю, — он закрывает глаза, и образы за его спиной начинают плясать свой танец, принимая очертания людей и визуализируя то, о чем рассказывает Феликс:       Тысячу лет назад на территории современной Кореи существовали древние корейские королевства, такие как Силла, Когурьё и Пакчжо. Среди всех этих королевств ходила легенда о магическом Озере Двух Огней, из которого черпают силы самые могущественные мистические создания во вселенной — фениксы. Каждое королевство мечтало найти это место и посылало молодых альф на его поиски.       Об истинном существовании озера в те времена знали лишь два сильнейших мага, что умели говорить с духами и чувствовать энергию земли. Ими были Хансон и Мунджи. Хансон был омегой, а Мунджи альфой. Их семьи пророчили им блестящее будущее и брак, что и сквозь года будет приносить величие их потомкам.       Мунджи в тайне от Хансона мечтал о том, как их союз поможет захватить Корею и весь мир, он хотел подчинить силу фениксов себе. А Хансон хотел простой спокойной жизни, семьи, детей, мечтал помогать людям своими способностями.       Однажды молодой альфа из Силлы по имени Нунг нашел место силы. Более того, озеро приняло его и подпустило к себе. Говорят, что в его сердце было столько света, что он, простой смертный, смог противостоять магии этого места.       Узнав об этом, Мунджи в ярости захотел убить Нунга, обрушив всю свою ярость не только на молодого альфу, но и на всю Корею.       Хансон, увидев всю черноту, что была внутри Мунджи, вышел против него, спасая людей, а в скором времени Нунг присоединился к нему, чувствуя вину за происходящее.       Они знали, что остановить Мунджи можно, только если лишить его подпитки из места силы. И Хансон отдал все свои силы, чтобы привязать Озеро Двух Огней к Нунгу, к единственному, кому он доверял.       Нунг стал хранителем места силы, и им удалось победить Мунджи, после чего тот с позором скрылся.       После этого наступило десять лет счастливой жизни. Хансон получил ту любовь и жизнь, о которой он мечтал. Они с Нунгом полюбили друг друга, поженились, и у них родился прекрасный сын.       И Хансон и Нунг помнили о постоянно существующей опасности, поэтому Нунг охранял место силы, а Хансон с помощью дара предвидения заглядывал в их будущее в страхе.       Однажды Хансон пришел к любимому со слезами на глазах и сказал, что Мунджи нашел способ на короткое время вернуть себе силу.       Мунджи посвятил себя тьме и стал еще могущественнее. Он вошел в Силлу спустя неделю, убивая всех на своем пути. Хансон вышел противостоять ему в то время, как Нунг привязал место силы к их сыну и спрятал его.       После этого он вышел на площадь к своему омеге и, вместе с ним, вступил в бой с Мунджи.       Поняв, что они не смогут победить, Хансон решил прибегнуть к крайним мерам. Он воззвал к тем же темным силам, что и Мунджи, и пожелал заключить с ними сделку, вот только силы тьмы потребовали взамен не только жизнь Хансона, но и его любимого Нунга, на что Нунг сразу согласился.       Чтобы спасти собственного сына и весь мир от Мунджи, Нунг и Хансон приняли проклятие, связав себя с жизнью Мунджи. Отныне умрет один — умрут все трое. Нунг и Хансон добровольно пожертвовали собой, забрав на тот свет и Мунджи.       — Ходят легенды, что после их жертвы силы света уравновесились с силами тьмы. Сын Хансона и Нунга, Чон Минсок, стал первым хранителем места силы. Твой предок, Чонгук, — Феликс открывает глаза и смотрит на альфу, что заворожённо слушал историю вместе с Тэ. — А теперь переходим непосредственно к предназначению.       Феликс подходит к Чонгуку и кладет ладонь ему на голову, после чего улыбается и касается руки Тэ, передавая ему все то, что видит, а точнее вспоминает сейчас Чонгук.       Перед глазами дедушка Чихо, что с загадочной улыбкой передает в руки маленького Гука старый свиток.       — Вот, Чонгук, смотри. Это написал один прорицатель после великой войны в Силле, когда силы света победили тьму. Чонгук берет в руки свиток, и зачитывает вслух.       «Ровно через тысячу лет, когда душа Мунджи вновь прольет кровь и светлая душа Сон Лина вновь сведет души Хансона и Нунга, начнется новая битва света и тьмы. И откроются врата места силы руками Чон Чонгука, в чьих жилах течет кровь хранителей Чон. И ступят на место силы Тэхен, Чонгук и Хосок, равно как когда-то они же ступали в обличии Хансона, Нунга и Мунджи. И начнется последняя борьба сил тьмы и сил света, укрывая всю землю большими крыльями…»       Внезапно видение прерывается и наступает полная темнота. Дышать становится тяжело, а тело покрывается мурашками.       Тэхен первым открывает глаза, застывая от ужаса.       Перед ним стоит Феликс, чьи глаза стали абсолютно черными, а рот открыт в немом крике. Рука застыла на голове Чонгука, что все еще пребывает в забвении.       — Феликс… — начинает омега, но сразу же замолкает, видя, как из абсолютной темноты позади Феликса выходит высокая фигура и ярко улыбается, глядя на омегу безумным взглядом.       — Здравствуй, Тэхен. Рад наконец-то встретиться лично. Я Чон Хосок.       Альфа подходит к застывшему Феликсу и кладет руку ему плечо, мягко поглаживая.       — Этот засранец клялся, что не знает семью Чон и что я единственный, кому он рассказал про предназначение. Без обид, я тоже выиграл его в покер.       Хосок подмигивает Тэ, и в следующую секунду Феликс разлетается на мелкие кусочки, оседая на пол пылью.       Омега в ужасе вскрикивает и отпрыгивает в сторону, не веря своим глазам.       — Не волнуйся ты так, — Хосок как ни в чем не бывало отряхивает руки, глядя на то, что осталось от Феликса. — Он же джин, восстановится через пару тройку лет. Уверен ему это не впервой. Хотя бы мешать не будет. Они живучие, твари, что не скажешь о домашних духах.       Хосок делает выпад куда-то в темноту и хватает Бана за горло, предвидя нападение того.       — Думал я тебя не чувствую? Глупый оп. Ты то куда? Не мешай нам знакомиться.       Сквозь руку Хосока к Бану тянется огромная черная змея, обвивая и сковывая все его тело. Отбросив Бана вместе со змеей в сторону, Хосок подходит к Чонгуку и со всей силы бьет его по лицу.       Чонгук резко распахивает глаза, выходя из забвения, но не успевает ничего понять, так как получает очередной удар. Сквозь шум в ушах альфа слышит, как где-то кричит Тэхен, и этого хватает, чтобы собраться с силами и остановить следующий удар.       — О, смотрю, ты наконец очнулся, — Хосок громко смеется, сбрасывает с себя руку Гука и наносит очередной удар, вложив в него не только физическую силу, но и часть темной материи, от чего Чона ударной волной отбрасывает к стене. — Как же это приятно, — Хосок буквально наслаждается происходящим, разминая руку после удара. — Обычно мне хватает силы внушения, как, например, с твоим отцом, которого я просто заставил задушить самого себя, но с тобой хочется лично замарать руки и поиграть.       Хосок поворачивает голову в бок, а Чонгук чувствует, что собственное тело перестает его слушаться, как тогда в машине, когда он не мог снять ногу с педали газа. Тело альфы поворачивается к стене, и Гук со всей силы бьется лбом об стену.       Смех Хосока разносится по комнате, оседая в сознании едким налетом страха и отвращения.       Тэхен подбегает к Чонгуку, обнимая его и представляя, как окутывает светом, словно в своих снах. К удивлению, это срабатывает, и альфа вновь контролирует свое тело.       — Оо, — Хосок явно наслаждается происходящим, — я смотрю ты научился новым фокусам, — альфа садится в кресло Феликса и рассматривает свои руки, пока Тэхен помогает Чонгуку подняться. — Вот скажите, вас все это не бесит? Мы, значит, в прошлой жизни облажались, а теперь расхлебывать.       — Что? — Тэхен непонимающе рассматривает Хосока, только сейчас замечая, насколько сильное вокруг альфы защитное поле.       — До вас так и не дошло? Вы же видели часть пророчества. Точнее его начало. Мы с вами реинкарнация Мунджи, Хансона и Нунга. Вы, голубки, испоганили мне все еще тысячу лет назад, но зато после того раза, мы с вами стали частью чего-то большего. Наши души готовы к тому, чтобы перевернуть этот мир.       — Но, Бан сказал, что ты реинкарнация темного феникса, — Тэхен в очередной раз рассматривает странную ауру вокруг альфы, замечая, кажется, черные крылья у него за спиной.       — Одно другому не мешает, — Хосок подмигивает и встает со стула, глядя на корчившегося с краю комнаты Бана «в объятиях змеи». — Видите ли, темный феникс возродился в Мунджи еще тогда. А проклятие Хансона запустило то, что привело нас всех сейчас сюда. Наше противостояние создало какую-то новую неведомую силу, которая должна покорить этот мир. А большее я вам сейчас не скажу. Мне нравится ваше неведение. Пусть остальное будет сюрпризом.       — Отпусти их, — Чонгук проводит рукой по лицу, вытирая кровь, что сачится из открытой раны на голове после удара о стену. — Тебе же нужен я, не Тэхен и не Бан. Отпусти их и я сделаю все, что захочешь.       Хосок вновь начинает смеяться во весь голос, после чего начинает медленно надвигаться, как охотник на добычу.       — Какой же ты глупец. На колени.       Чонгук вновь осознает, что абсолютно не контролирует свое тело и опускается на колени, пылая от ярости из-за собственной беспомощности. Еще большей волной злости его накрывает, когда Тэхен встает перед ним, начиная светиться изнутри.       — Отойди, малыш. Не дорос еще со мной тягаться.       — Нет, — слышит Чонгук голос Тэхена и стискивает зубы, пытаясь вернуть себе контроль над телом.       — Я сказал, отойди, — Хосок начинает злиться, а Гук больно прокусывает себе верхнюю губу, стараясь хоть болью вернуть контроль над телом.       — Я никуда не уйду, — Тэхен вспыхивает ярким светом и сам ускоряет шаг к Хосоку, готовясь наносить удар.       Гук видит лишь яркую вспышку, после чего в ужасе наблюдает, как Тэхена, покрытого темной материей, отбрасывает к стене.       Слышится удар и омега оседает на пол, отключаясь.       От этой картины, что то внутри Гука ломается. Злость от собственной беспомощности разрывает сердце в клочья, а разум отказывается сдаваться, при этом проклиная тело. Чонгук крошится и умирает. Теперь окончательно. В голове словно переключается тумблер. Происходящее вокруг меркнет, а сам альфа словно тонет во тьме, без возможности ухватиться хотя бы за что-то, чтобы не утонуть.       — Тебе не выгодно убивать его сейчас, — внезапно слышит он сдавленный голос Бана, словно сквозь толщу воды. — Ты же читал пророчество полностью. Чтобы открыть ворота нужна не только кровь, нужна душа Нунга. Убьешь Чонгука, и ворота не откроются.       На несколько мгновений наступает тишина, после которой следует очередной удар, и прежде, чем голова Гука касается пола, он слышит последние слова Хосока:       — Скоро увидимся, Гуки.

***

      Чонгук приходит в себя спустя двадцать минут, хотя ему самому кажется, что прошла целая вечность.       Тело вновь поддается контролю, но это уже нисколько не радует. Голова болит нещадно, из раны на лбу и из носа обильно течет кровь, верхняя губа разворочена зубами, а в нижнюю пришелся последний удар Хосока.       Альфа медленно поднимается на ноги, стараясь сдержать приступ тошноты и сконцентрироваться на том, чтобы комната не кружилась.       Хосока, как и Бана, нигде нет. Видимо, альфа забрал его.       — Тэхен…       Чонгук оборачивается и подлетает к бездыханному телу на полу.       Вокруг омеги еще заметно слабое темное свечение, но, что важнее, омега дышит.       Альфа берет его на руки и на трясущихся ногах медленно спускается с лестницы, стараясь не упасть из-за головокружения с ценной ношей на руках.       Увидев окровавленного альфу с омегой на руках, собравшиеся на первом этаже в ужасе замолкают и расходятся в стороны, пропуская Чонгука к двери.       Альфа бережно кладет омегу на заднее сиденье машины Бана и садится за руль, шумно выдыхая и прикрывая глаза. Нужно взять себя в руки и отвезти Тэхена в больницу. Остальное потом. Альфа смотрит на свое разбитое лицо в зеркало, после чего лезет в бардачок и достает ключи от машины, которые Бан туда положил, словно чувствовал, что может произойти что-то плохое. Как они сюда приехали, Гук помнил плохо, но надеялся, что узкая тропа выведет на главную дорогу, откуда альфа сможет уже сориентироваться.       Дорога помогала сосредоточиться на главном и держать мысли в узде. Альфа потянулся к карману и достал из смятой пачки сигарету, закуривая. Сигарета больно пекла развороченные губы, но альфа упорно продолжал затягиваться, не спуская глаз с дороги.       То, что произошло сейчас, то, что испытал альфа, потонув от собственной беспомощности перед Хосоком, перечеркнуло все, что было в его душе до этого, разделив мир на до и после. Чонгук думал, что его мир рухнул, когда не стало папы, потом когда умер Лин и посадили отца, затем смерть отца… Но нет. Мир Чонугка рухнул окончательно, когда альфа стоял на коленях и смотрел, как Тэхен выходит вперед, чтобы его защитить, а потом отлетает в стену, в то время, как Бан корчится в углу, задыхаясь.       Альфа на секунду оборачивается и смотрит на омегу.       Могут ли его эмоции по отношению к Тэ быть следствием того, что они являются реинкарнацией людей, которые любили друг друга тысячу лет назад?       Чонгук не хотел разбираться в этом прямо сейчас. Все и так слишком запутано, поэтому он хочет отталкиваться от того, что ему на данный момент абсолютно понятно.       Нужно вытащить из этой истории Тэхена и спасти Бана. Об остальном, включая свои чувства, Чонгук подумает потом.       На въезде в город, Тэхен внезапно приходит в себя, и Чонгук облегченно выдыхает.       — Тэхен, ты слышишь меня? С тобой все в порядке?       — Я… Чонгук, что произошло? Где Хосок и Бан?       Омега, вытаращив глаза, подается вперед, разглядывая лицо альфы, покрытое запекшейся кровью.       — Хосок забрал Бана и скрылся, я разберусь.       Холодный и отстраненный голос Гука бьет по омеге, словно звонкая пощечина.       — Ты мне скажи, голова не кружится? В больницу тебя везти надо?       — Что? — Тэхен все еще дезориентирован от резко ставшего холодным голоса альфы. — Нет, я в порядке. Чонгук, тебе надо в больницу. Твое лицо. Давай я сяду за руль.       — Нет, я сейчас отвезу тебя домой, потом со всем разберусь. И, Тэхен, с этого момента, ты во всем этом не участвуешь.       — Что?! — Тэхен кладет руку на плечо альфы, пытаясь понять его эмоции, но его словно ударной волной боли и злости отбрасывает назад.       — Что слышал. Ты видел какой он сильный, тебе во всем этом делать нечего. Сам слышал предназначение. Пока мы вместе, мы следуем тому, что написано. Надо разорвать этот сценарий. Я вытащу Бана без тебя, а после уеду из этой чертовой страны. С Юнги я тоже сам поговорю, думаю, он будет рад увезти тебя как можно дальше. Мы не марионетки, хватит слепо следовать судьбе, которую нам навязали свыше.       — Но, мы же уже проходили это. Как только мы разъединялись, становилось хуже. Я понимаю, что я гораздо слабее Хосока, но я учусь. Я стану сильнее, я…       — Тэхен. Я не знаю, что ты себе напридумывал, но то, что мы реинкарнация людей, которые любили друг друга — ничего не значит. И то, что мы втроем должны войти в это чертово место силы — тоже. Не получится из нас с тобой команды, и это не то приключение, в котором тебе стоит участвовать. Мы не будем вместе. Ни как команда, ни как кто.       Оставшуюся часть дороги они проезжают молча.       Омега чувствует, как внутри что-то крошится и рассыпается на тысячи осколков. Судя по боли в грудной клетке — это сердце.       Тэхен молча выходит из машины, как только Гук подвозит его к дому, и уходит, не оборачиваясь.       Нет ни сил, ни эмоций, чтобы сейчас думать. Есть всепоглощающая боль и пустота.       Как только за омегой закрывается дверь в подъезд, альфа откидывается на спинку сиденья и шумно выдыхает.       Собравшись с мыслями, он заводит двигатель и уезжает, доставая из мятой пачки очередную сигарету, закуривая и выпуская густой дым в салон.       — Прости меня, Тэхен. Ты ведь раньше меня отключился. Ты не видел ту часть предназначения, которую видел я.       Произнеся это вслух, альфа выбрасывает окурок в окно и сильнее давит на педаль газа.       В сердце застревает чувство беспомощности, которое возникло в тот момент, когда Тэхен на его глазах отлетел в стену, а перед глазами та часть пророчества, которую видел только он:       «...И начнется борьба сил тьмы и сил света, укрывая всю землю большими крыльями… когда прольется кровь Ким Тэхена…».