Часть 9
22 мая 2024 г., 20:09
Пучина отчаяния поглощает все сильнее и сильнее, опутывая тело невидимыми людскому глазу темными нитями. Боль, исходящая из глубины души, захватывает все нутро, сковывая и не давай вздохнуть легко.
Тэхен испытывает одиночество, тотальное, всепоглощающее и неизмеримое. Имеют ли эти эмоции прямое отношение к нему или все это передал ему Хосок — омега уже не понимает. Он просто утопает в этом коктейле эмоций, пытаясь ухватиться за светлый образ папы, Юнги, Чонгука... Только вот, все эти образы с каждым разом становятся все более нечеткими и чужими.
Невыносимая чужая тяжесть давит на грудную клетку, словно омега вступил в невидимый бой с тьмой внутри своего тела, не контролируя и не осознавая, как вытащить на поверхность тот свет, что находится внутри.
Свет сопротивляется, не поддается контролю… и не видит смысла бороться.
Чонгук оттолкнул, омега помнит это слишком четко. Папа умер, а Юнги… устал нянчиться с младшим, не имея возможности строить свою жизнь.
— Ты только все портишь и мешаешь всем, — слышит омега голос в своей голове.
— Лишь я понимаю тебя, — теперь перед внутренним взором образ Хосока, что протягивает руку и укрывает своими черными крыльями от мира.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Тэхен. Я помогу тебе, — и вновь перед глазами темный феникс, чьи крылья уже не пугают, а кажутся чем-то манящим и притягательным.
Человек склонен тянуться к тому, кто сможет защитить, с кем легко и безопасно, кто понимает и принимает без слов.
Хосок подарил тьму, и ей же укрыл, успокаивая и даря новые ощущения, пробуждая нечто, скрытое в Тэхене всю жизнь.
— Иди ко мне, — слышит омега зов темного феникса, и губы во сне растягиваются в несвойственной ему кровожадной улыбке…
Сидящий возле постели брата Юнги жмурит глаза, теряясь от беспомощности. Брат не приходит в себя уже вторые сутки, тьма все сильнее поглощает его, не давая пробудиться. Юнги теряет последнюю надежду, готовясь сдаться.
Бороться в одиночку он больше не может.
Все зашло слишком далеко…
***
— Уверен, что тебе не нужно прикрытие? — Без обид, — Чонгук выруливает на трассу, ускоряясь, — но против Хосока пули бесполезны. Лучше помоги моему брату не сойти с ума с этой тварью в квартире. И, если со мной сегодня что-то случиться, я рассчитываю на тебя. Джин… — Не надо, Чонгук, я понял. Удачи тебе! — Да… Намджун на том конце провода ухмыляется и сбрасывает звонок. Вся сложившаяся ситуация кажется каким-то дурным сном, но все-же это реальность. Чонгук поехал торговаться с темным фениксом на место силы, а он, лучший следователь Сеула, пытается защитить омегу, который ему чертовски нравится, от гигантского паранормального существа, мирно сопящего на его коленях. Тут бутылкой виски не обойдешься... Если они выживут, Намджун будет рассказывать внукам о том, как весело ему жилось. Вот только… внуки не поверят… Чонгук кладет телефон на пассажирское кресло и давит на педаль газа, ускоряясь. План не продуман. Придется импровизировать и постараться не сдохнуть и не угробить все живое. Поганый план, отвратительный… но другого просто не имеется. — Папа, отец, дедушка… да черт, не верю, что говорю это… духи рода, прошу у вас помощи… Альфа в спешке паркуется возле их фамильного имения и выходит из машины, хлопнув дверью и поправляя пиджак. Врата в место силы здесь, Гук почувствовал это, когда читал пророчество… Место позвало его в момент отчаяния при встрече с Хосоком. Сразу вспомнилась банальная фраза: «То, что мы ищем, находится прямо у нас под носом». Вот и врата, те самые, из-за которых погиб его отец и Лин, были все время, буквально, у них под ногами. Смешно и грустно одновременно. Альфа отключает разум и следует неведомым силам, что тянут и зовут его вниз… Видимо, только в таком психологическом состоянии здравый смысл согласился отойти на второй план, уступая место интуиции и зову сердца. Чонгук вставляет ключ и входит в дом, в котором вырос, совершенно не испытывая ностальгии и скорби. На эмоции просто не осталось сил. Сейчас есть лишь животный страх и желание защитить родных и близких. Тэхен где-то там, Чонгуку хочется верить, что ему сейчас не так тоскливо и больно, как альфе. Поганая несправедливая жизнь. Тэхен вообще не должен страдать. А тут Чонгук, Хосок и прочее. Жуткая несправедливость. Альфа входит в кухню, едва касаясь пальцами спинки стула и смахивая пыль. Заворачивает к кладовке, чувствуя, как внутри вскипает кровь, а воздух вокруг начинает вибрировать. В центре каморки альфа останавливается, поддаваясь новым ощущениям внутри. Тело и разум действуют будто на автомате, сознание отключено, уступая внутренней силе, что подсказывает, как и что нужно делать. Чонгук опускается на колени, прикладывая ладонь к потрескавшемуся паркету и мысленно произносит: «Я здесь, я принимаю свое наследие». Через пару мгновений на полу загорается ярко-фиолетовый символ, после чего пол расходится в стороны и показывается золотая витиеватая лестница, ведущая вниз, с узорами в виде птиц на перилах и ступеньках. Свет, пробивающийся наверх, ослепляет так, что приходится сощурится и держаться за перила, чтобы не потерять равновесие и не упасть. К удивлению альфы, спустившись, он видит небольшой коридор с высокими потолками и странными узорами на стенах. Свет, что пробивается даже наверх, исходит из конца коридора, где четко виднеются ворота, а за ними высокая трава и… голубое небо?! Со стороны можно подумать, что коридор это пещера, а за воротами выход на поверхность. От этого абсолютно ломается мозг, так как Чонгук отчетливо помнит, как спустился вниз, под землю, а тут небо… Поистине мистическое место за воротами… Вот только, путь перегородила огромная статуя птицы с двумя головами и четырьмя крыльями, на шее которой альфа замечает символ Инь-Ян. Чонгук проходит по коридору и неосознанно протягивает руку, касаясь статуи, а в голове возникают образы, заставляя опуститься на колени и зажмуриться. В голове четкий незнакомый голос «Кто ты?». Прежде чем отключить мозг, в сознании альфы успевает пронестись ассоциация со сторожевым псом, но в следующую секунду Гук неосознанно и к собственному удивлению произносит вслух, чеканя каждое слово как заученный текст: — Я сын семьи Чон, потомок Нунга и Хансона, что принесет мир или хаос. После этих слов в голове возникает образ двух птиц, черной и белой, что, сливаясь воедино, порождают взрыв, укрывающий всю землю. Открыв глаза, Гук шумно втягивает воздух и поднимается с колен, удивленно глядя на двуглавую птицу. Видение кажется чем-то странным, не поддающимся описанию, но таким реальным, что по спине бегут мурашки. Птицы две… две птицы! Но, почему их две?! Одна Хосок, а вторая… Чонгук?! Внезапно статуя разламывается пополам, словно разъединяя двух птиц, и в середине образуется проход к запертым воротам. Альфа медленно проходит вперед, прислушиваясь к шуму наверху. В идеале хочется, чтобы Хосок появился ранее, чем придется раскрыть ворота… Ворота, альфа впервые видит такие узоры, выгравированные на железе. Похоже на руны, вот только вперемешку с символами стихий. Выглядит красиво и пугающе. Чонгук прикладывает ладонь к воротам и чувствует, как под рукой вибрирует железо, после чего появляется небольшая игла. — Кровь, — проносится у альфы в голове, — нужна моя кровь… Не успевает он протянуть руку, как внутри все холодеет, а тело застывает как камень. Хосок входит бесшумно, но приносит с собой столько холода, что стынут жилы. — Радует твой энтузиазм, но ты немного не вовремя. Убери руку, — стальной голос альфы разносится эхом по помещению, а собственное тело перестает слушаться. Чонгук опускается на колени, роняя руки, и шумно дышит ртом, чувствуя тяжесть на своих плечах. — Нравится? Я эмпат, чувствую и впитываю боль других, как Тэхен. Только я пробудился раньше него и чувствую все это с малых лет. Теперь и ты чувствуешь всю ту боль, что испытывают люди на земле изо дня в день. Каждый час, каждую секунду. Тяжело, правда? Добро пожаловать в мою реальность. Хосок подходит совсем тихо, вставая напротив Гука и засовывая руки в карманы. — Я не боюсь тебя, — хрипит Чонгук, чувствуя, как от нахлынувших чужих эмоций разрывает изнутри. — Я знал, что ты придешь. Я хочу договориться. — Договориться? — Хосок громко смеется, а у Гука внутри все холодеет, но образ Тэхена перед глазами не дает рассыпаться окончательно. — Ну, попробуй, малец. — Я нужен тебе. Я слышал слова Бана. Тебе нужна моя кровь и моя душа, чтобы попасть к озеру двух огней. И раз ты тянешь, это должно произойти в определенный момент. Иначе ты бы сейчас не остановил меня. У меня твой пес, и что-то подсказывает, что это не обычная собака. Отпусти Бана, а я отпущу твоего пса и клянусь тебе, что открою ворота, когда придет время. — Моего пса? — в голосе Хосока проскальзывает нотка раздражения, но он быстро берет себя в руки. — Я только с аэропорта, дома не успел побыть, а тут ты с забором ковыряешься и еще смеешь мне говорить, что забрал моего пса?! Чонгук чувствует, как собственное тело действует абсолютно непредсказуемо, игнорируя инстинкты самосохранения под действием неведомых сил. Он со всех сил бьется головой об каменный пол, после чего пространство перед глазами плывет, а к горлу подкатывает тошнота. Внезапно Хосок резко хватает Гука за волосы, заставляя посмотреть на себя, после чего скалится и пинает Гука ботинком в бок, выбивая из него весь воздух. Привкус крови заполняет собой все внимание альфы, а яркие вспышки перед глазами не дают сосредоточить внимание на быстро перемещающемся альфе. Очередной удар приходится в лицо. Слышится треск, и, кажется, лопается губа, так как привкус крови заполняет рот. Чонгук собирает все свои силы и на локтях приподнимается, стараясь дышать ровно и оценивать ситуацию вокруг. — Ты не убьешь меня, — хрипит альфа, — и псину свою ты без меня не найдешь. Как и то, что висит у него на ошейнике. Волна очередных ударов обрушивается слишком стремительно, так, что нет возможности защищаться. Хосок играет нечестно. Он использует силы, чтобы Гук не мог встать, но добивает лежачего физически. Чонгук чувствует себя грушей для битья, из легких выбивают весь воздух. На задворках сознания проскальзывает мысль о том, что альфе он нужен живым, но сгодиться и инвалидом. И эта мысль пугает больше всего. Чонгук хочет лишь защитить родных, собственная жизнь давно не несет ценности, но и обузой другим он быть не хочет. План изначально был провальным, глупо было думать, что Хосок согласится на обмен, но и сидеть, сложа руки, альфа устал. Хосок останавливается спустя еще несколько ударов, глядя на кровавую лужу в своих ногах и избитое тело. Чонгук еле дышит, от него исходит обреченность вперемешку со злостью, и Хосок упивается этим. Он надменно кидает в Чона платок и отходит к стене, доставая сигарету и закуривая. — Ты прав. Время открыть ворота еще не пришло. Я нашел это место раньше, но не знал, когда надо, и вот сейчас встретился с провидцем, чтобы узнать дату и время. Пса ты мне вернешь. Я тебя заставлю. Если думал мной манипулировать, то у тебя ничего не выйдет. А знаешь, почему? Гук лишь шумно выдыхает, пытаясь приподняться на локтях, но безуспешно. Ребра болят нещадно, пространство плывет перед глазами, а в сердце лишь чувство обреченности. — Потому что в этой истории есть тот, кто играет роль главнее, чем ты. И это тот, кто думал, что сгодиться лишь на то, чтобы защищать тебя. Тэхен гораздо ценнее, чем ты можешь себе представить. И он — мой. После этих слов внутри Чонгука что-то щелкает, словно переключился режим с одного на другое. Он прислоняется окровавленной ладонью к воротам и чувствует, как защитное поле окутывает его, защищая от сил темного феникса. В следующую секунду пол под ними начинает трястись и Хосок чувствует, как энергетика места давит на него, вынуждая уйти. Громко выругавшись, Хосок в спешке покидает место силы, оставляя окровавленное тело, сжираемое чувством беспомощности, боли и злобы. Так или иначе, Хосок чувствует себя победителем. Чувствовал так изначально, и это уже не изменить.***
Стук в дверь отдается пульсацией в виски. Чонгук медленно приподнимается на локтях и плетется к входной двери, превозмогая нестерпимую боль. Со стычки с Хосоком прошло меньше двадцати четырех часов, но альфа отказался ехать в больницу, наказывая себя за бесполезность. Кровь свернулось и запеклась, лицо опухло от многочисленных ударов, глаза еле открываются, а на теле не найдется живого места, но все это меркнет по сравнению с тем, что происходит в душе. Попытка не увенчалась успехом, хотя это было понятно изначально. Бан в заточении, Хосоку нужен Тэхен, а Гук по возвращению домой сидел на полу, курил, морщась от боли и думал лишь о том, как выбраться из этого дерьма, что становится все больше с каждым днем. И вот он, внезапный звонок в дверь. Чонгук клянется себе, что, если за дверью сейчас окажется Тэхен, он, не задумываясь, прижмет омегу к себе как спасительное лекарство и простоит с ним так до самого конца света, конца этого чертового обреченного мира, чувствуя тепло и трепет чужого сердца, успокаиваясь и укрываясь единственным светом, что остался в этом мире… За дверью стоит Юнги, что уже заранее заносит кулак для удара, но, увидев изувеченное лицо альфы, опускает руку, смиряя Гука взглядом, полным сожаления. — Что случилось? — Юнги входит в квартиру, скидывая в спешке кроссовки и следуя за хромающим альфой в кухню. — С Хосоком встретился поговорить. Как видишь, разговор не удался. Чем обязан? — Чонгук разливает виски по двум стаканам и ставит их на стол, не глядя на угрюмого альфу напротив. — Я здесь из-за Тэхена… — Я же просил тебя, увези его отсюда, как можно дальше… — Он в коме, Чонгук. Хосок с ним что-то сделал. Я даже… пытался посоветоваться со знающими людьми. Тэхена придется отвести к Хосоку, чтобы спасти. Гук опускает бокал на стол, даже не пытаясь контролировать эмоции. — Его нельзя вести к Хосоку! Это то, чего он добивается! — Я знаю! Я знаю, мать твою! — Юнги шумно опускает уже пустой стакан на стол и хватается на волосы, резко жмурясь. — Не читай мне нотации. Сам знаю, что делать этого нельзя. Но… я не знаю, я в отчаянии. Все, чему меня учил папа — не работает. Я смотрю, как мой брат умирает, Чонгук, я теряю Тэхена, и не могу ему помочь. Ты знаешь больше меня, поэтому я здесь. Ты тоже связан со всем этим. Альфа протягивает руку и наливает себе очередную порцию, сразу же выпивая ее. — Помоги мне спасти Тэхена, Чонгук, прошу тебя. Нам нужно хоть что-то, хоть какой-то луч надежды. — Надежды почти нет, — Гук прикусывает и без того развороченную губу, вновь чувствуя привкус крови во рту. — Если только… Нам нужен Бан, но он в плену. Только Бан знает, какие есть возможности противостоять Хосоку и как он хочет использовать Тэхена. Я это понял еще в казино. Хосоку нужен Тэхен, а нам Бан, чтобы понять, как действовать. Чонгук пристально смотрит на Юнги, насколько это позволяют заплывшие от отека глаза. — Юнги, отчаянные времена требуют отчаянных мер. У нас есть один вариант, он он рискованный, ты мне веришь? — Тебе?! — альфа опрокидывает в себя очередной стакан. — Черт! А есть варианты?! Чонгук мотает головой, морщась от резкой боли. Юнги залпом выпивает очередной стакан и проводит рукой по волосам, шумно выдыхая и жмурясь. — Поклянись, — голос Юнги звучит надломленно и обреченно. — Поклянись мне, что сделаешь все, чтобы защитить Тэхена. — Я клянусь! Я хочу этого не меньше твоего, хоть ты мне и не веришь. Юнги лишь молча кивает, глядя куда-то в пустоту. Ночь укрывает двух альф, что тонут во тьме, чувствуя призрачный отсвет надежды, дотлевающий в их сердцах.***
— Быстро же ты… — Чимин стоит возле своего автомобиля, скрестив руки на груди, и наблюдает за тем, как Юнги бережно выносит брата из лифта и укладывает на заднее сиденье… не того автомобиля? — Так это ты, Чимин? — внезапно в дверях показывается Чонгук, смиряя омегу ненавистным взглядом. — Ты не говорил, что он тоже будет… — Чимин в панике отпрыгивает от машины, когда Юнги бережно кладет руку ему на плечо, начиная успокаивать. Этот жест шокирует и Чимина, и застывшего Чонгука. — Не волнуйся, он здесь из-за Тэ. — Юнги, это тот омега… — Я знаю, — рычит Юнги, не глядя на альфу. — Тебя он уже не касается. Давай придерживаться плана. Мы едем впереди, ты c Тэхеном едешь за нами и останавливаешься в нескольких метрах от дома. Чимин садится за руль, все еще не понимая, как реагировать на происходящее, а особенно на непонятную заботу и защиту Юнги. — Почему? — произносит он, спустя долгих десять минут молчания, мучивший его вопрос. — Что почему? — Юнги нервно грызет ногти, постоянно поглядывая на следующую за ними машину с бездыханным телом брата, абсолютно выпадая из реальности от собственных раздумий. — Почему ты так ко мне относишься? Что это за игра? — Я же говорил тебе уже, ты лучше, чем хочешь казаться. И нравишься мне. — А если это моя магия? Если я все-таки на тебя воздействую? Юнги выдавливает из себя вымученную улыбку и переводит взгляд на омегу за рулем. — Тебе так хочется казаться плохим? Будь это так, ты бы не нервничал сейчас, сидя рядом. Я тебя тоже волную, и мы разберемся с этим позже, если выживем. Чимин лишь усмехается, давя на педаль газа и поглядывая в зеркало заднего вида. — Какой у вас план? Зачем он едет за нами? — План простой. Не сдохнуть. А этот дурень по иронии судьбы оказался единственным, кто может в этом помочь. План дебильный, он придумал… Но и я в отчаянии. — Вас что-то связывало раньше? — Да, — Юнги немного расслабляется, отвлекаясь от тяжелых раздумий на воспоминания, — он увел у меня омегу в колледже. А теперь смотрит на моего брата, как на ценность. Странная штука жизнь. Чимин открывает рот, чтобы сказать о том, что при первой встрече целовал Чонгука, но решает, что сейчас для Юнги достаточно. По иронии судьбы, Чимин привозит их в огромное загородное имение, в котором Гук был не так давно, когда искал Бана. Чонгук останавливает машину поодаль и смотрит на выходящего из авто Юнги. Альфа коротко ему кивает и скрывается за воротами особняка вместе с Чимином. Гук глушит мотор, скидывает локацию Намджуну и оборачивается на бездыханное тело Тэхена, начиная гладить его по волосам сбитыми костяшками и отмечая, как изменились черты лица омеги. Сердце сейчас ноет сильнее всей той физической боли, что он испытывает после встречи с Хосоком. Заплывшие глаза смотрят с любовью и обожанием, запоминая черты лица омеги: родинку на кончике носа, подрагивающие длинные ресницы, изящные скулы и маленькие уши любимого марсианина. Если все получится так, как задумано, то в итоге уедут они отсюда втроем, без Тэ…***
— Сынок, никогда не смей думать, что менее ценен, чем твой брат, — папа ласково гладит сына по щеке, глядя на него с нежностью своими медовыми глазами. — Ты мой прекрасный рыцарь света, сильный мальчик с задатками настоящего воина и лидера. Все, что ты захочешь, будет тебе подвластно, будь это бизнес или мир магии. Никогда, слышишь меня, никогда не думай, что менее ценен, чем Тэхен. Я очень хочу, чтобы вы оба были счастливы. — Папа, а если я не смогу защитить Тэтэ от той опасности, о которой ты все время говоришь, ты будешь любить меня меньше? Омега от удивления широко открывает рот, на секунду теряясь в словах. — Нет, Юнги. Даже не думай так. И если меня не будет рядом, знай, что я всегда буду любить тебя и буду на твоей стороне. И я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы защитить Тэ. Я никогда не сомневался и не посмею. Вы оба — самое главное мое достижение в жизни, и я выбрал эту судьбу ради вас. Быть вашим папой самое великое мое достижение… как бы мне не пришлось за это заплатить… Я очень люблю вас!.. — Мы пришли, — голос Чимина застает альфу врасплох, и Юнги дважды моргает, возвращаясь к реальности. Сейчас Юнги, по какой-то причине, кажется, что папа где-то рядом, не дает Тэ покинуть этот мир. Войдя в огромный зал, погруженный во мрак, Юнги видит альфу с угольно черными волосами в ярко-бордовой рубашке, сидящего возле камина и с наслаждением наблюдающего за языками пламени. — Вы даже раньше, чем я думал, — хриплый голос разносится эхом по помещению. — Юнги, верно? Что же ты братишку не прихватил? — Мне нужна твоя помощь, — Юнги делает несколько шагов вперед, бесстрашно глядя на альфу. — Помощь? — Хосок заинтересованно оборачивается на гостя, бросая на него изучающий взгляд. — Отдай мне Тэхена, и я помогу ему, все же понятно. — Нет, ты не понял. Тэхен у Чонгука. Он обезумел из-за этого своего Бана. Он готов обменять Тэхена и твоего пса на Бана. Отдай ему этого духа и он сказал, что привезет сюда Тэ. Хосок начинает громко смеяться, от чего стены в зале заметно вибрируют. — Если это ваш гениальный план, то вы, видимо, очень обречены. Хосок подходит к альфе вплотную и, оглядывая его надменным взглядом, произносит: — Отбери у Чонгука брата и принеси сюда. Самодовольный взгляд резко сменяется на удивленный, когда Хосок понимает, что его внушение не действует на Юнги. — Да как ты смеешь?! — Что, не получается? Не расстраивайся, с мужчинами такое иногда случается, — Юнги не сдерживается и улыбается, сверкая глазами. — Твой протеже ранее тоже не смог на меня воздействовать, так что не старайся. — Ты… Кто тебя обучал? — О, у меня был прекрасный учитель! Лучший из всех! — Твой брат умрет без меня. Хочешь сказать, что позволишь ему умереть на руках Чонгука? — Он итак умрет, если ты будешь медлить. Если я не выйду отсюда с Баном, Чонгук уедет вместе с моим братом, и Тэ умрет, пока мы будем играть в Форсаж. Хосок лишь ухмыляется и отходит к стене, глядя на огонь. — Черт с вами. Малыш Гуки вбил себе в голову, что этот дух поможет ему меня победить? Я обожаю разбивать его мечты. Пусть попробует. Все равно я всегда на шаг впереди. Пусть порадуется перед смертью. Скажи ему, чтобы привез Тэхена и моего пса. — Бан, — Юнги складывает руки на груди, чтобы Хосок не видел, как его начинает трясти. — Да подавитесь, — Хосок достает из кармана небольшой светящийся предмет и бросает его в центр комнаты. Предмет начинает ярко сиять, увеличиваясь в размерах прямо на глазах. Спустя несколько секунд в центре зала стоит большая светящаяся клетка, с бетой внутри. — Тэхен, — нетерпеливо произносит Хосок, — звони Чонгуку.***
Чонгук смотрит на экран телефона, а рука, гладящая Тэ, замирает над ним. Где-то на задворках сознания возникает желание дать по газам и увезти Тэхена подальше от этого места, но омега начинает хрипеть, и Гук отбрасывает эти мысли. Он клялся спасти Тэ, а значит, пока надо следовать плану. Чонгук бережно вынимает омегу из автомобиля, как раз в тот момент, когда приезжает Намджун и Джин, с огромной собакой на коленях. Увидев изувеченное лицо брата, Джин подрывает выйти из машины, но Нам одним жестом останавливает его, понимая, что сейчас не лучшее время. Пес нехотя вылезает из машины, и следует за Чонгуком к дому, чувствуя знакомый запах. Каждый шаг дается с трудом, тело и так плохо слушается после побоев, а с омегой на руках шаги Чонгука кажутся еще более неуклюжими и медленными. Ребра саднят нещадно, голова раскалывается, глаза еле видят из-за отека, но все это ничто по сравнению с ноющим сердцем. Омега на его руках совсем холодный, еле дышит от окутывающей его тьмы. Чонгук понимает, как жалко выглядит со стороны, и мысленно дает себе обещание, что это в последний раз. Если жизнь выбрала его, чтобы пройти все эти испытания — значит, он сможет их выдержать. И пусть сейчас он проиграл бой, но битва еще не проиграна. Все только начинается. Сейчас главное, чтобы Тэхен открыл глаза… Альфа входит в зал и практически падает на колени от бессилия и головокружения. Как он доехал сам за рулем, теперь кажется загадкой, но, видимо, осознание того, что придется отдать Тэхена этому монстру забрало последние остатки сил. Пес подбегает к хозяину, радостно виляя огромным хвостом, а Хосок сразу же проверяет наличие магического предмета у него на ошейнике. Убедившись в том, то все на месте, он щелкает пальцами, и клетка вокруг Бана разваливается на куски. Бета шумно выдыхает и поднимается на ноги, глядя на своего господина в дверях почти что со слезами на глазах. Чонгук делает несколько неуверенных шагов, и Юнги, замечая его состояние, забирает брата у него из рук, хотя у самого ладони вспотели от напряжения. Бан подхватывает практически теряющего сознание Чонгук и выводит его из помещения на улицу, кивнув Юнги. Альфа подходит к Хосоку и кладет омегу на диван, откидывая челку и проверяя пульс. — Мы выполнили сделку, спаси моего брата. Хосок не спеша подходит к омеге и кладет ладонь на солнечное сплетение. Свет в комнате начинает мигать, а альфу немного шатает, но он продолжает обратно впитывать в себя ту тьму, что подселил в омегу. Спустя несколько секунд, Хосок отшатывается назад, и Чимин, хранящий молчание все это время, подбегает, поддерживая своего господина. Цвет лица Тэхена буквально на глазах становится более живым, а дыхание ровным. Он открывает глаза спустя несколько секунд, а Юнги теряет дар речи. Глаза омеги из золотистых стали черными как ночь. Взгляд холодный, совсем не тот, что был раньше. Омега осторожно садится на диване и оглядывает собравшихся, останавливая внимание на брате. — Хен… — Тэ, ты в порядке? Юнги подрывается к омеге, крепко обнимая его. — Сделка выполнена. Убирайся отсюда. Юнги жмурится и крепче обнимает брата, судорожно думая, как уйти отсюда вдвоем. — Все хорошо, хен. Иди, я понимаю… Все будет хорошо, — шепчет омега на ухо брату, и, в следующую секунду, альфа, как по команде, поднимается и выходит из здания, совершенно не контролируя свое тело. — Интересно, — усмехается Хосок, изучающе глядя на омегу. — Значит, ты им управлять можешь. Видимо, это из-за того, что одна кровь, у вас связь сильнее. — Я ведь заложник? Правильно я понимаю? — Тэхен осматривает помещение, чувствуя эмоции Хосока, брата и Чонгука… Значит, они еще рядом. — Позволь им спокойной уехать. Я так понимаю, это был уговор. Хосок расслабленно падает обратно в кресло, глядя на омегу кровожадным взглядом. — Ты так рвешься защищать этого Чонгука. Что, вспомнил прошлую жизнь и проснулись чувства? Или думаешь, что он спасет тебя. Ты хоть понимаешь, что он не ключевая фигура в этой истории? Тэхен немного расслабляется, чувствуя, что Чонгук и брат уехали. — Если не он, то кто, ты? Хосок бросает небрежное «Оставь нас» Чимину, после чего резко поднимается и подходит к омеге, хватая его за подбородок. — Ты, радость моя. Ты — моя половина. Все это время мне был нужен белый феникс, что спит внутри тебя. Противоположность моя, рожденная из противостояния света и тьмы. Ты тот, кто нужен мне, чтобы завоевать этот мир, когда придет время. Тэхен теряет дар речи, утопая в эмоциях, разрывающих его изнутри. Всю свою жизнь омега старался сдерживаться и не выделяться, будто подсознательно боясь той силы, что спала внутри него. Теперь же, узнав правду и ощутив, как внутренняя сила отзывается на слова Хосока, омега испытывает облегчение и волнение одновременно. Это словно бояться воды в озере, когда внутри тебя целый океан. Тэхен никогда не чувствовал себя особенным, несмотря на способности, но сейчас, ощущая, как внутри пробуждается феникс после стоклновения с темной материей Хосока, мир кажется совсем другим, более простым и понятным. Хосок наклоняется к губам омеги, обдавая их горячим дыханием, и не сводя с Тэ глаз. — Чувствуешь эту силу, что я пробудил в тебе? Только я могу помочь тебе раскрыться окончательно. Ты принадлежишь мне, часть моя. Альфа наклоняется вперед, соприкасаясь лбами, и в голове омеги возникают яркие образы… Это та часть предназначения, что была скрыта все это время. Омега видит все четко, чувствуя, как внутри все холодеет. — Теперь ты знаешь все. Ты знаешь, что должно произойти. Но если будешь вести себя как надо, сможешь сохранить Чонгуку жизнь. Я позволю тебе это, если останешься со мной по собственной воле. Что будет, если пойдешь против меня — ты видишь. Тэхен коротко кивает, чувствуя, как слезы начинают течь по щекам, щекоча кожу. Хосок вытирает влажные дорожки пальцами и отходит от омеги, опускаясь обратно в кресло. — Можешь с ним попрощаться. Я позволяю. Тэхен коротко кивает и спешно покидает дом, чувствуя, как внутри раскалывается сердце. Правда не спасла. Правда уничтожила надежды и мечты. Омега видел предназначение. Он не допустит того, что видел для любимого, даже если ради этого придется пожертвовать собой. Эмоциональная боль становится такой сильной, что омега теряет над собой контроль и сам не замечает, как оказывается на трассе перед автомобилем, в котором сидит Гук, Юнги и Бан. Вопрос о том, как он переместился, волнует его сейчас меньше всего. Хосок действительно вскрыл ящик Пандоры, высвободив силы Тэхена, о которых тот даже не подозревал. Чонгук и Юнги ошарашенно смотрят на омегу, которого чуть не задавили, и не верят в реальность происходящего. Юнги уже порывается выбежать из машины, но Тэхен усыпляет его, после чего кивает Бану. Времени мало, Хосок дал попрощаться с Чонгуком, а видеть слезы брата и уговоры пойти с ними сейчас будет невыносимы. Сил на них абсолютно нет, он и так причинил брату слишком много боли. Чонгук медленно выходит из машины, а у Тэ сжимается сердце при виде альфы. Чонгук тяжело дышит, хромает и держится за явно сломанные ребра. В заплывших глазах столько боли, что омеге хочется выть. — Тэхен… Омега подходит к альфе и прикладывает палец его губам, заставляя замолчать. — У меня мало времени, Чонгук. Тэхен бережно гладит скулу альфы горячей ладонью, чувствуя, как пульсирует и горит собственная рука. Свет от ладони передается альфе и синяки на его теле начинают светиться и заживать. Чонгук шокированно смотрит на Тэ, чувствуя, как внутри заживают ребра. — Как ты это сделал?! — На объяснения нет времени, — омега продолжает гладить скулу Гука горячей ладонью, не отрывая взгляд. — Прости мне мои чувства, Чонгук. Я помню, что ты сказал мне при последней нашей встрече. Ты был прав, то, что наши души вспомнили нашу любовь еще не значит, что мы обязаны любить друг друга сейчас. Я понимаю, зачем ты все это делаешь, и знаю, что ты не видел другого выхода. Все правильно. Уезжай, уезжай и стань сильнее. Не ради меня, сделай это ради себя. Я тоже сделаю все, что от меня зависит. — Тэхен, ты прощаешься? — Когда мы увидимся в следующий раз, мы уже будем другими. От судьбы не убежать. Не беспокойся за меня. — Тэхен, я… — Я знаю, Чонгук. Омега делает несколько шагов вперед и неуверенно целует, вкладывая в это действие всю свою нежность. Чонгук целует в ответ, более настойчиво и грубо, обнимая омегу, чувствуя тепло чужого тела под собственными ладонями. Тэхен в его руках внезапно стал центром Вселенной. И нет, сейчас Чон не согласен. Нет ничего плохого в том, что их души помнят их любовь. Ведь такая связь это самое сильное, что может вообще существовать. И пусть Тэхен сейчас прощается, его присутствие, его глаза и это мгновение дают силы бороться. Бой не проигран, пока есть эта любовь… Омега исчезает в руках альфы также внезапно, как и появился, оставляя на губах и кончиках пальцев тепло.***
Бой не проигран, пока есть любовь. Чонгук поправляет маску на лице и переводит взгляд на бету рядом, пока они идут по коридору в аэропорту. Пока у человека есть стимул, он будет бороться до конца. Тэхен пришел попрощаться, Хосок позволил, думая, что это разобьет Чонгуку сердце. Глупец, не понимающий сути человеческой природы. Пока есть, ради чего дышать, пока в памяти остаются призрачные ощущения и моменты счастья, человек способен вытерпеть все ради лучшего будущего. Ради повторения таких моментов. — Все только начинается, — произносит Тэхен, стоя возле окна квартиры Хосока и глядя на то, как в небо взмывает самолет.
