Закат пахнет порохом

А Се Ляню оставалось лишь осматривать всё вокруг изумлённо. Это всё было для него новым, совершенно непривычным, тем, что ему только предстоит узнать. Ци Жун лишь примерно рассказывал: не приглашал в гости, — без этого Се Ляня бы просто не пустили в закрытый город, — даже не отсылал пиксельные фотографии на своём кнопочном телефоне. Он шёл за ним и с интересом, будучи похожим на детский восторг, осматривал всё. Вскоре те зашли по тропинке в рощу, и все большие серые громоздкие заводы сразу сменились на вполне милые небольшие домики. За исключением тех, что заброшены: сожжëнные кирпичные дома с граффити вселяли непонятное чувство смятения и страха. Ци Жун вскоре подметил этот неподдельный интерес краем глаза и усмехнулся. Тот взял и вторую сумку, чуть более лёгкую, — ещё подметил, что ему тяжело такое нести, — и начал рассказывать, словно это был другой мир. Хотя, наверняка Санкт-Петербург и Краснорудинск отличались кардинально. — Вообще, у нас тут интересно. В этих заброшках по слухам проживают духи умерших там людей, в обычных живут всякие. Есть парочку хороших, но я общаюсь мало с кем. Хмыкнул тот и пожал плечами. И это не потому, что Ци Жун много кому не нравился, хоть и это тоже влияло. Просто парень с самого детства был брошен всеми, кем мог, поэтому вырос достаточно нелюдимым и нелюбящим большие скопления людей. И, в принципе, чаще всего общение с ними. И Се Лянь понимал это, поэтому всё время находил в них различия, от малых до великих. Пока он гулял и общался с кучей друзей и приятелей, его старший брат просто сидел дома и считал наибольшим счастьем в своей жизни побыть одним. Поэтому это не было чем-то особенным, когда тот рано уехал из уютного гнëздышка родителей, даже если было грустно свыкнуться с жизнью без него, а друзей у него нормальных почти не было. Может, Ци Жун просто боялся, что его снова кинут и оставят одного среди незнакомых людей: точной информации не знал даже он сам. Вскоре они дошли до нужного дома, и Се Лянь осмотрел того, заходя внутрь. Дом оказал вполне обычным, но уютным: одноэтажный, только с чердаком сверху, на котором все обычно хранили какие-то тайные вещи или укладывали спать редких гостей. Он был рад наконец дойти, ведь по пути на него странно поглядывали местные, как будто прибыл с другой планеты. В доме всё было так, как у родителей: старые шерстяные ковры с узорами на полу, стенах и чуть ли не на потолке, керосиновые висящие лампочки и беспорядок в каждой комнате, который впопыхах пытались убрать, похоже, совсем недавно. Всё это напомнило так сильно Се Ляню комнату самого Ци Жуна раньше, что накатила непонятная печаль. Но небольшие отличия всё же были. Теперь его старший брат без запретов клеил кучу постеров любимых рок-групп на старые обои с цветами ещё от прошлых хозяев, одевался он во всё подряд, зато своё и любимое, а при входе стояла акустическая большая гитара. Се Лянь поставил сумки и разулся, только потом замечая её и слабо улыбнулся. Он помнил, какой жаркий спор разгорелся между ним и строгими родителями: в его возрасте Ци Жун яро хотел себе гитару хотя бы на день рождения, а ему не разрешали, мол, пустая трата денег. Хорошо, что теперь он мог себе её позволить вполне спокойно. — Ох, так ты её купил. Такой спор был. Ци Жун сразу вспомнил этот случай, несмотря на то, что ссорился с ними почти каждый день по любому поводу и усмехнулся, кивая. Он взял сумки и провёл его к себе, в самую маленькую комнату дома, показывая полки. — А они ещё с тобой сравнивали. Говорили, какой ты пиздатый ребёнок, а я говно из-под палки. Хмыкнул он и улыбнулся почти сразу, показывая, что на Се Ляня всё равно не обижается и никогда не обижался: он не виноват, что вырос идеальным, примером для обычного человека со своими недостатками. Со временем тот всё равно осознал всю грубость жизни и с запозданием всё же приобрёл минусы, даже если незначительные. Ци Жун не признается, но он безумно был рад, когда Се Лянь ошибался, топил за что-то своё или поступал откровенно неверно. Только поэтому они и сблизились: тот наконец смог почувствовать, что это не просто ангел во плоти, которого будут ставить ему в пример до глубокой седины, а реальный нормальный человек. Поэтому он и не оказался слишком уж против переезда Се Ляня к нему. Если оба вспомнят, как раньше выживали вместе в одной комнате, то и в большом доме смогут побыть вместе обязательно. Тем более, это скорее вынужденная временная мера, чем серьёзное осознанное решение. Ведь Се Лянь всё же продолжал мечтать о крутом университете, так ещё и желательно на бюджет, ходить на пары в длинном пальто с шарфом и пить утренний «латэ», но всё пошло не по плану. Совсем. Поэтому теперь он здесь, в советской комнате раскладывает свои вещи на полки и выдыхает. — Это было раньше. Сейчас я другой. И сразу перевёл тему, как только сложил вещи. Конечно, не все, а только первого чемодана, а всего сумок было четыре штуки. Стало понятно, что он явно приехал не просто погостить на денëк. — А тут вообще есть хоть какие-то интересные места? Развлечения, например? Выдохнул он и продолжил разбирать вещи, пока Ци Жун упал на кровать и закрыл глаза, расслабляясь. — Не, тока карты и тусовки. Тут тебе не Питер. Се Лянь хмыкнул и повернулся спиной, постепенно переходя от одежды к другим вещам и ставя их на стол. Вскоре послышался неожиданный стук в дверь, от которого Се Лянь чуть вздрогнул, но, похоже, неожиданным он оказался только для него: Ци Жун спокойно сел и поправил волосы, которые за десяток секунд лежания уже успели взлохматиться. Парень молча повернулся к нему вновь, немым взглядом спрашивая, кто это и почему они пришли в такое время, а Ци Жун сразу словил его и ответил. — Это соседи. Я им рассказал про тебя вчера вечером, они пришли с тобой познакомиться. Не бойся, они все сверстники, бабулек там нет. Усмехнулся Ци Жун, а когда стук повторился, но усерднее и настойчивее, то приподнялся и наконец пошёл открывать. Се Лянь быстро закрыл шкаф и перед зеркалом начал приводить себя в хоть какой-нибудь порядок: раз ровесники, значит, нужно и хорошее впечатление произвести. А бабушки всего городка уже наверняка его видели вживую или знали по слухам: Ци Жун говорил, что тут они расходятся особенно быстро. На него они уже и смотрели косо, пока копали огород, и выглядывали зло из-за забора, и даже бросали вслед фразы вроде «не за таких мужиков на войне умирали». Конечно, Се Лянь сильно жалел их, ведь те ещё вполне чётко помнили это затянувшееся событие, но он ведь не застал его и вырос другим. Почему они настолько против того, что у него длинные волосы или свой стиль в одежде? Главное, чтобы все остальные хорошо приняли его, а с пенсионерками как-нибудь разберётся. Пребывая в мыслях, он еле как услышал скрип открывающейся двери и выдохнул. Парень в последний раз глянул на себя, выдохнул, проговорил что-то вроде «ну, с богом» и вышел из уже быстро ставшей безопасным уголком комнаты. Он прошёл неспеша по коридору, наступая на холодный, чуть скрипучий пол белыми носками и вздрагивая от мурашек чуть ли не после каждого шага. В нём одновременно смешались предвкушение и небольшой страх — ну и поверхность была чуть ли не ледяная, конечно. Вскоре он всё же подошёл ко входу и выглянул любопытно. Се Лянь внимательно осмотрел трёх прибывших. Это всё были парни, как раз их возраста, максимум лет двадцати. Пока Ци Жун принимал их нехотя, уже предчувствуя, как в его милом шалаше станет ещё больше грязи из-за прихода гостей, — ещё одна из причин, почему он был один раньше, — его брат рассматривал их каждого по отдельности. Сначала его внимание привлёк незнакомец с женственной внешностью, с тёмными волосами до пола, уложенными и опрятными. Он единственный был одет в красивую светлую одежду, с зелёными глазами и улыбкой, тоже единственной. Наверное, им бабушки недовольны ещё сильнее, если они вообще догадались, что это не девушка. Другой парень вошёл первым, с крепким телосложением и немного смуглой кожей, наверняка от солнца, которого, в отличие от Санкт-Петербурга, здесь было достаточно. У него были короткие волосы в пучке и недовольный взгляд, которым он прожигал другого рядом. Юноша, на которого он смотрел, был самый громкий: он огрызался с таким же не сильно довольным Ци Жуном, вздыхал и закатывал глаза. Он выглядел высоким и худым, с длинными чёрными волосами в высоком хвосте и карими глазами. Именно он привлëк Се Ляня больше всего. В плане, они все выглядели хорошими и наверняка были в одной дружеской компании. Очень даже добрыми, несмотря на то, что спорили о чëм-то не слишком важном с братом, — он и так был готов огрызаться на каждого прохожего за косой взгляд, — но что-то именно в нём привлекло Се Ляня. Он меньше всего был похож на среднестатистического обитателя этого маленького городка. С ровной осанкой, как по линейке, с внимательным хмурым взглядом, в рубашке, а не случайном свитере, подобранном с помойки. Похоже, он сам здесь недавно или точно родился не здесь, как минимум, ведь больше смахивал на жителя столицы. Он не был похож на того, кого сильно задел распад страны. Хоть и Се Лянь пытался скрыть это тщательно, но на самом деле таким же похвастаться не мог. Такой же грацией, красотой и идеальностью, как по струнке. Се Лянь не похож. Наверное, именно это и привлекло его почти сразу. Вскоре тот перестал лезть в какой-то глупый спор, в котором меньше всего говорил и лишь отражал на своём лице эмоцию вроде «ты придурок, раз тебе приходится разъяснять такие очевидные вещи», а после заметил тихо стоящего рядом Се Ляня и обратился. — Ци Жун, это и есть твой брат, верно? На это его брат фыркнул, кивая. — Ну конечно. Поприветствуйте его хоть, а не ко мне лезьте, идиоты. И тогда на Се Ляня наконец взглянули, хотя он стоял в метре от них уже секунд двадцать. Парню стало неловко от внимания сразу нескольких человек, так как давно привык оставаться в стороне и отвёл взгляд, а после самый женственный улыбнулся ему искренне. — Приятно познакомиться, Се Лянь. Меня зовут Ши Цинсюань, только не называй так при всех. А это Му Цин и Фэн Синь. Представил он сразу всех и указал на каждого по очереди. Се Лянь кивнул: значит, того, кто ему больше всего пока понравился, звали Му Цин — иероглифы «восхищаться» и «страсть». Как чудесно. Звучит, как имя непродуманной девушки главного героя книги, которая появилась в сюжете только ради клишированной романтической линии. — Мне тоже приятно. Ответил Се Лянь и улыбнулся в ответ. Хотя ему всё ещё оставалось непонятно, почему Ши Цинсюань попросил его не называть собственным именем на публике, что-то в душе подсказало ему, что, наверное, пока не стоит. В конце концов, каждый человек хранит какие-то секреты. Те разулись и прошли внутрь на небольшую кухоньку, в которой Ци Жун в одиночку и так не слишком свободно дышал, а тут теперь ещё и сосед объявился, и известная компашка друзей. Но, как хозяин дома, он всё равно благосклонно поставил чайник на плитку и даже дал усесться за крошечный столик. Се Лянь уселся около окна и, понимая, что теперь ему предстоит полноценный контакт с людьми без помощи мамы-папы-бабушки-дяди-брата-собаки, выдохнул и начал. — А вы можете подробнее про себя рассказать? Ши Цинсюань уселся и уже было открыл рот, чтобы ответить кратко за всех, — похоже, среди них он был самый говорливый, — его прервал Фэн Синь. — Меня зовут Фэн Синь, но, наверное, ты уже это понял, мне девятнадцать. Я тут родился и живу всю жизнь, подрабатываю в магазине далеко отсюда. И как-то мне угораздило сдружиться с этими двумя придурками. Хмыкнул он, глядя зло на Му Цина. Тот бросил ответный не самый доброжелательный взгляд, — у Се Ляня уже закралось сомнение, друзья ли они вообще или на самом деле ненавидят друг друга, — и представился сам. — Моё имя ты знаешь, мне семнадцать. Я здесь только где-то пару месяцев, приехал из Твери. Люблю играть на фортепиано и читать, только пока тут кого-то шибко умного не нашёл. А после он взглянул в лицо Се Ляня, который сразу отвёл взгляд. Неужели Му Цин успел заметить, как на нём задержали взгляд? Это плохо. С другой стороны, они только знакомятся, нужно же хотя бы лица запомнить. —..ты похож на кого-то, кто тоже из хорошей семьи. Думаю, ума у тебя достаточно. Се Лянь не ожидал такого небольшого комплимента и улыбнулся уголками губ, кивая. — Да, я из Санкт-Петербурга. Некоторые обстоятельства вынудили уехать. А после он глянул на Ши Цинсюаня, который, какое упущение, ещё не рассказал всё-всë о себе. Когда ему наконец дали сказать, он невероятно обрадовался и начал сразу тараторить, пока Ци Жун параллельно наливал им чай в кружки. — А меня зовут Ши Цинсюань!! Мне восемнадцать недавно исполнилось! Я тут несколько лет живу уже, тут очень интересно. Тебе обязательно понравится, мы будем твоими друзьями. Му Цин взглянул на него, непонятно чем разгорячëнного и восторженного и вполне уместно подметил. — Се Лянь правда выглядит хорошим, но так сразу набиваться ему в друзья как-то странно. Ему нужно сначала освоиться. Однако Се Лянь выдохнул, отвечая поспешно. — Нет, нет, я только рад друзьям! Они бы не помешали мне сейчас. — Тогда наша компания пополнилась на ещё одного человека. Ответил Фэн Синь. Вскоре Ци Жун любезно, хоть и нехотя подал им чашки, и Се Лянь сразу признал их, так как тот достал их из старого фарфорового бабушкиного сервиза, который сейчас стоит либо бесценок, либо пару тысяч точно просто за антиквариат. В столь тяжёлое время только и делаешь, что высчитываешь на всякий случай, какая вещь сколько может стоить. Се Лянь давно заметил в себе эту странную привычку как раз с момента, когда он начал жить совсем один и еле находил денег на еду. Главное, что теперь брат рядом, значит, весь ужас позади. Они все поблагодарили Ци Жуна, — кто кивком, кто краткими словами, — на что тот кинул что-то вроде «спасибо на хлеб не намажешь» и налил себе последним, отпивая. Ши Цинсюань почти сразу сморщился и пожаловался. — Какой он крепкий! Ужас. — А ты не выëбывайся и вкуснее будет. Кратко ответил Ци Жун и усмехнулся, однако все уже привыкли к его поведению, поэтому злиться не стали. Только они вновь разговорились, как за окном неожиданно прозвучал резкий громкий, почти оглушающий звук выстрела. Все одновременно вздрогнули, особенно Се Лянь: он, конечно, понимал, что на улицах опасно, но чтобы кто-то стрелялся около жилых домов в один момент — это уже чересчур! Ци Жун мигом среагировал и завесил шторы, а Фэн Синь выключил свет. Се Ляню показалось, что лучше на время замолчать, как и остальным. Однако когда он услышал ещё несколько, тот посмотрел напуганно на брата, который на всякий случай сел на пол, чтобы его точно не увидели даже тенью за занавесками и прошептал почти беззвучно. — Что там происходит? За него ответил Му Цин, также тихо, который, к слову, отлично сохранял самообладание. Похоже, тут такое не в первый и не в последний раз, хотя была надежда, что тут не более опасно, чем в Петербурге. Зря. — Уже комендантский час. В одно и то же время, в десять вечера выходят преступные банды и выясняют отношения. Люди прячутся, чтобы не отхватить проблем. Се Лянь ясной головой отлично понимал, что в такие вещи лезть правда не стоит, однако интерес был чересчур силëн. Весь этот город был так ему интересен, что через время тот спросил у всех. — А можно одним глазком глянуть? Только быстро! Все присутствующие странно на него посмотрели и покосились, однако юноша не винил их. Имело смысл прятаться чуть ли не под диваном, а он тут хочет вылезти посмотреть! Фэн Синь еле сдержал вздох, который так и остался у него в груди и всё же пробормотал. — Только быстро. Будь аккуратнее. Он сразу кивнул, встал из-за стола и на цыпочках подошёл, выглядывая из маленькой дырки на улицу через окно. Ци Жун же уже был внизу, поэтому вместе с ним глянул туда краем глаза, и они принялись наблюдать, хотя все гости были не слишком за. Не очень гостеприимный вечер со стороны Краснорудинска. Зато интересный.