Закат пахнет порохом

Се Лянь впервые попал на дискотеку. Это так странно и непривычно для него, ведь он до этого только мирно сидел дома, изредка выходил куда-то с друзьями, ходил в магазин за хлебом и шастал на учёбу каждое утро пять раз в неделю. Но теперь он, по идее, взрослый. Это ощущалось так странно. Вот он, маленький мальчик, послушный и чистый, цветущий, благоухающий и радостный. Только недавно думал, как круто будет поскорее пойти в школу, а в подростковом возрасте знакомился с новым членом семьи, покорно принимая Ци Жуна, хотя быть единственным ребёнком его более чем устраивало. А теперь он здесь. Он не хотел выделяться здесь, хотел слиться с толпой и притвориться просто мимо проходящим, вжимаясь в стены и одеваясь в обычную футболку с брюками, однако это бесполезно. Он тут новый, его не видели ни разу, хотя каждого жителя знают лично, так что это всё не имело смысла. Се Лянь чувствовал эти заинтересованные взгляды, и ему было не слишком приятно. В Санкт-Петербурге обычно всем на тебя всё равно: население там исчисляется в миллионах, всем абсолютно плевать друг на друга. А тут лица запоминают и сразу узнают всё, что нужно, особенно когда ты относишься к молодёжи. Дискотека проходила в единственном предназначенном здесь для этого месте, в концертном зале. Он всегда был пуст и печален, чуть ли не на части разваливаясь, а сцена стояла на божьем слове. Но утром тут стабильно проходили сборы, днём наступали деловые встречи, а с вечера до глубокой ночи отрывались по полной. Ведь этим городом, похоже, заправляли именно подростки и взрослые, которые в душе ещё дети. А им всё прощали, так как на их плечах лежало будущее всего Краснорудинска, будет ли это развитый мегаполис или заброшенное село. Вокруг было громко и шумно, как и полагалось, и, наверное, Се Лянь уже начал грустить, что согласился. Ведь он просто вырос другим. Парень бы с удовольствием предпочёл в данный момент завернуться в тёплый плед, почитать нудную книжку про вечную любовь или кровопролитную войну, — классики в основном только про это и писали, — и расслабиться, случайно засыпая под собственные мысли. Но здесь точно не получится. Всё светилось яркими огнями, из колонок играла громкая музыка, а все присутствующие выпивали и радовались моменту. Се Лянь начинал жалеть, что пришёл сюда, так как в планах у него не было ни выпить, ни сломать тут что-нибудь, как вдруг вдалеке он увидел одну из знакомых фигур. К нему подошёл Му Цин. Знал бы он, какое это огромное облегчение! Он знал тут только человек четырёх из сотни присутствующих, и вот ему наконец хоть немного повезло. Похоже, его друг всё это время был с другой частью компании, ведь он сразу начал недовольно, косясь на тех. — Фэн Синь опять сказал полный бред! Я долго выяснял отношения с ним, а потом понял, что это просто бесполезно. Таким идиотам в голову что-то вбить нереально. Выдохнул тот недовольно, и Се Лянь лишь выслушал, как тут делали все остальные. Наверное, Фэн Синь думал ровно тоже самое, опираясь на стену и хмурясь. Однако вскоре его отвлекла какая-то недовольная девушка, и взгляд сменился на нежный, а выражение лица стало невинно-неловким. Се Лянь удивился. Он никогда ещё не видел приятеля таким, а тут к нему просто подошла какая-то девушка с яркой одеждой и макияжем и что-то проворчала, так он сразу разительно изменился! Он спросил тихо у старательно корчившего недовольные рожи Му Цина. — А кто это с ним? Его девушка? Му Цин сразу самодовольно хмыкнул. Он как будто всё время их знакомства ждал, пока этот вопрос Се Лянь тихо спросит на ухо, поэтому начал с насмешкой. — Жена, вообще-то! Цзянь Лань её зовут. Он в восемнадцать встречался с ней просто так, а потом случайно подарил ей ребёнка. Пришлось жениться и оставлять его, у нас абортов не делают. Вот, воспитывают. Се Лянь внимательно выслушал его и глянул за плечо ещё раз на эту сладкую парочку, где теперь вместо Му Цина Фэн Синя избивала его жена. Наверное, несладко приходится жить этому бедняку, раз все только и хотят, что принизить его, физически и морально. Но его же все любят, верно? Просто проявление любви своеобразное. — А Ши Цинсюань что? Оба парня начали внимательно выискивать взглядом своего последнего друга из компании, как к ним подошёл Ци Жун, подслушав разговор перед этим. Он уже был довольный, так как немного под алкоголем, и такое было заметно внешне, даже если на танцполе можно встретить варианты и похуже. Он расплылся в улыбке и подошёл ближе к Се Ляню, рассказывая всё так, будто эти сплетни уже навеки укоренились в мозгу и прилипли к зубам, как советская ириска. — Я же говорил тогда, помнишь? У него в парнях сам глава местной мафии, так как девушкой притворяется. Воркуют в уголке, можешь посмотреть быстро. Уверенно проговорил тот и дополнил вскоре. — Только не как в прошлый раз. Се Лянь кивнул только и осмотрел их вместе с Му Цином. Они стояли в углу и о чëм-то разговаривали, — как жаль, что из-за громкой музыки они не могли услышать практически ничего, — пока Хэ Сюань прижимался к стене, а Цинсюань пересчитывал чужие деньги, убирая к себе в массивный кошелёк. Теперь его. Несмотря на все уступки, тот всё же жил недурно, лучше почти всех в городе: богаче только сам Хэ Сюань. Сейчас он пребывал в облике очаровательной глупой милашки в стиле «масик, а почему тучка плачет?», поэтому и образ был соответствующий: макияж дорогими брендами, длинные волосы в укладке, прекрасная улыбка и обтягивающая женская одежда. Оба только и удивлялись, как он смог вообще в неё поместиться. Это как нужно было вообще постараться, чтобы на очевидно мужское тело специально как-то повлиять с помощью бесчисленных диет и надеть на себя узкое красное платье с шубой сверху из натурального меха? Ещё и на высоченных каблуках — не знали бы они его, точно бы спутали с противоположным полом! И так путали все, поэтому проблем пока не возникало. Он упорно строил из себя благодарную Ши Нян Нян, выпрашивал деньги, а взамен ходил рядом, щебетал о чëм-то простом и оставлял след французской помады на бледной щеке, который, к слову, не всегда стирался. Ведь Хэ Сюань мало того, что любил своим ледяным сердцем изо всех сил, так ещё и думал о статусе. Его и так все уважали, а, зная и видя очевидные доказательства его отношений с главной красоткой города, которая появилась из ниоткуда, но сразу покорила всех мужчин, ещё больше поднимало его в чужих глазах. Се Лянь вздохнул и отвёл взгляд. Вообще, если подумать, это всё невесело. Люди тут отчаянно хотели жить, поэтому вертелись в сложное время, как могли, чтобы без особых проблем есть, спать и существовать. Фэн Синь рано женился, даже если по любви, Ши Цинсюань набивался в невесты главы мафии, а Му Цин... Он взглянул на того. Из всех здесь присутствующих, тот единственный пока не имел особых сложностей или, по крайней мере, пока ещё не выдал глупо свой главный секрет, делящий жизнь на до и после. Тот был среди наркоманов, алкоголиков и уставших работяг обычным парнем с хорошими перспективами, в хорошей семье. И Се Лянь находил в этом себя, хоть и, к сожалению, из прошлого. Му Цина, в отличие от него, не помотала судьба, он просто часто переезжал из города в город из-за работы отца, не более. Он не находил трупы родных родителей подвешенными на потолке, не подвергался публичному унижению, не падал стремительно от верхов в самую грязь. От чистых небес в грязную лужу, где процветала нищета и пересчитывались копейки. Му Цин не искал срочно работу, чтобы хоть что-то позволить себе на пустых полках с ценой, которая выросла в десяток раз, он был чист и свеж. Хотел стать пианистом, часто препирался, хорошо проводил время. Мечтал. Се Лянь старался не завидовать. Ведь он бы тоже так хотел, просто жизнь всё распределила по-другому. Наверное, поэтому у него была симпатия. Именно это слово. Не привязанность, не любовь, а простая симпатия. Это безопасное слово. За него тебе не выстрелят в голову, не затопчут ногами, не обсмеют и не назовут странным. Его брат, к слову, думал тоже самое. Но мало того, что он боялся осуждения, так ещё и ему в голову перед этим неплохо так вбили отбивным молотком, что всё, кроме союза мужчины и женщины — это гадость похуже заливной рыбы. Ци Жун, конечно, поддержал бы младшего брата во всём, даже в таком, но всё равно смотрел бы косо. Однако девушки его не хотели особо, выбирая варианты получше, чтобы по кому-то сохнуть вроде Хэ Сюаня или Пэй Мина, красивого юноши, который только рад принять дамскую любовь, подкатывая ко всем подряд и считаясь здесь тяжёлым люксом просто за отсутствием зависимостей. А один парень, похоже, заинтересовался. И не абы какой. Ци Жун просто молол полную чушь бармену и часто выпивал алкоголь, а спустя долгое время молчания и игнора работник наконец поднял взгляд. Ци Жун уже в пьяном экстазе обрадовался, что на него наконец обратили внимание, ведь всем остальным на него было, в общем-то, насрать, однако тот лишь грубо проговорил. — Извините, вы когда платить собираетесь? Ци Жун сразу заметно удивился. Он выпрямился на стуле без спинки, больше не растекаясь по барной стойке, а глаза как будто протрезвели спустя долгое время. Вот чëрт, он захотел расслабиться и попросту забыл, что, вообще-то, за алкогольные напитки тоже платят, особенно, когда он их заказал так много... Ну да, вылетело из головы, что человечество с каменного века платит за вещи. А что ещё лучше, кошелёк он вообще оставил дома, хотя планировал взять, даже если он почти пустой. Значит, нужно искать того, кто заплатит за него, но таких смельчаков и героев найдётся мало. Ци Жун понимал, что, честно сказать, кроме брата он никому особо и не нужен, поэтому тот начал выискивать взглядом именно своего ненаглядного единственного живого родственника. Однако Се Лянь, который весь час был рядом и не двигался с места, боясь сделать лишний шаг, как назло, именно сейчас как испарился вместе со своим новоиспечённым дружком! Обидно ведь. Ци Жун с ним был с тринадцати лет, делал всё возможное, даже один раз приехал к нему отсюда за три пизды, чтобы поддержать, а он свалил с маменьким сыночком, тыкающего на кнопочки на фортепиано и строящего из себя дохуя философа. Он уже хотел бежать отсюда, чтобы его не схватили и не заставили оплатить, как вдруг холодная бледная рука упала тому на плечо. — Я заплачу за него. Ци Жун чуть на месте не подпрыгнул от неожиданности. Он ожидал много кого увидеть за своей спиной, однако, повернув голову в недоумении, даже через мутный взгляд узнал еле как местного бандита Хуа Чэна. Всё совпадало: кожа, как у мертвеца, повязка на одном глазу, острые черты лица и улыбка уголками губ. Все его знали. Многие боялись его, а почти каждая девушка стремилась заполучить его, как будто на нём мёдом помазано. Хотя Ци Жун в парне ничего особо не разглядел, только если необычную внешность, как у вампира, однако отлично осознавал, что при любом контакте жизнь подвергнется риску. Особенно в отношениях. Рано или поздно все пронюхают, что ему понравилась какая-то глупенькая девица, и тогда жизнь не будет мирной больше никогда. Ей ведь придётся быть начеку, уметь защищаться и следить, чтобы тебя не убили, медленно или быстро. А тут всех любят мучать, особенно девушек. Неужели до них всех не доходит? Ци Жун хмыкнул и отвёл взгляд, а Хуа Чэн оплатил за него и извинился за любые причинённые неудобства. Бармен пробормотал недовольно что-то, так как этот парень совсем ему уже осточертел, но деньги забрал, кивая. Хуа Чэн повернулся и глянул наконец на того, хмурого и уже больше не довольного. — Узнал меня? Я видел тебя из окна вчера. Сразу начал он, пока Ци Жун фыркнул только. Вообще, тот выглянул только ради интереса, а в это всё впутываться и отвечать за свои действия не очень-то и хотелось, если честно. Он никогда это не любил, любил только хуйню творить и выходить сухим из воды, но пока это получилось только у гуся. — М..Хуа Чэн, верно? Пробормотал невнятно он, пока Хуа Чэн улыбнулся только в ответ и кивнул. Его умиляли люди в своей естественности и простоте, особенно пьяные, беззащитные и готовые упасть наземь. Это смешило, ведь за человека он себя отнюдь не считал с самого детства, больше принимая за робота, выполняющего задания ради собственной жизни. Он просто привык так, как и многие другие преступники. Единственное, что было схоже с человеком — это внешние данные, и то не очень. Хуа Чэн колол себя и вместо бурной реакции не чувствовал даже немного боли, а сам парень мог только улыбаться, как будто и не испытывая других эмоций. Просто не умел. Он не воспринимал буквально ничего серьёзно, считал жизнь просто очередной игрушкой, — и свою, и чужую, — поэтому не думал о будущем и просто жил, зная, что от грязи в виде криминального прошлого никогда не отмоется. Всё равно ничего не изменить. Он присел рядом и выдохнул, держа всё ещё за плечо. Ци Жуну было неприятно, поэтому он воскликнул грубо, дëргаясь. — Убери. Тот же удивился и хмыкнул на мгновение, однако вновь улыбнулся и убрал руку. Он не ожидал, что кто-то осмелится пойти против него, ведь обычно все боялись даже в единственный глаз посмотреть. А тут обычный парень огрызается и напрямую чертит свои личные границы. Наверное, его это только сильнее привлекло. Ведь никто ещё не смел. Единственный, кто не шарахался от него, как от огня — это Хэ Сюань, и то только потому, что был всё же сильнее, а тут его чуть ли не укусили. Интересно. Ему нравилось добиваться, хотя он давно этого не делал. — Вообще, меня называют «Кровавой Розой», но можно и так. Все давно заметили, что весь преступный мир здесь любил пафосные прозвища и клички, которые редко характеризовали человека и чаще всего просто были набором красивых слов. Ци Жун воспринимал только имена или обзывательства вроде «грязная псина», поэтому только закатил глаза. Хуа Чэн осмотрелся, а после глянул вновь на пьяного парня, предлагая неожиданно. — Тебя проводить до дома? Ты сам не дойдëшь. Ци Жун, конечно, сам бы ни за что не дошёл, но и гордости в нём было хоть отбавляй не закончится, поэтому он только отрицательно покачал головой, прикрывая веки и бормоча. — Не нужна мне помощь..такого идиота. И это была последняя его фраза. Как ни странно, не перед смертью от руки опасного бандита, а перед окончательным сном на стойке. Хуа Чэн лишь усмехнулся, наблюдая, как Ци Жун уже устало сопел и решил, что донесёт до дома: он знал адрес любого, кто ему интересен, а особенно того, кто сам решил выглянуть. Теперь Ци Жун не отвяжется. Поздно: хищник поймал жертву в когти и больше не отпустит.