Закат пахнет порохом

Се Лянь за эти два дня пережил больше, чем когда-либо. Даже в период, когда с ним происходила целая череда неприятностей, были всё же перерывы в дни или недели, в которые он переводил кое-как дыхание. А с приездом сюда он завёл друзей, капельку неприятностей и увидел собственного брата на руках у кого-то... Как странно. Ци Жун всю жизнь не славился какими-то особыми амурными похождениями: честно сказать, у него не было даже обычных. Парень презирал людей, а люди презирали его, считая за отброса и чуть ли не изгоя общества, а только в Краснорудинске его начали считать за равного. Ведь он тоже был парнем без мыслей о будущем и возможной будущей зависимостью. Поэтому он почти всю жизнь был один, искренне любящий только Се Ляня. Весь мир был к нему груб и невежествен, из-за чего он привязался к семье только сильнее, а сейчас от неё остались только они вдвоём. Ци Жун прожигал молодость, веселился, находил для себя кратковременные хобби и увлечения, но об отношениях даже и не думал. Почему-то просто не приходило в голову. Для этого пришлось бы кем-то притворяться, пытаться казаться лучше и всё такое, чтобы завоевать внимание случайной миловидной девушки, а пока этим точно не хотелось заниматься. Хотелось быть собой и с кем-то особенным, не более. И Се Лянь понимал это хоть капельку осознанное решение, поэтому не торопил. Конечно, для него стало большим удивлением, что он просто сидел с друзьями и играл в карты, а тут им в полнейшей темноте вернули брата, который, как они думали, мирно дрых у себя! Парни в три часа ночи, — а именно Му Цин, Фэн Синь и Се Лянь, так как Ши Цинсюань пока проводил время со своим ненаглядным, — сидели за круглым столиком и рубились нещадно в дурака, хотя на дворе были глубокие сумерки, а издалека ещё доносилась громкая музыка с дискотеки. Вообще, Се Лянь просто сбежал с ними оттуда, так как общая атмосфера ему пока не слишком понравилась. Поэтому, с разрешения строгих родителей и жены, у кого как, они играли, то общаясь, то переругиваясь в пух и прах. А если точнее, Се Лянь успокаивал двух своих самых конфликтных друзей, которые всё время как будто специально вступали в совместные перепалки, лишь изредка пребывая в мире. — Ты зачем кинул козырную даму? Ты бы лучше от остальных карт избавился сначала! — А это моё дело! Бери давай. Слышались чуть ли не с улицы их громкие голоса, пока Се Лянь лишь вздыхал. Он давно привык к такому от брата, его наоборот удивляло, что никто из них за всё время не проронил ни единого мата, в отличие от того же Ци Жуна. Неужели в этом захолустье их так хорошо воспитали родители? Впрочем, это только к лучшему — не слышать грязной речи... Однако только Се Лянь об этом подумал, как в дверь позвонили. Все трое юношей удивлённо покосились на запертую изнутри дверь, хоть и на слабый замок. Кто это к ним решил прийти в столь поздний час? Сейчас ведь все либо по домам сидели и отсыпались, либо ещё не уходили с большой вечеринки. Кого это к ним занесло? Он встал из-за стола и вышел посмотреть, а за ним, как за мамой-уткой, потянулись из интереса два её утёнка. Се Лянь возражать не стал, только открыл запертую дверь и посмотрел на порог. Шёл сильный дождь, деревья чуть качались на ветру, а перед ним стоял Хуа Чэн, весь промокший в одной рубашке с Ци Жуном, который спокойно сопел у него на крепких руках. Тот от этого вздрогнул и отошëл немного, надеясь, что его остальные друзья не сделали тоже самое — тогда всё сразу бы стало ясно. Самый опасный в своей группировке, человек, который буквально управляет городом, хоть и не без Хэ Сюаня, — который считался круче не только из-за власти, но и из-за пафосного взгляда и одежды с тремя полосками, — и держит на руках это недоразумение? Неожиданно. Особенно учитывая, что он сам весь промок, так как укрыл своей курткой Ци Жуна, из-за чего он оставался сухим и нетронутым. Хуа Чэн слабо улыбнулся, оглядывая их и даже не дёрнулся, когда за ним неподалёку ударила громкая ясная молния, на миг всё озаряющая. Можно поспорить, что он даже на звук выстрела больше не реагирует. — Ци Жун уснул в баре, не мог не принести. Заберите его. Конечно, предложение стоило бы начать с «извините, пожалуйста, что тревожу» или вроде того, но Кровавой Розе не следовало прогибаться хоть под кого-то, поэтому любой разрешал ему всё, просто чтобы не быть убитым. Парни обменялись меж собой многозначительными взглядами, молча спрашивая друг у друга, кто осмелится забрать это облачко весом в килограмм шестьдесят минимум. Однако Фэн Синь заметил на себе почти сразу две пары глаз и выдохнул, понимая, что он действительно самый сильный, а значит, ему не скрыться. Парень послушно взял того аккуратно на руки, скрывая, как ему на самом деле сложно, — ничего тяжелее новорождённого и мешка с картошкой он ещё не таскал, — и ушёл, поднимаясь наверх, чтобы уложить Ци Жуна в постель. Единственный, кто почему-то не испугался — это Му Цин, который всё время стоял ровно и чуть ли не смотрел ему прямо в глаза. Хуа Чэн заметил это, и они улыбнулись слабо друг другу. Се Лянь не понял, что конкретно это значило, но решил не спрашивать для бóльших проблем, только пробормотал. — Спасибо большое. Ци Жун, когда выпьет, часто не может остановиться.. А Хуа Чэн только отмахнулся кратко, мол, ничего страшного. Ему было интересно общение с обычными людьми, а ещё над ним была крыша, из-за чего хотя бы какое-то время тот не будет мокнуть. — Всё хорошо. На самом деле, он довольно милый. Передайте ему, что я позже зайду к нему. Се Лянь выдохнул и кивнул неловко и быстро, а после с грохотом закрыл дверь, пока Му Цин на это не сдержал смешка. Конечно, Хуа Чэн строил из себя милого и доброго, но неужели он думает, что все вокруг совсем идиоты? Все же отлично знают, как выглядит один из опаснейших бандитов и какой он на самом деле. А ещё, конечно, приятнее, когда твой брат в это ввязался! И неважно, случайно или нет, теперь этот чëрт будет к ним в уютный дом заходить регулярно, хочет ли этого хотя бы один из присутствующих, в том числе спящий или нет! Се Лянь и не ждал тут особо спокойной жизни, оставалось надеяться лишь на короткие эпизоды. Вскоре Му Цин верно подметил, поворачиваясь к нему. — Судя по всему, твой брат — тот ещё клубок проблем. И Се Лянь не мог не согласиться, даже если сильно любил его и был привязан сильнее цепной собаки в будке. Он считал его лучшим, старался всë для него делать и выручать в сложной ситуации, но, боже, как же этот Ци Жун иногда был невыносим! Причём с самого детства. Однако это чудо уже не исправить в любом случае, только привыкнуть и смириться. — Да. С ним тяжело, но я сам не легче, поэтому пока справляюсь. Усмехнулся он неловко, отводя глаза. Му Цин только хмыкнул удивлённо, осматривая кратко. — Не легче? Мне показалось, что ты просто ангел во плоти. Душка по сравнению с Ци Жуном. Се Лянь как будто даже чуть смутился от такого. Понятное дело, новый друг практически его не знал из-за знакомства длиною в пару дней, поэтому не мог и подозревать, сколько тонн слëз его старший брат выгребал лопатой, пока он ныл об ужасной жизни в Санкт-Петербурге, как его там все не любят, ненавидят и бьют половыми тряпками каждый день. Сейчас даже вспоминается с содроганием. Как он, наверное, сильно докучил ему ежедневными слезами в бессилии, представить невозможно. Только поэтому Се Лянь ещё терпит его выходки и особо не комментирует: правильно говорят, что яблоко от яблони недалеко падает, хоть и далеко катится. — Ох, ну..спасибо большое! — сразу воскликнул он, надеясь, что внешне не растекался постепенно в лужу от стыда и неловкости, — Ты мне тоже кажешься очень хорошим. — Не лучше, чем ты. Пробормотал в ответ он томно. Му Цин никогда не славился особой любвеобильностью, лаской или заботой, наоборот, давил людям на нервы и всё время был чем-то недоволен. Он был таким со всеми, однако в личном диалоге с Се Лянем всегда отвечал легко и беззаботно, как будто стал на несколько минут матушкой Терезой. Как жаль, что Се Ляню ещё многое предстоит о нём узнать: рано или поздно придётся, даже если парень и оттягивает этот момент до последнего. И тогда он точно узнает, каковы люди в этом городе, как раньше был неправ и что может скрываться за примерным мальчиком с любовью к игре на фортепиано. — Идите сюда, а! Он вырывается во сне, нужно его усмирить. Отвлëк их от пристальных взглядов друг на друга и мыслей негромкий, но чёткий голос нахмуренного Фэн Синя, стоящего на лестнице. Он не кричал, ведь не хотел того будить, так как ещё хотел всё же пожить немного, даже если уже не для себя. Парни сразу кивнули и чуть ли не ринулись к нему, особенно Се Лянь, который среди их тройки единственный знал, что именно делать. Да, зажигательная ночка. Такую точно сразу не забудешь. *** Ци Жун проснулся на следующее позднее утро совершенно разбитый и чуть ли не на месте гниющий по ощущениям из-за выпитого алкоголя. Он ещё пару минут просто пялил в потолок, пытаясь убрать пятна и понять, что вообще вокруг него происходит, а после еле как, со скрипами и охами, как дед в последние дни жизни, приподнялся на кровати. Он внимательно общупал всё руками вокруг себя. Так, это точно стена и постель, причём его, не чужая, что уже можно назвать небольшой победой с его любовью к пьяным походам в гости. Ци Жун еле как приподнялся и осмотрелся чуть замутнëнным взглядом, чувствуя сильную боль в висках. Он протёр раздражённо глаза, надеясь хоть что-то увидеть и вскоре увидел сидящего рядом с ним Се Ляня, похоже, ожидавшего, пока тот очнётся. Брат почти сразу заметил его, похожего на кикимору, — одетый во что попало, с непонимающим взглядом и волосами чуть ли не во все стороны, — и протянул стакан воды с таблеткой от головной боли. — Держи. Заботливо проговорил Се Лянь, а Ци Жун кивнул, смог издать только что-то нечленораздельное, что смутно напоминало «спасибо» и выпил таблетку, запивая её холодной водой. Кажется, почти сразу ему полегчало, так как он смог поставить стакан на тумбочку и разглядеть всё чëтче. Однако вскоре Ци Жун заметил, будто у Се Ляня какой-то слишком официальный деловой вид, как у депутата. Он некоторое время пялился на того, не понимая, а после почесал затылок и пробормотал. —..почему такое серьёзное ебало скукурузил? Я что-то не так сделал? Первые слова наконец вышли из его рта. Се Лянь, конечно, был рад, что после прохладной воды и чудо-таблетки ему полегчало, что он произнёс что-то, вот только если обычный человек спросил «доброе утро, что происходит?», брат сразу перешёл к матам. Впрочем, неудивительно, меньшего он и не ждал. Поэтому он только вздохнул и повернулся к нему, смотря прямо в болотно-зелëные глаза. — У меня только один деликатный вопрос. Произнёс он спокойно, пытаясь подойти как можно более аккуратнее, пока Ци Жун оставался в неведении. Он вообще пока понятия не имел, что натворил прошлой ночью, да и, если честно, с таким началом уже и не очень-то хотел знать. Лицо было настолько суровое, как будто он вырезал чью-то семью или убил кого-то за гаражами. — Тебя ночью принёс..Хуа Чэн. На руках. И сказал, что придёт к тебе позже. У вас что-то есть? Неловко спросил он, улыбаясь и сразу отводя взгляд. Ци Жун только удивился, как будто слушал слухи о ком-то другом, а не о себе: не то, чтобы он сам считал себя святым, ведь всякое мог вытворить, особенно под алкоголем, однако связи с этим придурком были неожиданностью для всех. В это время дверь приоткрылась, и в неё заглянул заинтересованный Фэн Синь, который, похоже, всё слышал. Он откусил кусок небольшого бутерброда и проговорил, смотря на Се Ляня. — Да есть, конечно! Ци Жуна никто раньше на руках не носил. Наверное, давно вместе и даже— — Фэн Синь! Сначала дожуй, а потом высказывай своё экспертное мнение! Послышался недовольный голос за широкой спиной, и все, конечно, сразу признали, кто именно возмущался: больше было некому. Фэн Синь только закатил глаза, пока Се Лянь подошёл к двери. — Мы потом всё обговорим. А пока оставьте нас одних, хорошо? И прикрыл аккуратно деревянную дверь, как будто боясь обидеть резким хлопком. Му Цин за дверью лишь сказал. — Я завтрак приготовил. Наговоритесь — спуститесь и поешьте, пока этот придурок всё не съел. И сам спустился вниз следом, шипя и проклиная своего друга, пока тот не понимал, что именно сделал не так. Се Лянь выдохнул, специально дождался, пока гости сойдут вниз и перестанут их услышать, а после повернулся к Ци Жуну. Ему даже дали время на обдумывание, жаль только, что в своё оправдание он так и не смог ничего придумать. И ему ничего не оставалось, кроме как принять поражение и сдаться. — Не знаю. Я не помню этого, я уже спал. Проговорил он честно, не показывая лица. Младший брат давно знал этот несложный жест: скрывает лицо, значит, какая-то эмоция видна на нём слишком явно. Однако тот не смел заставлять, только спросил трепетно, будто боясь навредить. Всё же, до таких тем они ещё не доходили. — Но..тебе он нравится? Их обоих даже капельку расстраивало, что братья редко говорили по душам. Они и так нечасто общались, только здесь установили плотный контакт, да и обычно обсуждали прошедший день или бытовые вещи. А вот насчёт чувств разговоров не шло, хотя бы потому, что Ци Жун сам от них яро открещивался. Он боялся открываться. И неважно, кто это: близкий человек или первый попавшийся незнакомец. Постоянно саднило ощущение, что его не примут всерьёз и высмеют, оно сидело там с детства, с одного сложного момента. Да и сам он часто не понимал самого себя, как и сейчас. Ещё рано говорить точно, они с Хуа Чэном виделись всего раза полтора. Если тот собирается набиться ему в близкий круг людей, придётся пройти крайне тернистый путь, почти непроходимый, весь заросший травой и забытый, так как по тропе этой прошло совсем немного человек. — Да чëрт его знает. Мне больше интересно, что у тебя за тëрки с Му Цином. Се Лянь не смог сдержать бледно зардевших щëк. Как ловко он, конечно, перевёл тему! Тот ведь сам не замечал, как на самом деле много общался с ним, как он ему больше всех среди остальных симпатизировал, как он нравился грубым и мягким, злым и спокойным. Может, это и есть влюблённость? Или он снова всё перепутал? Ведь в словарях нет обозначения любви. Оно плоское и поверхностное, либо вообще отсутствует, и нельзя по общим признакам вынести вывод. А может, и диагноз. Для кого как. Се Лянь чувствовал, что его окрылило. Ци Жун чувствовал, что смертельно этим болен. — Ну, он хороший. Будь осторожен с Хуа Чэном, ладно? Побеспокоился он и выдохнул. Ци Жун только хмыкнул, вставая с уютной кровати. — А ты будь осторожен с Му Цином. И перед всеми вопросами он спустился вниз, больше ничего не добавляя. Се Лянь принял его совет во внимание, хоть и сконфуженно. Что может скрывать обычный парень из обеспеченной семьи? Но у Ци Жуна была хорошая чуйка на недобрых людей, поэтому всё же стоит прислушаться, даже если совсем не хочется. Не лучшая нота, чтобы спускаться вниз и есть еле как слепленные бутерброды. Зато они честны перед друг другом.