Закат пахнет порохом

Се Лянь всегда был склонен капельку преувеличивать размер реально произошедшего. При маленькой царапине ему казалось, что кровь хлынет ручьём, и он потеряет сознание, при любой неловкой ситуации, про которую другая сторона через пару минут и не вспомнит, он думал, что умрёт со стыда. В общем, почему-то именно его жизни всегда что-то угрожало. И теперь, после прослушки кассеты от Му Цина, он сидел на холодном полу и тихо плакал, не в силах больше сдерживать все свои появившиеся и накопившиеся эмоции. Он закрыл лицо руками и продолжил тихо всхлипывать. Не то, чтобы он был слишком эмоциональным в последнее время, просто плохих событий было слишком много. Это так всё несправедливо. Се Лянь прожил всю жизнь в богатстве и пузыре от всего мира, в который его бережно запихнули родители. Он не знал бед и проблем других людей, только в подростковом возрасте тот узнал от Ци Жуна, что, вот так новость, не у всех всё в шоколаде. А потом над ним ужасно пошутили, отнимая разом всё. Сначала родители, потом любая репутация в любимом городе, который он до сих пор вспоминал и будет вспоминать каждый день. А теперь — человек, которого он знал неделю с лишним, но уже успел искренне полюбить. И, была бы возможность, Се Лянь принял бы его даже таким, одним из основных лиц в мире местного криминала, скрываясь и живя в страхе. Главное — с ним... Парень весь трясся и вспоминал каждый момент в дружеской компании, в которой ещё не поубавилось человек. Это было так тепло и приятно. Конечно, он продолжит с ними общаться, но Му Цина, кажется, вечно будет не хватать, сколько бы времени не прошло. По крайней мере, он был готов поклясться, что будет помнить о первой любви всегда, не находя новую. Однако в один момент его вечные страдания должны были быть окончены. Дверь открылась громко, от чего Се Лянь вздрогнул и вытер слëзы, а после повернулся: на пороге стоял Ци Жун, недовольный и чуть хмурый. Тот оглянул сидящего Се Ляня на полу, всего красного и с влажными глазами и поставил руки в боки, хмыкая. Он пришёл вершить. Конечно, Ци Жуну не шибко заходило успокаивать каждого вообще знакомого по очереди, сам почти ничего особо печального не чувствуя — ну уехал, новый приедет, и что? Он вообще легко отпускал людей, прогоняя их сам прочь и выталкивая чаще всего, даже родителей он уже попросту подзабыл. Помнил длинные волосы матери. Помнил почти всегда напряжённое лицо отца. Помнил их заботу и в тот же день крики и избиения, помнил, как его бросили. Все события он помнил чётко, но в голове лица не вырисовывались. Общее выражение ускользало, и вместо людей из воспоминаний были лишь куклы без лиц. Интересно, а помнят ли они его вообще? И теперь он должен был ещё и брата успокоить. Конечно, делать этого не слишком хотелось, но это же самый близкий человек. Как можно оставить родного в беде, тем более такого жалко выглядящего на вид? — Это из-за Му Цина, верно? Немного подумав, сразу спросил он, переходя к делу, а когда Се Лянь отвернул голову и кивнул, тяжело вздохнул. Ци Жун, немного помешкал: одно дело — похлопать по плечу подрастроенного товарища, а совсем другое — успокоить истерику младшего брата. Он сел вскоре рядом и посмотрел в глаза. Се Лянь взглянул на него и всхлипнул, вытирая слëзы рукавом кофты. Он чётко, даже через мутные залитые глаза видел смену настроения. Ци Жун держал лицо и показывал недовольство вперемешку с раздражением, однако в зелёных глазах ярко читалось сочувствие. Это удивительно и приятно. Он не знал такого чувства вообще. Не скучал по друзьям, не ждал от кого-то письма, не ощущал, как сжимается сердце от взгляда на растерзанный труп (спасибо Краснорудинску за этот неповторимый опыт). Но семья — это другое. Ци Жун только за них был готов отдать жизнь, страдал по родителям, хоть и приёмным и всегда помогал брату. После всего, что они пережили, между парнями образовалась такая крепкая, несломимая нить доверия, что многие могли только завидовать в стороне. И, естественно, они за друг друга переживали. Вскоре старший брат тихо пробормотал. — Спокойно, Лянь. Глубоко дыши. Ты сам мне рассказывал. Четыре секунды на вдох, семь на задержку дыхания, восемь на выдох. Се Лянь кивнул и сосредоточился полностью на этом, пока Ци Жун аккуратно пальцем утирал его мокрые глаза и щëки. Он так был близок к невыносимой панике, что забыл про технику, которую сам рассказал однажды Ци Жуну в стрессовой ситуации. Тот мало того, что выполнил её без претензий, так ещё и запомнил, теперь помогая в ответ. Поэтому он кивнул, только этим кратким движением давая понять, что благодарен за напоминание, — пока он не мог из себя выдавить ни одного членораздельного слова, — и начал дышать, что сейчас особо радовало, хотя каждый человек это умел. Вскоре тот более-менее успокоился и опустил плечи, а Ци Жун, заметив, что тому уже лучше, проговорил. — Давай успокаивайся, не нужно загоняться. Знаешь, твой Му Цин не такой уж и крутой был! Сразу начал он, фыркая и отводя глаза. Сейчас ему нужно было хоть как-то поддержать, но ещё больше разводить соплей словами по типу «он был чудесный, как ангелок с небес» он точно не собирался. Поэтому Ци Жун считал нужным унизить первого возлюбленного его брата: всё равно Се Лянь заслужил кого-то правда получше. По его экспертному мнению. Которое чаще всего не спрашивали, но Ци Жун всегда рассказывал и объяснял в деталях вплоть до мелочей. Тот особо и не знал этого странного парня, который корчил из себя идеального, — он давно предчувствовал, что всё так просто и без секретов не может быть, — но все недостатки уж точно запомнил! — Он всё время был злой и кричал на Фэн Синя. Его постоянно что-то не устраивало, просто невозможно угодить! Так ещё и до последнего лгал, что на самом деле шпион. А если бы вы начали встречаться? Сколько ещё ты бы жил в неведении? Се Лянь внимательно послушал его, смотря в пол и впитывая это всё, словно губка. У парня даже сложилось впечатление, что брат пытался настроить его против Му Цина, но не винил и понимал: просто хотел, чтобы он поскорее забыл про свою несчастную любовь. Это мило и забавно, поэтому он не сдержал смешка. Ци Жун только больше преисполнился гордостью за себя. Значит, его импровизированная терапия хоть немного да помогает. Может отпустить человека окажется не так сложно, как казалось сначала. —..так ты сам такой же. Кроме работы шпионом. Сказал Се Лянь и улыбнулся слабо, уголками губ, смотря усталыми красными глазами. Ци Жун хмыкнул, чуть нахмурился и закатил глаза, лишь недовольно восклицая. — Это другое! И следующие полчаса были потрачены на рассказ о тысяче и одном недостатке Му Цина, хотя раньше, вроде, не так уж и плохо к нему относился. Они снова одни, но ещё ближе, чем прежде. Значит, всё обязательно будет хорошо. Вместе они справятся, даже если взорвётся атомная бомба.

***

Уже поздно вечером Се Лянь ушёл в магазин, так как холодильник практически полностью опустел к тому времени, а Ци Жун остался в комнате: этот день слишком его вымотал. Он лежал на спине и смотрел в деревянный потолок, думая обо всём и одновременно ни о чëм. Комната у него была пёстрой. И это было неудивительно: она полностью соответствовала его неформальным принципам, просто посылая тех, кому это не нравилось и кто считал долгом об этом высказаться. В детстве родители постоянно запрещали ему что-то клеить на цветочные стены или покупать безделушки на последние деньги, а теперь ему можно всё. Это чувствуется странно, настолько, что, вновь подумав об этом, Ци Жун тяжело вздохнул. Так тупо и непонятно. Вроде он ещё глупый проблемный подросток внутри, а снаружи — уже взрослый, полгода как совершеннолетний парень с головой на плечах. По идее. Но пока что так не выходило. Ци Жуна вообще иногда обуревали мысли, которые были слишком сложные и заумные для него: парень не понимал, из каких закромов гениального мозга он всё это не по своей воле доставал. Он думал о справедливости жизни, о странной штуке, которую именуют взрослением, о событиях за последние две недели и как ему жить дальше... Стук. Парень покосился в сторону, где он неожиданно прозвучал, недовольно щурясь. Он сначала думал, что ему показалось, так как тот прошёл не от двери, а в противоположной стороне и думал уже занять себя чем-то, как тот повторился. Значит, не иллюзия. Ци Жун посмотрел на окно и вздрогнул, сразу вставая и быстро открывая его. Тот смотрел в недопонимании и шоке, пока напротив него, аж на втором этаже, на фасаде стоял Хуа Чэн, смотря в ответ и чуть тяжело дыша. Этот вид даже примерно не смахивал на грозную главу мафии: растрёпанные чёрные волосы, неловкая улыбка, что обнажала клыки и пару царапин на бледной коже. В общем, Ци Жун ни капли не испугался, даже больше сконфузился. Он сжал ручку от окна, как будто обдумывая просто закрыть её, и Кровавая Роза, — с этого момента больше казалось прозвищем насмешливым и забавным, — сразу это отметила. — Не закрывай. Я просто захотел тебя проведать. Уверял он, думая уже без разрешения, которое никогда и не требовалось главе мафии, пролезть внутрь, однако хозяин комнаты нахмурился, одним грозным взглядом останавливая. Сейчас больше походило, что это Ци Жуну прислуживало сотню человек и выполняло любой приказ, а Хуа Чэн так, обычный влюблëнный парень, который пытался его добиться. — Мы в баре виделись. Тебе не хватило? Спросил в ответ он, скрещивая руки на груди. Каждый человек бы не доверял преступнику, ещё и особо опасному, может, кто-то даже и обматерил его, с хлопком закрывая дверь. Ци Жун, на самом деле, не был слишком против быть этим самым «кем-то», но тогда ему могут снести бошку. Тем более, что он ему тоже почему-то приглянулся в пьяном угаре... А теперь, смотря трезвым взглядом, он казался пусть и не прям уж привлекательным, — про парней вообще думать так нельзя, поэтому он оправдывал это количеством алкоголя в крови тогда, — но точно неплохим. Подозрительным, однако тем, кому вполне можно дать шанс. Раз уж он всё равно тут, еле как забрался на второй этаж и даже выжил. — Не хватило. Признался честно он и усмехнулся, руками держась за подоконник. Он прильнул к Ци Жуну, и тот только покривил лицом, но всё равно быстро осмотрел. Зачем такой красивый парень лезет именно к нему? С чёрными длинными волосами, с бордовыми глазами без блеска, улыбкой, бледной кожей и даже в чёрном пальто — всё, как любят и по чему фанатеют девчонки. Если так подумать, в Краснорудинске он мог бы выбрать любую, и почти каждая согласилась бы даже не под дулом пистолета, а вполне добровольно. Ци Жун никогда особо не присматривался, но неужели они настолько ужасны, что клеиться приходится к пацанам? Парень немного помолчал, раздумывая, стоит ли впускать столь неожиданного гостя к себе, а после выдохнул, проговаривая. — Оружия нет при себе? — Я абсолютно чист. Легко произнесла Кровавая Роза. И, чтобы доказать свои слова, он поднял руки вверх: действительно, нигде не блестело оружие, ни ножа, ни пистолета. Только красная водолазка, тёмное пальто, брюки, высокие сапоги и какая-то подвеска на шее, которую он никогда не снимал. Значит, правда пришёл просто поболтать? Ци Жун этому не верил, но для неверы у него не было весомых причин. Они оба знали, что Хуа может доказать своё желание простого разговора любым из понравившихся способов, даже если его общая репутация не вызывала ни капли доверия. Поэтому, пробежав глазами, тот всё же отошёл в сторону, тем самым давая зайти в своё скромное жилище. — Проходи. Закатил глаза он, пока Хуа Чэн довольно кивнул, получив своё и наслаждаясь этим, хотя давно уже не знал, что значит не выиграть. Он быстро перелез через окно и открыл его только немного для проветривания. В комнате появился ещё один человек, а теперь проник ещё и свежий осенний воздух, постепенно переходящий в зимний. Ци Жун не ожидал этого чудесного пополнения, но раз решился, то уже ладно. Хуа Чэн вальяжно прошёл внутрь, цепляясь взглядом за каждую вещь так, как будто пришёл к себе, а не в гости. Вскоре он сел на кровать, закончив осматривать владения: фактически, почти половина города принадлежала ему, только другая, чуть большая — Хэ Сюаню. И непосредственному хозяину это точно не нравилось. Ведь он получил этот дом в наследство и обустроил тут всё за собственные деньги, а неожиданно к нему через окно влезает крутой преступник, что уже странно и считает всё своим! Другой бы заткнул свой рот и радушно принял такого значимого гостя, чтобы его мозг не размозжили по стенке, но Ци Жун, как и всегда, желал отличиться. Даже под угрозой жизни он был не в состоянии отказаться пожаловаться. Ци Жун перестал воспринимать Кровавую Розу кем-то страшным ещё с момента, когда он неловко улыбнулся ему, весь в ветках и царапинах от них. Все считали его за машину для убийств. Он теперь считал за человека. Самого обычного, который гулял неспеша по улицам или устало плëлся с ненавистной работы. Которого можно встретить и не подумать что-то вроде «блин, какой он опасный», а просто «ну прохожий, и что с того?». Единственное отличие: Хуа Чэна нельзя забыть и просто выкинуть из головы, как ненужный, зря занимающий место мусор. Такая встреча запоминается раз и навсегда. — Ты только не хозяйничай! Это всё ещё моя комната. Сразу высказал недовольство тот и хмыкнул, садясь рядом. Хуа Чэн только усмехнулся и кивнул. — Клянусь. Ему были интересны люди в своей сущности. Чуть позже глава мафии выяснил, что огромное большинство — серые и обычные. Они сливались с толпой, проходили самый посредственный вариант жизни, сильно не жаловались и не представляли никакого интереса соответственно. Таких Хуа Чэн убивал пачками, даже случайно, не моргая. Но чëрт, как же некоторые были увлекательны, особенно Ци Жун. Тот отличался, выполнял только свои хотелки, делал всё, что только вздумается, не думая о последствиях даже на минуту вперёд. Выглядел, как кто-то с помойки, даже сейчас, хоть и было в нём что-то красивое: злое лицо, длинные распущенные волосы, которые обычно были в косе и домашняя футболка с рок-группой, у которой недавно застрелился солист. Никто обычно не понимал, что именно там написано, ведь новости мира сюда доходили с опозданием на несколько лет, но Хуа Чэн понял. Вообще, осмотрев всё вокруг, он понял, что схожие интересы у парней точно есть, поэтому, возможно, даже с такими сложными характерами им получится сдружиться. — Ты слушаешь Нирвану? Подметил он, сделав вывод из принта на одежде, и Ци Жун кивнул, фыркая. Если этот идиот знает хорошо эту группу, он будет даже не настолько бесячий. Наверное. — Слушаю. — Знаешь, я могу на гитаре сыграть тебе несколько их песе— Начал было Хуа, однако его заставили замолкнуть на полуслове. По ту сторону двери вновь постучали, — в этот раз даже не с окна, вот так счастье, — и оба парни знали, кто именно это мог быть. В этом доме жило только двое. Они переглянулись, и Ци Жун через время растерянного молчания быстро пробормотал, чтобы Се Лянь неподалёку не услышал. —..прячься в шкаф. Быстро. — Что?