Закат пахнет порохом

Хуа Чэн был абсолютно уверен в том, что всё пройдёт просто замечательно. Он сотни раз устраивал подобные вылазки, когда поздно ночью, в какой-то подворотне недалеко от жилых, забитых боящимися людьми домов, лично разбирался с главой какой-нибудь бандитской группировки. Его план обязан был сработать, в нём не было ничего нового. Всё казалось настолько лёгким и гениальным: он приходит на встречу, побеждает всех врагов и героически пафосно выходит оттуда, в крови недоброжелателей. И желательно со взрывом на фоне, как в боевиках. Но это так, мелочи. Он специально организовал встречу с одним человеком, который, честно признаться, давно мозолил глаза, и от него хотелось избавиться как можно скорее. Хуа Чэн отправился туда со своим напарником Хэ Сюанем, так как они оба руководили самой большой группировкой, которая уже несколько лет захватывала магазины и школы. А их соперники имели смелость забирать у них трофеи. И с этим нужно было что-то делать, пока дело окончательно не пошло под откос. Оба парня отлично осознавали возможные риски и брали последствия целиком на себя, однако были в себе уверены, даже чересчур. Почему-то им казалось, что ничего не могло пойти не так, и те справятся с лёгкостью. Просто не чувствовали никакой угрозы. Звуки легко выдали то, что Хуа Чэн и Хэ Сюань прибыли в переулок между домами, когда уже смеркалось. Князь своими шагами отбивал чëткий ритм длинных высоких сапог, а у Кровавой Розы звенело серебро в сëрежках и цепи. Хэ Сюань часто шутил, что так он только больше походил на собаку, но при упоминании личных долгов по деньгам умолкал. Их связывали не только договор и общее дело, но и долги. Князь в любом случае никак не мог уйти, так как из-за азартной зависимости взял у своего коллеги много денег и, к сожалению, потратил впустую почти все. Это была ещё одна, крепко связующая их нить, поэтому ничего не могло их разлучить. Хотя бы ближайшие лет десять. Они прибыли, и Хуа Чэн сразу увидел в нескольких шагах от себя небольшую шайку с их лидером впереди. Он усмехнулся, осматривая их, покорно прячущихся в тени и не смог сдержать привычной улыбки. Этот чëрт и правда совсем ничего не боялся. – Приятно вновь увидеть вас, господа. Наигранно официально произнёс он, явно насмехаясь. Хэ Сюань только скрестил руки на груди, и в ответ на подобную беспечность только кратко закатил глаза, решив лучше промолчать лишний раз, чтобы не выводить на злость. Наверное, и его товарищу не помешало бы столь полезное умение. Жаль, что уже не приобретёт. – Вы сильно задержались. Мне это не понравилось. Произнёс главарь низким тоном и сделал шаг вперёд. Теперь на него падал свет ночного неба, и теперь мужчину точно можно было осмотреть. Он был немного старше их, статный, с широкими плечами, тёмными волосами и поедающими насквозь глазами. Все в округе и его имя знали отлично. Безликий Бай. Тоже, конечно, очередное прозвище. Чаще всего знаменитых бандитов называли именно по ним, всё же, называть по изначальному имени слишком опасно. Хуа Чэн только смеялся над этим фактом и всё время повторял: Цзюнь У, Цзюнь У, Цзюнь У. И что? Когда придут высококлассные убийцы забрать его ничтожную душонку? Но перед самим Цзюнь У подобной дерзости тот пока не позволял. Хотя позволил немного другие: пришёл на двадцать минут позднее положенного и съязвил. Наверное, зря. Но когда Кровавая Роза вообще следила за языком? – Изначально я хотел вас пожалеть. Но, раз так, схватка будет честной. Спокойно пробормотал Безликий Бай, и его краткий кивок стал жестом к началу очередной разборки. Все его грязные шавки, которые лизали ему подошву безо всякой задней мысли, сразу кинулись вперёд, отдавая жизнь за своего не самого сильного и страшного покровителя. Парни изначально оказались к этому готовы, не зря ведь они главы местной мафии. Хуа Чэн и Хэ Сюань вместе мастерки расправлялись со всеми нечестно нападавшими со всех сторон. Они били, чем только попало: руками, ногами, острым ножом, который Князь додумался прихватить собой и другими подручными средствами. Цзюнь У только наблюдал издали, не притрагиваясь к ним и пальцем, как будто застыл на месте каменной статуей. Через несколько ужасно долгих минут они смогли отбиться от них, что лезли и в рукопашную, и с пистолетом, который быстро бросался на пол или был перенят. Хуа Чэн еле стоял на земле, пытаясь восстановить сбившееся от нагрузки тяжёлое дыхание, а Хэ Сюань оглядывался, как будто предвещал беду и не отпускал из рук оружие, которое он без спроса забрал у одного из противников. Вокруг них чуть ли не ковровой дорожкой расстилались трупы, хоть и Кровавую Розу не покидало смутное ощущение, которое то и дело сбивало его с мысли и мешало сконцентрироваться. Что всё не может быть так просто. Что они разобрались слишком быстро, даже для настолько самоуверенных в себе и непобедимых людей. И оказался прав. Безликий Бай только кратко осмотрел свои потери так, будто они совсем ничего не значили, — наверняка несколько десятков, почти вся банда, — и поднял взгляд, холодно оскаливаясь. Он убрал руки себе за спину и подошёл ближе к измотанным, уставшим врагам. – Отдаю должное, это было довольно мило. Но ещё одну вещь вы не учли. Они начали озираться чуть испуганно, выдавая свои искренние эмоции вместо маски нейтральности или игривости. Однако правда пропустили один ход. Решающий на шахматной доске. Ещё одна пешка. Ци Жун отлично знал, что мог в любое время ночи бродить по улицам без всяких проблем, и, несмотря на недавнюю ссору, всё равно охотно этим пользовался. Это было довольно удобно: улицы опустели, фонари потухли, и можно без кучи недовольных прохожих подышать свежим воздухом, посмотреть на луну, сидя на лавочке и разобраться с тараканами в голове. В этот момент судьба сплела его и бандитов, поэтому, проходя мимо знакомых больших домов, парень услышал отчëтливый выстрел. Это происходило не в первый раз, даже на него лично один раз нападали, но он всё равно невольно вздрагивал от неожиданного шума. А ещё любопытство было слишком сильное, так что он решил посмотреть, что именно там вообще происходит. Всего одним глазком, просто так, глянуть и уйти, пока не заметили. Тот чуть ли не на цыпочках подошёл к заветному переулку, где, кажется, произошла единственная перестрелка, обошёл несколько больших сугробов снега, чуть оттряхнулся и поморщился от падающих на лицо снежинок и посмотрел, опираясь на стену, пока глаза сияли в темноте блеском. И этот блеск моментально потух, когда Ци Жун увидел вымораживающую картину. Он был хорошо знаком с трупами, не боялся смерти и спокойно относился к проливающейся крови, однако увидел вместо случайных людей до боли знакомые лица. Особенно одно. Лицо человека, в которого он влюблён. Один человек остался на крыше, и именно его не ждали. Он прицелился во время скромной речи своего босса и попал точно в цель, от чего и последовал громкий звук попавшей в тело пули. Хуа Чэн почувствовал тянущую, резкую и невероятно сильную боль в плече, которой не смог сопротивляться: зажмурился и упал на снег, прижимаясь из последних сил спиной к холодной стене здания. Он еле как поднял медленно закрывающиеся веки и увидел в своём потенциальном убийце своего бывшего шпиона Му Цина, но точно убедиться не смог: в глазах мутнело, и совсем скоро стрелок юркнул и скрылся из виду. Кровавая Роза выдала из себя лишь протяжный стон боли. Парень впервые действительно проиграл кому-то, и это было горче самого большого проигрыша в подпольном казино. Хэ Сюань заметно растерялся, не зная, что и делать, хоть и всего на несколько секунд. Чуть дрожащей рукой он сжал со всей силы пистолет и наставил его на Цзюнь У, однако тот только усмехнулся холодно. – Даже не пытайся, если не хочешь закончить, как твой дружок. Жаль, что дипломатического разговора у нас не вышло. Что ж, в другой раз. Пожал плечами он, чувствуя крайнюю степень злорадства и лишь неспеша вышел из переулка: Ци Жун проник сразу после него, и, похоже, не успел быть замеченным. А может, Безликий Бай всё и заметил, просто проигнорировал? Всё равно его работа уже выполнена. И он знал, что всем уже далеко не до него. Ци Жун, не думая ни секунды и сразу же забыв про любые свои мелочные обиды, ринулся к Хуа Чэну, который стекал струйкой по стене, что своим холодом хотя бы какое-то время держала в сознании. Из плеча шла тёмная, бордовая кровь, и Кровавая Роза устало улыбнулась про себя, что теперь однозначно соответствовала своему прозвищу. Он осмотрел испуганно своего возлюбленного, и, не зная, что делать, сильно укусил нижнюю губу, сдерживая целую волну чувств. Ци Жун не мог сидеть тут просто так и наблюдать, как его первая любовь медленно погибает, поэтому попытался помочь хоть чем-то, частично закрывая поток рукой. Хуа Чэн растерялся, не находя в себе возможности хоть что-то спросить и как будто набираясь сил сказать что-то важное, но Ци Жун не просил ни единого слова, даже извинения ему уже к чëрту не были нужны. Он посмотрел прямо в глаза, которые медленно теряли цвет, бледнее с каждой секундой и серьёзно произнёс. – Глубоко дыши. И не закрывай глаза. Пожалуйста. И, кажется, это «пожалуйста» выдало беспокойство и искреннюю мольбу с головой. Голос на ней немного дëрнулся, практически пискнул, и Хуа Чэн не мог отказать влажным глазам, начиная дышать полной грудью, насколько это было возможно. Хэ Сюань быстро взял себя в руки и быстро пошёл за помощью к своим знакомым неподалёку, чтобы попросить бинтов. Только бы успел. Как это странно всё осознавать. Вот он только несколько минут назад пришёл разобраться с какой-то там совершенно неважной бандой, и вот уже еле живой, пытающийся сохранить рассудок, так как это может попросту стать последним разом. Кровавая Роза только сейчас поняла, как ей нужно жить. Раньше он относился к жизни, как к простой, ничего не значащей детской игрушке, с которой он наиграется и спокойно выкинет в мусорное ведро, даже не задумываясь. Но теперь, когда Ци Жун с мокрыми глазами пытался без особых успехов остановить поток крови, Хуа Чэн понял, как сильно он это ценит. Как сильно ему нравятся его друзья, которые абсолютно такие же бандиты, как и он; люди, что оказались в непростой ситуации и выбрали убить, а не быть убитым. Как сильно ему нравится зимний поздний рассвет в двенадцать часов дня, когда небо только просыпалось. Как сильно ему важны его мечты стать чем-то немного большим, чем лидер сомнительной группировки. А ещё как сильно он, мать твою, зависим от Ци Жуна. Как от самого дорогого алкоголя или самого приятного наркотика, когда попробовал один раз и больше не можешь остановиться, да и не хочешь. Ему тяжело без этого придурка рядом, ему необходимы эти посиделки с гитарой каждую пятницу и игры в карты с шулерами каждый вторник. А эта ссора разделила жизнь, жить стало просто невыносимо. В этих сотнях неотвеченных звонков на домашний телефон, в бесконечных переглядках, которые заканчивались лишь стремительным побегом, в постоянных напоминаниях о нём вокруг. Зелёный цвет? Ци Жун любил зелёный. Криминальное чтиво? Ци Жун жутко фанател по этому фильму, даже футболку подходящую купил с Умой Турман. Еловый лес? Ци Жун почему-то всегда приятно пах еловой ветвью, возможно, такой одеколон с давних времён остался. И шлейф спирта оставался. Точно одеколон. Даже если просроченный, то всё равно чудесный. Раньше он больше всего мечтал стать человеком и понять, какого это. А теперь понял. У него появились такие же чувства, эмоции, ощущения. Единственное, самое точное описание: больно, но так необходимо. Хорошо быть человеком. Сложно и легко. – Молодец, дыши. Ты вообще— Уже хотел вновь начать препираться Ци Жун в своём фирменном стиле, — он сильно переживал, просто боялся показать это и мог лишь вечно сердиться, даже если не хотел, — но его прервали. Парня прижали ослабевшей рукой ближе к себе и наклонили за волосы аккуратным движением, и теперь Хуа Чэн оказался совсем рядом. Ци Жун растерялся, не совсем понимая, что произошло и затих. Кровавая Роза выдохнула тяжело горячим потоком и начала шептать прямо в губы, как будто приготовился к своим последним словам. Хотя, возможно, так и произойдёт. Если не успеет, то это будет хуже самого рокового выстрела. – Честно сказать, я никогда не любил Се Ляня. Может, это прозвучит совсем резко, но я просто хотел лучше для тебя. Извини, если сможешь. Начал он, словно произнося длинную речь перед смертью, и Ци Жун затих, теперь не смея перебивать и вставлять что-то своë. Лишь бы только Хэ Сюань успел помочь. Наверное, Кровавая Роза выживет и встанет на ноги, но у него нет медицинского образования, мало ли выстрел правда окажется смертельным? И это была страшная мысль. От которой по телу градом проходили мурашки, а сердце обливалось кровью. Сердце, которое должно было стать ледяным, но всё равно бьётся. – Знаешь, раньше я думал, что любовь — приторно-сахарная и скучная. Как цветение лилии, как сладкий мëд, как порхающие бабочки. Но встретив тебя, я понял — она не такая. Любовь тебя жжёт на языке и горчит. Она как укус ядовитой змеи, как удар грозы прямо в тело, как сильный порез ножом. Продолжал тот с ухмылкой, прижимая Ци Жуна к себе и устало рассматривая его родинки на лице, его на время потухшие тёмные глаза, его длинные пряди волос. Хуа Чэн знал, что выживет. И обязательно будет с ним, просто немного позже. Когда станет легче, и тянущая боль в области плеча отступит. Тогда он будет готов. – И почему-то я рад укусу, счастлив от удара и благословляю весь мир за царапину. Тебя сложно любить, Ци Жун. Но именно поэтому я и люблю. Прошептал он, и Ци Жун замер. Он судорожно выдохнул, пытаясь обработать всю полученную информацию, но именно сейчас в голове это не укладывалось. Почувствовал, как у него неожиданно у него спëрло дыхание, как стало тяжело дышать. Хуа Чэн не врал. Он сидел в подворотне после серьёзного ранения, и всё, о чëм он думал в подобный момент — это загладить вину перед возлюбленным, признаться ему в своих искренних чувствах. Ци Жун смог только тихо выдавить из себя в ответ. – Я... Он запнулся, как будто сразу забывая все слова мира и прильнул, думая уже без лишних слов припасть к губам, выясняя такие запутанные отношения немного позднее, когда-нибудь потом или вообще никогда. Но вдали послышался строгий голос, который тоже заметно выражал эмоции. Не свойственно Князю. – Я выпросил у этих придурков аптечку. Иди сюда, идиот. На выдохе произнёс он, и Ци Жуну ничего не оставалось, кроме как отодвинуться и приподняться с холодного грязного асфальта, оттряхиваясь от пыли. Хуа Чэн откашлялся в руку, прикрывая веки измотанно, пока Хэ Сюань на скорую руку, но крепко перевязывал ему плечо. Когда Князь закончил, тот затянул с силой, однако не услышал ожидаемой реакции вроде шиканья или тихого мата на ухо. Он посмотрел на его лицо, увидел плотно закрытые веки и тяжело вздохнул. – Блять, не дотерпел. Такую драму разыграл, а рана не смертельная. Произнёс тот с небольшим раздражением и беспокойством одновременно: кто бы что ни говорил и как бы сам ни отрицал, правда успел привязаться за несколько лет. Их уже слишком много связывало, чтобы так просто бросить в беде или попросить кого-то другого о помощи. Ци Жун наблюдал за этим, чуть хмурясь, хотя оба парня ужасно переживали за Кровавую Розу, пусть и немного по разным причинам: из-за хорошей дружбы и из-за искренней любви. Хэ Сюань взвалил себе на спину такой тяжёлый груз и начал идти, пока Ци Жун поспешил за ним, спрашивая. – Не смертельная? С ним всё правда хорошо будет? Князь только хмыкнул и остановился. Он повернулся к нему и вернул лицу привычное нейтральное лицо, даже если в этом не было никакого смысла. Все люди здесь увидели его настоящего: правда испуганного, переживающего, с большими зрачками, как у наркомана. Слишком большой позор, лишь бы только не рассказали, что Хэ Сюань тоже человек. – Да, да, не переживай за своего голубка. И иди к себе, ладно? Тебе не нужно вмешиваться. Дома тебя наверняка заждались. Спокойно произнёс он без всякой злобы и продолжил идти, а Ци Жун кивнул, выныривая из тёмного переулка и спеша к себе. Обычная, уже привычная ночная прогулка обернулась сильным шоком, и теперь ему нужно просто прийти в себя. И поговорить с Хуа Чэном чуть позже, когда малочисленные врачи их города, — скорее всего, тоже так или иначе повязанные с криминалом, — приведут его в порядок после выстрела. Перед глазами всё время возникала та картина, когда любимого пробивала пуля, и сразу становилось тошно, а в ушах закладывало, поэтому не было слышно собственных шагов по белоснежному январскому снегу. Он ведь даже не успел сказать слова любви. В первый раз в жизни растерялся, не нашёл слов и не успел сказать, что давно простил, что это уже ничего не значит. Что он тоже любит, даже больше, чем Кровавая Роза только может себе представить. Он скажет сам. И всё обязательно будет хорошо.