Такой, как все

      Она была очень необычная. Светлая, хрупкая, почти прозрачная. Криз смотрел на Хьялу и не мог отвести взгляд. Он раньше никогда не видел таких глаз, настолько светлых, что это даже немного пугало. Но зацепила его не необычная красота волчицы, а ее взгляд – прямой, но испуганный. Точно так же на него смотрел Тахи, когда был еще мал и еще не мог дать отпор. Хьяла тоже боялась. Улыбалась, пыталась заискивать, но в глазах Криз явно видел страх. Это навевало на мысль, что подходила она к нему не по собственной воле, а ее подсылали. Либо волчица пыталась показать Кризу, что ей нужна помощь. В любом случае, он выпросил у Тахи пару дней, чтобы найти девчонку и поговорить с ней. Криз прошелся по деревне; на удивление, к нему тут относились спокойно, посматривали с интересом, немного с недоверием, но без агрессии, в отличие от реакции на его серых спутников. На них местные смотрели с презрением. Видимо, отец был прав и белые по своей природе заносчивые выродки, считающие себя выше других. Было даже смешно думать в подобном ключе о своем отце, например. Хотя отец таким не был, как и Драт: те как-то научились относиться ко всем одинаково, не глядя на цвет шкуры, а лишь на личные качества. Криз так не умел. Сложно было видеть в серых равных ему, зная, что физически те все равно уступают. И все же Криз не мог не признать, что тот же Райз был довольно силен и, не вмешайся тогда Тахи, потрепал бы белого знатно. Да и Тахи, вот уж кого действительно стоило уважать. Даже тогда, когда он сильно уступал Кризу в силе, он никогда не сдавался и бился до последнего, из-за чего дважды едва не умер. Криз вздохнул, вспоминая Тахи и Райза. Пусть они ни разу не продемонстрировали никакой откровенности, но близость между ними чувствовалась. Криз понимал, что эти двое вместе, и это невероятно бесило белого, но также он все больше осознавал, что тяга к Тахи переходит во что-то иное. Кризу все еще требовалось быть рядом с Тахи, но его близость с другим не разрывала сердце, скорее, царапала самолюбие. А вот занять лидирующую позицию в их группе Криз не спешил. Было страшно брать на себя ответственность за других. Если бы они с Тахи были вдвоем, то это было бы важно: подчинить серого, сломать, сделать своим. В группе же Криз вполне добровольно и осознанно выбрал подчиненную позицию. Идти за Тахи было не зазорно, идти за ним было правильно, тем более, что серый не гнушался спрашивать совета у спутников, прислушиваться к ним. Тахи не был классическим вожаком, таким, как Драт, например. Тот не интересовался мнением других, лишь мнением своей пары, но ему это было и не нужно, волки клана и сами рады были делать так, как им велено, не задавая вопросов. А еще Драту не требовалось вести клан в опасный путь. У Тахи были другие задачи, соответственно, и другой подход. И этот подход Кризу нравился.       Дойдя до края деревни, Криз заметил Блаза, общающегося с местным мальчишкой. Судя по их выражениям, разговор был не самым приятным. Криз хотел было подойти, но путь ему преградил один из белых.       – Как тебе у нас? – почти мило поинтересовался волк.       – Неплохо, – отмахнулся Криз и попытался обойти незнакомца, но тот поймал его за плечо, удерживая.       В этот момент к Блазу подошли еще двое взрослых. Волчонок испуганно ретировался, а один из белых накинул на шею серому петлю. Криз вырвал руку и бросился к товарищу, но тут же был остановлен еще парой волков.       – Не стоит, – перед ним замер Льет. – Он всего лишь серый. Не стоит из-за него губить свою жизнь.       – Что происходит? – Криз видел, как белые скрутили Блаза и поволокли куда-то.       – Я дарю тебе шанс на нормальную жизнь, – вместо ответа заговорил вожак. – Я даю тебе право жить в моем клане, дам тебе дом, дам тебе волчицу, Хьялу. Ты белый, один из нас. Забудь про своих серых приятелей и живи той жизнью, которой достоин.       Криз замер. Забыть? Забыть Тахи? Он осмотрелся. Клан продолжал заниматься своими делами, Блаза куда-то увели, Тахи и Райза видно не было, скорее всего, их тоже забрали. Но для чего? Что с ними хотят сделать?       – Что с ними будет?       – Это не важно. Они всего лишь серые, слабые шакалы. Они послужат на пользу нашему клану. Тебя не должна заботить их судьба. Зачем тебе таскаться прихвостнем за серым псом? Ты достоин большего. Я даю тебе шанс. Подумай хорошенько, воспользуешься ты им или сдохнешь, как предатель?       Криз замер, глядя в глаза Льета. Подыхать не хотелось. Становиться предателем тем более.       – Я могу остаться в клане?       – Можешь.       – Как равный?       На лице вожака промелькнула довольная ухмылка.       – Право быть равным нужно заслужить, Криз. Но ты истинно белый, ты знаешь себе цену. Думаю, ты легко получишь себе это право. А пока я даю тебе и так много, как для чужака. Свой дом и самку. Будь благодарен.       – Я благодарен, – Криз смиренно опустил голову, дождался, пока вожак со свитой уйдет и пошел на поиски своей «избранницы», стоило прояснить некоторые внезапные изменения в своей жизни.              В себя Тахи пришел так же быстро, как отключился. Голова болела, но не так, чтобы невыносимо. Он бегло осмотрелся, заметил впереди возню, дернулся, но оказался связан по рукам.       – Какой крепкий, – усмехнулся за спиной незнакомец и потянул Тахи на себя. Серый дернулся, но руки за спиной были крепко связаны. – Я думал, ты отрубишься на чуть больший срок. Это даже интереснее. Ты ведь лидер вашей маленькой стаи?       Отвечать Тахи не спешил, снова осмотрелся, наконец-то увидел Райза, того так же связали и держали неподалеку.       – Что вам нужно? – спросил Тахи у волка, что держал его, так как Льета в доме уже не было.       – Сейчас соберем вас всех вместе, и я все расскажу, не переживай.       Белый подтянул Тахи и повел на выход, Райза повели следом. Пройдя некоторое расстояние, их обоих завели в небольшой дом. Райза привязали к дальнему столбу, Тахи белый волк разместил недалеко от входа. Спустя некоторое время в дом привели Блаза. Тот дернулся было к Тахи, но его быстро уволокли к Райзу, так же привязав к столбу. В доме было довольно пусто. Сбоку умостилась печь, сейчас жарко растопленная, рядом с ней, ближе к Тахи, стоял стол, на котором волк заметил разложенные инструменты.       – Прошу прощения, я не успел должным образом подготовиться, – заговорил белый, когда другие его соклановцы вышли. – Но вы так быстро решили уйти, что пришлось действовать таким вот варварским способом. Через пару дней мне подготовят все необходимое, а пока просто введу вас в курс дела. Мне нужны подопытные. Желательно добровольцы, но и такие подойдут. Сами понимаете, никто из моего клана сам на подобное не согласится, а неволить белых не позволяет Льет. Похищать волков из соседних кланов тоже рискованно, их могут искать, а вы – просто подарок судьбы. Серые чужаки, из очень далеких земель. Вас уж здесь точно никто искать не станет. Но, все же, мне бы хотелось, чтобы вы вели себя смирно и просто выполняли то, что я велю вам делать.       Белый пошел к печи, присел перед ней, Тахи не видел из-за его спины, что он там делает, но сердце заполошно билось, предчувствуя беду. Что бы ни задумал этот выродок, ничего хорошего ждать не приходилось. Его спутники находились в опасности и виноват в этом был только он.       – Отпусти их, – заговорил Тахи, не глядя на друзей. – Я буду делать, что ты скажешь.       – Тахи, не надо! – тут же отреагировал Райз.       – Я не могу их отпустить, – белый поднялся разворачиваясь, в руках у него был металлический прут, раскаленный докрасна. – Мне нужны подопытные, несколько волков. Минимум двое, иначе я не смогу провести некоторые свои опыты. А делать они будут все, что я им скажу, иначе твоей шкуре не поздоровится.       Белый волк обошел Тахи сзади, подошел со спины, схватил его за волосы и резко прижал прут к левой части лица. Вначале Тахи даже не почувствовал боль, а лишь учуял запах паленой шкуры и понял, что глаз стремительно затягивает туман, спустя мгновение пришла и боль. Невыносимая, острая настолько, что сдержаться он бы не смог никак. Тахи взвыл, переходя на крик, дернулся, но путы лишь сильнее впились в руки. Белый убрал прут, казалось, спустя вечность, и Тахи обессиленно осел на пол. Сквозь шум в ушах и пульсирующую, не стихающую боль он слышал голоса друзей, но слов разобрать не мог. Кажется, они заверяли белого, что будут слушаться, что согласны подчиняться.       – Отпусти их, – тихо проговорил Тахи, но его услышали. Белый присел перед ним на корточки.       – Я же сказал, что не могу отпустить их. Но могу разрешить тебе поменяться с одним из них местами. Будете послушными, и тот, кто займет твое место, не пострадает.       – Отпусти. Я согласен.       – Кого? – в голосе белого послышалась самодовольная усмешка.       Выбирать? Он предлагает Тахи выбрать, кого из них он заменит? Выбрать, кто будет страдать рядом с Тахи, а кто станет гарантом их послушания? Тахи не хотел выбирать. Не мог.       – Так что? Кого ты хочешь заменить? Или пойдешь отдыхать, а я займусь твоими друзьями. Мне так будет удобнее. Ты их маленький вожак, они будут слушаться, чтобы тебе больше не пришлось мучиться.       – Что с ними будет?       – Я же сказал. Мне нужно провести некоторые опыты. Проверить, на что способно тело двуликого, какие у него пределы. Что-то я уже знаю, знаю, что твой глаз уже не вернуть, даже если ты перекинешься прямо сейчас, он, увы, потерян. А вот на что еще способны такие, как мы? Какие раны нам под силу пережить? Какие испытания мы способны вынести… Это очень важные знания. Твои друзья помогут мне их приобрести.       – Я хочу занять место Блаза, отпусти его.       – Не отпущу, сделаю гарантом вашей покорности. Обещаю, он будет в полном порядке, пока вы ведете себя послушно. Отдыхайте, мы приступим завтра, – белый отошел от Тахи, вышел из дома, окликнул некоего Хрута и велел охранять пленников.       Мрачный белый замер, заняв пост у входа, недовольно поглядывая на связанных волков. Тахи не смотрел на друзей, боялся взглянуть в глаза Райза, боялся увидеть в них осуждение. Спутники тоже молчали. Присутствие в доме чужака не давало им возможности поговорить. А может, им было не о чем говорить с тем, кто привел их в ловушку, кто подверг их опасности. С тем, кто решил, что вправе выбирать, кому страдать, а кому отсиживаться, зная, что его благополучие напрямую зависит от того, подчиняются ли остальные психу. Единственное, что хоть немного вселяло надежду, это отсутствие Криза. Хотелось верить, что тот на свободе и найдет способ, как их вытащить.        Когда на деревню опустилась тьма, в дом вошла волчица. Тахи было тяжело смотреть, он пытался прикрывать пострадавший глаз и смотреть здоровым, но зрение плыло то ли от боли, то ли с непривычки. Но волчицу он узнал, это была та самая девчонка со странными светлыми глазами.       – Сверр велел накормить пленников, – заявила она вскинувшемуся охраннику.       – Оставь, я сам, – рыкнул белый и попытался забрать у волчицы поднос.       – Сверр сказал сделать это мне, – девчонка увернулась от рук волка.       – Хьяла!       – Отец! – окликнула она его в ответ. – Хочешь спорить, иди спорь со Сверром. Он сказал сделать это мне.       Волк зарычал, но посторонился, пропуская дочь к пленникам.       – Только дернитесь, разорву глотки, – пригрозил он серым.       Волчица, не обращая на него внимания, подошла к Тахи, присела перед ним, вздрогнула, глядя на его левую часть лица. В светлых глазах, как Тахи показалось, появились слезы. Неужели она жалела его? Может, Криз был прав, и девчонка хотела их как-то предупредить, но боялась? Что ж, жаль, что у нее не вышло.       – Очень больно? – едва слышно спросила Хьяла и поднесла первый кусок прожаренного мяса к лицу Тахи. Тошнота подкатила мгновенно и серый едва сдержался, отворачиваясь. – Тебе нужно поесть, – уже громче попросила волчица.       – Не разговаривай с ними! – рыкнул на нее Хрут, но та даже ухом не повела.       – Пожалуйста, поешь, я не знаю, когда он снова решит вас покормить.       – Убери, – сквозь тошноту рыкнул Тахи. От этого запаха его просто выворачивало. Чуть утихшая было боль тут же стала острее. Вряд ли он вообще сможет есть жареное мясо после такого.       – Тебе нужны силы, – не унималась волчица.       Тахи не заметил движения, а потому появление Хрута прямо перед ним его напугало. Волк схватил девчонку за локоть и рывком швырнул в сторону Блаза и Райза.       – Займись ими, – рыкнул он, а после схватил кусок мяса и разжав Тахи челюсть, впихнул его. – Жри, выродок!       Тахи дернулся, попытался вырваться, выплюнуть пищу, но потерпел неудачу. Спустя несколько мгновений, борясь с болью и тошнотой, он все же проглотил злополучный кусок. Хрут отпустил его и отошел. Тахи бросил беглый взгляд на друзей. Хьяла кормила Блаза, а Райз напряженно пытался поймать взгляд своего вожака. Тахи снова отвел глаза в пол. Закончив с остальными, волчица вернулась, снова присела перед Тахи. В этот раз сопротивляться он не стал. Силы покидали волка, он молча принял все, что та хотела ему скормить, стараясь просто дышать через раз, не думать о запахе и максимально быстро глотать мясо, не жуя. Волчица ушла, а их страж снова замер у входа. Тахи ждал. Ждал всю ночь, ждал, когда в щель под дверью пробились первые отблески рассвета, ждал, когда Хрута сменил другой волк. Ждал весь следующий день и всю ночь. Когда в дом втащили большую конструкцию из переплетенных между собой железных прутьев, а их с Райзом, отвязав от столбов, запихнули внутрь и замкнули замок, ждать перестал. Блаза увели, а их оставили вдвоем. Криз так и не пришел.              – Как ты? – тихо позвал Райз Тахи, когда ушли все чужаки, кроме стража на входе. Серый молчал, упорно разглядывая пол под ногами. – Тахи? Поговори со мной.       – Мне жаль, – спустя время, вздохнул он. – Жаль, что из-за меня ты и Блаз попали в такую ситуацию.       – Мы пришли сюда вместе, мы все пошли за тобой добровольно.       – Я знаю, но все равно…       – Тахи, не нужно. Не вздумай винить себя, – Райз осторожно погладил Тахи по плечу и покосился на стража.       – Прости, Райз. Я бы хотел заменить вас обоих.       – Ты не мог. И ты сделал правильный выбор. Я бы с ума сошел, понимая, что этот псих творит с тобой непонятно что, а я отсиживаюсь в безопасности. Предпочту быть рядом с тобой.       – Я не знаю, что нас ждет, и мне страшно.       – Мне тоже, – Райз снова покосился на охранника, но тот не обращал на них внимания, тогда он прижал к себе Тахи, зарываясь носом ему в волосы. – Мне тоже страшно, но я с тобой и мы справимся.       – Криз, скорее всего, на свободе, и он нас вытащит. Главное, чтобы поскорее.       – Боюсь, помощи от него ждать не приходится. Блаз рассказал, что Криз видел, как его скрутили, и даже не попытался ему помочь.       – Он один был бы против всей стаи. Глупо было ждать, что он бросится драться за Блаза против всех. Он придумает что-нибудь и вытащит нас.       Райз вздохнул и крепче прижал к себе своего волка. Вера Тахи в белого немного травмировала, но, если Тахи так легче, пусть верит. Райзу же остается надеяться, что Блаз прав и у них есть как минимум один сторонник. Щенок, что пытался его предупредить. Скорее всего, тот же, что пришел к ним перед появлением Льета. Он ведь тоже хотел что-то сказать им. Может, мальчишка поможет Блазу, а тот уже вытащит их отсюда. А пока придется смириться и делать так, как говорит этот псих.              Сверр вернулся утром третьего дня, снова растопил печь пожарче, долго о чем-то думал, глядя в огонь. Чуть позже пришел тот самый щенок, что пытался предупредить серых, виновато глянул на пленников, опустил взгляд, замер рядом со Сверром.       – Пришел? – волк мельком глянул на щенка. – Слушай внимательно, запоминай все, что я говорю, и все, что происходит с этими двумя.       – Мне нужно будет стоять здесь? – немного ошарашенно переспросил волчонок и испуганно посмотрел на серых.       – Стоять, смотреть, запоминать. Вирд, сосредоточься! – белый резко развернулся к щенку. – Это очень важно. У нас всего два подопытных, других может и не быть. Так что, будь добр, смотри очень внимательно и запоминай все.       Волчонок обреченно кивнул. Сверр подошел к клетке, окинул волков взглядом.       – Пора приступать, надеюсь, вы помните, что мы договорились. Вы ведете себя смирно и Блаз не пострадает.       Тахи неохотно кивнул, чуть скривившись. Раньше, когда он с кем-то договаривался, обычно его не держали в клетке и не выжигали глаза раскаленными прутами. К клетке подошел Хрут, отпер замок, серым снова связали руки за спиной.       – Вам сейчас надо будет перекинуться, – спокойно заговорил Сверр и Тахи вздрогнул.       – Зачем тогда связал нас?       – В том и суть. Вам нужно перекинуться со связанными руками. Мне нужно выяснить, как пройдет оборот, какие у него будут последствия.       – Мы переломаемся! – тут же возмутился Тахи. – Как ты думаешь, какие у этого будут последствия? Сломанные лапы.       – После первого оборота да, а вот как это исправить? Исправит ли это второй оборот?       Тахи молча переглянулся с Райзом, поймав в его взгляде отголоски страха. На что он обрек его? После того, как Райзу пришлось страдать в его родном клане, Тахи притащил его в другой клан к белым, где над ним снова будут издеваться. А ведь Тахи мог выбрать его, позволить именно Райзу быть гарантом послушания. И тогда сейчас рядом с ним был бы Блаз. Добрый, смелый, отзывчивый, верный Тахи до последнего вздоха.       – Я с тобой, – проговорил Райз. – Не думай обо мне или о Блазе. Главное – выжить.       – Мне сказать Хруту, чтобы он привел Блаза? – Сверр подошел ближе и замер перед клеткой.       – Нет, – Тахи махнул головой, снова глянул на Райза, дождался его утвердительного кивка и перекинулся вместе с другом. Боль была столь сильная, что серые просто не смогли сдержать вой. Тахи с трудом восстановил дыхание. Любое движение, любое шевеление приносило невыносимую боль, все тело словно горело в огне.       – Готовы идти дальше? – словно сквозь воду донесся голос Сверра. – Тахи, выбирай, кому лапы развязываем, а кто перекидывается так? Думаю, лучше будет освободить тебя, так как есть подозрение, что тот, у кого будут связаны лапы, может остаться таким навсегда.       Тахи вздрогнул и прежде, чем Сверр потянулся к его сломанным лапам, перекинулся, взвыв. Вторая волна боли просто затопила с головой, погружая Тахи во тьму.       Райз вздрогнул от воя Тахи. С трудом повернул морду в его сторону, сквозь боль сконцентрировал взгляд. Тахи не двигался. Сверр недовольно вздохнул, подошел к Райзу и осторожно снял с его лап веревки.       – Перекидывайся, – приказал он и Райз подчинился. Ему было больно, но спорить смысла не было. Тахи уже перекинулся, хотя его руки все еще были за спиной, как-то неестественно вывернуты. Ему изверг веревки не снял. Боль была жуткая, но первое, что понял Райз – руки снова его слушаются. Он осторожно поднялся на ломящих локтях и подполз к Тахи, коснулся его щеки.       – Ты слышишь меня? – позвал он тихо.       Сверр подошел к Тахи, развязал ему руки, чуть встряхнул. Серый застонал, приходя в себя.       – Тахи, давай еще раз перекидывайся, мне надо знать, восстановятся руки или нет.       Тахи застонал, дернул плечом, но сломанная рука не слушалась. Он кое-как собрался с силами, перекинулся и обессиленно растянулся на полу. Сверр потрогал его лапы, дождался реакции, отошел к волчонку, что так и стоял напротив, бледный, словно снег.       – Ты все запомнил? Тело двуликого невероятно выносливо. Райз восстановил руки после первого же оборота, Тахи вряд ли в ближайшее время сможет свободно бегать, но реакция есть, буду наблюдать, как быстро он восстановится полностью. И восстановится ли. На сегодня оставим их отдохнуть. Найди Хьялу, пусть принесет пленникам еды, завтра утром продолжим.       Вирд нервно кивнул и бегом покинул дом. Сверр еще какое-то время наблюдал за тихо вздрагивающим Тахи и напряженно замершим над ним Райзом, а после молча ушел, велев стражу закрыть замок и приглядывать за пленниками. Райз долго сидел рядом с Тахи, поглаживая его по спине. Его руки постепенно восстанавливались, все лучше слушались, боль потихоньку проходила. Когда пришла волчица, Райз попросил ее оставить пищу, обещал накормить Тахи, когда тот немного придет в себя. К ночи разыгралась метель, ветер выл в щели дома, помещение быстро остыло, Райз перекинулся и лег рядом с Тахи, стараясь согреть его. Тахи не реагировал, лишь подтянул под себя лапы и прижался к своему волку. Райзу было страшно. Это только первый день, а сколько ужасов их еще ждет впереди? Те три дня в доме Изема уже сейчас казались ему небольшим приключением, хотя еще пару дней назад он думал, что тогда пережил самые страшные дни своей жизни. Нет, самое страшное было еще впереди.