В его тени

      — Ты в водолазке.       Книга бесшумно упала на колени — Джин-Чоля разбил паралич. Он смотрел на спокойно сидящего в постели Сон Джин-Ву и не мог отвести взгляд — не верил. А Джин-Ву как ни в чем не бывало почесывал затылок, едва заметно щурясь на слабые лучи.       — Почему раньше я не видел тебя в водолазке?       — Ждал подходящий повод, — прохрипел Джин-Чоль, с трудом узнавая собственный голос.       — Тебе идет, — Джин-Ву широко зевнул и потянулся. — Сколько я проспал?       — Три дня…       За эти три дня Джин-Чоль не раз представлял пробуждение Сон Джин-Ву в мельчайших деталях. Воображал, как будет целовать бледные щеки, спешно проверять, все ли в порядке, и прижимать к себе так крепко, как только сможет. Представлял, что и как будет говорить. Иногда это были тихие благодарности, порой — суровый отчет за неосмотрительность и привычку делать все в одиночку. Но чаще — шепот, наполненный всей нежностью, что существовала в мире. Но ни разу Джин-Чоль не представлял, что первые слова, которыми они обменяются, будут посвящены… водолазке. Он не имел ни малейшего понятия, в каком темном углу Юн-Хо откопал эту чертову тряпку, но друг определенно сделал ему одолжение.       — Давно ты здесь? — Джин-Ву снял с прикроватной тумбочки стакан с водой.       — Три дня, — повторил Джин-Чоль, все еще осознавая случившееся. Охотник Сон Джин-Ву очнулся. Его Джин-Ву пришел в себя.       — Ты был здесь все это время?       — Я взял несколько отгулов, — Джин-Чоль кивнул на книжку. — Давно хотел почитать, но все никак не мог найти время.       — И о чем книга? — Джин-Ву наметил самую восхитительную на свете улыбку.       — Не знаю, — это Джин-Чоль говорил уже по пути к больничной койке. К Сон Джин-Ву. К своему Джин-Ву, который очнулся спустя три бесконечно долгих и невероятно мучительных дня.       Он обстоятельно перечислял имена всех, кто успел побывать в палате охотника за это время, пересказывал последние новости и нес еще какую-то чепуху, то и дело прерываясь — чтобы целовать, обнимать, гладить и любоваться. А Джин-Ву улыбался: легко и светло, как умел только он, и от этой картины у Джин-Чоля так щемило в груди, что хотелось кричать. Но он только целовал и вспоминал, как трогательно ревел Ю Джин-Хо, сидя на краешке постели, и как кричала на брата одновременно рассерженная и перепуганная Джин-А.       — Ты освободил? — Джин-Ву откинулся на подушки, утягивая за собой Джин-Чоля. — Ну, полку.       — Полку? — усталость, которую Джин-Чоль успешно гнал от себя последние сутки, наконец взяла верх, и он наверняка бы задремал, не задай Джин-Ву этот странный вопрос.       — В Двойном подземелье ты пообещал освободить полку в шкафу, если я очнусь, — совершенно серьезно ответил Джин-Ву. — Я очнулся. К слову, дважды. Так что ты должен мне две полки.       — Джин-Ву… В Двойном подземелье погибли двадцать охотников, — слова оказались кодовыми. Джин-Чоль мгновенно посерьезнел: пришло время возвращаться в реальность. — Мастер Чхве, Ча Хэ-Ин и еще трое попали в больницу. Лежали на одном этаже с тобой.       — Считаешь, это моя вина? — в голосе Джин-Ву прорезалась сталь.       — Нет, — покачал головой Джин-Чоль, поднимаясь сначала с подушек, потом постели. Возвращаясь в кресло. Отгораживаясь книгой. Опуская глаза. — Это моя вина. Мы все делаем выбор и платим за это.       — Что ты сделал? — Джин-Ву медленно свесил ноги с кровати, не сводя с Джин-Чоля тяжелого взгляда. — Что ты натворил?       — Я необъективен. Цена этой необъективности — двадцать одна жизнь. Так что я покинул пост главы отдела «Надзора», — Джин-Чоль впервые говорил это вслух, и каждое слово отдавалось болезненным спазмом где-то внутри.       Он до сих пор не верил, что действительно сделал это. Но он сделал: позволил себе отлучиться на два часа из больницы и направился в Ассоциацию. Быстро заполнил бланки под беспокойными взглядами подчиненных, прошел по родным коридорам и уверенно постучал в дверь кабинета председателя. Положил документы перед окаменевшим Ко Гон-Хи и тихо попросил прощения.       — Ты не мог. Председатель бы тебя не отпустил, — процедил сквозь зубы Джин-Ву. — Ты ни за что бы не покинул Ассоциацию.       — Все так, — Джин-Чоль выдавил подобие улыбки. — Я перешел в другой отдел. Буду заниматься аналитикой. Никакого взаимодействия с Гильдиями. Мое место в «Надзоре» займет мистер Пак. Шеф Пак. Он ответственный и исполнительный человек, на сотрудничестве «Аджин» и Ассоциации это никак не скажется.       — Я не стою того.       — Верно, — кивнул Джин-Чоль, опуская глаза. — Ты стоишь куда больше. Просто это — все, что у меня есть.       Джин-Ву долго смотрел куда-то сквозь Джин-Чоля своим нечитаемым взглядом, а потом неожиданно усмехнулся. И эта усмешка была такой же горькой, как и жалкая попытка Джин-Чоля улыбнуться.       — А ты еще лучше, чем я думал, — Джин-Ву встал и медленно подошел к окну: небо успело потемнеть и окраситься лиловым, и теперь по палате растекались неровные тени — сверкали фиолетовыми искрами, сливались странными фигурами и растворялись в загустевшем воздухе. — В Двойном подземелье я встретился с равным противником и понял, что в мире еще осталась сила, с которой я могу не справиться. Я едва не умер. Снова. Так что я даже подумывал отказаться от рейда в Токио. Но теперь не могу. Теперь я вообще не имею права ошибаться, ведь любая ошибка обесценит твою жертву. Твоя преданность делу восхищает, шеф Ву.       Джин-Чоль смотрел на окутанную закатным солнцем спину и молчал. Что он мог ответить? У него было достаточно времени все обдумать, но он так и не нашел выход. Его шахматная доска сузилась до двух свободных клеток, а все оставшиеся ходы оказались патовыми. Что он мог сказать Джин-Ву? Вчера, стоя у больничной постели, Джин-Чоль бережно перебирал черные волосы, осознавая — время бессмысленных компромиссов вышло. Каждый делает выбор. И платит за него.       — Что с вратами в Токио? — спустя секунду или еще один бесконечный день Джин-Ву обернулся — спокойный и бесстрастный, словно ничего и не было.       — Танк Юрий Орлов погиб, — прочистив горло, быстро ответил Джин-Чоль. — Из воронки вылезли великаны. Город эвакуируют.       — Понятно, — кивнул Джин-Ву. — Мне пора. Пойду домой за вещами, а потом предупрежу Джин-Хо… Если вам нужно собрать какую-нибудь пресс-конференцию, поторопитесь. У нас мало времени.       Растерянное «конечно» Джин-Чоль говорил уже теневому солдату, с которым поменялся охотник Сон Джин-Ву.       Шеф Пак оказался достойной заменой: быстро организовал встречу, оповестил журналистов и вообще сработал на отлично. Джин-Чоль стоял в самом дальнем углу и смотрел, как Ко Гон-Хи и Сон Джин-Ву пожимают руки под вспышки камер. Слушал вопросы репортеров, ровные ответы сильнейшего охотника Кореи, комментарии председателя и пытался дышать. Он все сделал правильно — впервые за несколько месяцев он наконец-то сделал все правильно, но это знание не приносило ни радости и покоя. «Всем нам приходится чем-то жертвовать», — сказал как-то Чхве Джон-Ин. Универсальный Солдат знал, о чем говорил.       На следующий день гильдия «Аджин» в составе Мастера Сон Джин-Ву и заместителя главы Ю Джин-Хо отправилась из Сеула навстречу аду.       — Все-таки тебе очень идет такая одежда, — у трапа самолета Джин-Ву незаметно поправил высокий воротник на черной водолазке Джин-Чоля. — Привезу из Токио толстовку с каким-нибудь принтом из аниме.       — Не стоит, — прикрыл глаза Джин-Чоль. — Вряд ли сейчас в Токио работают магазины, а мародерство охотникам не к лицу.       — Верно, — вздохнул Джин-Ву. — Поцелуешь на удачу?       — Я уже целовал, — напомнил Джин-Чоль.       Он действительно целовал Джин-Ву. Всю ночь перед отлетом скользил губами по бледной коже, впивался в яремную вену, пропускал через пальцы растрепанные чуть влажные пряди, вдыхал запах и шептал в порозовевшее ухо какую-то бессвязную чушь. Джин-Чоль бы солгал, что ему было плохо — было очень хорошо. Но где-то глубоко, в самом дальнем и темном уголке подсознания, звенела ядовитая мысль: все это происходит только потому, что говорить им нельзя. По-настоящему — нельзя. И они могли только стонать.       — Я отправляюсь на войну, — изогнул бровь Джин-Ву. — И даже не заслужил поцелуй на прощанье?       — Мы не прощаемся, — Джин-Чоль убедился, что Ю Джин-Хо скрылся в салоне, и смахнул с рукава Джин-Ву несуществующую пылинку. — Возвращайся. Тогда поцелую.       Джин-Ву ничего не ответил — бросил свой фирменный нечитаемый взгляд и взлетел по трапу вслед за заместителем. А Джин-Чоль вернулся в стеклянный аквариум аэропорта, заказал кофе и простоял там, вертя в пальцах бумажный стаканчик, пока самолет с Сон Джин-Ву не сжался до крошечной точки. Джин-Чоль вглядывался в прозрачное небо и завидовал: небо было спокойным, ясным и совершенно пустым. Джин-Чоль отдал бы многое, чтобы поменяться с ним местами. Но все, что было, он уже отдал.       У Джин-Чоля оставался еще один свободный день, но он не имел ни малейшего понятия, чем заняться. Быстро привыкшая к присутствию Джин-Ву квартира теперь казалась особенно пустой. Джин-Чоль переоделся в домашнее и то ли от тоски, то ли со скуки, занялся уборкой. Пыль послушно исчезала, но легче не становилось.       — Что же ты делаешь? — пробормотал он, вытаскивая из шкафа все свои вещи: если сложить компактнее, запросто освободятся не две, а четыре полки. — Что ты вообще творишь?       Джин-Чоль сжал кулаки и, оставив гору футболок и рубашек, вылетел из дома, чтобы вернуться обратно с подозрительно позвякивающим пакетом. Соджу он взял ровно столько, чтобы напиться до отключки и проспать до самого утра — ничего другого все равно не придумал.       На Сеул опустились сумерки, третья бутылка подходила к концу, когда в дверь нетерпеливо забарабанили.       — Смотрю, ты и без меня справляешься, — буркнул Юн-Хо, окинув быстрым взглядом набравшегося Джин-Чоля. — Придется мне догонять.       Белый Тигр по-хозяйски выложил на кухонный стол какие-то закуски и поставил бутылку виски. Джин-Чоль виски не любил, но рассудив, что крепкий алкоголь подействует быстрее, поставил два чистых стакана.       — Стол новый, — постучал он костяшкой пальца по светлому дереву. — Пожалей его хотя бы сегодня.       — Сегодня пожалею, — поморщился Бэк Юн-Хо, занимая место напротив. Это место особенно любил Сон Джин-Ву: говорил, что оттуда прекрасно видно всю кухню, а еще можно беспечно наблюдать за облаками в окне. — Ну что, помянем твою карьеру.       — Уже слышал? — невесело усмехнулся Джин-Чоль. — Я написал заявление всего три дня назад.       — На твоем заявлении еще не высохли чернила, когда новый шеф «Надзора» разослал Гильдиям уведомления о смене руководства, — Юн-Хо опустошил и тут же наполнил стакан. — Он хотя бы того стоит?       Джин-Чоль пожевал губами, ища подходящие слова, но только опустил глаза.       — Ясно, — состроил кислую мину Юн-Хо в ответ на красноречивое молчание. — Помянем тогда заодно и твой покой.       — А что ты? — Джин-Чоль решил не оставаться в долгу, отправляя в рот кимчхи.       — Я не буду об этом говорить, — отрезал приятель, стремительно краснея. — Это закрытая тема.       — Догнал его тогда? — прищурился Джин-Чоль, вспоминая посиделки в уличном кафе.       — Догнал, — проворчал Белый Тигр. — На свою голову.       — Помянем и твой покой, — слабо улыбнулся Джин-Чоль, поднимая стакан.       — Почему не смотришь трансляцию? — Юн-Хо кивнул на темный экран небольшого телевизора в углу. Бэк Юн-Хо не был мастером менять темы, но Джин-Чоль не стал мучить друга: в конце концов, он его прекрасно понимал. — Думал, ты непременно захочешь полюбоваться на своего «S»-ранга, спасающего Токио во главе целой теневой армии.       — Я уже налюбовался, — и соджу и виски моментально выветрились. — В Двойном подземелье.       Бутылку они прикончили в полной тишине. Единственным источником звука был телефон Юн-Хо: порой он подавал слабые сигналы, Белый Тигр торопливо барабанил по экрану, и трубка замолкала.       Юн-Хо сдался первым: косматая рыжая голова упала на стол, и Джин-Чоль тяжело вздохнул. За последние годы он научился перемещать товарища из кухни на диван в несколько шагов — движения были отработаны: осторожно уложить, накрыть пледом и бесшумно закрыть дверь в комнату, оставляя друга отсыпаться. Жизнь была действительно полна иронии — Джин-Чоль очень сильно хотел напиться до отключки этим вечером, но вместо того, чтобы пускать слюни на подушку, тащил храпящего Юн-Хо.       Вернувшись на кухню, Джин-Чоль принялся за посуду — ничего лучше в полупустую голову не пришло. В мойке шумела вода, за стенкой выводил рулады Белый Тигр, и в какой-то момент Джин-Чолю показалось, что этих странных во всех смыслах месяцев не было. Не было Двойного подземелья и Кан Тхэ-Сика. Не было случайной встречи в магазине и полета на теневой виверне. Не было долгих ночей, наполненных тихими стонами. Утром он затянет галстук, проведет полчаса в пробке, сядет за свой стол с табличкой «шеф Ву Джин-Чоль», а вечером в очередной раз попытается сделать подсечку председателю. Вот только на табличке теперь красуется совсем другое имя, а председатель больше не появляется в тренировочном зале.       Телефон Юн-Хо на столе требовательно пискнул. Джин-Чоль стряхнул пену с рук и дурные мысли из головы — толку от них все равно не было. На экране светились несколько пропущенных и одно короткое: «Я поднимаюсь». Не успел Джин-Чоль отложить чужую трубку, как в дверь постучали — тоже коротко. Открыл Джин-Чоль не глядя, потому что знал человека на своем пороге.       — Добрый вечер, шеф Ву, — Джон-Ин поправил очки и деловито огляделся. — Хотя, прошу прощения… Теперь вы менеджер Ву?       По иронии Джин-Чоль и сам не знал, кто он теперь. И он только осторожно приложил палец к губам, кивая на закрытую дверь в гостиную. Дополнительные объяснения Мастеру Чхве не понадобились — Универсальный Солдат только вздохнул и покачал головой, всем своим видом говоря «Прошу прощения за доставленные неудобства».       — Растормошить его не выйдет, — Джин-Чоль закончил с посудой и занялся кофе, пока Джон-Ин осматривался на небольшой кухне. — Я могу позвонить вам, когда Юн-Хо проснется.       — Растормошить вполне возможно, — задумчиво пробормотал Джон-Ин. — Но я не рискну.       — Именно, — Джин-Чоль поставил две дымящиеся чашки.       — Пока я добирался к вам, слушал радио, — Джон-Ин снял очки: повертел в пальцах, достал платок, протер линзы и вновь надел. — Треть Токио уже зачищена от великанов.       — Приятно слышать, — пробормотал Джин-Чоль. — Думаю, через три дня врата будут закрыты.       — Ставлю на два, — улыбнулся Джон-Ин. — Корея поднялась на Национальный уровень. Кто бы мог подумать.       — Кто бы мог подумать, — повторил Джин-Чоль, гипнотизируя свою чашку. — «Охотники», вероятно, будут расстроены, не получив приглашение на Международную конференцию в этом году.       — Бросьте, господин Ву, — отмахнулся Чхве Джон-Ин. — Это пустяки. Как и вы, я горжусь нашими достижениями. Какая разница, кто представляет Корею, если теперь она стоит наравне с сильнейшими государствами. К слову, благодарю вас. — Поймав сложный взгляд, Универсальный Солдат наметил хитрую улыбку: — Вы не хуже меня знаете, почему охотник Сон Джин-Ву остался в стране и почему сейчас от лица всей Кореи спасает Японию.       — Сон Джин-Ву — патриот, — Джин-Чоль заучил эту фразу уже давно. — И неравнодушен к бедам других стран. Как и любой охотник корейской Гильдии.       — Конечно, — еще шире улыбнулся Мастер Чхве. За стеной раздалось невнятное мычание. — Кажется, Мастер Бэк проснулся без нашей помощи.       Когда спустя минуту на кухню выполз Юн-Хо, Джин-Чоль отошел к окну — открывшуюся картину почему-то хотелось рассмотреть как можно лучше. И он не прогадал: взгляд, которым Белый Тигр сверлил сидящего за столом Универсального Солдата, был бесценен. Джин-Чоль с трудом поборол желание сделать фото. Эту дурацкую привычку он подхватил от Сон Джин-Ву — тот очень любил щелкать камерой, когда видел что-то забавное — развалившего в смешной позе кота, запутавшегося в цепи велосипеда человека, одинокий кроссовок, висящий на проводах. Сонный, помятый, шокированный Юн-Хо определенно относился к этой категории.       — Что ты здесь делаешь? — прорычал Бэк Юн-Хо.       — Пью кофе, — невозмутимо ответил Джон-Ин. — Уверен, если вежливо попросишь, господин Ву сварит и тебе.       — Поехали, — виски Юн-Хо побелели, а глаза засветились.       — Как угодно, — Чхве Джон-Ин тут же поднялся, и, еще раз извинившись перед Джин-Чолем, спокойно вышел наружу.       — Ни слова, — буркнул Джин-Чолю Юн-Хо, надевая пиджак. — Ни слова.       Ву Джин-Чоль показательно поднял руки и закрыл за ним дверь — медленно ровно настолько, чтобы услышать насмешливый голос Джон-Ина:       — Хорошие Тигры спят у себя дома, а не доставляют неудобства друзьям.       Ответ Юн-Хо Джин-Чоль предпочел не слушать и щелкнул задвижкой. Странный вечер подошел к концу — он вновь остался один на один с пустотой и тяжелыми мыслями. И совершенно трезвый.       — Палладин, можешь выйти без приказа Сон Джин-Ву? — тихо позвал Джин-Чоль.       Тень под его ногами зашевелилась, вырастая в двухметрового рыцаря. Солдат склонил голову, а Джин-Чоль выдохнул — если Палладин здесь, значит, с Сон Джин-Ву все действительно было в порядке.       — Когда ты выходишь из моей тени, Сон Джин-Ву расходует ману? — рыцарь быстро кивнул, и Джин-Чоль тяжело вздохнул: осязаемая связь с Джин-Ву успокаивала, но он не мог позволить растрачиваться по таким пустякам. — Спасибо, что появился, но мы должны беречь его силу.       Солдат бесшумно исчез в тени, а Джин-Чоль отправился в комнату — на кровати все еще валялась гора одежды, которую следовало разложить так, чтобы в шкафу освободились две полки для черных балахонов и безразмерных футболок. А завтра он непременно зайдет в магазин и купит любимые йогурты Сон Джин-Ву — во время одного из посещений больницы госпожа Пак обмолвилась, что ее сын обожает клубничные. Ву Джин-Чоль тогда не нашелся, что ответить.       Ставка Чхве Джон-Ина сыграла. Самолет с новым Охотником Национального уровня приземлился в аэропорту Сеула через два дня. Джин-Чоль, отошедший от дел, связанных с Гильдиями, наблюдал за сияющим в свете вспышек фотокамер Сон Джин-Ву по телевизору. Весь отдел аналитики аплодировал стоя. Джин-Чоль вежливо хлопал в ладоши за компанию, когда телефон на рабочем столе заверещал особым сигналом.       — Менеджер Ву, зайдите в мой кабинет, пожалуйста, — максимально нейтрально отчеканил председатель и положил трубку.       Джин-Чоль хмуро отложил документы: за эти дни с Ко Гон-Хи они не виделись ни разу, что было вполне закономерно — менеджеру Ву встречи с председателем по должности не положены.       — Через неделю в Нью-Йорке собирается Международная конференция охотников. В качестве представителя Кореи приглашена Гильдия «Аджин», — Ко Гон-Хи выложил перед Джин-Чолем документы. — Сопровождать Мастера Сона и заместителя главы Ю будешь ты.       — Простите, председатель, — Джин-Чоль разглядывал уже заполненные бланки, ждущие только печати и подписи, отчаянно избегая прямого взгляда Ко Гон-Хи. — Но я сотрудник отдела аналитики. На конференции наших охотников сопровождает шеф отдела «Надзора». Шеф Пак…       — «С»-ранговой охотник, — не дал закончить Ко Гон-Хи. — И даже будь он «S»-ранга, как думаешь, хватит ли ему опыта, если случится что-то непредвиденное?       На документы легла короткая записка: «Сон Джин-Ву не будет слушать Пака. И ты это знаешь». Ко Гон-Хи встал из-за стола и положил тяжелую руку на плечо Джин-Чолю:       — Ты сделал свой выбор. Я его принял. Но это… — председатель указал на бумаги. — Важнее. Это моя личная просьба. Помоги старику, Джин-Чоль, подари пару спокойных дней напоследок.       — Председатель… — только и смог прошептать Джин-Чоль, ставя подпись: Ко Гон-Хи знал, на что давить.       Вернувшись домой вечером, он застал Джин-Ву по обыкновению подпирающим стену в коридоре. В руках Сон Джин-Ву держал красивую коробку, перетянутую лентой.       — Я не мародерствовал. Это из Киото, — Джин-Ву сам развязал бант. — Отправил туда теневого солдата, а потом поменялся с ним.       Джин-Чоль с сомнением развернул шуршащую бумагу: внутри лежала черно-белая толстовка с классическим орнаментом.       — Решил, что персонаж японского аниме тебе не понравится, — Джин-Ву ерошил волосы, всем своим видом демонстрируя, что реакция на сувенир его ничуть не интересует. — А еще я всех спас. Ну, если толстовки тебе мало.       — Ты спасал Токио не для того, чтобы впечатлить меня, — слабо улыбнулся Джин-Чоль, снимая галстук: судя по максимально бесстрастному выражению лица Сон Джин-Ву, толстовку было необходимо примерить прямо сейчас.       — Точно, — усмехнулся Джин-Ву, поправляя черно-белый капюшон. — Чтобы впечатлить тебя, нужно спасти весь мир. Я над этим работаю.       — Джин-Ву… — выдохнул Джин-Чоль: это едва уловимое касание окончательно выбило почву. Мир вновь перевернулся с ног на голову. Или с головы на ноги — он уже и сам не понимал, где верх, а где низ. — Я волновался. И мне тебя очень не хватало.       — Знаю, — шепнул Джин-Ву, стягивая с него ставшую совершенно лишней толстовку: на сувенир из Киото было уже плевать. Обоим. — Я знаю.

♔ ♛ ♔

      Следующие дни для Джин-Чоля слились в одно черно-белое пятно: днем он тонул в таблицах и графиках, по ночам — в глазах Джин-Ву. Порой он все же выплывал на поверхность: узнать, что Чхве Джон-Ин великолепно выступил на пресс-конференции, популярно объяснив непонятливым журналистам отношение «Охотников» к Гильдии «Аджин»; ответить на звонок Бэк Юн-Хо — Белый Тигр без конца жаловался на Пака; посетить спортзал — Джин-Ву неровно дышал к сладкому и регулярно приносил домой вредные десерты.       Ощущение пузыря не покидало: мир пах фисташковым мороженым и одеколоном Сон Джин-Ву и казался совершенно нереальным. Джин-Чоль чувствовал, что долго так продолжаться не может — где-то за горизонтом маячило нечто темное и опасное. И с каждым днем это неясное ощущение новой бури становилось все сильнее. Чем ближе была Конференция, тем чаще хмурился Джин-Чоль. Окончательно усугубила ситуацию гибель Кристофера Рида — мир в очередной раз напомнил, что возможно все. В этом безумном мире умер даже Охотник Национального уровня, и Джин-Чоль не мог об этом не думать. Просыпался среди ночи и в панике проверял, рядом ли Джин-Ву. Вглядывался в спокойное расслабленное лицо и напоминал себе, что это не то же лицо, что он видел в больничной палате. А еще вспоминал, что о главном Джин-Ву так и не рассказал. Джин-Чоль дважды интересовался случившимся в токийских вратах, но оба раза Сон Джин-Ву только пожимал плечами и отвечал «Я пока и сам не разобрался».       — Ты волнуешься, — прищурился Джин-Ву, сдавая багаж в аэропорту. — Думаешь, поездка в Штаты пройдет плохо?       — Она точно пройдет хуже, чем мы ожидаем, — потер виски Джин-Чоль: он страшно не выспался и еще не успел выпить кофе. — Но дело не только в этом. Мне не нравится покидать Сеул.       — Считаешь, что-то случится здесь? — Джин-Ву едва не коснулся его, но вовремя остановился.       — Не знаю, — честно ответил Джин-Чоль. — У нас все спокойно…       — Поэтому жди беды, — закончил за него охотник. — Я оставил достаточно солдат. И в случае чего смогу переместиться практически куда угодно.       — Надеюсь, в этом не будет необходимости, — поджал губы Джин-Чоль.       Полет прошел относительно спокойно: Сон Джин-Ву читал какую-то книжку, а сидевший напротив Джин-Чоль прятал улыбку за журналом, глядя, как мистер Ю Джин-Хо, перебравший с успокоительным, пускал слюни на плечо сильнейшему охотнику. Недавно отец Ю Джин-Хо таинственным образом очнулся от Вечного сна: об этом не писали в газетах — Сон Джин-Ву рассказал сам. Вертел в пальцах красивый хрустальный бутылек и спрашивал — то ли у Джин-Чоля, то ли у себя самого — правильно ли поступил, исцелив постороннего человека. Джин-Чоль тогда ответил, что отец лучшего друга не может быть посторонним. Немного подумав, Сон Джин-Ву согласился. А потом резко потемнел.       — Мне жаль, что я не могу вернуть твою семью, — вздохнул он. На это Джин-Чолю ответить было нечего.       Проснулся мистер Ю Джин-Хо в самом отличном настроении: восторженно вглядывался в иллюминатор, то и дело дергая своего хёна за рукав, а еще без конца хихикал над Джин-Чолем, формально приставленным для охраны Сон Джин-Ву.       — Он быстро вымотается, а мы пойдем гулять, — шепнул Джин-Ву, когда Джин-Хо побежал искать их багаж. — Страшно хочу попробовать их пиццу.       — Тебя совершенно не волнует, что на Конференции раскроют информацию о неизвестном, который назвался твоим отцом? — покачал головой Джин-Чоль: эту историю Сон Джин-Ву ему тоже рассказал — сразу после встречи с представителем американского Бюро.       — Не вижу повода волноваться, — пожал плечами Джин-Ву. — Если он монстр, я его убью. Если он действительно мой отец, я убью любого, кто посмеет на него напасть.       — У нас весьма плотное расписание, — Ву Джин-Чоль предпочел сменить тему. — Еще с тобой хотят встретиться Мастер «Падальщиков» Томас Андре и Семизвездочный охотник из Китая Лю Чжиган…       — Мне не интересно, — бросил Джин-Ву, погрузившись в телефон. — Рядом с нашим отелем целых пять пиццерий!       — Джин-Ву! — одернул его Джин-Чоль. — Мы не в отпуске.       — Ладно, — Сон Джин-Ву с тоской убрал смартфон и помахал рукой Джин-Хо. — Пицца потом. Но встречаться с Томасом Андре и Лю Чжиганом я не буду. Захотят — подойдут после конференции.       — Как угодно, — кивнул Джин-Чоль не без облегчения: предугадать, как пройдет встреча невероятно сильных и невероятно разных охотников, было крайне сложно. — Нас должен встретить мистер Уайт. Кажется, я его вижу. Идем.       Сон Джин-Ву только кивнул и, забрав сумку у подоспевшего Джин-Хо, надел самую бесстрастную из своих масок. Из аэропорта Кеннеди вышел не Джин-Ву, играющий с завязками толстовки и любящий понежиться в постели: через стеклянные двери под вспышки камер прошел Охотник Сон Джин-Ву, в одиночку зачистивший врата «S»-ранга и спасший Токио. А Джин-Чоль шагал рядом с Сильнейшим Оружием Кореи и заранее планировал худшие сценарии — буря, которой он так опасался, уже звенела в тяжелом пыльном воздухе.       А через пять минут Сон Джин-Ву увезли в Бюро — без Джин-Чоля. Сославшись на полную секретность и гарантировав абсолютную безопасность, американцы запрыгнули в черные тонированные машины и скрылись из виду. Джин-Чоль рассудил, что Бюро не посмеет даже дышать против Джин-Ву, и отправился в свой номер заниматься расписанием и отвечать на тысячу и один вопрос Ю Джин-Хо. Без своего Мастера Джин-Хо заметно расслабился и даже позволил себе поинтересоваться, каково это — встречаться с сильнейшим охотником. Джин-Чолю пришлось снять очки и одарить его многозначительным взглядом. Перепуганный юноша спешно убежал за кофе, а Джин-Чоль наконец остался в одиночестве. Он проверял бумаги, сверял цифры, уточнял расписание и даже говорил с Ко Гон-Хи, который заверил, что в Сеуле все в порядке. Но тревога не покидала.       Оторвавшись от таблиц, Джин-Чоль недовольно покосился на часы — Джин-Хо, конечно, запросто мог заблудиться в отеле, но не на час. Спустя пять минут Ву Джин-Чоль успел выяснить, что до кафе молодой корейский охотник так и не добрался. Худший сценарий начинал сбываться: Джин-Чоль не чувствовал — знал. Он нервно просматривал записи, доступ к которым пришлось выбивать едва ли не силой, и стремительно серел: к Ю Джин-Хо подошли двое неизвестных и вывели на улицу.       Джин-Чоль быстро набрал Адама Уайта — в груди еще теплилась слабая надежда, что Джин-Хо забрали сотрудники Бюро, но Уайт заявил, что такого распоряжения не было. Джин-Чоль опустился в кресло — ситуация стремительно выходила из-под контроля, а виноват в этом был только он. Его приставили охранять гильдию «Аджин», но он не справился. Провалил задачу с треском. Что сделает Сон Джин-Ву, если с Джин-Хо что-то случится, Джин-Чоль старался не думать — боялся. Выторговав у Адама Уайта час форы и доступ к дорожным камерам, Джин-Чоль сел за ноутбук.       В Ассоциации Ву Джин-Чоль начинал именно с отдела аналитики — молодому охотнику удавалось находить связи там, где другие не видели, сводить друг с другом неочевидные события и находить лучшие решения. И он бы с удовольствием продолжил эту работу, но Ко Гон-Хи быстро перевел перспективного новичка в «Надзор». Через год Джин-Чоль уже возглавлял отдел, через два — вел переговоры от имени всей Ассоциации, став негласной правой рукой председателя. А потом в его жизни появился «Е»-ранговый охотник, таинственным образом переживший Двойное подземелье, и мир перевернулся.       Джин-Чоль отсматривал записи, сверял непривычные американские автомобильные номера и проводил по карте маршруты. Спустя двадцать минут стало ясно — Джин-Хо уехал либо в парк, либо в старый промышленный район, полный заброшенных складов. Называя таксисту адрес, Джин-Чоль с тоской вспоминал свои боевые перчатки — броню на Конференцию привозить было нельзя.       Худший сценарий предполагал Хван Дон-Су, и Джин-Чоль ничуть не удивился, услышав в ветхом ангаре знакомый голос. Говорил мистер Хван по-корейски, так, чтобы избитый до полусмерти Ю Джин-Хо точно понял. Джин-Чоль догадывался, что Хван Дон-Су не оставит попыток отомстить за брата, и, окажись на месте Хвана кто-то другой, наверное, понял бы это желание. Но когда дело касалось предателей, логика Джин-Чоля давала слабину, выпуская все худшее: ярость, презрение, ненависть. Вот только сейчас Ву Джин-Чоль не мог позволить себе эмоции — на карту было поставлено слишком многое.       — Добрый вечер, мистер Хван, — быстро набрав «911», Джин-Чоль спокойно вошел внутрь, без труда отбрасывая кинувшегося на него неизвестного охотника.       Как и ожидалось, Хван Дон-Су взял в помощники крепких ребят, вот только Джин-Чоль был сильнее. Ко Гон-Хи однажды сказал, что Корея обладает самым сильным «А»-рангом в мире. Председатель тогда изрядно набрался, и Джин-Чоль ему не поверил. Как потом выяснилось — зря.       — Шеф Ву, — оскалился Хван Дон-Су. — Я не вас ждал. Уходите по-хорошему, у меня нет претензий к Ассоциации.       — К сожалению, у Ассоциации есть претензии к вам, — Джин-Чоль покрутил головой, разминая шею: на него шли еще двое. — Вы похитили корейского охотника, заместителя одной из шести основных Гильдий. И не просто похитили. Вы на него напали. Тем не менее… — Ломая позвонки первому и пережимая горло второму, добавил он: — Я готов закрыть на это глаза, если целитель, стоящий рядом с вами, приведет господина Ю в порядок, и мы уйдем отсюда вдвоем.       — О, это вы умеете. Закрывать глаза, — усмехнулся Хван Дон-Су. — Пацан останется, пока не расскажет, что стало с моим братом. С этими сопляками, может, вы и справились, но я вам не по зубам. Ко Гон-Хи я не боюсь, по слухам, старикан дышит на ладан. Никто не пойдет против «Падальщиков». А даже если пойдет… — Хван Дон-Су хищно оскалился. — Живым не выберется.       — Вот как, — вздохнул Джин-Чоль. — Вы додумались стравить Сон Джин-Ву и Томаса Андре… Это все усложняет.       — Это все упрощает, — гаркнул Хван Дон-Су. — Сон Джин-Ву сдохнет за то, что сделал с моим братом.       — Сон Джин-Ву не погибнет, — покачал головой Джин-Чоль. — Погибнет Томас Андре. И вы оставите свою страну без Национального. Если в США вновь откроются врата «S»-ранга, как недавно, что вы будете делать?       — Плевать, — прорычал Хван.       — Прискорбно слышать, — поджал губы Джин-Чоль, делая еще один спокойный шаг. — Однажды вы предали Корею, а теперь предаете еще одно государство, которое поклялись защищать. Что ж… Я сделал все, что мог.       — Хватит болтовни, — выплюнул Хван Дон-Су. — Хочешь помереть тут? Ладно. Будь по-твоему.       Джин-Чоль медленно поднял правую руку и выставил средний палец. Грубый и откровенно ребяческий жест, но иногда такие вещи работали куда лучше слов — так ему однажды объяснил Джин-Ву.       — Палладин, — тихо позвал он. — Свяжись, пожалуйста, с Сон Джин-Ву. Боюсь, моих сил здесь не хватит.       Перед глазами изумленного Хван Дон-Су, уже занесшего гигантский кулак, выросла двухметровая тень в сияющей броне, а следом по пустому ангару разнеслось ледяное «Обмен».       Джин-Чоль осторожно подхватил Ю Джин-Хо на руки, пока Джин-Ву месил Хван Дон-Су в кровавый фарш. Ву Джин-Чоль действительно сделал все, что мог. Но на человека, твердо решившего умереть во имя своей цели, не могли подействовать ни логика, ни убеждения. Все, что оставалось Джин-Чолю, ждать карету скорой помощи, пока за его спиной Хван Дон-Су стремительно двигался навстречу Смерти.       Все закончилось предсказуемо быстро — сирены были еще далеко, когда даже не запыхавшийся Джин-Ву вышел наружу.       — Джин-Хо… — пробормотал Джин-Ву, осматривая друга. — Дурак.       Он извлек из воздуха один из своих пузырьков, но раствор не помог: по рассказам охотника Джин-Чоль знал, что эликсиры бессильны против подобных травм.       — И ты туда же… — процедил Джин-Ву, переключаясь на Джин-Чоля. — Почему не позвал сразу?       — Надеялся, что обойдется без крови… — поджал губы Джин-Чоль. — Не хотел, чтобы ты марал руки.       — Ну да, — Джин-Ву брезгливо вытер кулаки о брюки. — Разумеется.       Джин-Чоль ждал карету скорой помощи, но вместо нее на пустыре перед ангаром появился кортеж темных тонированных авто: худший сценарий продолжал развиваться.       — Однажды ты спасешь мир, — без тени улыбки сказал Джин-Чоль, удобнее подхватывая Джин-Хо. — Но до тех пор миру может понадобиться Томас Андре. По сути, он делает то же, что и ты — защищает свое. Подумай об этом, когда захочешь его убить.       — Ладно, — вздохнул Джин-Ву. — «Неотложка» приехала. Встретимся в больнице. Если врачи не помогут, придется меняться с Бером... Так что пусть постараются.       Джин-Чоль кивнул и поспешил к подъехавшей машине. За его спиной вырастали две армии — живая и теневая. За его спиной что-то кричал Томас Андре, а Джин-Ву равнодушно отвечал на ломаном английском. За спиной Джин-Чоля разворачивалась бойня, но все, что он мог — нести Ю Джин-Хо, надеясь, что Ко Гон-Хи окажется прав.