В его тени

Запоздалое предупреждение от автора. Далее нас ждет камаз стекла. Для особенных мазохистов в качестве музыкального сопровождения In Flames - Stay with Me.

♔ ♛ ♔

      Если после токийских врат у мира еще были какие-то сомнения насчет Сон Джин-Ву, то после бойни на окраине Нью-Йорка все они развеялись. Логика элементарна: Томас Андре — сильнейший, а тот, кто способен раскатать его до больничной койки, — еще сильнее. Местные газетчики замяли историю с похищением охотника Ю Джин-Хо и ловко обошли гибель Хван Дон-Су, оставив шокированным читателям только безумную историю о поединке мастеров корейской и американской Гильдий.       Сон Джин-Ву благосклонно сохранил Голиафу жизнь, а теневые солдаты не нанесли «падальщикам» ни одной опасной травмы. Единственным, кто погиб на том складе, стал Хван Дон-Су.       — И трое его подпевал, — заметил Джин-Ву, заглядывая в отчет, который Джин-Чоль быстро набирал в ноутбуке. — Про них ты забыл.       — Я про них не забыл, — устало потер переносицу Ву Джин-Чоль. — Ведь их убил я. Эти смерти пойдут в другой отчет. В отчет о моих действиях. Бюро не предъявит мне обвинений. Как и в твоем случае, это сочли необходимой самообороной… Но…       — Ты спасал Джин-Хо, — Джин-Ву кивнул на больничную койку, в которой лежал так и не пришедший в себя заместитель главы гильдии «Аджин». — Если тебе будет проще, запиши их на мой счет.       Джин-Чоль только покачал головой:       — Я их убил, Джин-Ву. Этого не изменить.       — А ты мог обезвредить их, не убивая? — неожиданно прищурился Сон Джин-Ву.       Джин-Чоль перенесся в полумрак своей квартиры, где несколько недель назад звучал тот же вопрос. Джин-Ву был тогда предельно прям и честен, несмотря на все риски. Джин-Ву всегда был храбрым. Та откровенность едва не стоила им отношений, и теперь Джин-Чоль напряженно думал, какую цену придется заплатить за новую.       — Мог, — кивнул он, шумно выдыхая. — Мог, Джин-Ву.       Джин-Ву не повел и бровью — только сел на корточки перед Джин-Чолем и аккуратно закрыл ноутбук, заглядывая в глаза. Его собственные могли говорить «Великий моралист Ву Джин-Чоль замазался по самые локти. И что же мне с ним теперь делать?». Но во взгляде Джин-Ву не было ни осуждения ни насмешки — лишь печаль и какая-то особенная, свойственная только ему одному горечь.       — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти… — прошептал он, бережно проводя ладонью по щеке Джин-Чоля. — Как я могу помочь?       Джин-Чоль смотрел на него и не мог подобрать подходящих слов. Что следует говорить в таких случаях? На языке вертелось только одна фраза, но он затолкал ее как можно глубже.       — Позволь мне дописать отчет для председателя, — Джин-Чоль глубоко вдохнул и накрыл пальцы Джин-Ву своими.       Джин-Ву коротко кивнул и поднялся, по пути оставляя на лбу Джин-Чоля легкий поцелуй. Ву Джин-Чоль не придумал ничего лучше, чем зарыться в документы: альтернативой были собственные мысли, не сулящие ничего хорошего. Через полчаса Джин-Ву принес кофе и, недовольно косясь на все еще спящего под слоем бинтов Джин-Хо, заявил, что полностью разочаровался в американской медицине.       — Я поменяюсь с Бером. Он поставит Джин-Хо на ноги, — вздохнул он. — Заодно проведаю и успокою маму и Джин-А. Вернусь через пару часов. У меня же есть время?       — Разумно, — слабо улыбнулся Джин-Чоль, крутя в пальцах бумажный стаканчик. — Время есть. Я останусь с Джин-Хо.       — Спасибо, — Джин-Ву прикрыл глаза, готовясь к обмену, но неожиданно нахмурился. — Пока меня не будет, не вздумай включать телеканал с корейскими дорамами. Даже если он будет слезно молить. Никаких дорам.       — Теневой муравей любит корейские сериалы? — брови Джин-Чоля поползли вверх. — Ты шутишь.       — Если бы, — вздохнул Джин-Ву, ероша волосы. — Он помешался на них, пока приглядывал за Джин-А. И это не пошло ему на пользу… Пришлось даже менять его с Игрисом.       — Понял, — Джин-Чоль ничего не понял, но решил, что будет разбираться по ситуации. — Никаких дорам.       — И еще… — щеки Джин-Ву неожиданно порозовели. — Если он вдруг назовет тебя Королевой… Или как-то еще… Не обращай внимания.       — Понял… — повторил в конец опешивший Джин-Чоль.       До этого он никогда не встречался с Бером и сейчас впервые лицезрел сильнейшего солдата теневой армии в живую. Но если Игрис и Палладин вызывали искреннее восхищение, то Бер — неподдельный ужас. Он прекрасно помнил его по трансляции с Чеджудо, и даже десятки забавных фотографий, сделанных Джин-Ву, не могли перекрыть те кадры.       — Приветствую Короле… Друга короля, — слышать голос муравья: низкий, чуть скрипучий, пропитанный мощью, было странно. Пугающе странно.       — Добрый вечер, — Джин-Чоль нервно сглотнул, когда оживший кошмар низко поклонился. — Полагаю, Сон Джин-Ву передал указания?       — Король повелел исцелить Ю Джин-Хо и во всем слушать своего… друга, — Бер еще раз поклонился и встал у постели Джин-Хо. — Господин может быть спокоен. Я быстро закончу…       Джин-Чоль смотрел, как теневое чудовище активирует целительную магию. Ту самую, что вырвал из Мин Бьен-Гу вместе с сердцем. Бэк Юн-Хо зря простил Джин-Чоля — он не понимал этого, пока не увидел Бера своими глазами. Единственным желанием было как можно скорее покинуть палату, но он не мог малодушно спрятаться от тени прошлого — он пообещал Сон Джин-Ву остаться. Джин-Чоль опустился в кресло и, нашарив ноутбук, скрылся за экраном. Бер же занялся делом — залечивал глубокие раны на теле Джин-Хо, лишь изредка косясь на темный больничный телевизор.       — Господин Ву Джин-Чоль очень дорог моему Королю… — неожиданно проскрипел муравей, не прерывая процесс. — Значит, господин Ву Джин-Чоль дорог и мне… Что мне сделать для… друга Короля?       Джин-Чоль, успевший погрузиться в данные по последним открывшимся в Корее вратам, невольно вздрогнул. Признаться, он надеялся, что Бер молча вылечит Джин-Хо и скроется в какой-нибудь тени, но у муравья, очевидно, были другие планы.       — Позаботься о мистере Ю Джин-Хо, — Джин-Чоль продолжил упрямо всматриваться в цифры и графики. — И о Сон Джин-Ву. Этого будет вполне достаточно.       — Король рассказывал, что до перерождения я убил друга господина Ву… — немного подумав, проговорил муравей. — Господин поэтому не желает давать мне иные поручения?       «Да. Мне даже смотреть на тебя тяжело», — подумал Джин-Чоль, но только покачал головой:       — Главное сейчас — здоровье мистера Ю, — пробормотал он. — Но я очень ценю твое желание… помочь мне.       — Вы — сердце Короля… — Бер вновь склонил голову. — Я сделаю для вас все.       Джин-Чоль медленно поднялся с кресла, осторожно положил ноутбук и ровным шагом вышел из палаты. Одна, вторая, третья, четвертая: он считал двери, постепенно ускоряясь. В уборную в дальнем конце коридора Джин-Чоль влетел уже на бегу. Хлопнула дверь, пальцы впились в белый кафель умывальника, глаза лихорадочно сфокусировались на отражении. Джин-Чоль пытался дышать и расслышать что-то кроме муравьиного голоса. Джин-Чоль давно понял, насколько крепка связь между Джин-Ву и тенями: Палладин, например, даже взял от хозяина привычку ерошить волосы на затылке. Ерошить облаченному в броню теневому солдату было нечего, но жест нет-нет, да проскальзывал. А теперь Бер, который мог не только чувствовать своего командира, но и беседовать напрямую, говорил такое. «Сердце». Джин-Чоль не понаслышке знал, что такое ответственность, но с подобным уровнем столкнулся впервые. Каково это — быть сердцем сильнейшего охотника в мире? Чертовски страшно. Джин-Чолю было чертовски страшно.       Когда постаревший на пару лет Джин-Чоль вернулся в палату, Бер нетерпеливо щелкал пультом. Огромный теневой муравей, монстр, каких поискать, чудовище, способное в одиночку уничтожить босса из подземелья «А»-ранга, недовольно ворчал на телевизор, параллельно поглаживая лохматую голову спящего Джин-Хо. Эта абсурдная картина окончательно выбила почву из-под ног: мир давно сошел с ума, но к такому он был не готов. Джин-Чоль осел в кресло и покопался в телефоне.       — Тебе нужен двести двадцать пятый канал, — устало пробормотал он. — Сейчас там идет какая-то драма про перемещения во времени и мужчину, попавшего из двадцать первого века в Чосон.       — Какая серия? — Бер едва не раздавил пульт в мощной лапе и, кажется, даже подпрыгнул.       — Если телепрограмма не врет, то двенадцатая… — Джин-Чоль прикрыл глаза, окончательно примиряясь с новой реальностью, в которой спокойно говорит с огромным теневым муравьем.       — Ее я еще не видел! — если бы Бер мог плакать от счастья, наверняка бы расплакался.       Следующий час Джин-Чоль цедил кофе, наблюдая то за мониторами медицинских аппаратов, то за невероятными приключениями дерзкого повара, оказавшегося в теле молодой королевы. Бер довольно хрустел купленными в больничном автомате чипсами, обстоятельно объяснял, что показывали в сериале до этого, и раздраженно скрежетал, когда на экране появлялся главный злодей.       — И что мне с вами делать?       Джин-Чоль и Бер, костерившие на чем свет подлого чиновника, бросившего королеву в темницу, синхронно подскочили. Сон Джин-Ву подпирал плечом дверной проем и недовольно качал головой.       — Ты наказан, — цокнув языком, Джин-Ву отправил печального Бера в тень и переключился на Джин-Чоля. — Ты тоже. Я пока еще не придумал, что сделаю, но начинай бояться уже сейчас.       Джин-Ву говорил с самым серьезным выражением, но Джин-Чоль прекрасно видел затаившуюся в ярких глазах смешинку. Они молча смотрели друг на друга добрую минуту, а потом одновременно прыснули, не переходя на полноценный хохот только из уважения к Ю Джин-Хо.       — Как он? — Джин-Ву по-кошачьи забрался в кресло к Джин-Чолю и кивнул на Джин-Хо.       — Бер отлично справился. Недавно заходил врач, все будет в порядке… — Джин-Чоль зарылся носом в темные волосы: Джин-Ву пах соленым ветром и канчжоном.       Джин-Чоль вдыхал этот аромат и переносился из чужого Нью-Йорка в родной Сеул, в свою квартиру со старой кофеваркой на кухне и небольшим шкафом в спальне — половина ящиков была завалена вещами Джин-Ву. Он не сразу заметил, когда именно его дом стал их общим. Сон Джин-Ву был мастером незаметно просачиваться сквозь стены, под кожу, в самое сердце. Подобно своим теням, заполнял пространство, приносил запах моря и сладостей, согревал мягким теплом. И Джин-Чоль уже не мог представить мир без стопки темных футболок на полке и смешной зубной щетки с головой дракона в ванной.       — Через два часа тебе нужно быть на общей конференции, — прошептал Джин-Чоль, прикрывая глаза — еще немного, и они уснут в неудобном больничном кресле. — Поезжай в отель, я останусь, пока Джин-Хо не придет в себя.       — Не хочу, — недовольно буркнул Джин-Ву. — Хочу сидеть тут. С тобой.       — Через два часа Бюро расскажет всем охотникам про неизвестного из подземелья. Они попытаются скрыть твою связь с ним, но избежать вопросов не получится. Ты должен быть там. И ты это знаешь, — поджал губы Джин-Чоль. — В конце концов, ради этого ты сюда и приехал.       — Знаю, — Джин-Ву неохотно поднялся. — Но потом мы пойдем за пиццей, договорились?       — Договорились, — Джин-Чоль вернулся к ноутбуку и указал на выход. — Постарайся никого не поколотить, и я куплю тебе любую пиццу, какую захочешь.       Вечером Джин-Чоль горько пожалел о своем обещании, потому что Джин-Ву протащил его по трем пиццериям и заставил попробовать почти все виды традиционной американской еды. В отель Джин-Чоль возвращался объевшимся и сонным, по пути прикидывая, сколько часов придется провести в спортзале после откровенно варварского набега на нью-йоркские кафе. Джин-Ву только довольно булькал сладкой газировкой, беспечно рассказывал о встрече с Томасом Андре и мечтал о новом кинжале. Джин-Чоль лишь устало качал головой и легонько бил по наглым длинным пальцам, когда те тянулись нажать все кнопки в лифте.       — Я рассказывал тебе, зачем члены Бюро увезли меня сразу из аэропорта? — после душа Джин-Ву залез под одеяло и уронил еще мокрую голову на плечо Джин-Чолю.       Джин-Чоль отложил телефон. Цифры и графики не шли ни в какое сравнение с уютным, невероятно нежным и мягким Джин-Ву. Вода смывала с холодного и отстраненного охотника Сона всю каменную броню, и ему срочно требовалась защита теплых рук.       — Нет. И я с удовольствием послушаю.       — Я нашел Камиша, — в голосе Джин-Ву послышалось восхищение. — То, что от него осталось. И я смог, представляешь, смог поднять его тень. Видел бы ты лица американцев. — Он тихонько рассмеялся. — Едва не обделались.       — Ты смог заполучить Камиша в свою теневую армию? — пораженно прошептал Джин-Чоль.       — Нет, — проворчал Джин-Ву, зевая. — Он слишком долго пролежал там. Но мне удалось перекинуться с ним парой слов. Было… познавательно.       — И что же ты узнал? — Джин-Чоль тоже невольно зевнул, но разговор был слишком интересен, чтобы поддаваться сну. — Что тебе поведало Великое Бедствие?       — Нечто очень важное, — пробормотал Джин-Ву. — Картинка начинает понемногу складываться. Думаю, вскоре я разберусь.       — Быть может… — протянул Джин-Чоль. — Вместе разобраться будет проще?       — Я знаю, что ты хочешь узнать о Двойном подземелье, — Джин-Ву отстранился и внимательно посмотрел на Джин-Чоля своим фирменным нечитаемым взглядом. — И об остальном. Но я не могу рассказать. Не сейчас. Не тебе.       — Ты мне не доверяешь? — нахмурился Джин-Чоль: остатки сна как рукой сняло.       — Как только я расскажу… — Джин-Ву нервно усмехнулся. — Все изменится. Станет реальным. А я не готов. Пока не готов.       Джин-Чоль приподнялся на локтях: Джин-Ву впервые на его памяти выглядел настолько уязвимым. Любое неосторожное слово или прикосновение — и он исчезнет. Замкнется и больше никогда не приоткроет эту дверь.       — Все настолько серьезно? — прошептал Джин-Чоль.       «Да», одними глазами ответил Джин-Ву.       Сон Джин-Ву долго молчал, и когда Джин-Чолю показалось, что охотник решился и готов рассказать нечто важное, тот внезапно изменился. Взгляд стал напряженным, жестким.       — В Сеуле что-то не так, — коротко бросил Джин-Ву, мгновенно перемещаясь к шкафу и одним движением натягивая брюки.       Джин-Чоль даже не успел ничего ответить: в следующую секунду перед ним стоял неизвестный теневой муравей, растерянно разводя лапами. Осталось только натянуть одеяло и нашарить телефон: важных новостей из Кореи не было. Мир подарил Джин-Чолю ровно пять минут тишины, а после — оглушил.       Порвал на лоскуты и размазал. Выпотрошил и раздавил.       Следующие дни Ву Джин-Чоль запомнил плохо. Помнил полный горечи взгляд, тихий голос и слова, звучавшие приговором. Помнил медленные, будто заторможенные движения Сон Джин-Ву: охотник складывал костюмы в чемодан, пока вызванный из тени Палладин аккуратно застегивал на застывшем Джин-Чоле рубашку. Помнил сдавленный плач госпожи Ко в трубку, три пропущенных и одно смс от Бэк Юн-Хо:       «Белый тигр» и «Охотники» окажут Ассоциации любую помощь. Просто скажи, что нам сделать».       Джин-Чоль оглядывался по сторонам, но видел только пустоту, и та скалилась острыми клыками.       «Мы все делаем выбор. И все платим за это», — насмехалась тишина. — «Неужели ты думал, что отделаешься так легко, шеф Ву?».       Джин-Чоль ничего не ответил.       Джин-Чоль не помнил, как Джин-Ву крепко держал его за плечи, произнося свое волшебное «Обмен». «На самом деле это врата», — мелькнула на периферии сознания безучастная мысль, когда он ступил на парковку перед зданием корейской Ассоциации. — «Охотник Сон Джин-Ву способен создавать врата...». Окрытие было откровенно бессмысленным — делиться наблюдениями теперь не с кем.       Из памяти исчез лифт и три поворота по родным коридорам — к руинам. Он не помнил, как вытащил из-под завалов табличку и бережно отряхнул каменную пыль с надписи «Председатель Ко Гон-Хи». Не помнил, как отдавал распоряжения ревущему шефу Паку и остальным — таким же потерянным и разбитым; как звонил растерянным министрам; давал короткие спокойные комментарии без устали звонящим репортерам. Не помнил, как стоял перед зеркалом в ванной, пока Сон Джин-Ву осторожно сбривал с его щек щетину.       — Что мне для тебя сделать? — спросил тогда Джин-Ву, но Джин-Чоль ничего не ответил. Только отвернулся, надеясь, что тот не увидит собравшиеся в уголках глаз слезы.       Ву Джин-Чоль не помнил, как корейский флаг скрылся под слоем земли в идеально ровной могиле. Из памяти быстро исчезали десятки, сотни соболезнований и столько же рукопожатий — крепких, слабых, сухих и влажных.       На самом деле все было не так. Джин-Чоль помнил каждую секунду с тех пор, как истекли те пять минут тишины. Помнил и проживал заново, раз за разом. И эти чудовищные мгновения наслаивались одно на другое. И когда стало столько, что не счесть, все они смешались, раздулись гигантским темным пузырем и с треском лопнули, окатывая холодным осенним дождем.       — Я убью его, — прошептал Джин-Ву, сжимая рукоять зонта над головой Джин-Чоля. — Я принесу тебе голову того, кто это сделал.       Джин-Чоль только дернул головой. И вновь отвернулся, жалея, что не может выбить из рук Джин-Ву этот чертов зонт и промокнуть до нитки.

♔ ♛ ♔

      — На повестке выбор нового председателя, — откашлялся министр обороны на следующий день. — Правительство единогласно одобрило кандидатуру Ву Джин-Чоля. Руководители всех отделов Ассоциации также поддержали это решение.       Джин-Чоль, сидевший в конце стола, как он думал, исключительно для галочки, в память о былой должности, окаменел. На него смотрели десятки обеспокоенных глаз: каждый ждал ответ. Вот только ответа у Джин-Чоля не было.       — Во-первых, я покинул пост главы «Надзора», — покачал головой он, не без труда собравшись с мыслями. — Я просто штатный аналитик. Во-вторых, Ассоциацией руководил «S»-ранговый охотник. В-третьих, у меня нет должного опыта и знаний. — «В-четвертых, я просто не достоин этого кресла», мысленно добавил он. — Поэтому я не могу принять ваше предложение, простите.       — Но вы… близки с охотником Сон Джин-Ву, — прищурился министр обороны. — Насколько мы знаем, вы покинули пост только из-за конфликта интересов. Но сейчас интересы Сон Джин-Ву — это интересы Ассоциации. Интересы всей Кореи.       — Верно! — подхватил кто-то, кого Джин-Чоль мысленно возненавидел. — Вы много лет были правой рукой Ко Гон-Хи, а… Дружба с сильнейшим охотником только укрепит позиции Ассоциации.       — Мы не можем себе позволить потерять лояльность Сон Джин-Ву, — подытожил премьер-министр, прямо глядя в глаза Джин-Чолю. — Мы должны думать о безопасности страны. Инцидент в Токио показал, что никто не застрахован от врат «S»-ранга, и если такие врата распахнутся над Сеулом, Сон Джин-Ву должен быть на нашей стороне. Это не обсуждается, председатель Ву.       — Выходит, выбора у меня нет? — Джин-Чоль едва подавил порыв рассмеяться. — Вы вызвали меня, чтобы уведомить?       — Верно, — без тени смущения подтвердил министр обороны. — С завтрашнего дня вы приступаете к своим обязанностям. Вы все еще числитесь в армейском резерве. Так что, если хотите, можете считать это приказом.       В голове проносились последние месяцы: имейся у него бассейн, позволяющий проходить сквозь время, он сделал бы все иначе. Он бы трижды подумал перед тем, как зайти в палату к «Е»-ранговому охотнику; как поехать в магазин за новым галстуком. Он бы подумал сотню раз, прежде чем целовать Джин-Ву в том лесу и пускать его в свою постель. И он бы точно не поехал за ним в Нью-Йорк на чертову конференцию. Он бы ни за что не покинул председателя.       Он бы умер вместе с Ко Гон-Хи и был совершенно доволен таким финалом.       — Как угодно, — равнодушно кивнул Джин-Чоль. — Благодарю за оказанное доверие.       Снимая обувь в коридоре, Джин-Чоль невольно прислушался: из кухни доносились тихие голоса, и это ему не то чтобы понравилось — гостей хотел принимать меньше всего. Но вопреки опасениям, в комнате обнаружился только Сон Джин-Ву и пара дрожащих теней, в которых быстро скрывались Бер и Игрис.       — Добрый вечер.       — Ты снова разговариваешь? — без тени улыбки спросил Джин-Ву, забирая пакеты с продуктами. — Приятно знать.       На это Джин-Чолю ответить было нечего: в последнее время они действительно почти не общались. Сон Джин-Ву был занят делами Гильдии, пресс-конференциями и бесконечными тренировками со своими теневыми солдатами. Джин-Чоль не спрашивал причину, поэтому Джин-Ву объяснил сам — так он поднимал уровни Игриса и остальных. Сон Джин-Ву готовился к войне. Этого охотник не озвучивал — не было нужды.       — Я купил мороженое, — вздохнул Джин-Чоль по пути в ванную. — И принял пост председателя Ассоциации.       Джин-Ву ковырял ложкой фисташковый десерт и бросал редкие нечитаемые взгляды через стол. Джин-Чоль отставил чашку и наконец посмотрел на Джин-Ву.       — Я знаю, что ты сделал все, что мог, — наконец решился он, неосознанно превращая чайную ложку в металлическую закорючку. — В том, что случилось с председателем, виноват тот монстр. И никто больше. Я жалею лишь о том, что не смог быть с ним рядом. Но винить тебя в том, что там был ты, а не я, несправедливо.       — Но ты винишь, — прищурился Джин-Ву.       — Нет, — покачал головой Джин-Чоль. — Больше нет. Надеюсь, ты простишь меня за эти дни.       — Прощение предполагает обиду, а я не обижался, — пожал плечами Джин-Ву. — Но я рад, что ты можешь об этом говорить.       — Я тоже, — слабо улыбнулся Джин-Чоль. — Я тоже…       Этой ночью впервые с возвращения в Сеул он не отвернулся от Джин-Ву, а прижал к себе. Невесомо гладил теплое плечо, вспоминая расположение четырех родинок, очерчивал пальцем губы и тонкую жилку на шее, целовал плоский живот, обводил языком рельефные мышцы и острые ключицы. А Сон Джин-Ву тихо стонал, извивался на простынях и шептал имя Джин-Чоля. И когда Джин-Ву изогнулся невозможной дугой, восхитительно дрожа в его руках, Джин-Чолю почти удалось забыть ужас последних дней.       — Прости, — сонно пробормотал Джин-Ву. — Тебя поставили председателем Ассоциации из-за меня.       — Прощение предполагает наличие обиды, — Джин-Чоль поднес его ладонь к губам и поочередно поцеловал каждый палец. — А я не обижаюсь.       Наутро Джин-Чоль почти улыбнулся, когда старенькая кофеварка едва не окатила его кипятком. Он аккуратно сворачивал кимпаб — для себя и для Джин-Ву, выставлял посуду и почти наслаждался солнцем. Однажды Ко Гон-Хи сказал, что и худшие времена рано или поздно заканчиваются. Они выходили из «А»-ранговых врат после особенного тяжелого рейда. На Ко Гон-Хи были сияющие даже через кровавую патину доспехи, а глаза светились так, что хотелось зажмуриться.       — Все это, — Ко Гон-Хи обернулся на закрывающиеся только благодаря его помощи врата. — Рано или поздно тоже закончится. Я верю, что однажды в мире появится сила, равная этому безумию.       — Мне бы хотелось посмотреть на эту силу, — вздохнул Джин-Чоль, стряхивая ошметки плоти с перчаток. Где-то за спиной чертыхался Бэк Юн-Хо, а Бьен-Гу и Ён-Сок перебрасывались шутками.       — Мне бы тоже, — рассмеялся Ко Гон-Хи, снимая тяжелую броню. — Слышал, ты покидаешь «Жнецов»?       — Так точно, — кивнул Джин-Чоль.       — Почему? — изогнул бровь председатель. — Мало платят?       — Платят много, — пожевал губами Джин-Чоль. Он и сам не понимал, почему уходит из самой престижной в стране Гильдии. — Дело в другом… Я больше не чувствую, что делаю что-то действительно полезное.       — Вот как… — задумчиво пробормотал Ко Гон-Хи.       На следующий день председатель без предупреждения постучал в дверь и, не без труда расположившись на узком стуле в кухне, сделал Джин-Чолю лучшее предложение в жизни.       Джин-Чоль невольно улыбнулся: с тех пор он дважды обновлял кухонную мебель, но ту колченогую табуретку так и не выбросил.       — Я тоже верю, — прошептал он. — Буду верить за нас обоих.       Веры Джин-Чолю хватило ровно до обеда, потому что над Сеулом разверзлись гигантские врата. Джин-Чоль, как и любой житель, мог без труда увидеть их из окна своего нового кабинета. В памяти всплыл Чеджу, но испытанный тогда страх не шел ни в какое сравнение с ужасом, который внушала эта воронка.       — Я не могу попасть внутрь, — сквозь помехи прокричал Джин-Ву, позвонивший спустя пять минут. — Придется ждать, пока они откроются.       Джин-Чоль достал папку, которая, как он надеялся, никогда не пригодится, и вызвал шефа Пака. А спустя час началась эвакуация Сеула. Ву Джин-Чоль переселился в кабинет и выходил из-за стола только для того, чтобы быстро перекусить или проверить, не разнесли ли Сон Джин-Ву на пару с Бером тренировочный корпус. Пару раз охотник Сон пробовал вытащить на спарринг самого председателя, но Джин-Чоль только отмахивался и устало качал головой.       — Насколько все плохо? — проворчал Юн-Хо, заявившийся в Ассоциацию однажды вечером: так же, как раньше домой к Джин-Чолю — без предупреждения, с бутылкой и отчетом «Белого тигра».       — Сон Джин-Ву уверен, что сможет закрыть врата, — нахмурился Джин-Чоль, бегло просматривая документы. — Но даже по самой оптимистичной модели нам придется отстраивать три дюжины кварталов заново. Сеул в любом случае превратится в руины.       — Твою ж, — рыкнул Белый Тигр. — А мы только новую квартиру купили…       — Мы? — Джин-Чоль даже оторвался от сводки.       — Мы, — раздраженно буркнул Юн-Хо. — Как будто ты удивлен.       — Я не удивлен, — устало улыбнулся Джин-Чоль. — Я рад за тебя. За вас.       — Радоваться будем, когда эта чертовщина закончится, — поморщился Юн-Хо. — И если выживем.       — Джин-Ву закроет врата, — повторил Джин-Чоль, незаметно сжимая кулаки. — А квартиру всегда можно купить. Уверен, у корпорации «Юджин Строй» уже есть планы на добрую половину города.       Бэк Юн-Хо только махнул рукой и, помаявшись еще немного, скрылся в дверях. Джин-Чоль проводил его взглядом и вернулся к документам. Эвакуация шла спокойно — люди рассчитывали, что сильнейший охотник мира зачистит врата, и вскоре они смогут вернуться в родной город. Гильдии распределили задачи и заняли стратегические точки, а наличие в Сеуле Голиафа и немецкого «S»-ранга Линнарта Нирмана только добавляло уверенности. Джин-Чоль откинулся на спинку кресла.       — Как думаете, я справляюсь? — спросил он у маленькой фотографии на столе.       Ко Гон-Хи лишь улыбнулся в ответ. Джин-Чоль перевел глаза на другой угол: оттуда на него смотрел Сон Джин-Ву — невероятно живой, и, пожалуй, даже веселый. Джин-Чоль успел поймать его в объектив камеры, когда тот отчитывал Бера за очередной вечер в компании корейского мыла. Отчитывал Джин-Ву, скорее, для вида — охотник давно смирился с увлечением своего солдата, и даже пару раз совершенно случайно оставлял на ночь включенный на канале с дорамами телевизор.       — Справляешься, — усмехнулся появившийся из ниоткуда реальный Сон Джин-Ву.       Джин-Чоль не повел бровью — давно привык к неожиданным визитам. Охотник тем временем оглядел бардак на столе и кивнул на початую бутылку виски: — Мастер Бэк заходил на ужин?       — Вроде того. Мы утверждали границы сектора, который берет на себя «Белый тигр», — Джин-Чоль устало потер переносицу. — И пили.       — Надеюсь, однажды он захочет выпить и со мной, — Джин-Ву улегся на небольшой диванчик, вытягивая ноги. — Ты и сегодня собираешься остаться здесь?       — Боюсь, да, — вздохнул Джин-Чоль. — Эвакуация еще не окончена, а ее нужно контролировать в реальном времени.       — Понятно, — зевнул Джин-Ву, устраиваясь поудобнее. — Разбуди утром.       — Ты будешь ночевать в моем кабинете? — удивленный Джин-Чоль отложил бумаги. — На диване?       — А почему нет? — пробормотал Джин-Ву, не открывая глаза. — Уж лучше на диване с тобой, чем в кровати без тебя. Я планирую встать в семь. У нас осталось еще шесть подземелий.       — Джин-Ву… — пробормотал Джин-Чоль, но так и не придумал, как закончить фразу: охотник Сон уже уснул.       Джин-Чоль вышел из-за стола и снял со спинки кресла пиджак. Накрывая Джин-Ву, он невольно залюбовался — абсолютно спокойный и расслабленный. Он ему даже немного завидовал. С тех пор, как открылись врата, Джин-Чоль спал от силы пару часов. И дело было не только в напряженном графике.       Стоило закрыть глаза, как в воображении появлялся Сон Джин-Ву — спокойный и мертвый.       До открытия врат оставались еще сутки, когда Джин-Ву вновь появился из тени в кабинете. Джин-Чоль выставил палец, закончил с ответом для министра обороны и только тогда поднял глаза — зря. Сон Джин-Ву был в классическом сером пальто, под которым скрывалась черная водолазка. Таким Джин-Чоль давно его не видел, и теперь спешно считал до десяти в попытке сохранить лицо — настолько восхитителен был Джин-Ву.       — Давай пройдемся, — Джин-Ву кивнул на окно. — Погода хорошая, а ты слишком засиделся. Хочу кое-куда тебя сводить. Там как раз сейчас должно быть пусто.       — Я не могу, — покачал головой Джин-Чоль. — В городе еще остались гражданские… Ни я, ни тем более ты, не имеем права покидать Сеул.       — У нас есть один день, — опустил глаза Джин-Ву. — У нас остался всего один день…       — Не могу, — с сожалением вздохнул Джин-Чоль. — Прости, но прогулка — не вариант.       — Ладно, схожу один, — Сон Джин-Ву дернул плечом и быстро развернулся в сторону выхода.       — Джин-Ву! — окрикнул его Джин-Чоль. — Ты не можешь покидать оцепление!       — Осторожнее, председатель, — голос охотника Сона стал тише, холоднее. Джин-Чоль не помнил, когда Сон Джин-Ву говорил с ним так, настолько давно это было. — Если слишком сильно натягивать поводок, я могу его заметить…       Сон Джин-Ву скрылся в дверях, а Джин-Чоль устало откинулся на спинку, мысленно проклиная кабинет министров, поставивших его на эту должность, и себя — за то, что не отказался.       Джин-Ву не вернулся ни вечером, ни ночью. Джин-Чоль отправил ему шесть сообщений и трижды звонил. Первый раз планировал отчитать, второй — извиниться. Набирая номер в третий раз, собирался спросить адрес и сорваться к нему. Джин-Чоль осознал смысл сказанных Джин-Ву только под утро: это и правда был их последний день. День, когда они точно могут быть живы. Живы и вместе. Ву Джин-Чоль сжимал кулаки, строчил смс, но ответом была тишина.       А потом мир взорвался. Врата лишь тихо гудели маной, пока под ними разворачивалась бойня. Джин-Чоль раз за разом набирал номер Сон Джин-Ву, пока шеф Пак докладывал о ходе эвакуации, а Бэк Юн-Хо и Чхве Джон-Ин по специальному радиоканалу передавали новости о битве Голиафа с неизвестным монстром. Джин-Чоль надеялся, что Сон Джин-Ву — единственный, кто способен победить Томаса Андре, ведь тогда Сон Джин-Ву останется самым сильным. Но слыша сквозь помехи возгласы Белого Тигра и короткие сухие уточнения Универсального Солдата, понимал — чертов мир обезумел окончательно.       На очередной входящий звонок Джин-Чоль ответил не глядя: дела были слишком плохи, чтобы тратить внимание на такие пустяки. Он предполагал услышать перепуганного министра, но никак не голос Джин-Ву.       — Что случилось?       — Врата еще не открылись, но в городе появился монстр. Думаю, он один из тех, что ты описывал, — быстро начал обрисовывать ситуацию Джин-Чоль, заталкивая все эмоции как можно глубже. — Томас Андре пока его сдерживает, но я даю ему не больше пятнадцати минут.       — У него есть тень? — спокойно уточнил Джин-Ву. Где-то за ним послышался взмах сильных крыльев Кайсел. — У этого монстра есть тень?       — Нет, Джин-Ву, — сглотнул Ву Джин-Чоль. — У него нет тени.       — Не приближайся к нему, — тихо сказал Джин-Ву под шум ветра. — Даже если кроме тебя в Сеуле не останется ни одного охотника, не приближайся. Я скоро буду.       Джин-Чоль слушал короткие гудки и смотрел перед собой, но видел лишь пустоту. Не глядя переключал радио-каналы, отдавал распоряжения покинуть территорию — сначала Юн-Хо, потом Джон-Ину и всем остальным корейским охотникам, но наблюдал только бесконечное ничто.       — Не приближайтесь к нему, — повторял он раз за разом. — И проследите, чтобы Бэк Юн-Хо был как можно дальше от эпицентра. Вы меня поняли?       Джин-Чоль, кажется, даже перестал дышать. Ровно до тех пор, пока на мониторах не появились темные крылья, а следом — стремительная фигура. Сон Джин-Ву прибыл ровно через двадцать минут. Этого хватило, чтобы Нирман успел вытащить Голиафа из-под когтей неизвестного монстра. Этого хватило, чтобы Ассоциация смогла выдохнуть.       Джин-Чоль смотрел на держащегося за сердце шефа Пака, слышал радостные возгласы охотников в динамиках, но сам выдохнуть так и не смог. Под ребрами клубилось что-то темное и пугающе холодное. Что-то, что он чувствовал, заходя в Двойное подземелье, бросая белую розу на свежую влажную землю, впервые видя монстра без тени на экране. И он почти не удивился, когда через полчаса по рации раздался непривычно тихий голос Юн-Хо.       Сон Джин-Ву был мертв.       Джин Чоль тоже.