Безмолвие за оплату

Он ринулся к ней, Яков ударил по ней ножом. Анастасия вкрикнула и потеряла сознание. Пристав, не тратя ни секунды, подбежал к девушке. Он за шиворот оттянул старика и швырнул его в угол. Сбоку платье Насти потемнело. Тарас тронул это место. Кровь. Спеша, он резко, двумя руками рванул её платье в том месте, где осталась дыра от ножа, шепча себе под нос такое родное имя. Сбоку на уровне груди и слегка на руке были видны две кровоточащие раны. Старик был худ и совсем не силён. Его рука, метящая прямо в сердце соскользнула, попав чуть правее. Убедившись в том, что рана не смертельна, Тарас, на всякий случай, приложил свою ладонь к носу Насти. Тёплое дыхание обдало руку. — Слава Богу! Жива! — воскликнул он, проводя рукой по растрепанным волосам Анастасии. На шум в комнату ворвалась Бережная. — Что тут происходит? Папа? — девушка посмотрела на своего отца, который всё ещё сидел там, куда его «швырнул» Смолокуров, и завороженно смотрел на слегка красный нож. — Маша! — он вскочил и подошёл к дочери. — Убил! Смотри, я её убил! Теперь она не причинит тебе зла! Глаза Марии расширились. — Что? Нет, не может быть… Папа, ты не… — Она жива — сурово сказал пристав — а ваш отец проедет со мной в полицейский участок. Мария, едва успокоившаяся, снова заплакала. — Что вы все стоите, как остолопы! Пошлите за извозчиком и за полицией. А ты — он обратился к горничной — неси, что-нибудь обматать рану. Бережная побежала вызывать пролетку. Настя приоткрыла глаза. — Что… — она хотела привстать, но рана больно кольнула. — Тише, Анастасия Андреевна, всё будет хорошо. Вы лежите, лежите. Я вас сейчас домой отвезу, доктора вызовем. — успокаивал девушку Тарас, ласково гладя её по плечу. — Тарас… Петрович — немного погодя добавила Настя — увезите меня отсюда. Пожалуйста, поскорее. — Да, да, конечно. Пристав осторожно, чтобы не причинить ей боль, взял Анастасию на руки. Он вышел в коридор, Бережная сообщила, что пролётка уже подъехала. Выйдя на улицу, пристав залез в пролетку прямо с Настей на руках. На улицу выбежала Лиза. — Барышня сумочку забыла. — Клади — Смолокуров указал головой на сиденье. К дому подъехала полицейская бричка. Из неё выскочил Ухов и ещё двое урядников. — Ухов — окрикнул его Тарас — иди за ней — он кивнул на Лизу — там старик. Вяжите его и в участок. — Понял! — К дому Семагиных, быстрее! — приказал пристав извозчику. Он прижал Настю к себе, словно держал на руках самое дорогое в мире сокровище. Хотя, почему «словно». Настя и была для него самым дорогим сокровищем. На громкий крик и стук с улицы сбежались все обитатели дома Семагиных. Так как руки Тараса были заняты важной ношей, ему ничего не оставалось, кроме как кричать и колотить ногами по двери. Какой же шум поднялся, когда они все увидели Настю. Андрей Константинович сразу побежал за врачом, у Веры Павловны резко закружилась голова и она приземлилась на кресло, а Володенька стал обмахивать её первой попавшейся под руку газетой. Михаил Львович, подняв руки к небу, ходил по дому и причитал, чем очень раздрожал остальный домочадцев. — Ну как так! А я знал, что это всё до добра не доведёт! Сидеть бы дома и вышивкой заниматься, ан нет… Тарас занёс Настю в её комнату и положил на кровать. Арина принялась снимать с девушки платье. Пристав стоял в дверях комнаты и с волнением переминался с ноги на ногу. Арина, повернувшись в его сторону, сверкнула глазами. — Ну, Тарас Петрович! Я же сейчас с Анастасии Андревны одежку снимать буду. — А? — опомнился Смолокуров. — да-да, конечно. Он направился к выходу из дома. — Тарас Петрович — остановил его Володя. — Куда же вы? Может останетесь, кофе выпьете. — Я? Да нет. У меня, это, дела на службе. Идти надо. А какие у него были дела? Да никаких. Просто Тарас чувствовал себя виноватым перед всеми этими людьми. Не уберег он Настю. — Передавайте Анастасии Андреевне мои пожелания о её скорейшем выздоровлении. — сказал это пристав и хлопнул входной дверью. В самых ужасных чувствах он шёл и ничего перед собой не замечал. В калитке Тарас столкнулся с человеком. Этим человеком оказался Ардашников. Меньше всего сейчас Смолокуров хотел встретится один на один с Настиным отцом. — Тарас Петрович? Уже уходите? — с искренним удивлением произнёс тот. — Да, мне надо… — запнувшись, он набрался сил и произнёс — Андрей Константинович, простите меня. Я, наверное, не достоин звания пристава, раз не смог защитить Анастасию… — Да что вы такое говорите? — перебил его Ардашников — Вы столько всего сделали для Насти! И сейчас доставили её сюда. Я уверяю, я вас ни в чём не виню. Хоть я и недавно, можно сказать, «познакомился» со своей дочерью, но её характер знаю. Её хлебом не корми, дай подвергнуть себя опасности. А упёртая какая, ууууу. — Да, — усмехнулся Тарас. — упёртости ей не занимать. — Так что и вы себя ни в чем не вините, а приходите лучше завтра с утра навестить Настю. — при этих словах Андрей Константинович лукаво улыбнулся и прищурился. Тарас не раздумывая согласился на предложение Ардашникова, и на следующий день в девять утра уже стоял в гостиной дома Семагиных с небольшим букетом в руках, который он точно также, как в тот день признания, нервно сжимал в руках. Сейчас он ждал, когда из комнаты Насти выйдет Арина, которая пошла проверять проснулась ли Ардашникова. Володя, который сидел тут же в кресле внимательно рассматривал пристава. — Тарас Петрович, не уж то вы волнуетесь? — Я? Да ни в коем случае! — Что-то по вашему букету этого и не скажешь. — подметил Володя — Владимир Михайлович, знаете, не до шуток сейчас. Дверь отворилась и оттуда выглянула Арина. — Тарас Петрович, Анастасия Андреевна ждут вас. Смолокуров вдохнул побольше воздуха и шагнул в комнату. Настя лежала в кровати под большим пуховым одеялом, её волосы были разметаны по всей подушке, а лицо было слегка бледно. — Кхм, Доброе утро, Анастасия Андреевна! Как ваше здоровье? — Доктор сказал, что ничего опасного нет. Небольшая ранка, которая скоро заживёт. Но из-за перенесенного стресса мне нужен отдых и покой. — улыбнулась Настя. — Ясно, ну это хорошо… Анастасия Андреевна, я вам хотел кое-что сказать… Я… Настя видела, что приставу было тяжело собраться со словами. Она кивнула Арине, которая до сих пор стояла в дверях, чтобы та вышла и закрыла двери. — Ой, — Настя заметила цветы — а что это у вас в руках, Тарас Петрович? — А? Ах, да. Я совсем про них забыл. Это вам. Настя потянулась за цветами, но бок резко заныл и она сморщилась. — Вы лежите, Анастасия Андреевна, я подам. Наклонившись, он отдал ей букет из рук в руки. Ардашникова вдохнула аромат цветов. — Тарас Петрович, они чудесны! У вас одназначно есть вкус в выборе цветов. Смолокуров завороженно смотрел на девушку. Её улыбка, её волосы, её голос всё это стало уже таким родным. — Тарас Петрович, ну что же вы так стоите? Присядьте хоть. Настя похлопола рукой по кровати. Пристав присел на предложенное ему возле Анастасии место. — Знаете как я не хочу целыми днями валяться в кровати? Не понимаю к чему всё это. Я вполне прекрасно себя чувствую, и одного дня постельного режима было бы достаточно. Но нет же! И Михаил Львович, И Вера Павловна, и папа. И даже Володенька! Все твердят одно и тоже. Доктор сказал лежать неделю. А вы что думаете, Тарас Петрович? — Я? — тряхнул головой Тарас. — я считаю, что врачей нужно слушать. Некоторое время они просидели в молчании. — Тарас Петрович — нарушила тишину Настя — я тут подумала, а что если нам самим съездить в Смоленск и попытаться узнать что-то о Велесовой? А ещё надо ещё раз допросить Бережную. У меня осталось несколько вопросов. Я могу завтра к ней съездить и… — Нет! — резко вставил Смолокуров. — Ну, это можете сделать и вы — сказала слегка ошарашенная Анастасия. — а я тогда… Ардашникова опять не договорила. — Анастасия Андреевна, я хотел поговорить с вами об этом. — О чём? — О вашем вмешательстве в дело. Прошу простить, но мне придётся запретить вам учавствовать в этом деле, а скорее всего и во всех последующих. Настя от неожиданности сказанного приоткрыла рот. На глазах предательски навернулись слезы. Это были слезы разочарования, грусти, злобы. — Но как? Тарас Петрович, вы не можете… — Ещё как могу! И сделаю это, Анастасия Андреевна! Вы хоть знаете сколько раз ваши «выходки» подвергали вас опасности? Ардашникова, словно обиженный ребёнок, насупилась и поджала губы. — Я всё понимаю, Тарас Петрович. Но это же всё ради дела. И к тому же, сколько преступлений было раскрыто, сколько убийц наказано. Это просто необходимо… — Нет! — Тарас опять не дал Насте договорить. Он вскочил и нервно зашагал по комнате. — Вы совершенно ничего не понимаете, Анастасия Андреевна! Вы просто не представляете, что я чувствую в такие моменты, что я чувствовал вчера, когда увидел этого ненормального перед вами. Да у меня перед глазами вся жизнь пронеслась! Я же не прощу себя никогда, ежели с вами чего случится. Я жить больше не смогу! По щекам девушки потекли мокрые дорожки. Она отвернулась и уткнулась лицом в стену. — Анастасия Андреевна, может, вам всё равно на меня, может я не достоин вас, но я всё же повторю то, что уже однажды говорил. Я люблю вас. И не хочу больше подвергать вас опасности. Тарас не двигался. Он молча стоял и смотрел на девушку, которая, то и дело вздрагивала и всхлипывала. Ему так хотелось подойти к ней, обнять, утешить, но кто он такой, чтобы это делать. И к тому же плачет она из-за его же слов. Внезапно послышался тихий, приглушенный голос. — Я вас тоже. — Что? Что вы сказали. — он подошёл ближе. Неужели ему просто показалось. — Я тоже вас люблю, Тарас Петрович. — повторила Настя. Она развернулась лицом к приставу и заглянула в его голубые глаза, которые сияли счастьем. Смолокуров снова присел на кровать. Он осторожно, как-будто проверяя, реально ли всё происходящее, дотронулся до Настиной щеки, затем заправил ей за ухо выбившийся локон. Её щёки слегка порозовели. Пристав приобнял Анастасию и, наклонившись, поцеловал её. Настя обвила его шею руками. Наконец-то, все замки пали, между ними всё понятно. Этот поцелуй, чувственный и нежный, отразил чувства обоих. — Анастасия Андреевна, я вам тут кофе принесла. — показалась в дверях голова Арины. — Ой. — и тут же исчезла. Настя звонко захохотала и счастливая уткнулась в плечо Тарасу. Пристав нежно гладил девушку по спине. — Знаешь, Настя — наконец он мог назвать её так — если ты не будешь сильно подвергать себя опасности, то… — Я постараюсь, а то без меня вы не справитесь — весело хмыкнула сыщица. С лёгкой душой Смолокуров сидел у себя в кабинете за столом и перебирал какие-то бумаги. Всё складывалось как можно лучше. Его чувства оказались взаимны. На прощание он взял с Ардашниковой слово, что та отдохнёт хотя бы два дня. Она попыталась сопротивляться, но пристав всё же настоял на своём. Теплое летнее солнце согревало кабинет. Хотелось плюнуть на всю эту работу и уйти на улицу, а ещё лучше прямиком в дом Семагиных. В дверь постучали и в кабинет заглянул Ухов. — Тарас Петрович, к вам тут посетительница. — Кто ж это? Ну зови, коль пришли. Зашла Мария Бережная. Она очень волновалась и переживала, из-за чего казалась почему-то ещё красивее. — Добрый день Тарас Петрович. Вы меня помните? — Конечно помню. Как же ж тут позабыть? — говоря это он сурово поднял глаза на девушку — ну, вы присаживайтесь, Мария Яковлевна. Чего изволите? Бережная села. — Я хотела…о, боже — она достала из сумочки платок и промокнула глаза. «Что ж она такая плаксивая» — подметил про себя Смолокуров. — Простите, простите его пожалуйста. Он ведь ничего плохого не хотел. Он очень меня любит. Он и так болеет, не надо его на каторгу, его же там изкалечат. Пристав удивленно вскинул брови, на что Бережная немедленно среагировала. — О, простите меня пожалуйста. Я только о себе и думаю. Я же даже не знаю сути дела. Надеюсь с Анастасией Андреевной всё в порядке? — Не переживайте, Анастасия Андреевна здорова и полна сил. — О, как это прекрасно! Тогда отец не отправится на каторгу, верно? — Ну, тут уж извините. Всё таки покушение зафиксировано. Я своими глазами видел. Но, вы можете… Участок потряс дикий крик. Бережная вся затряслась. Даже Ухов заглянул в кабинет, проверить не случилось ли чего с его начальником. — Да что ж вы ревёте? Вы меня дослушайте сначало. Мы вашего папашку отправили в лечебницу. Ну явно у него что-то не так. — Смолокуров покрутил пальцем у виска. — О! — резко успокоилась Мария — Вы так добры. Я сама должна была это сделать, но не могла. Мне казалось, что если я так поступлю, то отец будет считать меня предательницой. Спасибо вам. Не могли бы вы сказать адрес больницы, чтобы я навестила его? — Да, конечно. — Тарас продиктовал адрес, и Бережная, ещё тысячи раз его поблагодорив, ушла. Настя готова была петь от нахлынувшей на неё радости. Допив очередную чашку кофе она просто не знала чем себя занять. Лучи солнца падали ей прямо в глаза, но она их почти не замечала ведь в голове были только мысли о нём. Поскорее бы уже снова встретится. — Тарас Петрович, вам письмо. Из Смоленска. — оповестил пристава Перетрухин и протянул ему конверт. — Должно быть сведения о наших подозреваемых от тамошней полиции. Филимон кивнул и вышел. Решил не подслушивать, надо будет Тарас Петрович сам всё расскажет. Смолокуров распечатал конверт и углубился в чтение. В процессе он всё больше хмурил лоб. — Это ж как так? Не может быть. Схватив фуражку он быстро куда-то ушёл. — Настя! А я тут придумал вам развлечение. — сказал Семагин-младший, войдя в комнату со стопкой газет. — Какое же Володенька? — Настю так забавляло, что все домочадцы хотели хоть как-то развеселить её. То Михаил Львович читал свои мемуары, то отец рассказывала забавные истории из её детства. А теперь вот, пожалуйста, Володя. — Смотрите, это все газеты, которые я только нашёл за последнюю неделю. Буду зачитывать вам интересные статьи. — Что же, можно попробовать. — сказала Настя, устроившись на кровати поудобнее. Володя присел на стул, на котором сидели все посетители. — Ну, начнём. Так, так. О! Вот. Это вас заинтересует. «Недавно в одном из ресторанов Петербурга, посетитель И.В.Морозов, не желая платить за выпитое и съеденное, стал шуметь. Его свели в участок и составили протокол. Морозов пожелал позвать своего отца, который, по его словам, был царем. Когда же ему отказались верить, он ударил кулаком в лицо околоточного надзирателя и разбил горевшую лампу. Составили второй протокол.» — Володя усмехнулся — Вот ведь бывают же такие люди. Так, вот ещё. «На днях некая госпожа Утюжина написала письмо в наше издательство с просьбой обучить её собаку читать стихи. Мы вежливо отказали.» Настя ты слышала? Собаку! — Володя, что это у вас за газета со странными происшествиями. Нет ли чего нибудь более серьёзного. — рассмеялась девушка. — Ого, послушайте. Это из утренней газеты. «Сегодня к нам в город приехал из Смоленска доктор медицинских наук Пётр Ильич Кипятков, дабы провести нашим любезнейшим врачам лекции. Так же все желающие могут в порядке очереди побеседовать с ним». — Из Смоленска? — заинтересованно проговорила Настя. — Володя, как думаете, а он может быть знаком с другими врачами из Смоленска? — Вполне, а зачем вам? — Володя, прошу, прикройте меня. Мне надо поговорить с профессором Кипятковым. На ступенях какого-то заброшеного дома сидела дворник. Он уже давно закончил свою работу и вот теперь думал, пойти домой или же ещё посидеть. Из-за поворота вышел огромных размеров мужщина, нёсший в руках свернутый и подоткнутый с двух сторон какими-то тряпка ковёр. — Здрасте барин — решил почему-то поздороваться дворник с совершенно незнакомым ему человеком. Тот, промолчав, бросил на него хмурый взгляд и покрепче сжав свою ношу зашагал быстрее прочь.