Без сожалений

      Минхо пытался выдавить из себя хоть какие-то слова, хотел подойти к Джисону и обнять его, уткнуться в тёплую шею и уснуть на плече. Дышать кудрявым и смеяться с его шуток и постоянной болтовни. Но тот был до невозможности упрямым. К Джисону было не подступиться, он надевал наушники и делал вид, что занят, а как только замечал попытки Хо подойти и что-то сказать, то сразу выходил из комнаты. Джисону было стыдно поднять глаза на Хо, стоило лишь представить его лицо. Он не будет пользоваться его добротой и помощью. Хан не знал, что Минхо настолько сильно запал в его душу, пока в их рутине не воцарилось напряженное молчание.

*Быть с ним больно, а без него невыносимо.*

      Джисон скупо расходовал Минхо, хоть и знал, что он с ним не построит отношений из-за самого себя. У Хана всегда появлялись препятствия, которые мешали ему привязываться, быть уверенным в окружающих людях. Он всегда был начеку, думал и оценивал, смотрел наперед. Минхо — маленькое и самое любимое исключение из правил. Он словно доказал Джисону, что тот был способен любить и достоин взаимности. Но Хан всегда всё рушил, словно это качество тянулось за ним, а он и не сопротивлялся ему.       — Хан, — звонко позвал Минхо, стоя позади кудрявого, который сидел за столом.       Но тот лишь помотал головой и строго отрезал:       — Оставь меня.       Они оба понимали, что слишком долго были вместе, теряя чувство трезвой реальности. Должно быть, им не хотелось оставаться реальными друзьями, а всё-таки набираться смелости и ответственности, но не всегда обстоятельства подчинялись людям.       Каждый день Хан проверял новостные каналы, чтобы отследить любые попытки проникнуть в частную жизнь Минхо.       Только одна газета Кореи заинтересовалась этим всерьез. Дошло до того, что целая группа приехала к дому родителей Минхо, но им никто не открыл. Должно быть, родители уже давно позвонили Феликсу, а затем и самому Минхо, чтобы узнать, что происходило. Или чтобы вычеркнуть Хо из членов семьи, ведь повод всегда находился.       Джисон так боялся, что родители всё-таки дозвонились до Минхо, что тот не выдержит нагрузки и стресса со всех сторон. Но парень сбрасывал все звонки, даже от родных, чьи голоса он не желал воспринимать.       Джисон слышал частый хриплый кашель, который леденил его. Ему больно видеть Минхо угасающим и теряющим цвет. Он каждую ночь вставал и пытался в темноте разглядеть ноги парня на наличие новых ран на бёдрах. Бесполезно, ничего не видно. Всё происходило из-за него и он бы не простил самого себя на месте Хо. Но брюнет добрый, Джисон всегда помнил об этом и знал, что тот простил бы.       Джисон убрал пирсинги, сменил прическу — лишь убрал длину, сделал цвет темнее, но оставил крупный вариант локонов. Минхо даже слегка улыбнулся, когда увидел новый и свежий образ соседа, но тут же спрятался за ноутбуком. Он натянул свои очки для зрения, потому что глаза уставали — смотрел куда-то мимо экрана. Хо думал и думал, искал себе место и способ достучаться до Хана, хотел показать, что всё было в порядке и он готов выслушать его. Что ничего не изменилось, и Джисон может встречаться, любить, спать — с кем захочет. Но кудрявый воротил нос — не от Минхо, а от себя.       Вскоре Хан услышал от отца одну новость, в которой участвовала знакомая фамилия Ли и о том, что этот самый Ли непосредственно был непосредственно Минхо. Брюнет проходил собеседование в компании отца Джисона, совсем не зная о том, кому она принадлежала.       Что-то медленно стало рваться внутри кудрявого, напоминая неприятный звонкий треск струн, которые лопались с лязгом. Такой инструмент никуда не годился. Но Хан всё починит, он исправит, силы ещё есть и мотивация его — Минхо.

*А может правильным решением будет отпустить Хо?*

      Джисон чувствовал, как обманул Минхо, подорвал его доверие и опустил на дно, как тогда, когда ему когда-то изменили и бросили. Он злодей, который будто играл с брюнетом, держал его при себе. Как это по-детски. Хан не знал, как доказать Хо, что он никак не связан с Су Ин, все фотографии вранье и он никогда бы не играл с Минхо. Он хотел подобрать слова, собрать чувства воедино, показать, что он значим для него. Но как? Как действительно убедить Минхо в том, что он любил только его, а СМИ — провокация, пустяки? —————————————————       Первой задачей Джисона была Су Ин и «их» ребёнок. Джисон был убежден в её лжи, однако он также знал, что её подвешенный язык и наигранное обаяние могли бы помочь ей навлечь на Джисона ещё бóльшую беду. Он полагал, что девушка могла обратиться к телевидению, запросто подкупит кого-угодно, лишь бы не остаться в дураках. Однако Джисон не даст ей этого сделать, хотя бы потому, что у него было куда больше связей и знакомых, чем у Су Ин. Да и семья Хан всё-таки известнее и открытее вела рабочие дела. Хоть и не всегда честно, но и за этим отец следил с особой тщательностью.       Исходя из этого, Джисон был настроен на победу — победить злую ведьму, рассказать всё Минхо, извиниться и остаться хорошими друзьями без различных бонусных акций. Он даже не мог допустить и мысли, что ошибся и действительно зачал ребенка по глупой случайности — по пьяни. В ту ночь, когда у школьников был выпускной, каждый был нетрезв, развязен и не контролировал себя. И Хан был среди всех остальных — полное расслабление, желание провести время ещё интереснее, чтобы эта эйфория не заканчивалась. Мысли материальны. Джисон убедился в этом, когда близняшки нашли в нем своего спутника на ночь. Хан всё давно шутил вместе с Хёнджином, что переспать с такими девушками нужно хотя бы для опыта. Тогда он смеялся над своим другом, который упустил такой шанс, а кто смеялся теперь?       — Хёнджин, — орал Джисон, стуча в комнату друга, — открывай, это твой любимый и неотразимый Хан Джисон.       Хёнджин вышел из лифта и оттуда наблюдал за тем, как кудрявый ломился в его пустую комнату. Джисон уже устал кричать и стучать кулаками по несчастной двери. Он упал лбом о деревянную поверхность, что-то бормоча себе под нос. Хёнджин не выдержал и громко рассмеялся, сгибаясь в животе от напряжения пресса.       — Ты серьёзно стоял тут всё это время? — прикрыл веки Хан. Он смотрел на друга и мотал обиженно головой.       — Да, это так смешно, — вытирал слёзы парень. — Ты бы видел себя, такой разбитый, будто хочешь мне в любви признаться. Чувствую себя Джульеттой, — ахнул Хёнджин, складывая вместе ладони на груди.       — Не нервируй меня. Я к тебе за помощью! — совсем не улыбался кудрявый. Он был слишком напряжен в последние дни, поэтому смеяться хоть и хотелось, но он просто не мог.       — Ну ладно, смотрю, ты без своей Джульетты уже и улыбаться разучился, — слегка уколол друг, но по-доброму.       Он не спеша открывал дверь, руки дрожали после занятий в зале, от которых он вернулся. Джисон стучал ногой по полу от нетерпения, а Хёнджин будто назло тормозил.       — Давай быстрее, принц, — хмурился кудрявый.       — Ну-ну, ты мне раз в месяц пишешь, а теперь торопишь. Качество требует времени, — веселился Хван.       — Зараза, — всё-таки улыбнулся Хан.       Джисон не мог найти себе место — ходил по комнате, измеряя это маленькое пространство шагами.       Хёнджин залил воду в чайник, поставил её кипятиться, вытащил из ящика сладости и достал из чемодана неоткрытую бутылку коньяка и небольшую коробочку чая. Хан округлил от удивления глаза, но идея смешать чай и крепкий алкоголь его привлекала сильнее, чем пить горький алкоголь. Он сразу сел на кровать рядом с другом, который приглашал его к чаепитию взглядом и молча кивал.       — Садись уже на мою кровать, — указал рукой Хван.       — Откуда это у тебя? — Джисон сделал два больших глотка, увлажняя горло.       — Сынмин подарил мне на день рождения, — парень акцентировал свое внимание на своем прошедшем празднике.       Джисон уже и забыл, что прежде, чем начать говорить о своих переживаниях, нужно было сначала выслушать драму от Хёнджина. И только после этого он скажет пару слов и ему помогут так, как иногда это не делали даже профессионалы. Хван гордился собой во многих вещах, но всегда преуменьшал значимость своей помощи. По началу Джисон пытался его в этом переубедить, но понял, что это бесполезно. Иначе Хёнджин старался бы меньше и толку от его советов не было.       — Как в Париже отдохнул? — обиженно улыбнулся Хван. Давил на больное.       — Хорошо, жаль, что ты не видел эту красоту. Ах, нет, я же тебе отправил фото башни. Красиво, да ведь? — уворачивался от дружеских атак Джисон.       — Да, спасибо, друг, что взял меня в город моей мечты! — отпил половину за раз Джинни.       — А сумка ерунда? Мы её искали в нескольких бутиках, — поднял брови Джисон, удивляясь наглости Хвана.       — Ну, красивая, да, — признался тот, невинно сверкая ровными зубами. — Но присутствие друга для меня важнее каких-то подарков! — хлюпнул носом.       Джисон закатил глаза.       — Закончил?       — Да, — искренне улыбнулся Хван. — Теперь рассказывай, что случилось у тебя, мой родной.       Хёнджин повернулся лицом к другу — никаких игр, он был серьёзен и готов выслушать.       — Помнишь Су Ин?       — У тебя проблема или ты хочешь, чтобы я снова завидовал вашему тройничку, пока я был в отрубе? — прищурился Хван на поникшие уголки глаз кудрявого.       Джисон виновато потёр шею и сделал новый глоток.       — Не об этом. Да неужели ты ничего не слышал про неё и меня?       — Ладно, — сдался Хёнджин, переставая шутить.       Он уже видел некоторые новостные заголовки, однако не спрашивал лично у Джисона, чтобы не тревожить. В их дружбе Хан просил о помощи сам, а не брал ту, которую ему предлагали. А Хёнджину наоборот нравилась инициативность людей, чтобы ему предлагали помощь. В этом плане два друга хорошо сошлись.       — Она ведь не могла залететь от тебя? Ты всегда мне про защиту говорил, сам-то уж не мог проебаться, да так крупно, — выжидал Хван, кусая губы от тревоги.       Джисон отвёл взгляд в пол. Какое-то время он просто смотрел и не моргал — вспоминал. У него закрадывалось подозрение, что не помнил он выпускной вечер неспроста — да, пил много, курил, но он всегда знал меру, чтобы не уйти в откат и полное беспамятство. Он даже помнил свои слова, когда был нетрезв в одном из баров Сеула. Тогда Хан приехал вместе с Чаном посетить один клуб, в котором работал знакомый старшего. Напившись в меру, какая-то девушка выбрала Джисона в качестве своей жертвы. Хан и не думал отказываться, всё было при ней — приятная внешность, фигура и пошлая улыбка, приглашавшая на интим. Парень в туалете обнаружил отсутствие контрацепции в своих карманах, девушке же было всё равно, но вот ему нет. В итоге, Джисон орал на весь туалет о важности презерватива. Поэтому в тот день он остался без секса, зато со здоровьем.       — Джисон? — пощелкал пальцами Хёнджин перед лицом друга.       — Это точно не мой ребёнок. Я брал с собой презервативы, у меня была целая лента, чтобы ещё тебе дать и кому понадобится, на всякий случай. Поэтому про это бы точно не забыл. Но вот на следующий день меня рвало так, как никогда. Последний раз такое было от отравления после какой-то местной лавки с уличной едой, — резко ответил Хан, активно жестикулируя руками и кривя свои губы.       — И? Может он порвался. Да и тошнить тебя могло от того, что смешал еду и алкоголь.       — Нет. Ты понимаешь, я помню всё до определенного момента, а после мне было так плохо, что я уснул в этом же ресторане. Я словно провалился в яму и ничего не мог вспомнить.       Хан округлил глаза от осознания того, что с ним могли сделать.       — Тебя накачали? — Хван прикрыл свои открытые губы ладонью. Это было ужасно для пьяных девушек, которым нравился Джисон.       — Да, вот же суки! — кудрявый сразу же поднялся на ноги, прокручивая в голове событие снова и снова.       Но как спустя 9 месяцев ему доказать, что им воспользовались и буквально произвели насильственные действия. Возможно, Хан и не соглашался на секс и не мог просто ничего сказать. В его крови больше нет прямых доказательств, а из очевидцев были только лишь такие же пьяные одноклассники, уставшие сотрудники ресторана и камеры, которые обновлялись быстро и не имели никакой информации такой давности. Да и они работали без звука, а одной картинки всегда было недостаточно, чтобы доказать свою невиновность.       — Джи, сядь-сядь, — успокаивал Хёнджин. Он был поражен не меньше друга — такое сделать слишком низко для кого угодно.       — Они воспользовались мной, как инструментом для секса.       Как инструментом для секса — а не так ли чувствовал себя Минхо? Его лицо промелькнуло в голове Джисона и ему захотелось уничтожить этих сестер, которые отделяли Хана от Минхо прямо сейчас. Но хуже их был сам Джисон.       — Хан, если ты правда ничего не помнишь, то и презервативов реально могло и не быть, а вероятность, что у вас есть общий ребенок становится более реальной.       Джисон взялся за кружку с напитком, наливая немного коньяка без разбавки. Ему не хватало этой лёгкости, хотелось расслабить не только мозг и его скрученные, загнанные извилины, но и забитые мышцы всего тела.       — Найди мне того умника, который тебе что-то там задолжал со школы. Пусть сделает тест на отцовство и проверит родство за сутки, — Хан выпил залпом, морщась от вкуса спирта.       — Подожди, кто мне должен? — не догнал сразу Хёнджин.       — Тот додик, ты ему помог с поступлением, готовил к экзаменам. У него же родители на медицине завязаны, пусть помогут, — встал на ноги Джисон, собираясь уходить, потому что не мог усидеть на месте.       — А, понял. Хорошо, кину запросик, — улыбнулись блестящие губы.       Джисон посмотрел на друга, сердце ёкнуло — ему стало так приятно внутри, ведь был тот, кто всегда ему помогал. Даже как-то неловко, что Хан немного забыл о друге.       — Ты чего? — Хван напрягся от странного взгляда друга и его молчания, который резко улыбнулся ему. — Не надо, — завопил парень, когда Джисон вытянул свои руки для объятий.       — Ну, Джинни, дай обниму, я скучал по тебе, — придавил своим тяжелым телом Джисон.       Хёнджин не выдержал этой нежности и тоже обнял парня в ответ. Он ведь тоже частенько думал о Джисоне, его делах и ждал новостей.       — Ладно, я пошел, — подскочил кудрявый, бросая на прощание улыбку надежды.       — Ты для него это делаешь? — понизил тон Хёнджин, спрашивая напоследок о самом важном, о чем он давненько хотел узнать.       — Да, — поджал губы Джисон.

***

      Биологический материал — первая строка в Гугле Джисона. Он ехал в машине в дом Су Ин, которая остановились в Сеуле у своей подруги. Любыми способами Хан должен взять любую вещь, которую можно было отдать на тест. До выборов осталось мало времени, господин Хан периодически созванивался с сыном и давил на него. Джисон идеально успевал, он чувствовал это. Несмотря на количество журналистов, которых стало в разы больше, Хан удачно ускользал от них, как когда-то учила бабушка.       Джисон специально не предупредил Су Ин о своем приходе, чтобы та не смогла подготовиться и пригласить кого-то постороннего в дом. Только она, подруга и ребенок. Он купил цветы, натянул на глаза кепку, подаренную ему Минхо, и смело позвонил в звонок. Девушка не ожидала видеть такого гостя на пороге, однако подсознательно догадывалась, что тот свяжется с ней, чтобы разрешить всё мирным путём. Она верила, что будет жить в браке с Джисоном и воспитывать дочь. Верила и ждала этого дня.       — Проходи, — открыла дверь Су Ин. — Что ты хотел?       — Хочу посмотреть на дочь. Это тебе! — Джисон протянул букет цветов девушке, натягивая на свое лицо самую чистую улыбку. Фальшивую.       Су Ин внимательно сканировала губы, глаза и брови на лице парня — полная неизвестность. Он всегда умел играть эмоциями при необходимости, а она почти никогда не угадывала с ними. По этой причине девушка решила быть осторожнее.       — Где же малышка? Слышал, что ты назвала её Джиён, красивое имя.       «Не то, что твоё», — подумал Хан, незаметно усмехаясь с сияющего лица девушки. Как ему жаль бедолагу, от которого она родила. Её намерение поиметь денег немного непонятно, потому что семья Су Ин ни в чем не нуждалась. Предположительно, слава и сам Джисон нужны были ей, а может, с её головой было не всё в порядке. Парень надеялся, что ребёнку достались лишь положительные качества и конструктивно думающий мозг.       Джисон увидел малышку — момент, когда губы дрогнули от искреннего умиления. Такое крохотное существо, которое защищено от всех напастей и бед, совсем не знало горьких слез и печали. Всё вокруг кружилось лишь для него, солнце светило ему и румянило пухлые щёки. Стоило признать, что Джисон был слаб перед детьми, они всегда казались ему самыми искренними и невинными. Он умилялся с них и никогда не противился посидеть с младшими родственниками.       Как только он взглянул на кроху, то его дыхание сбилось, а потом вовсе остановилось. В горле пересохло и в глазах постепенно стало темнеть, словно ночь спускалась на город. Если это его ребенок, то что делать дальше?       — Какая она красивая, — прошептал Джисон, протягивая руки навстречу сонной и пухлой девчонке.       — Да, — гордо произнесла Су Ин, стоявшая рядом.       Только слепой стал бы утверждать наличие сходства между Джисоном и Джиён. Конечно, малышка еще слишком маленькая, чтобы её черты стали заметными, но Хан всё ещё был уверен в себе. Он улыбался и качал головой из стороны в сторону, улюлюкивал и что-то показывал руками, чтобы Джиён смеялась. Детский смех спокойного ребенка тут же вызвал в Хане ответную реакцию, сам не заметил, как Джиён оказалась на его руках.

*Она красивая, такая крошечная и беззащитная.*

      — Какие щёчки и ручки, — Джисону жаль, что он пришел сюда с плохими намерениями.       Он понимал, что по-хорошему разрешить дело не получится. Джисон почувствовал себя злодеем, который рушил семью и отнимал отца у малышки. Но Джисон же не отец и не стремился им стать.       — Что ты делаешь? — вскрикнула девушка, бросаясь к своему ребенку.       Хан вытащил пустышку изо рта Джиён, тут же кладя себе в бумажный конверт. Он сделал это быстро, чтобы не уронить вещь и не сделать больно малышу.       — Тест на отцовство тебе обеспечен, — холодно и безразлично проговорил Хан.       Су Ин прижала напуганное дитя к своей груди, пока у самой накатывали слезы.       — Я, я буду судиться!       — Пустые слова, как и ты сама, — никакого суда не будет и Хан знал это.       Он посмотрел ещё раз на девочку и спешно зашагал к выходу, чтобы его сердце не сжалось ещё сильнее.       — Скажи, зачем тебе это? Зачем лезть ко мне, когда у тебя и так есть деньги, семья и внешность, — напоследок спросил кудрявый, стоя у двери.       — Тебе не понять, — хуже этих обвинений только её клевета. — Я всегда в тени, в тени своей сестры.       Джисон потерял интерес к семейным проблемам и травмам, которые переходили из поколения в поколение словно зараза.              Он глянул на Джиён — напуганная, с большими глазами, полными слез. Её так жаль, всё чувствовала вслед за мамой. Джисон понимал, что Джиён сама ничего не смыслила, но её поведение и здоровье напрямую зависели лишь от Су Ин — неумелой мамаши.       — Ты всё это, — поднял брови Джисон, — делаешь сама. Никто тебя не заставлял поступать так. Переедь в отдельный дом, расти девочку с настоящим отцом или одна. Я могу иногда проведывать её и помогать, но на большее не рассчитывай. Если ты и дальше будешь продолжать жалеть себя и пытаться всех обмануть, то тебе нечего ждать от жизни, — последнее, что услышана Су Ин перед тем, как Джисон захлопнул дверь.