Без сожалений

      Следующий день был суматошным и серым, несмотря на ясную и спокойную погоду уходившего апреля. У Минхо не было большого количества вещей, которые требовали сборов, однако отъезд затянулся из-за результатов анализов.       — Что у меня? — спросил Минхо у мамы Джисона, которая тут же смахнула свою слезу, завидя парня. Кажется, что с годами она стала чувствительнее.       — Хо, врачи из другой больницы тебе скажут лучше, — мягко ответила мама.       — То есть вы мне не скажете и я так и буду мотаться с места в другое? — он не выдерживал этих тайн, которые скопились вокруг него за эти дни. Все что-то знали, один он лишь гадал и прикидывал, насколько всё было плохо.       — Если так будет нужно, то да. Ты ведь сам это прекрасно понимаешь, — вступил Джисон, видя злость на лице своего парня.       — Но я хотя бы должен знать, что с моим телом, — брюнет коснулся своих рёбер, от боли в которых приходилось постоянно пить обезболивающие. — Ты знаешь?       — Нет, и не хочу, — отрезал кудрявый, пытаясь повернуть разговор в другое русло. — Если мы всё, то можем ехать.       Хо помрачнел буквально за одну поездку в дом Джисона, где его ждали уже знакомые работники, а ещё бабушка. О ней он слышал лишь однажды, когда Хан вспоминал о дедушке и заодно рассказал и о пожилой женщине. Минхо слегка её боялся, думая, что она хоть и добрая, но строгая, к её мнению точно все прислушивались. Какие-то сомнения поселились в голове брюнета: а вдруг Минхо ей не понравится? Всё-таки одно дело понравиться родителям Джисона, а другое более опытному и консервативному поколению.       Они уже почти подъезжали к дому, но Минхо всё молчал, его глаза слезились из-за яркого солнца за окном, и тело напряглось, наполнилось неуверенностью и робостью. Но за окнами габаритной машины было красиво. Лучше, чем зимой.       — Ты чего молчишь? — кудрявый ткнул в бок своего парня, который выглядел встревоженным.       — Не знаю, — повел плечом тот, хмурясь. — А твоя бабушка она какая?       — Ты о ней думал, пока тут сижу я? — хотел отшутиться Джисон.       — Я серьезно. Она ведь не знает меня, а я её. Вдруг что? — внимательно смотрел Хо на лицо Джисона, который почему-то опустил взгляд вниз. — Не понял, она уже знает обо мне?! Хан, смотри в глаза, я не в полу, — прищурился брюнет.       — Конечно, она знает. Я сдал тебя ей сразу. Как я мог молчать? — поднял брови Джисон, задавая риторический вопрос. — Поэтому заочно, но ты ей уже нравишься. Даже больше меня, видимо, — скрестил руки кудрявый.       — В смысле сразу? Это когда? — заморгал озадаченный брюнет. Джисон всегда его удивлял своими словами, мыслями и действиями, каждый день он находил в нем то, что любил, за что цеплялся, рассматривая каждую деталь своими большими глазами.       — Ну-у, ещё зимой. В какой-то день она нас видела, когда мы возвращались из гаража Чонина.       — И что ты рассказал? — допытывался Минхо, не сводя глаз с Джисона, который всё юлил.       — Что ты мне нравишься, а я тебе нет.       — Дурак, — усмехнулся брюнет и задрал гордо нос. Какого плохого мнения о нем его же муж?! — Ты мне тогда тоже уже нравился, но я думал, что тебе я не сдался.       Родители, которые сидели на передних сиденьях, чувствовали себя неловко, потому что не могли никуда деться от этого личного разговора. А с другой стороны они узнавали о своем сыне даже больше, чем могли бы сделать это ранее. Они даже были рады, что в жизни Джисона появился Хо. Увы, обстоятельства не из приятнейших.       — Зачем вы к Чонину ходили? — повернулась назад мама, явно недовольная.       — Обустроить ему мини студию в гараже, — смеялся Джисон с лица женщины, которое менялось с каждым словом — злость, шок и безысходность из-за вольного поведения сына.       — Минхо! Ты точно знал, что родители Чонина запрещают ему заниматься всем этим, и согласился?!       Хо даже потерялся, как на него умело стали навешивать вину и ответственность, пока Джисон сидел рядом и смеялся.       — Но причём тут я? — раскрыл глаза Хо, стреляя ими в Джисона.       — Вы теперь уже муж и… муж, поэтому несёте ответственность друг за друга, — серьезно пояснила мама, ни разу не подумав улыбнуться.       Джисон вовремя прикусил свой язык, чтобы не сказать о том, что у неё с отцом-то всё иначе. Однако он решил не портить атмосферу в машине и постепенно улучшающееся настроение Минхо.       Папа долго смотрел на Хо и своего сына, потом на их вещи, которые они взяли с собой и думал, куда же их поселить в доме.       — Папа, всё нормально? — нахмурился кудрявый, щёлкая пальцами перед его лицом.       — Да-да. Значит так, будете спать в разных комнатах, — отец прокомментировал вслух свои размышления.       — Нет, не будем, — упирался Джисон, который точно не ожидал услышать подобное. — У Минхо тут стресс из-за нового месторасположения. Тем более мы мужья, — он взял ладонь парня в свою и быстро подмигнул, чтобы тот подыграл.       — Минхо, можешь даже не пытаться, — прервал жестом мужчина. — Зажиматься в уголках Парижа было спокойно, а спать в разных комнатах нет? Не верю. Ты будешь в гостиной, Джи, а Хо в твоей комнате поспит.       Парням было нечего сказать, всё-таки с отцом не поспоришь, особенно когда тот весь день был занят то одним делом, то другим. Споры точно никому не были нужны, однако если вещи Минхо и Джисона лежали в разных комнатах, это ведь совсем не значило, что они будут там же спать. Поэтому в первую же ночь кудряшка стоял на пороге своей комнаты, где лежал Минхо в его ожидании.       Хо лежал на мягкой кровати с открытыми глазами и смотрел в потолок ровно также, как и в больнице. Он уже успел получить первую дозу своих лекарств, отчего был вялым и сонным. Врачи предупредили его о тягостях лечения и прохождения терапии, честно сказали, что после нескольких недель его ждёт операция по удалению опухолей, которые распространялись быстро по близлежащим органам и частям тела. Самое страшное начинало сбываться устами и прогнозами докторов, которые уже сталкивались с подобным.       Минхо уснуть без Джисона никак не мог, тот его успокаивал, сам того не зная. Одно его присутствие, шептание на фоне и мягкие объятия — таблетки от тревоги.       — Детка, как ты? — прокрался на цыпочках Джисон в тихую комнату.       — Неплохо. Но сидеть так неделями — пытка, особенно без тебя ночью, — честно ответил Хо, смотря на своего парня и тут же озаряя того улыбкой.       Тот залез к нему под одеяло, тут же переплетая ноги вместе, чтобы было теплее. Минхо сразу же стало жарко, его бледные щеки покрылись краской возбуждения. Как-то иначе выглядел сегодня Джисон — он привел себя в порядок и стал ещё красивее.       — Я буду с тобой ночью, утром, днём, дома, в больнице. Устанешь от меня, — Джисон лёг набок и оперся на локоть, поглаживая Хо по впалому животу.       — Скорее ты от меня, чем я, — брюнет положил свою ладонь на медовую щёку своего парня, поглаживая её большим пальцем — такая гладкая и нежная. — Хани, ты такой красивый, не могу насмотреться на тебя.       Кудрявый слегка покраснел, потому что Минхо обычно не так щедр на комплименты.       — Я что-то сделал в прошлой жизни, раз заслужил тебя? — негромко усмехнулся Джисон. Он закрыл глаза, лаская свою щеку о горячую ладонь Минхо. Джисон понял, что такое долгое чувство счастья, даже не радости, а мирного и бесконечного чувства любви ко всему существующему.       Губы Минхо сухие и потрескавшиеся, Джисон часто даже мысленно тянулся к ним, чтобы увлажнить своими.       — Скажи, ты не помирился с Феликсом? — оттаял Джисон, подтягивая Минхо ближе к себе.       — Ты хочешь уговорить меня это сделать? — сузил глаза Минхо.       Если бы Хо не болел, то Джисон не настаивал бы ни на чем, потому что это дело самого парня. Однако сейчас Хан думал иначе, его мнение изменилось и он будет уверять того пойти на контакт с братом.       — Да, — прямо ответил Джисон. — Он всё-таки понимает свои косяки и готов исправиться, вряд ли его слёзы врут.       — Он не врёт конечно, но общение так утомляет. Одного «все нормально, забыли» будет недостаточно, потому что он будет докапываться до меня, — вздохнул Минхо. — Что он тебе такого сделал, что ты его защищаешь теперь? — брюнет ущипнул кудрявого за руку.       — Ау! Просто он искренний, да и надоел мне вместе с Джинном.       — Они плакались тебе о том, что я слишком жесток? — усмехнулся Минхо, совсем не жалея о том, что хоть раз сказал всё, что думал, потому что эмоционально он тогда значительно разгрузился.       — Нет, просто просили с тобой поговорить, потому что я мастер переговоров, если ты ещё не заметил, — усмехнулся Джисон, подмигивая брюнету.       — Гордый парень, а главное скромный, — укорил Хо, высовывая язык. — Думаешь, что я слишком строг с ними? — спросил спустя пару секунд Хо.       — Ты хочешь знать, что я думаю? — Джисон водил кончиками пальцев по лбу парня, играя с его волосами, которые ему нравились своей длиной и легкостью структуры, а ещё он обожал их сладкий и ненавязчивый запах.       — Да, когда тебя это останавливало? Про Чжона сразу почти все сказал.       — Он петух и еблан, если он всё-таки тебе что-то сделал, а ты не признаешься, то я узнаю и набью ему ебало, — с натянутой улыбкой ответил Джисон, всё ещё занимаясь волосами Минхо.       — Не уходи от темы, — не без умиления и благодарности в глазах ответил Хо.       Кудрявый с неуверенностью взглянул на Минхо и вздохнул. Он хотел уверить того в необходимости мириться, но и не врать на счёт своего мнения о Ликсе и его семье. Это несправедливо по отношению к самому Хо и его состоянию, но он не собирался врать, тот всегда это замечал. Джисон боялся, что если начнет увиливать, то Хо будет чувствовать себя обманутым и скатится в яму.       — Я бы простил Феликса, потому что он способен на изменения, но поморозил бы ещё какое-то время, чтобы не расслаблялся и не радовался долго.       Минхо соотносил слова Джисона, свои мысли и реального Феликса. Он любил брата и всегда оставался для него опекуном, что оказалось плохой идеей по итогу. И пока Хан всё говорил и рассуждал вслух, то до Хо стало доходить, что он вытянул руку не только навстречу Феликсу, но и чтобы использовать её в качестве расстояния.       — Ты точно слушаешь или уже спишь? — улыбнулся кудрявый, поглаживая голову брюнета.       — Ты прав, он хоть и эгоистичный и думает постоянно о своем комфорте, но он точно сожалеет о некоторых поступках, — прошептал Хо.       — Точнее об их отсутствии? — поднял одну бровь Джисон, на что брюнет хмыкнул, но всё же кивнул. — Для своих родителей ты гей, а он для них порядочный сын — пример всем парням. Хоть и сам встречается с парнем.       — Да, я знаю, я не хотел, чтобы и у него были проблемы с родителями, понимаешь? Хоть кто-то же должен сохранить хорошие взаимоотношения с семьей, раз не я, то он, — раздражался Минхо, переходя с шепота на голос. Он знал, что сам был виноват в том, что поощрял рост такого отношения к самому себе, но, но, но…       Джисон взял ладонь Хо в свою, разжимая его пальцы, которые впились ногтями в кожу. Хан считал количество вдохов парня, думая о его самочувствие и сердцебиение.       — Просто скажи ему ещё раз об этом. Если будешь чуть более напористым, то он прогнется и поймёт тебя не только на словах, но и на деле.       — Ладно, наверное, стоит написать ему, — всё-таки согласился Минхо, потому что это проще, чем держать в себе осадок от ссоры с братом. — Как ты умеешь меня успокаивать, я только сейчас это понял, — он повернул голову на самодовольного Джисона. Тот тоже не замечал, что обладал этой «силой» целебного спокойствия для Минхо, но ему стало резко приятно от его слов.       — Не знаю, наверное любящие это как-то чувствуют, — кудрявый притянул ладонь к своим губам, нежно касаясь её. ——————————————       Поначалу дни тянулись, а затем начали лететь и оставлять заметный след. Минхо резко стал сбрасывать вес от препаратов, которые прокапывал три недели — последние дни апреля и начало мая. Его настроение скакало, падая то на самое дно, то поднимаясь до солнца. Хо бы не смог справиться с постоянным нахождением в больнице, куда его поместили, но Джисон всегда был рядом.       Хо написал Феликсу спустя неделю после его разговора с Ханом. Они увиделись дважды и их общение было натянутым, но всё-таки продуктивным, потому что Минхо не молчал, а говорил. С трудом, сухо и злобно, но говорил. А Ликс старался держаться и принимать всё объективно без доли жалости к себе.       — Ты опять пришел, когда я прикован к койке из-за капельницы, — сердился Хо на свою беспомощность.       — Больше некогда, сегодня нет пар, — переминался с ноги на ногу Феликс, смотря на брата исподлобья.       — Детка, не будь строгим с ним, — кудрявый, как обычно сидевший рядом, оставил быстрый чмок на макушке и вышел, чтобы не мешать семейному уединению.       Джисон стоял за дверью и пытался не греть уши, но это было невозможно, когда дело касалось Минхо. Он старался быть для него позитивным и смешным, видел, как сильно старался Хо в ответ — не жаловался на боль из-за постоянных капельниц, которые уже раздражали кожу рук и груди, никогда не говорил, что в чем-то нуждался, лишь кривился и съёживался, пока никто не видел. Стонал ночами в больном сне, сжимал свои ноги, которые ныли от зуда. Тогда же Джисон сразу же просыпался и успокаивал его шепотом, гладил по голове, убирал ладони с бёдер и вытирал слёзы с закрытых глаз. Хан улыбался Минхо, стараясь не заплакать самому от безысходности. Прогнозы врачей были настолько плачевными, что выбора совсем не оставалось. Поэтому он и пытался убедить Минхо в том, что стоит чаще общаться с Ликсом и не держать на него обиду, а дать шанс. Однако про родителей они вдвоём ничего не говорили, так как их присутствие было формальным — просто навещали пару раз в неделю, чтобы убедиться, что Минхо лечился и не прогуливал посещение больницы. Будто это было возможно сделать. Это всё выглядело так, словно родители парня не понимали, что всё это не простая простуда или что-то подобное.       — Если бы не он, — выдохнул брюнет, когда Хан вышел из палаты.       — Знаю, — поджал губы блондин. — Как ты? Чем занят постоянно здесь?       Они разговаривали не дольше получаса, которые были отведены для посетителей. Общение уже становилось менее натянутым, но всё же робость Феликса и раздражение Хо не уходили полностью. Минхо всё ждал, когда это свидание с братом закончится, чтобы вместе с ним пропало и напряжение.       — Хо, я сказал родителям о том, что я гей, — перед самым уходом сказал блондин, смотря на брата и его реакцию.       Минхо совсем не ожидал такой смелости от Феликса, который обычно не перечил родителям, а за спиной «хвалил» их не самыми добросовестными словами.       — И что они? — не моргал от шока Хо, не веря Ликсу.       — Сказали, что это у нас братское, — усмехнулся Феликс, убирая руки в карманы джинс.       — Я тебя заразил, ты это имел в виду? — полагал Минхо, прекрасно зная о родителях всё вплоть до точных слов.       — Ну, типо того, — не хотел признаваться Ликс, чтобы атмосфера не стала накалённой.       Минхо цокнул и махнул головой — ожидаемая реакция от родителей.       — Но я рассказал о том случае, когда ты прикрыл меня, и сказал, что это я был с парнем у нас дома, а не ты, — продолжил Феликс свой рассказ, радуясь хоть и слабой, но улыбке на лице брата.       О такой храбрости, чуть ли не героизме, Минхо просто помыслить не мог — Феликс сдал себя и наконец защитил его.       — Ого, — выронил из приоткрытого рта Минхо, хлопая глазами и не зная, что сказать. — И что они?       — Не знаю, что-то всё ругались и говорили, что я вру, тогда пришлось рассказать про Хёнджина, показать пару фоток с ним. Короче, теперь они знают, что у меня есть парень. Но на счёт тебя не спрашивали и никак не комментировали, — Ликс нервно засмеялся, вспоминая реакцию отца и матери на его ориентацию – упавшие челюсти и красные белки.       — И ты это сам сказал им? — не догонял реальность Минхо.       — Ну, да, так что всё нормально, Хо, — почесал шею Феликс, улыбаясь от волнения. Он вытянул свой мизинчик: — мир?       Хо прищурился и взял пару секунд на размышления, но потом согласился, протягивая свой мизинец в ответ.       — Мир, — с легкой охриплостью в голосе ответил Минхо. — И тебя не выгнали из дома?       — Нет, я ведь в общаге. Тебя так-то тоже не выгоняли, — аккуратно начал Феликс.       — Ага, поэтому они так «часто» тут бывают и за лечение тоже платят они.       — А разве не они? — нахмурился Ликс, пятясь назад.       — Нет, — поднял брови и злобно улыбнулся Минхо. — Родители Джисона ухаживают за мной, как за своим сыном.       — Я даже не знал об этом, — блондин досадно помотал головой, не понимая, почему так произошло.       — Потому-то их тут почти и не бывает, — усмехнулся брюнет. — Ну ладно, тебе уже пора, напишешь, как доедешь, — по старой привычке ответил он, чтобы примирение не казалось враньем.       Феликс не скрывал свою признательность брату за то, что тот сподвиг его наконец выйти из своего уютного кокона, который был покрыт ложью, как паутиной. Сказав родителям всю правду, он почувствовал облегчение, хоть и боялся их реакции, но в процессе разговора с ними осознал, что брат ему дороже.       — Да, Хо, ещё встретимся, — Феликс помахал ладонью и улыбнулся на прощание.       Минхо хотел рассказать всё Джисону, чтобы обсудить вместе и удивиться с поведения Феликса. Однако тот утаил то, что плохо бы сказалось на Минхо — родители до последнего обвиняли Хо в том, что он развратил Феликса и сделал его таким «неправильным». Пусть думают, что хотят. А Минхо и Феликса это не должно никак задевать и препятствовать любить тех, кого они выбрали.       Джисон попрощался с Ликсом, заходя в палату с вкусной едой в руках, которую привез курьер. Минхо рассказал о диалоге с Ликсом, с чего даже Хан приятно был удивлен и впервые сказал пару добрых слов в адрес парня.       — Раз так, то нам стоит уехать и снова пойти на свидание, — Джисон стоял посредине палаты и смотрел по сторонам.       — Но мы были недавно, — прыснул Минхо от серьёзного и делового вида кудрявого.       — Три недели почти прошло, это давно. Тем более бабушка по тебе уже скучает.       — Ради неё можно и уехать отсюда. Но как же капельница и всё остальное, всё-таки до операции пару дней.       — Тебя отпустят на три дня, пока у тебя будет периферический катетер и много-много позитивных эмоций от меня, — уже собирал вещи Джисон в их общую сумку.       Возможно Минхо и хотел вразумить своего мужа в том, что многое могло случиться вне стен больницы, но он сам хотел оттуда выбраться на свежий воздух и погулять как все – без страха и запаха лекарств.       — Хм, ну ладно, убедил, — кивнул Хо.       Бабуля оказалась куда более дружелюбной, чем представлял себе Минхо изначально. Он зря её боялся, они почти сразу нашли общий язык в виде любви к готовке и животным. Но из-за аллергии Донхэ бабуля не держала их в доме, просто подкармливала котов на улице, что начал делать и Минхо.       Женщина была рада вновь увидеть парней, которые приехали к ней на такси без предупреждения. Точно ведь задумка Джисона! Она встретила их у ворот дома, держа в руках маленького котёнка.       — Она родила? — Минхо воодушевленно раскрыл рот и вытянул руки навстречу пушистому комочку.       — Да, недавно вот совсем, после того, как вы уехали, — гордо рассказывала бабушка о новом пополнении у уличной кошки – её любимице.       Бабушка ни разу не спросила о том, каково приходилось Минхо, зная, что каждый день был подарком, который Джи старательно заворачивал в красивую бумагу и вязал сверху бантик из разноцветных лент. Она видела все на измученном лице брюнета, во впалых глазах и темных мешках под ними. Но юноша ещё оставался прекрасным, каким и был всегда.       — Куда вы сегодня пойдете, баловники?! — бабушка дождалась, пока парни пообедали, чтобы узнать обо всех их ребячливых планах.       — Пойдем прогуляемся, — пожал плечами Джисон, будто не у него был целый список дел.       — Минхо? — строго посмотрела на брюнета женщина.       — Честно, — не очень убедительно закивал Хо, незаметно дергая Джисона за рукав футболки.       — Обидишь мне Минхо и я с тебя глаз не спущу больше, понял? — выкинула указательный палец женщина, угрожающе качая им перед самим лицом хитрющего Джисона.       — Скорее он меня обидит, — пробубнил тот через надутые губы.       — Значит поделом, — смеясь ответила женщина.       Минхо смотрел на это и улыбался. В его семье не было так комфортно и тепло, как дома у Хана. Даже несмотря на статус Хо, все относились к нему, как к новому члену семьи и частенько подкалывали не его, а Джисона, который притворно капризничал, но всегда принимал это как шутку.       После легкого обеда, Минхо и Джисон пошли в свои комнаты, опять им нельзя было спать вместе. Но они этот запрет успешно нарушали и все равно всю ночь находились вместе и ютились в мелких детских кроватях.       — Пока до твоей операции пару дней, что бы ты хотел сделать вместе? — плюхнулся на кровать кудрявый рядом с Хо.       — Не знаю, — устало повёл плечом брюнет. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Может пойдем на концерт? Возьмём Чонина, Чана и Бина, — улыбался своим планам Джисон.       Они уже успели встретиться с Чонином, который прилипал к ним, не отходил ни на шаг и не оставлял пару наедине ни на минуту. Он настолько скучал, что хотел выжать из их совместных встреч максимум. А ещё ему по-прежнему нравилось учить Минхо играть на гитаре, чему тот даже не сопротивлялся. Блондин всё рассказывал о своих достижениях в школе и в музыке, о том, как он тщательно скрывался от родителей. Это веселило парней, которые подшучивали над младшим, а тот и не думал обижаться.       — Ты мне уже предсмертный список составляешь? — Минхо наморщил нос и сам усмехнулся со своих же слов.       — Эй, даже не думай так, мы договорились! — Джисон шутливо угрожал кулаком. Он поправил воротник своей рубашки и снова вернулся к Хо, который сидел на краю кровати и смотрел в пол. — О чем ты мечтаешь?       — Ты мой личный дед мороз? — вяло качал ногами Минхо, обращая свои кошачьи глаза на кудряшку.       — Да, я бы был неплохим дедушкой, согласись? — красовался кудрявый, строя довольное лицо и округляя грудь.       — Да. Жаль, я не увижу, — губы Хо слегка дрогнули вслед за голосом, но он быстро собрался, не собираясь раскисать, хоть и боялся до ледяного пота.       — Увидишь, у тебя есть шансы на удачное удаление опухолей, ты и сам это знаешь, — Джисон уложил свой затылок на колени парня, смотря снизу в его глаза.       — Мне больно даётся почти каждый шаг, я постоянно пью много обезбола и не могу даже полноценно провести хотя бы один день. Я то хочу спать, то не могу закрыть глаза от бессонницы, мне буквально приходится заставлять себя есть, а уж про длинные прогулки я вообще молчу, — повышал голос Минхо, копошась в кудрявых темных волосах.       Джисон непрерывно смотрел на эмоции на лице брюнета, пока его грудь сжималась от тоски и гнева. Он не хотел жалеть Хо, умалять его силу воли и терпение, делать слабым и беспомощным, потому что тот не был таким. Минхо всегда всё терпел и эта болезнь, как последняя миссия для него, чтобы выстоять до конца и победить её.       — Детка, я знаю, как ты переносишь это каждый день. Я ещё не видел таких, как ты, — Хан понизил тон, чтобы не рассыпаться в своих чувствах, которые не давали ему покоя. — Ты сильный и смелый, я бы не смог вынести боль. Скажи мне об этом, о том, что тебя тревожит, как тебе больно и чего ты боишься. Я может и не чувствую всего, что и ты, но я не оставлю тебя наедине с этим.       Каждое слово Джисона проходилось по сердцу Минхо и наполняло его нектаром любви и ласки, который так сладок и терпок, но тянул его вниз. Чем ближе был день операции, тем труднее быть вместе и понимать, что такого может больше и не быть.       — Хани, я знаю, что это почти всё…все мои дни были настолько хуёвыми, что их и не назовешь жизнью. Но с тобой–       Джисон прервал брюнета, не желая слышать хотя бы и намёк на его слёзы. Нет-нет, все будет хорошо. Как может быть иначе?       — Я знаю, дорогой, я чувствую всё то же самое. Не будь я с тобой, то так и не верил бы в любовь, что я могу быть кому-то нужным, как и мне кто-то, — Джисон гладил острую скулу парня, которая стала покрываться пятнами краски.       — Знаешь, я всегда хотел быть кем-то, но оказалось, что и без этого я тоже чего-то стою, — отчаянно усмехнулся Минхо. Но он не прятал свой взгляд, а смотрел прямо в глаза Хана — добрые и ласковые. Они всегда светились при нём и для него – Хо знал это.       — Для меня — ты всё, я хочу, чтобы ты всегда помнил это и думал об этом, когда тебе одиноко и плохо, когда меня нет рядом, — снизил тон до полушепота Джисон.       Минхо кивнул, пуская маленькую кристальную слезинку, которая содержала в себе отчаяние и обиду, пока гнев всё ещё сидел в груди. Ему не хотелось плакать, нет, не сейчас.       — Знаешь, я всегда хотел котёнка, — внезапно начал Хо. — В детстве у меня был один котик, но он убежал, потому что я выпустил его погулять на улицу. Думал, что он вернётся обратно, но этот шалун куда-то сбежал, — цокнул.       — Ты поэтому целыми днями с котами бабушки проводишь?       Хо усмехнулся.       — Поедем в приют?       Было принято взрослое решение отправиться на следующий же день к котам и кошкам, которые нуждались в постоянном доме и хозяине, даже двух. Хоть бабушка была бы определено против такого, но всё же не могла отказать Минхо и Джисону, когда те смотрели на неё щенячьими глазами и хлопали по-детски ресницами. Женщина махнула рукой, давая таким образом своё добро.       Парни принесли двух котов (рыжий и черный с белым животом), которые были совсем юными, но неразлучными. Сотрудники приюта рассказали, что нашли этих проказников в коробке у одного жилого дома. Минхо изначально даже не заметил эту парочку, пока те не стали мяукать и не привлекли к себе его внимание. Он был уверен, что эти коты сами его выбрали, поэтому не стал этому сопротивляться. Джисон помогал покупать все нужные вещи для новичков в их семье. А Хо всё говорил, что вернет траты Хана в двойном размере — это радовало Джисона, который надеялся, что Хо не оставлял надежд на выздоровление.       Бабушка встретила парней и пушистиков с распростёртыми объятиями, сама не замечая, какой чувствительной и эмоциональной стала, по сравнению с молодостью.       На следующий день Минхо всё не отставал от Джисона с вопросом о его желаниях, которые реально было осуществить. Тот всё отмалчивался, не мог придумать и отвечал лишь отговорками, мол сначала вылечись и потом придумаю.       — Говори! — угрожал Минхо ручкой, прислоняя её к горлу Хана, который стоял к нему спиной.       — Ладно-ладно, сдаюсь! — поднял руки безоружный Джисон. — Был бы ты в костюме полицейского, то давно бы сдался, — он прикрыл веки.       — Я от твоего оружия не отказался бы, — сразу же кашлянул Минхо, дразня этим Джисона. — Ну, говори.       — Помнишь, ты говорил, что мне бы пошли тату на теле?       — Ну, да. Ты хочешь сделать? — наклонил голову вбок Минхо. Он бы и сам решился на это, но ему нельзя.       — Угу. Сегодня запись и мы с тобой скоро должны выходить.       — Ты умеешь заранее предупреждать? — помотал головой Хо.       — Нет? — уголок губ виновато приподнялся, но его сразу же поцеловал брюнет.       Приехав на место, Минхо был повергнут в ещё большее изумление, когда тату-мастер дал ему небольшой аппарат с иглой, похожий на толстую ручку, и сказал:       — Расписывайся на его теле как хочешь.       — Ну, уж не как хочешь, — сразу зашевелился Джисон с оголенной спиной.       — Ты совсем? — вскрикнул Минхо, крепко держа брюзжащую вещь в руке.       — Нет, — на полном серьезе ответил Джисон, поворачиваясь к мужу. — Просто напиши что-нибудь.       Минхо понял своего парня правильно и не стал спорить и отговаривать, лишь предупредил, что будет криво. А тот молча согласился на любое тату, зато от рук Минхо. Мастер провел инструктаж, постоянно направляя и помогая брюнету сделать всё ровно и аккуратно. Хан всё бубнил и шикал, ёрзал, но терпел, а вскоре привык и чуть ли не уснул. И вскоре сбоку на рёбрах появилась надпись «без сожалений или моя любовь к тебе».       Двое счастливых парней отправились домой на крыльях любви, громко слушая музыку в наушниках и беззвучно подпевая.       — Что ты там написал? — улыбался кудрявый своему приобретению на спине.       — Написал «бурундук», — язвил Минхо, который был расслаблен и воодушевлен новым опытом.       — Ну серьезно, говори, — цокнул кудрявый.       — Лох? — пожал плечами Минхо, продолжая играть с парнем, у которого горела кожа будто после безобидного ожога.       — Я обижусь и буду плакать!       Хо подставил свои ладони перед лицом кудрявого для обещанных слёз, но тот показушно отвернулся и хранил свое молчание вплоть до самой ночи. Минхо перестал потешаться словесно, но пошел дальше — стал кидать в Джисона бумажные самолётики с записками, а тот стал делать это в ответ.       — Э, ты ахуел, сам ты малявка! — осторожно, но всё-таки подскочил с места Хо, держа в руке мятую бумажку. — Ты старше меня всего на месяц.       — Но старше ведь и мудрее точно.       — Тц, в каком же месте? У тебя даже успеваемость хуже, ты кексы приготовить не мог, пока я тебе не помог!       — Я бытовой инвалид, что могу поделать?! — защищался кудрявый.       — За нашими котами хотя бы научись следить и не забывай их кормить, играть и разговаривать с ними! — нахмурился Минхо.       — Сам будешь это делать, — высунул язык Джисон и, скрестив руки на груди, плюхнулся на пуфик.       — Так, значит, да? — топнул ногой Минхо.       — Да, так. Раз ты не хочешь говорить, что там у меня написано и постоянно обзываешься.       — Всё-таки ты ребенок, — проговорил себе под нос Минхо, буравя взглядом кудрявое существо.       Он взял последний лист бумаги, сложил самолет и написал на его крыле: «ты — вредный и маленький ребёнок, но для меня — воспоминание, которое никогда не потухнет». Минхо отправил свое письмо Джисону, сразу лёг на кровать, ожидая, пока парень прочитает и сам к нему придёт. Минхо никогда не сомневался в том, что Джисон понимал его.       Хан прочитал послание вслух, чтобы лишний раз прозвучать как мысли Хо. Ему было настолько приятно, что и передать он не мог, потому что не хотел долго и много говорить или писать ответное письмо. Кудрявый поднялся с места и пришел к Минхо, который его ждал.       — Я тоже тебя люблю, детка.       В самый последний день, когда Джисон и его помощники-друзья назначили концерт в том же самом баре, что и зимой, Минхо что-то активно и долго рисовал в своем блокноте. Он всё ругался, стирал наброски, точил карандаш, делал перерывы и опять садился за дело. Хо старался сделать всё, чтобы у Джисона осталось от него хоть что-то: тату, коты, вещи и рисунки, которые посвящены одному Джисону.       — Это мы? — кудрявый выглянул из-за плеча своего парня, потому что уже не мог долго терпеть. Ему было интересно посмотреть на рисунок своего юного мужа: двое парней лежали на кровати, смотря друг на друга, окна были распахнуты настежь, приглашая внутрь прозрачную штору, пока мимо них проносился тот самый бумажный самолет.       — Угу. Хотя бы похожи? — скривился Хо, показывая свою работу.       — Если я узнал, то похожи. Ты так долго сидел, молодец, — Хан поцеловал парня в кончик носа, переходя к уголкам губ.       — Ты куда собираешься?       — В бар. И тебе советую начать одеваться. Твой костюм лежит на кровати, я уже его погладил.       — О, боже, я совсем забыл о нём, прости.       Минхо подскочил с места, торопясь побыстрее одеться, чтобы не задерживаться дома и не опоздать — он не любил опаздывать, потому что сразу чувствовал некую скованность от того, что все оборачивалась на опоздавшего. Джисон помог одеться, потому что у Хо сковывало руки, он не мог поднимать их над головой, чтобы безболезненно надеть рубашку и пиджак.       Двое парней в костюмах направлялись на свое свидание, привлекая к себе взгляды прохожих. Их кольца блестели при свете диско шара, который недавно появился в заведении. Хо слегка был взволнован, потому что привык сидеть дома, лишь иногда выходя куда-нибудь. Но в баре слишком много людей, которые с чем-то поздравляли его, а он не понимал, что за повод.       — Привет, Минхо. Ты набил татуху Джисону? — смеялся Чан, приветствуя брюнета.       — Привет, да, — гордо улыбнулся тот. — Могу и тебе набить.       — Лучше бы ты ему дал подзатыльник, — ругался Чанбин, показывая Джисону кулак.       — За что? — усмехнулся Минхо, поглядывая на цокающего мужа.       Друзья Хана тактичные и не задавали никаких лишних и стесняющих вопросов — брюнет благодарен им за проявленную вежливость, видя, что они обо всём знали.       — За то, что он свои работы откладывает и не может с ними уложиться в срок!       — Ну простите, я забыл немного. Но часть-то я скинул, — оправдывался кудрявый, кладя руку на сердце.       — А где Чонин, кстати? — вспомнил Чан о самом младшем, тем самым разбавляя беседу.       — Готовится. Он нам уже столько раз успел спеть, что даже я устал от музыки, — жаловался Джисон, держа руку Хо в своей.       — С праздником, кстати! — взгляд Бина упал на блеск от украшений и его тон смягчился.       — Спасибо, но давно уже, — заморгал Минхо на парней.       — Но сегодня ровно месяц, — пояснил Хан, хитро улыбаясь. Что-то задумал.       Прошел целый месяц и уже перевалило за середину мая. Как быстро прошли эти дни, что Хо даже не заметил. А завтра… завтра ждала его операция. Он нутром чувствовал, что это был последний день, но не хотел говорить об этом, чтобы никого не огорчать и не слушать длинные речи о надежде. Он не потерял веру, но осознал безысходность своей жизни.       — Я и забыл, — засмеялся Минхо, опуская виновато глаза на своё кольцо.       Почти после каждой песни исполнители поднимали бокалы со своими напитками и произносили тост, после которого Джисон и Минхо должны были поцеловаться. Такое не могло им не нравиться, хоть и губы немного устали и опухли от того, что кудрявый очень старался. А Хо хоть и недовольно мычал, но тоже не собирался отрываться от своего парня.       — Потанцуем? — предложил Джисон, когда на сцену вышел Чонин.       — Да, — снова робко ответил Минхо, слыша трогательную мелодию, исходящую из-под струн гитары, и высокий голос Чонина.

Без тебя я падаю в бездну

      — У тебя осталось что-то ещё из желаний? — прошептал в самое ухо Джисон.

Я тону в твоих глазах

      — Уже нет, ты всё исполнил, — мило улыбнулся Минхо, утыкаясь носом в волосы парня, которые вкусно пахли.

Сколько в них любви и ласки

      — И ты не будешь дуться, что я не дал тебе выпить лимонад?

Мои чувства глубже с каждым днём

      — Не буду, — пустил тихий смешок Хо, медленно покачиваясь в крепких объятиях. Их руки были соединены и вытянуты в сторону.

Дыши для меня и смейся громче

      — Я тебе говорил, что ты невероятно красив? Даже не хочется, чтобы люди на тебя глазели, — с притворной ревностью жадничал кудрявый, доводя улыбку Хо до появления ямочек и приятной боли.

Я не отпущу твои руки

      — Продолжай, — ближе придвинулся Минхо к Хану.

Крепче держи меня и не бойся улететь

      — Ты слышишь эту песню?       Кивок.       — Я так долго писал её, но закончил тогда, когда влюбился в тебя.       Хо раскрыл губы, слегка отшатываясь от кудрявого. Он невероятно польщен. Джисон посвятил ему песню..       — Сам Хан Джисон, который избегал отношений.       — Ага. Не зря мы познакомились в баре, — Джисон слегка отодвинулся, чтобы ещё раз посмотреть на Минхо, увидеть в его глазах свое отражение и проникнуть в самое сердце — горячее и незабываемое.       Им так мало дней и ночей, которые они проводили, каждый раз боясь, что это может быть последним совместным днём.       — Спасибо тебе за всё, любимый, — улыбнулся в поцелуе Минхо. — Если бы не ты и твоя семья, то что бы было со мной сейчас?       — Хо, я готов каждый день говорить о том, что ты моё солнце.       — Без сожалений? — понял Минхо, касаясь лбом лба парня.       Они танцевали молча весь остаток песни, двигаясь медленно и осторожно, растворяясь в глазах друг друга, губах и руках. Родных и тёплых, совсем ненавязчивых, а катастрофически необходимых.       Их снимали на видео, фотографировали и даже пускали слёзы умиления, чистые и чувственные. Парни попрощались с друзьями, это длилось долго, однако, когда они пришли домой, то всё сразу погасло. Словно не было всех этих дней.       Они вернулись поздно, когда бабушка уже спала, хоть и держалась до последнего. Она хотела позаботиться о парнях, немного поболтать, как до этого делала. Парни пробрались в комнату, теряя из виду мебель, потому что сами терялись в поцелуе и громком дыхание.       — Хо, — проговорил сквозь зубы Джисон, когда Минхо спешно вытаскивал рубашку из его брюк.       Брюнет не слушал своего парня, который пытался убрать его руки от своего тела. Но Хо так надоело терпеть, сдерживаться и отступать назад, постоянно думать о своём организме, быть осторожным и чувствовать жалость. Он хотел Джисона, ему нужна физическая ласка, разрядка эмоций и чувств, которые теснили его тело.       — Дорогой, не надо… — разорвал поцелуй Джисон, кусая свои губы.       Хо слегка отстранился, держа свои дрожащие руки на плечах брюнета. Он готов был взорваться, словно вулкан, переполненный до отказа.       — Неужели ты совсем не хочешь меня и я выгляжу настолько жалким? — зажмурился Минхо, пока мелкая дрожь пробивала его тело.       — Нет-нет, что ты, ты не жалок, — опешил Джисон от таких слов.       — Тогда почему… — боль обрушилась на ослабленное тело брюнета, вырываясь наружу тихим всхлипом.       — Я..       — Сделай что-нибудь, Хан. Я знаю, что умру, поэтому хочу, — сделал неглубокий вдох Минхо, — хочу провести эту ночь с тобой.       — Это риск для тебя, — пытался переубедить Джисон, не зная, что делать. Он боялся причинить вред Хо любым неверным движением или быстрым темпом. Он боялся, что не сможет вовремя остановиться и утонет в Минхо.       — Я знаю, побудь со мной рядом в последний раз, прошу, — Минхо сильно сжал рубашку Хана на его груди, роняя на неё и свою голову.       Джисон стиснул зубы, поджимая губы от растерянности. Он хотел Минхо, но волновался и опасался лишнего риска.       — Только будь честен! — наказал Хан, располагая свои руки на впалых щеках Минхо.       — Хорошо, — несколько раз закивал головой Хо.       Джисон долго и неторопливо подготавливал Минхо, расцеловывая его лицо, пульсирующую шею и влажные ладони. Он посадил парня на свои колени, освобождая его от брюк, а затем боксеров.       Джисон звонко целовал соленые от слез губы, постепенно вводя скользкий от смазки палец внутрь Минхо. Тот слегка дрогнул, кусая нижнюю губу Хана, но тот лишь прижал его ближе к себе, чтобы растворить их общий страх в слиянии тел.       — Всё хорошо? — заглянул в полузакрытые глаза Хан.       — Да, хорошо, — выгнулся Минхо, позволяя члену Джисона пройти внутрь него.       Стенки Хо трепетали и дрожали от неожиданности. Давно они не были настолько близки, из-за чего каждое касание казалось острым и новым, почти как в первый раз. Минхо уронил голову на плечо Джисона, стараясь дышать равномерно и не мычать слишком громко. Член Хана двигался медленно, давая привыкнуть к ощущению заполненности. И как только это произошло, Минхо сам стал двигать своими ягодицами, кусая губу, чтобы молчать.       — Открой рот, не зажимайся, — Хан слабо прижался губами к острой челюсти брюнета, целуя и облизывая её, слегка щекоча кончиком. Он обхватывал кожу, немного прикусывая её, зная, что Минхо это нравилось и так он быстрее разогревался.       Хо поднял голову парня на себя, бросая многозначительный взгляд. Джисон кивнул и надавил на податливые ягодицы сильнее, опуская парня ниже. Минхо запрокинул голову назад, закрывая глаза от резкой, но приятной боли.       — Мне продолжать? — вновь остановился Джисон, прислушиваясь.       — Да, пожалуйста, — просил Хо, продолжая двигаться на стояке Хана.       Джисон поддерживал своего парня за поясницу, направляя при каждом толчке. Хо вплел свои пальцы в разбросанные тёмные локоны, роняя смазанные звуки над ухом Хана. Тот был осторожен, как и говорил, всегда контролируя дыхание Минхо. Тот окружил его, просил ускориться, сжимаясь от удовольствия изнутри и дрожа снаружи.       — Да-а..Ещё..       Джисон держался из последних сил, но не смог устоять перед всхлипами Минхо, который плавился в его руках и старательно пытался не шуметь, подпрыгивая задом на его члене.       — Ха-ни, — воскликнул Минхо, когда увидел одинокие слёзы парня на его раскрасневшемся лице. Тот никогда не раскисал при нём и даже не подавал виду, что когда-либо плакал по нему.       — Будь со мной всегда, прошу, — Хан вытянул свое лицо навстречу брюнету. Он искал мутными от влаги глазами искаженные губы Минхо. Его изображение двоилось, но тепло от Хо достигло его лица. Джисон проталкивал свой язык, не давая тому отстраниться, но Хо и не пытался. Поцелуи, как пепел обжигали губы и оставляли шрамы. Минхо довольно мычал от страсти и возбуждения, переполняющих его.       — Я всегда буду рядом, родной, — настраивал дыхание брюнет, целуя мокрые ресницы Хана.       Джисон сделал пару глубоких толчков, дожидаясь, пока Минхо простонет в последний раз перед тем, как кончить на его полурастёгнутую рубашку. Хан снял с себя парня, убрался за ними; и вскоре они укрылись под легким одеялом, обнимая друг друга.       — Прости, что заставил тебя, — голос Минхо слегка сел, как и бывало в конце почти каждого дня.       Джисон молча коснулся носом изгиба плеча, специально щекоча парня. Минхо почувствовал влагу на своей футболке, которая впитывала новый подход слез Джисона. Тот прижался к своему парню, стараясь не давить на рёбра. Хан позволил себе прочувствовать боль и разочарование, которые он скрывал от себя и тем более от Минхо. Он рыдал на плече брюнета, не стесняясь своей громкости и внешнего вида. Он отчаянно цеплялся за его плечи, пряча взгляд. Будто он мог забрать его с собой, спрятать и оставить здесь – в своих тёплых руках.       Минхо тихо успокаивал Джисона, гладил его шею, массируя кожу головы, пока у самого текли ручьи досады и злости на несправедливую судьбу.       — Не плачь, Хани, всё будет хорошо, — пытался подбодрить, но сам не верил Хо. Он давно всё узнал у лечащего врача, который хоть и не хотел изначально говорить всю информацию, но всё-таки сказал всё, чем обладал.       — Да, — Джисон вытирал глаза ладонями, кусая нещадно опухшие губы. — Будет.