Без сожалений

      Минхо так и не смог полноценно заснуть, его мозг дал ему краткий отдых в виде нескольких часов полудрёмы. А Джисон крепко спал до самого утра, точнее, до первого обхода медсестёр. Это было раннее утро, чему парень был не очень рад, так как всё ещё не мог выспаться. Он не отходил от Хо, который смотрел на него блестящими глазами в поисках поддержки, а Джисон активно давал её то смешными разговорами, то просто болтал обо всём, о чём думал, даже сотрудники в халатах улыбались и иногда пускали усталые утренние смешки. Каждый понимал, что в мире ещё не было придумано более спасающего и безобидного механизма защиты как юмор.       Весь день Минхо был расписан чуть ли не до самого вечера. Джисон наблюдал за ним, излучая любовь яркого цвета, мысленно направляя своё тепло на растерянного парня. Но в какой-то момент кудрявый резко подорвался с места и куда-то заторопился, погруженный в себя.       — Ты куда? — сонливым голосом, но уже не шепотом, спросил Хо.       — Сюрприз, — подмигнул Джисон и быстро вышел из палаты.       У него было только два повода покинуть это место: поговорить с родителями, которых он не дождался ночью, и принести для Минхо что-то лучше безвкусной еды больницы. Ему приходилось уговаривать Минхо поесть хоть что-то, потому что он утверждал, что его аппетит просто исчез. Бывает подобное случается во время ОРВИ и прочих болячка, но у Минхо что-то другое — серьёзное и неприятное. Джисон шестым чувством ощущал сгущение нагнетающей атмосферы.       В коридоре Хан столкнулся со своей мамой, которая только-только приехала в клинику, чтобы позаботиться о выписке Минхо и заодно поговорить с его семьёй о возможности переезда в другое лечебное заведение, в котором лечение будет более эффективным. Кудрявый улыбнулся и даже полез к матери обниматься, так как был рад видеть её здесь. Вообще, он словно только сейчас начал понимать своих родителей и видеть в них людей — контраст с родителями Минхо. Ему было стыдно и неловко за свое поведение, он хотел бы исправить то, что они все вместе успели наломать.       — Ты какая-то уставшая, — усмехнулся парень, смотря на опухшее лицо матери и плохо скрытую синеву под глазами. — Ты почему меня вчера не разбудила?       — Ты бы побольше закрывался от людей и вопросов было бы меньше, — по-доброму корила мама, которая не хотела называть главную причину — диагноз Минхо.       — Прости, моя вина, я просто не хотел, чтобы нам кто-то помешал.       — Джи, надеюсь, что ты не приставал к больному мальчику? Это всё-таки больница, — чуть тише заговорила женщина, наклоняясь к сыну ближе. От неё пахло лёгким, но до боли запоминающимся парфюмом Мисс Диор. Джисон успел заскучать без матери, без дома и ссор, без редкого смеха, который доносился с кухни.       — Он уже не мальчик, мам, — прыснул он и прикрыл хитро веки, заставляя женщину краснеть.       — Не желаю знать! — отвернулась мама, прекрасно понимая возраст своего сына, но всё же не так, чтобы с ним разговаривать об интимной жизни. Хотя бы не здесь.       — Ну, что там? Пневмония или ещё что? — беспечно спросил Джисон, оборачиваясь на палату Минхо, куда заходили врачи с холодными нечитаемыми лицами. Будь это педиатрия, то лица врачей выражали сочувствие маленьким больным детям и раздражение от криков. — Ну же?       Госпожа Хан закусила губу, но быстро стёрла всплывающее отчаяние с лица, когда глаза сына вопросительно посмотрели на неё в ожидании срочного ответа.       — Пока неизвестно, много ещё процедур надо пройти в другой больнице, — натянуто улыбнулась она, отмахиваясь от неприятного разговора. Никто из родителей не хотел перекладывать тяжелое бремя на плечи неокрепших парней.       — Зачем в другой? — нахмурился кудрявый.       — Там врачи лучше. Ты куда шел вообще?       — За едой, только ты не говори врачам, пожалуйста, — жалобно поднял брови Джисон, который уже и забыл, что торопился.       Мама кивнула и мягко усмехнулась. Она лишь могла предположить, насколько сильно Джисон успел проникнуться Минхо и как будет тяжело им дальше справляться. Не каждый взрослый человек способен был находиться рядом с тем, кто нуждался в поддержке и бескорыстной заботе, присмотре и простой любви, которая лечила лучше времени и любых лекарств. Женщина видела боль в глазах свекрови после того, как её муж умер. Бабушка Джисона жила так, будто её муж ещё был жив, просто уехал куда-то далеко, и однажды они снова встретятся.       Да-да, они снова будут вместе.       Женщина верила в это, чтобы её одиночество наполнились смыслом.       — Только не долго, — прищурилась мама, хоть и знала, что Джисон не оставит Минхо надолго наедине с самим с собой.       — Так точно! — поклонился кудрявый.       Он чуть ли не бежал на улицу, собираясь поймать такси до общежития. Джисон хотел захватить пару вещей Минхо, его блокнот, свой планшет и одежду. По пути обратно он по привычке забежал в кофейню, уже давно не замечая её за собой. Джисон светился лучами любви, озаряя всё вокруг, будто источником весны был он, а не природа, а возможно их удачный дуэт озеленял траву и помогал почкам на деревьях расцвести скорее. Он не хотел тратить много времени без Хо, поэтому на поездку ушло меньше часа.       Помимо головного шума от роя мыслей, его доставала вибрация телефона от многочисленных сообщений. Пролистав несколько неважных из них, он наткнулся на друга. Как давно они с Хёнджином не переписывались? ВыдрОчка:       — Захвати и мне булку какую-нибудь       — Ты хоть жив?! А то я тут стухну в больнице, все очень серьезные, а без тебя грустно       — Ха-а-ан       — Ты узнал, что у Минхо?       И тут Джисон призадумался, стараясь мыслить трезво и логично. Если бы у Минхо была пневмония или нечто подобное, то никого бы к больному не подпустили ни на шаг, потому что болезнь крайне заразна, а к нему спокойно пускали друзей и родственников, что наводило на тревожные мысли. Минхо кашлял, говорил то шёпотом, то вслух, он слаб и вял. И это не заразно. Таких болезней совсем немного, которые могли сочетать в себе всё, что было у Минхо. Голова Хана стала тяжелой, а глаза замыленными, словно в них попала вода, нет, в них солёные и горькие слёзы злости. Тем не менее нельзя отчаиваться и расстраиваться, хотя бы точно не при Минхо.       Джисон же говорил, что ради него он готов был сделать что угодно?       Кудрявый снова шёл по коридору больницы, но не успел он надеть на себя привычную улыбку, как увидел в коридоре Феликса и его родителей.       Боже, только не они. Джисон не сможет им и двух слов связать, чтобы не послать их в далёкие края, желательно куда-нибудь за океан и навсегда.       — Привет, — блондин первый пошёл навстречу Джисону.       — Ага. Как там Хо? — скрестил руки кудрявый, косясь на чужих родителей, рядом с которыми были и его.       — Стабильно. Я хотел поблагодарить тебя, что ты был всегда с ним, — виновато теребил рукава кардигана Феликс. Если бы не его здоровый цвет лица, то Джисон подумал бы, что именно Феликс был болен и слаб. Всё из-за вытянутых рукавов домашнего кардигана, который иногда носил и сам Минхо.       — В отличие от тебя, — оскалился Джисон. С чего бы вдруг ему жалеть Феликса? За его отстранённость от брата и полное погружение в свою жизнь? Или может за то, что трусил и не мог защитить Минхо перед нерадивыми родителями? Он не хотел даже пытаться встать на его место, потому что полностью занял сторону Минхо.       — Хан, — послышался недовольный голос Хвана из-за спины Джисона.       — Напугал, — дернулся кудрявый. — Твоя булка, кстати, — он выставио руку с мягким и ещё тёплым изделием.       — Ага, спасибо за завтрак. Будь тише, не наводи шум в больнице, — беззлобно шикнул Хёнджин, дергая кудрявого за рукав.       Джисон бегал глазами по лицам всех, кто тут находился и пытался понять, что он видел: грусть, сожаление или скорбь?       — Всё? — Джисон смерил холодным взглядом блондина, собираясь уйти от него и разговора.       — Нет, подожди, — тот схватил парня за локоть, останавливая его, — ты можешь поговорить с Минхо, чтобы он послушал меня?       — С чего бы вдруг? Он сам решает, что ему делать и кого слушать, — пожал плечами кудрявый.       — Хан, не переусердствуй, — Хёнджин положил свою руку на плечо друга, несколько сжав его, чтобы остудить.       — Ты сам подумай, — спокойно продолжал Джисон. — Я не могу приказывать Минхо что-то делать. Я просто слушаю его и люблю, как умею. Тебе советую сделать то же самое.       Феликс даже раскрыл рот, услышав такое. Они с Хёнджином, конечно, полагали, что эти двое не просто дружили, но чтобы настолько, то точно нет.       — Ага, любовь — всё такое, — ответил на немое восклицание Джисон.       — Поговори с ним, — настаивал Хван. — К чему ему сейчас отстраняться от семьи?       — К облегчению?       — Хан, пожалуйста, — хлюпнул носом Феликс. Джисон верил, что блондин хотел исправить, починить и улучшить отношения с братом, но помогать всё равно не хотел. Возможно, упрямство было излишним и неуместным, но пока он настаивал на своём.       — Попробуй сам, у меня получилось. Минхо понимающий и мягкий, его сердце огромное, Феликс.       Джисон потерял интерес и смысл нахождения здесь, поэтому без лишних слов вошёл в палату. В глаза бросила Минхо, который снова успел уснуть, раскрыв рот. Однако его сон был не особо спокоен, всё-таки боли не давали ему это сделать полноценно, хоть он и принимал обезболивающее, но они не способствовали здоровому сну. Да и в целом, здоровью. Джисон лёг рядом, но уснуть не получалось, сон как рукой сняло. Он всё думал и думал, пытался что-то придумать, найти выход и вообще сообразить, что же у Минхо такое случилось и когда он поправится.       — Двигайся, ты тяжелый, — хрипло ёрничал Минхо, проснувшись от духоты тела рядом. Его спина взмокла, нос забился из-за спёртого воздуха, но он всё же сумел улыбнуться сухими губами, когда увидел около себя Джисона.       — А ты вот наоборот слишком лёгкий, — чмокнул в еле розовую щёку Джисон.       Хо хотел было поморщиться, но получилось лишь смущенно улыбнуться.       — Куда ты ходил? Тут целая толпа была, я будто в приёмной, каждый ко мне заходил, даже твоя мама была, — жаловался парень, моргая слипшимися ресницами.       — Что сказала? — настороженно спросил Джисон, поглаживая голову парня. Коричневые волосы слегка запутались между собой, хаотично падая на лицо парня, чей цвет перешёл из молочного в бледный мраморный.       — Про другую больницу, что с моими родителями уже договорились. А ещё она извинилась за свое мнение обо мне. Ты что ей такое наговорил, а? — поднял чистые глаза Хо, перенимая изучающий взгляд Джисона. Его это напрягало и заставляло немного сжаться и без того хрупким телом.       Джисон вгляделся в глаза парня и не увидел никакого беспокойства. Это радовало.       — Сказал, что мне повезло, что ты мой парень. Кстати, я тебе принес тот суп, ещё пудинг захватил, планшет и другие вещи. А, даже твой блокнот, вдруг скучно станет лежать здесь и захочется порисовать немного, — перевёл тему Джисон.       — А где же футболка с моей фотографией? — насупился Хо, окидывая взглядом парня и его слишком простую одежду.       — А ты хочешь? — глаза Джисона просияли от счастья. — Одно твоё слово и я заказываю их завтра же!       Хо рассмеялся, но тут же закашлялся. Его трясущиеся плечи обхватил своими тёплыми ладонями Джисон, мягко прижимая к своей груди.       — Болит всё также?       — Угу. Но пройдёт, — словно Хо успокаивал не себя, а кудрявого. Тот взглянул на решительное лицо парня и понял, что тот планировал скоро выйти отсюда, выздороветь и продолжить учиться дальше. И он тоже надеялся и верил, что в ближайшем времени так всё и будет.       — Кстати, ты ведь не поедешь на ту работу? — Джисон вспомнил о собеседовании Минхо в филиале своего отца.       — Откуда ты знаешь? — понизил тон брюнет, смотря на расправленные брови Джисона.       — Отец сказал, что твою фамилию видел. Ну, так что? — Хан прищурился, вставая с кровати и становясь напротив Хо.       — Почему нет? — играл губами Хо, изгибая их в лукавой улыбке. Ему хотелось немного позлить и подразнить парня своими неоднозначными ответами, заставить его ревновать.       — Ну, нет уж. Я, как старший, родился на месяц раньше тебя, а значит мудрее, — прикрыл веки кудрявый, выпрямляясь в спине.       — И что ты хочешь этим сказать? — тихо хихикал брюнет, рассматривая деловую позу своего новоиспечённого парня.       — Мой приговор тебе — ты не идёшь туда. А если и уйдёшь, то только в паре со мной, иначе тебя не возьмут!       — С чего бы? — вскинул бровями Минхо, не ожидая резкого прилива энергии у Хана. Иногда тот был способен быть настолько активным, что могла закружиться голова оттого, что тот становился громким — буквально везде был слышен смех и слова Джисона. Лишь подумав об этом, Хо несмело и нелепо улыбнулся, пропуская мимо ушей длинную речь Хана о важности быть вместе даже на работе. Он тупо любовался им, греясь им и его любовью.       — Ты меня не слушаешь, — утвердил Джисон, скрещивая руки на груди и надувая щёки. — О чём ты думаешь?       — О том, как сильно ты мне нравишься, — честно и без прикрас ответил брюнет, смущая парня своей неожиданной прямотой.       — Оу…       — Оу? Это реально всё, что ты хотел сказать? И всё? — негодовал Минхо.       Джисон молча взял планшет и скетбчук и положил это всё на ноги парня, который постоянно лежал в койке.       — Это мне зачем?       — Нарисуй мне что-нибудь, — ровным тоном просил Джисон. Ему очень хотелось забрать все рисунки Хо себе, развесить на стенах комнаты вместо плакатов, показывать прохожим и говорить, что это нарисовал его парень. Мысли о том, что Минхо мог и не выйти из больницы не покидали его, противные и едкие слова заползали в голову, заселяясь там, как паразиты.       — При условии если придёшь завтра в обещанной футболке. Только выбери красивую фотку, — Хо смотрел на опущенный взгляд Джисона, не понимая его внезапной тоски. — Ты чего расстроился? М?       — Потому что ты ничего не рисуешь для меня, — отмер кудрявый, задумавшись слишком долго. У него нет права на излишние эмоции.       Минхо поднял глаза к потолку, мыча и придумывая ответ. Он видел, что кудрявый был чем-то озадачен и он не хотел бы снова нырять в эту неизвестность, ему не нужны новые тайны. Он резко придвинул своё лицо ближе к Хану, не сводя с него глаз.       — Хан-а, говори прямо, что не так. Уж если мы и решили быть вместе, то мы должны быть честными друг с другом. Ты так не думаешь? — наклонил голову набок, скользя по лицу Джисона, утыкаясь в искусанные губы, которые он не замечал до этого.       — Да, ты прав, но я и не думал врать тебе, — неестественно улыбнулся кудрявый, заправляя волосы Минхо за его ухо. Его пальцы всегда тёплые и мягкие, такие нужные и правильные для Минхо. — Просто я хочу, чтобы мы снова были в нашей комнате. А ещё, — расправил плечи, — лучше если мы будем жить вдвоём в своей квартире.       Минхо распахнул глаза от этого, с одной стороны, очевидного, а с другой, неожиданного предложения. Он не успевал за всем происходящем и всё казалось каким-то затяжным сном — события слишком быстро сменяли друг друга, чтобы быть гибким и суметь вовремя подстроиться под них.       — Что? — выдавил из себя парень, хлопая ресницами.       Джисон рассмеялся от легкой заторможенности парня, которая пришла к нему из-за лекарств.       — Будем жить вместе, а то стены в общаге слишком тонкие, — Хан придвинулся чуть ближе к парню, смазано чмокая в уголок открытых губ.       — Боже, кто-то нас слышал? — покраснел Минхо, роняя голову в ладони.       Джисон посмеялся над стыдом Минхо, приобнимая его за плечи. В его голове было много идей, чего бы он хотел сделать и куда пойти с Хо, но он не знал, с чего стоило начать.       — Рисуй или я тебе обещаю, что соседи нас услышат, всё-таки голос у тебя тоненький и громкий, — угрожал Джисон, протягивая блокнот Минхо.       Тот цокнул и закатил глаза, но вещь в руки всё же взял. Хо никогда не испытывал потребность в том, чтобы рисовать для кого-то по чьей-то просьбе, потому что он выливал на бумагу злость и раздражение, жгучую бурю эмоций. А теперь нужно было понять, что он чувствовал и что ему изобразить для Джисона, чтобы показать всё, что сидело в нём, когда он думал о кудрявом. Хан поставил на фон дораму, на которой они остановились ещё в благоприятный период их общения, и стал ждать рисунок.       Джисон всегда смотрел на парня, навсегда отпечатывал его образ в своей памяти, надежно запирая его в сердце и сознании. Ему было так хорошо, свободно и времени словно не было, оно настолько незначительно и ничтожно, когда рядом находился Минхо. Его губы и брови дергались от старания сделать для Джисона что-то красивое и нежное, созданное им с искренними чувствами. Хан не оставлял никаких комментариев в процессе работы парня, потому что был занят только им. Словно самой красивой и красочной картиной был сам Минхо, а не то, что он рисовал.       — Дорогой, — кудрявый не выдержал долгого молчания Хо, пока тот был занят карандашом.       — М? — повернул голову брюнет, слегка улыбаясь и приподнимая брови.       — Я тебя люблю.       Наверное, сердце Минхо всегда будет приятно дрожать от этих слов, а он всегда улыбаться в ответ, как бы не старался состроить неприступное лицо.       — Я тоже тебя люблю, Джисони, — наклонил голову Хо.       Их лбы соприкоснулись, пока глаза тонули друг в друге, видя лишь бескрайние просторы ласки и тоски. Как странно, что эти два чувства соединились в одно, но парни понимали друг друга без слов.       — А ещё, — тише добавил Джисон, — мы пойдём на свидание, — прикусил губу.       — Как в Париже? — с предвкушением в голосе спросил Минхо, перебираясь пальцами к торсу Хана.       — Какое захочешь, — Хан взял гуляющую ладонь парня в свою. Он соединил их в замок, рассматривая разницу в цвете кожи — Минхо по-прежнему бледен.       — Не надо, Хан, — выдавил из себя Минхо, вырывая ладонь и отворачиваясь в сторону.       — Что именно? — округлил глаза Джисон.

*Нет-нет, только не этот разговор.*

      — Меня жалеть, — снова шепот. Горло болело, ком образовался и резал изнутри. И резал не только горло, но и сердце.       — Я не жалею, а берегу тебя. Дай руку, — мягко, но серьезно просил Джисон.       — Как ты бережешь меня? — злился на всё это Минхо. На то, что застрял в четырех стенах неизвестном, что Джисон вынужден был здесь находиться, и на то, что свой страх умереть молодым. А ведь он только начал жить, только сейчас стал меняться и видеть яснее.       Хо повернул голову к Хану, враждебно наклоняя голову вперёд и цепляясь глазами за его внимательные.       — Хо, твое сердце остановилось на полторы минуты, ты понимаешь, что это реально серьезно? Тебя ждёт восстановление, как бы я не хотел, но оно не быстрое, — Джисон говорил осторожно, постоянно отслеживая реакцию в глазах напротив.       — Я знаю, Хан, знаю, что это не шутки, — тяжело вздохнул Хо, слабо мотая головой. Он не врал, все понимал, но не хотел зацикливаться на этом. Но вечная жалость в глазах Джисона так ярко проскакивала, чтобы мириться с этим. — Я понимаю, что могу не выйти отсюда.       — Любовь моя, — Джисон нашёл влажную от страха ладонь Минхо, — все будет хорошо, может не скоро, но будет.       — Нет, не будет, Хан, — глаза сами наполнялись влагой, которая теснила грудь. Опять заболели легкие, руки зудели от постоянных капельниц, которые искололи ему кожу.       — Почему нет?       Джисон пытался понять, что знал Минхо и что ему, возможно, сказали врачи или семья. Горькая тишина нависла между ними, создавая препятствие.       — Я слишком хорошо помню день, когда не стало отца. Он заболел так внезапно и также быстро ушёл, — часто заморгал Хо, прогоняя серые воспоминания. — Это наследственное, Хани. Всё ровно также, как было и у него.       — Но он не ты, — чуть ли не вскрикнул кудрявый в сердцах. — Хо, посмотри на меня, — Джисон положил свои тёплые ладони на худые щеки парня и поднял лицо на себя. Безысходность и капля надежды блестели в больших глазах. — С тобой всё хорошо, в другой больнице врачи более опытные и они помогут нам больше.

*А что если это их последние дни вместе? Что делать сейчас? А что делать дальше?*

      — И думай так, хорошо? — добрый взгляд Джисона уже давно проник в душу Минхо. Он просто кивнул, боясь, что голос сорвется в истерике и он не сможет остановить себя.       Хан открыл окно, который раз посмотрел на монитор, на поникшее лицо парня и лёг рядом с ним. Джисон слегка, насколько можно, щекотал его бока, шею и щёки. Он строил планы на следующий день, придумывал место для свидания, хотел снова одарить подарками и найти непросмотренные фильмы, которые надо было точно посмотреть.       Когда же брюнет уснул, Джисон быстро созвонился с Чаном, прося его сделать две футболки с фотографиями и надписями, а ещё помочь свести песню в кратчайший срок. Бин тоже согласился помочь записать трек, который Джисон должен был отправить прямо из больницы. Кудрявого напрягало то, что его родители были постоянно в здании: то мама, то отец после работы приходили. Словно дежурили.       — Вы чего тут? — с недовольством в голосе спросил Джисон, выходя из палаты.       — Тебя ждём, — неуверенно ответила мама, которая немного уснула на плече мужа. Она поправила прилипшие к щекам волосы и часто заморгала от света.       — Говорите прямо, — не желал тянуть Хан. — Когда едем, в какую больницу и какие прогнозы, сколько ему осталось? — шумно выдохнул носом.       Родители заметно переглянулись, но всё же ответили, потому что скрывать было бы бесполезно — Джисон всегда узнает, если ему это будет нужно.       — Едем послезавтра после того, как будут готовы результаты анализов, ему сделают рентген лёгких, МРТ и ещё пару процедур, — пояснила мама, смотря на мужа с просьбой в глазах, мол продолжай ты.       — Его направляют в центральную больницу, которая есть в нашем городе. Она довольно крупная и в ней много хороших врачей, — петлял папа. Профессиональная привычка.       — Ближе к делу, — строго смотрел Джисон. — Это онкологическая больница, да?       — Джи, — выронила мама с извинениями в глазах, — не говори ему об этом.       — Ему… ему долго ещё, ну, — не мог сказать Джисон, понимая, что он терял то, что только что успел приобрести. Он умолял глазами не говорить то, что боялся услышать.       — Если всё сложится благоприятно, то прогнозы хорошие, — твёрдо вступил отец, чтобы дать жене выдохнуть.       Джисон так долго держался, не давая себе слабину. Он не мог позволить показать свои эмоции и беспокойство перед Минхо, который чувствовал себя в разы хуже. Джисон боялся и переживал, но он берег Хо, как и обещал ему. Но сейчас всё то, о чем не хотелось и думать — обрушилось, ударило по нему. Плечи затряслись мелкой дрожью и он звонко всхлипнул. Его плач эхом разносился по сонному коридору. Джисон всегда находил способы решения любой проблемы, а если их не было, то просто забивал и забывал. Однако сейчас всё совсем другое, это не решить и не забыть. Хо живой, пока.       Мама и папа тут же подскочили на ноги и без лишних слов обняли сына, сжимая его плечи. Отец никогда не подумал бы, что готов был признать — ему невероятно жаль, что у его сына, возможно, не будет парня. Ни один знакомый, ни одна монета и врач не уговорят больной ген перестать мутировать и снова стать здоровым. Осознавая это, становилось лишь хуже.       — Не показывай ему свою печаль, он должен радоваться каждому дню, — дал совет мужчина, буравя сухими глазами стену.       — Да, да, знаю, — вытирал рукавом слёзы парень.       Одно лишь облегчение — семья, которая поддерживала его и Минхо, иногда заходя к ним в палату, чтобы проведать и спросить, нужно ли брюнету что-то из еды, ведь они готовы были тайно притащить что-то вкусное для него.       — Почему вы помогаете? — внезапно спросил Джисон, отрываясь от исцеляющих и спасательных объятий.       — Потому что это парень нашего сына, — слегка улыбнулась мама, с нежностью смотря на парня. Она вытирала капли со своих накрашенных глаз, проверяя отпечатки туши на пальцах.       Джисон был благодарен им за то, что они всегда терпели его выходки, которые он иногда вытворял назло им. Пришло время извиниться и признать свои ошибки, дать им выдохнуть и почувствовать себя нужными.       — Простите меня, я не очень-то послушный ребёнок, да? — усмехнулся кудрявый, снова пропуская слезу.       Родители совсем не ожидали, но они тоже чувствовали, что обязаны ответить за свои промахи и, порой, безразличие. Ситуация накроила их эмоции, воспоминания всплывали друг за другом и промолчать было бы просто непростительно.       — Ты нас тоже прости, Джисони. Мы столько раз оступались и причиняли тебе вред, — гладила кудрявые волосы мама.       — Мы всё равно гордимся тобой, с кем бы ты не был и что не говорил, но ты умный и воспитанный мальчик. Ты никогда не пропадешь, сынок, — ласково улыбнулся отец.       Джисон покивал головой, пряча взгляд в пол, чтобы снова не поддаться эмоциям. Слышать одобрение папы, видеть реальные эмоции родителей и слышать подбадривающие слова — до смущения приятно. Он редко плакал, но сегодня было особенно тяжело. Говорили ли такое Минхо? Хан не отпускал мысли о нём ни на секунду. ————————————       Успокоившись и отойдя от слез, Хан проверил свой голос на способность пропеть пару строк — насколько он был ровным и мелодичным. Он стоял на общем балконе больницы и записывал Чану свою партию из своей же песни, которая пришла в его голову внезапно. Первые строчки он записал ещё в начале учебного года и на этом вдохновение его покинуло, он забыл об этой заметке в телефоне, а потому даже не возвращался к рифмовке. Но спустя месяца два, Джисон снова вернулся к заметке, накидывая новые строки. В итоге, он закончил это весной, не решаясь показывать кому-либо.       Рано утром друзья приехали в больницу к Джисону, привезя с собой футболки и еду.       — Хан, что у тебя? — Чан смотрел на опухшее лицо своего друга.       — У меня всё хорошо. Сведете песню к вечеру? — Джисон взял вещи в руки и принялся рассматривать их на свету улицы.       — Так быстро? Тебе зачем? — нахмурился Бин, видя взвинченность друга.       — Для Минхо хочу записать, чтобы послушал, — не смотрел на друзей Хан, боясь их глаз. В них так много дружеской заботы и любви. Все ощущения и эмоции стали острее, Джисон стал видеть лучше и четче всех тех, кто его окружал и всегда был рядом, порой, несмотря на его язвительность.       — Вы?.. — начал робко Чан.       — Пока не муж и жена, но да, встречаемся, — быстро ответил Джисон, освобождая их время от долгих разговоров.       — А тут вы почему или на загс денег не хватило? — по-дружески подтрунивал Бин, чтобы сменить атмосферу на что-то легкое.       Джисон улыбнулся, но всё же промолчал.       — Завтра мы поедем ко мне, там в другую клинику, — протараторил кудрявый, убегая обратно в двери учреждения. Он бросил лишь на прощание «спасибо» и ушел.       Парням не нужно было долго объяснять. Если Джисон уходил и недоговаривал, значит он не хотел о чем-то говорить, ведь это имело для него значения. Ему всегда помогало время и расстояние. Но в этот раз дела обстояли иначе.       — Спросим у Хёнджина? — повернулся Бин к застывшему Чану.       — Угу.       Но и тот им не дал четкого ответа, лишь сказал, что Минхо приболел.       Всю первую половину дня Минхо провел в разных частях больницы, пока его возили на коляске, ведь сам он ходить не мог. Точнее, быстро и долго не мог, но, в целом, боль терпимая. Он вернулся в палату слегка вымотанным, но его ждал небольшой сюрприз.       Джисон слушал на планшете песню и отбивал ритм ногой, подпевая и качая головой:       — I was made for loving you, baby, — активно напевал парень, играя на импровизированной гитаре. — You were made for loving me!!       Он прыгал из стороны в сторону, наслаждаясь песней и говорящими словами. Парень открыл глаза, до этого сжатые, и увидел перед собой Хо.       — Привет, детка, — напуганно сказал Хан, стоя с цветком в руке и в обещанной футболке, на которой был изображен Минхо в большом розовом сердце с надписью «my boyfriend — Lee Minho». — Скучал?       Хо громко рассмеялся от этого вида перед своими глазами. Он вмиг повеселел и взбодрился. Джисон с трудом держал свое лицо серьёзным и неприступным, слушая долгожданный и заразный смех парня, который из-за боли в горле переходил на шёпот.       — Для меня есть такая? — хитро сузил глаза Хо, бегая ими по палате в поисках вещи.       — Понравилась?       — Да, на ней ведь моя фотка, да ещё и красивая, — усмехнулся Минхо.       — Знаешь, что ещё лучше твоего лица на ней?       — Что?       Джисон буквально поедал глазами тело парня, который всё ещё сидел в коляске и носил голубой тонкий халат.       — Извращуга! — прикрылся руками Минхо, открывая от удивления рот и расправляя брови. Он скучал всё утро без своего громкого и улыбчивого соседа.       — Что? Я не могу сделать комплимент тебе? — Джисон сделал песню тише и сел на корточки перед Хо.       — Тогда я скажу, что у тебя неплохой юмор, — цокнул брюнет, за что сразу получил легкий тык в здоровый левый бок. — Ай!       — Что ещё? — Джисон вытянул лицо ближе к парню, улыбаясь и закрывая глаза. Напрашивался на комплименты, которые Хо никогда не мог сказать, его язык всегда путался, обычно глаза и губы говорили громче его слов.       — Какой ты жадный до комплиментов, — Минхо ущипнул парня за щёки, искривляя свое лицо в притворном отвращении.       — Говори-говори, что тебе нравится и я буду ещё лучше стараться для тебя, — искренне ответил Джисон, никак не отстраняясь от ладоней брюнета.       Минхо снова стало тепло внутри.       — Ты и так стараешься, дорогой, — выронил тот и испуганно округлил глаза.       Джисон впервые услышал от брюнета, чтобы тот назвал его именно этим словом, обычно он сам называл таким образом Минхо, делая это не специально — само исходило из груди.       — О-о-о, — пошло протянул Джисон, приближаясь к лицу Минхо ещё ближе, — дорогой? Тебе нравится, когда я тебя так называю? Может ещё что-то?       Кудрявый слегка забыл, где находился. Он поднялся на ноги, наклоняясь к Минхо и крутя своим лицом перед его красными щеками. Он коснулся своим носом его скулы, что-то нашептывая ему прямо в губы. Они бы никогда не подумали, что будут жалеть, что находились не в общежитие.       Губы Минхо слегка горьковаты, но вкус сразу пропадал от ненасытного языка Джисона, который проходился несколько раз по нёбу, но не устремлялся вглубь рта. Хо закрыл глаза, усердно стараясь не забыть дышать, чтобы не потерять сознание прямо здесь.       — Ты бы знал, как сильно я люблю твои губы. Никто так не целовался со мной, как ты, — выравнивал дыхание Минхо. Он уже отвык от Джисона и длительных поцелуев, в процессе которых волнение обволакивало органы, а губы расплывались в улыбке и жглись какое-то время.       — Потому что это ты, — снова сел на корточки Джисон, заглядывая в большие и мерцающие глазки. Он готов был смотреть туда постоянно, долго и беспрерывно. Обычно терапевты говорили, что людям могут помочь домашние питомцы, среди них были и рыбки в аквариуме. Они бесшумно замирали в воде, пока чешуя переливалась золотом или серебром, успокаивая медлительностью своих хозяев. А у Джисона была своя золотая рыбка — Ли Минхо. И кто бы не хотел её получить, у них не получилось бы это сделать. — Но этого мало, таким образом, ты не получишь никакого свидания от меня, — игриво дулся Хан.       — Футболка — костюм на нашу свиданку? — усмехнулся брюнет, чмокая парня в щёку. — Сначала покажи свою фотку, вдруг ты там стрёмный вышел.       Джисон аж чуть не поперхнулся слюной от такого заявления, но он знал, что Хо любил активно дразнить. Лучше так, чем иначе. Джисон встал и кинул на ноги парня его одежду — фотография, сделанная в фотобудке в Париже. Минхо не сдержал своего умиления, сделанного вслух. Он молча кивнул — знак согласия, что он пойдёт на свидание в этой вещице. Это выглядело так по-детски нелепо и смешно, но в то же время правильно. Парни сделали пару совместных фотографий в их обновках перед тем, как наконец начать их романтический вечер.       — Но куда мы пойдём, если меня не выпустят отсюда, — прищурил глаза брюнет, смотря на хитрую улыбку Джисона.       — Пока с тобой я, — важничал кудрявый, — тебя выпустят.       И где он был не прав? Джисон взял Хо за руку и вывел из палаты, но повёл к служебному лифту. Он достал из своей вместительной сумки два врачебных халата, маски и шапочки. У Минхо с собой были обезболивающие таблетки. На всякий случай. Они удачно миновали охрану и других сотрудников, те всё равно не знали каждого пациента в лицо, поэтому никаких трудностей не возникло. К тому же Джисон договорился со своими родителями, чтобы в случае тревоги, они позвонили ему и они тут же вернутся в больницу. Хоть те и отговаривали сына от этого свидания, но тот убедил их, что будет аккуратен и не причинит Минхо вреда. Кому угодно, но не ему.       За весь день Хан не заметил и намека на присутствие родителей Хо в больнице. Будучи уже в машине такси Джисон не удержался и спросил об этом парня:       — А где твои-то? Ни мамы, ни Феликса, — задержал дыхание Джисон, поворачивая голову к Минхо. Тот смотрел в окно и пытался понять, куда они держали путь.       — Ага, я им сказал, чтобы не парились как обычно и всё. Сказал, что если будут проблемы, то позвоню, ну или врачи это сделают, — безразлично ответил брюнет. — Знаешь, твои родители такие добрые люди, что мне даже неловко, что они мне помогают. Я же не их сын, они даже не знают меня.       — Ты парень их сына. А я ведь тебе говорил, что ты им понравишься, — напомнил Джисон. — Ты не хочешь видеть своих в больнице?       — Не-а. Что толку? Что-то постоянно говорят, что нужно было одеваться тепло, вести себя прилично и всё бы обошлось. Это хорошо, что они не особо религиозные, а то заставили бы ещё молиться, — его глаза сверкнули злостью и отвращением.       Хан стиснул зубы от злости, но это было не к чему делать при Минхо, который отпустил родителей и не желал с ними часто взаимодействовать.       — То есть они не разрешат нам сыграть свадьбу? — вскрикнул кудрявый, прикрывая рот ладонью.       — Какая свадьба? Это же не Вегас, — опешил Хо. — Ты какой-то подозрительный, говори, куда мы едем? — он отодвинулся от Джисона, вытягивая руку между ними в качестве барьера.       — Ты почти угадал, — рассмеялся Джисон от догадливости парня.       Машина подъехала к одному из небоскребов, на котором красовалась неоновая вывеска «Вегас». Здание уходило своими многочисленными прямо в чисто и одинокое небо. Минхо усмехнулся вслух, косясь на довольного Джисона. Свидание не было таким, каким его представлял брюнет — дорогой ресторан и снова больница. Всё было полностью иначе — игра в казино, где Хо показывал Хану мастер класс в покере, в котором он выиграл. Однако Джисон не долго дулся, он восхищался Хо и расспрашивал о секретах игры, чтобы украсть его успех.       — Не скажу. Я буду наёбывать богачей в покер и приносить деньги в дом, — гордо ответил брюнет, держась за локоть своего парня.       — Чтобы мои деньги не тратить? — прищурился глазки Джи.       — Я тоже хочу покупать тебе что-то.       — От тебя мне нужен только ты, — Хан заставлял Минхо искриться лучами любви и счастья.       Хан наотрез отказал Хо выпить алкоголь, а что-то холодное тем более. Только трезвый и здоровый образ жизни. А потом пошло самое интересное и даже волнительное — Джисон закрыл глаза брюнета и медленно повел его в соседний зал.       — Куда мы? — недовольно спросил Хо, аккуратно идя по полу.       — Не скажу, — весело протянул Джисон, явно улыбаясь, пока Хо не видел.       Минхо освободился от ладоней парня, часто моргая на то, что происходило прямо перед ним.       — Дорогой, ты будешь моим мужем? — кудрявый встал на одно колено, держа в руке бархатную коробочку с золотым кольцом. Его глаза блестели, щёки налились смущением и он улыбался одними лишь губами, пока глаза с надеждой смотрели на изумление Минхо.       Хо знал, что Джисон был непредсказуемым и иногда словно диковатым, но не настолько же беззаботным. Он остановился и перестал моргать на какое-то мгновение. Но аплодисменты и женское восхищение вернули его в реальность. Он кивнул один раз и тупо протянул свою руку вперёд. Брюнет совсем забыл о том, что вокруг них весь день было много людей, которые иногда озирались на них, но по большой части им было всё равно на парней и их очевидную близость. Это казалось слишком правильным решением в их ситуации, чтобы отказываться и бубнить о поспешности предложения.       — Это значит «да»? — смеялся Джисон с безмолвной реакции Минхо.       — Да-а-а, — протянул тот, цокая.       Хан спешно надел кольцо на палец парня, тут же давая ему своё. Это Вегас в Корее, поэтому парни тут же пошли расписываться под не очень благородные песни на фоне, но зато они тоже были о любви, хоть и физической.       — Учтите, что бог не одобряет разводы, — шутливо напомнил пожилой, но современный священник.       — Не волнуйтесь, он от меня его не дождется, — уверенно ответил Минхо, притягивая за талию свою кудряшку.       — Даже не буду пытаться, дорогой. Не поцелуешь своего мужа? — он наклонил голову на бок, заигрывая со своим мужем.       Они тут же сделали пару совместных фотокарточек у местных фотографов — их внешний вид был таким смешным и нелепым, что каждый улыбался при виде такой юной пары парней. Они показывали свои руки с блестящими кольцами, кривлялись и просто смеялись с этого всего, но каждый был счастлив и расслаблен. Кажется, что это один из ярких дней среди воспоминаний, который останется с ними навсегда. Если бы их спросили о чем-то памятном, то многие события у них связаны именно друг с другом, а не с кем-то другим. Заезд в общежитие, их ссоры и споры, парни Минхо и помощь Джисона, который был рядом и давал свои советы, совместный новый год и знакомство Чонина с Минхо, их мини концерт и, наконец, Париж, который и для них стал городом любви.       — Будешь любить меня вечно? — Хо схватил парня за воротник, грозно смотря в его глаза.       — Не веришь?! — обиженно ответил тот, прищуриваясь.       — Верю. Я тоже буду, — тише добавил брюнет. Почему-то ему так сильно захотелось обнять своего мужа, который ещё только вчера стал парнем. В руках Джисона было так мягко и тепло, он словно укрывал собой, как одеяло делало с дрожащим от холода телом.       Однако Хо ожидал ещё один подарок от бурундучка. Джисон вывел того на общий балкон со стеклянным полом и указал ему на темно-синее весеннее небо. Такой вкусный и теплый воздух вечера, он был смешан с цветами, которые доходили с парка до высоты последнего этажа здания. Сначала Минхо не понимал, зачем ему смотреть на чистое и сверкающее от звёзд небо, но потом оно озарилось тысячами огней. Цветные дроны выстраивались в картинки и надписи, на которые нельзя было не смотреть, ведь признания в любви были посвящены именно Минхо, только ему.       — Как тебе? — шепнул на ухо Джисон. Он был заворожен парнем, а тот небом.       — Хани, это невероятно, — брюнет был тронут и не мог комментировать то, что чувствовал и видел.       Серебряный свет фонарей рисовал в небе фразы «я люблю Ли Минхо», «моя любовь подобна солнцу — жгуча и тепла». А Минхо молча смотрел, пока его яблочки болели от улыбки. Он убедился, что Джисон любил его, тот не врал и не жалел его. Тысячи огней отражались подобным светом на лице Минхо, приводя Хана в восторг, который он не испытывал никогда ранее.       Время свидания, которое даже перетекло в свадебную церемонию, подходило к концу. Они прошли один квартал пешком, разделяя одну пару наушников на двоих. Минхо было настолько комфортно и свободно, что он даже оставил свой телефон в палате. Всё, что ему было нужно — кудряшка под боком.       — Где вы так долго были? — мама Джисона встретила парней прямо у лифта. Она пристально смотрела на их лица, гадая, пили ли они или нет.       — Покажи, — Джисон ткнул своего парня в бок, пока тот мялся.       — Не-а, — смущенно спрятал руки за спину брюнет.       — Показывайте, что у вас там, — прищурилась женщина, смотря на руки парней.       Джисон схватил кулак Минхо и выставил их замок из ладоней, красуясь перед мамой. У них такие разные реакции: Джисон — гордость и счастье, Минхо — волнение и страх.       — Минхо, ты вроде умный парень, как ты на такое согласился? — помотала головой мама, тепло улыбаясь и усмехаясь.       — Эй, в смысле «как»? — топнул ногой Джисон.       Хо перестал сторониться родителей Джисона, они оказались лучше, чем он представлял их себе до встречи. Они немного поделились впечатлениями с мамой, которая всё внимательно слушала и шутила над сыном, что тот теперь должен был содержать молодую семью. Она никак не ругалась и не причитала, потому что понимала мотивы Джисона сделать предложение Минхо. Женщина полностью одобрила их действия, не сказав ничего лишнего.       — После завтрака мы выезжаем, ехать быстро и к обеду будем уже в городе, — всё-таки добавила в конце женщина, когда парни собрались в палату.       — Спасибо вам, — поклонился Минхо, — все ведь расходы покрывают мои родители?       Кажется, что он не знал всей правды о его переезде.       — Не совсем, — робко ответила мама, не зная, что и говорить.       — Вы ведь просто отвозите меня в больницу, потому что у вас есть свои знакомые там? — заподозрил неладное Минхо.       — Мы с отцом Джи полностью оплачиваем твое лечение и любые расходы, которые запросит клиника, — пояснила мама.       Минхо приоткрыл рот от шока и незнания, что он чувствовал — благодарность или злость на своих.       — Но это же дорого!       — Хо, всё в порядке, родители сами решили тебе помочь, — уверял Джисон. Он хоть и пытался избегать эту тему, но её нужно было обсудить для внесения ясности.       — Да, у тебя нет выбора в такой ситуации. Не злись на своих родителей, они были против до последнего, нам пришлось их убедить.       Минхо вздохнул. Он немного поник, потому что просто не мог принять такое. Слишком дорого, да и стоило ли оно того?       — Спасибо, — кивнул Хо и виновато зашёл в свою палату.       Парням было лень переодеваться, но всё же пришлось по правилам. Однако это далось не так легко. Минхо не мог поднять руки наверх, потому что они болели вслед за грудной клеткой. Движения были скованными и обрывочными, Хо шипел и жмурился, пока Джисон медленно помогал ему переодеться в больничный халат. И только после этого они улеглись вместе в койку.       — Хани, ты забыл про учебу, наберешь долгов, — начал отчитывать брюнет своего прогульщика.       — Ты не идёшь и я не пойду!       — Не будь ребёнком, — цокнул Хо, вздыхая.       — Я взял академ и выйду только тогда, когда и ты. Смысл мне там сидеть, пока ты здесь? — серьезно отвечал Джисон, потому что он был тверд в своих решениях и намерениях, которые касались Минхо.       — Но зачем? — тише добавил Хо, потому что опять этот ком тяжести стоял колом в горле.       — Чтобы быть вместе? — посмеивался Джисон с безмолвия брюнета. — Это ведь нормально, когда один ухаживает за другим. Ты мне готовил, следил за моим режимом, а я следил за тобой.       — Ты, ты единственный, кто доводит меня до умиления, дурак, — засмущался Минхо, чувствуя легкое покалывание в теле из-за прилива любви и жара, который напоминал лаву по своей температуре.       Он всё никак не мог уснуть, всё лежал и хмурился, о чем-то думал и перебирал различные мысли в голове, словно наводил уборку.       — У тебя только недавно жена была, а теперь муж, — усмехнулся Минхо, смотря в потолок.       — Знал бы её лично, то понял, как это смешно звучит, — ущипнул себя за переносицу Джисон.       — Почему? — не понимал парня Минхо. Он судил девушку лишь по обложке, на которой она выглядела мило и дружелюбно.       — Она залетела от парня своей сестры, чтобы побесить её? — пожал плечами кудрявый. — А с меня хотела поиметь денег и какой-то брак, что бессмысленно.       Хан слегка раздражался, но ситуация была относительно в прошлом, теперь у него есть Минхо и их совместное будущее.       — Я думал, что вы встречались, — сипло заговорил Хо.       — Тогда я бы не стал встречаться с кем-то ещё.       — Со мной?       — Если бы у меня был партнер до тебя, то я бы ему не изменял, а расстался бы. Эй, я вообще-то честный человек!       — Прости, — виновато улыбнулся брюнет, кладя свою голову на плечо парня. — Я так много думал о тебе, боялся, что ты будешь с ней.       У Джисона сжималось сердце от этих тоскливых слов. Он бы просто не мог быть с кем-то другим, кто не Минхо.       — Нет, дорогой, мне суждено быть только с тобой.       Минхо вздохнул и уткнулся прохладным кончиком носа в тёплую шею Джисона, нежно касаясь её губами.       — Спасибо тебе за свидание. И за предложение. Я понимаю, что-       — Я бы сделал тебе его в любом случае, рано или поздно, — не дал договорить Джисон, догадываясь, что брюнет хотел ему сказать.       Минхо купался в любви и нежности, которая напоминала ему морские волны по интенсивности и красоте. Это любовь Джисона — теплая, окутывающая и ласковая.       — А как же фотки в СМИ? Нас сегодня все снимали, — тревожился брюнет.       — Родители дали добро на это, — легко ответил кудрявый.       — А как же выборы?       — Программа отца включает в себя отдельный пункт про секс меньшинства. А я отличный пример этого, так что он точно не будет врать насчёт толерантного отношения к ним, — улыбнулся Джисон, обнимая парня за плечи.       — Он не против? — приподнялся Минхо, всё ещё не успевая за реальностью.       — Нет, я ему даже наоборот помог, подбросил пару идей, так что он благодарен, — гордо ответил Джисон.       Хо признательно улыбнулся, улегся на груди Джисона, как только можно было сделать это поудобнее без последствий для организма.       — Знаешь, твои родители мне нравятся. Они не бросили тебя, даже меня, — хмыкнул Хо, закрывая глаза и слушая одним ухом удары сердца Хана.       — Детка, кинь бы они тебя, я бы бросил их.       — С милым рай и в шалаше?       — Именно! — с важным видом воскликнул Джисон.       Они оба прыснули с этой нелепицы, но словно понимали, что была здесь доля правды.