Падающая звезда и бронзовка

Костер громко потрескивал на фоне опустившихся сумерек. Лишь край горизонта окрашен легким желтым цветом, когда как все остальное небо уже было покрыто звездами и походило на проколотое во множестве мест черное полотно. Карма сидел в небольшом отдалении от их временного лагеря. Стриноженная лошадь грела свой бок о его спину, изредка бодая его в бедро своим изогнутым рогом. Карма в такие моменты лишь отводил лошадиную морду от себя, надеясь что он ляжет спать без дырки в ноге. Она на это только недовольно фыркала и закатывала свои невозможно большие четыре глаза, укладываясь снова на подсохшую высокую траву. Рыцарь посмотрел на костер, единственный нормальный источник света на ближайшие десять верст. Пламя нервно дрыгалось из стороны в сторону, нуждаясь в топливе, которого ему не давали, поэтому оно лишь жалобно бросало теплые отблески на лицо Волшебника. Спектро сидел на корточках, прямо перед костром. В его руках лежали самоцветы разной степени паршивости, изрисованные неясными рунами. Казалось он читал какие то мантры, смотря на горящий костер. Как будто затылком почувствовав чужой взгляд (Карма бы не удивился, обнаружив глаз на затылке среди пурпурных кудряшек этого придурка), Чародей оглянулся и столкнулся взглядом с Гвардейцем. Карма не посчитал нужным отводить взгляд. Его мандибулы взволнованно колыхнулись, как будто пытаясь дотянуться до сидевшего в паре метров Волшебника, единственные выдавая некоторые эмоциональные колебания в Карме. Спектро безмолвно подозвал Рыцаря к себе кивком головы. Его кудри мерно качнулись в сторону движения Волшебника, будто выражая свое желание иметь Карму в своем ближайщем окружении. Карма лишь хрустнул лишний раз шеей, взял свой шлем и поднялся с места. Лошадь взволнованно подняла голову, следя за движениями хозяина, но когда увидела что Рыцарь прошелся лишь до костра, облегченно уронила голову обратно. Гремя броней, Гвардеец присел перед костром рядом со своим вынужденным спутником. Спектро, лишь поклацав горсткой самоцветов, собрал их в кучу и сбросил в небольшой синий мешочек, а мешочек поместил под бесконечные подолы своего плаща. Он поднялся на колени, нависая над торсом драконорожденного, пролез в стыки блестящей брони, чтоб добраться до кожанных ремней и расстегнуть их. Странный ритуал, появившийся около полугода назад, стал какой то неотъемлемой частью их совместного путешествия. Конечно Спектро частенько замечал, что броню можно было носить и полегче, ведь надобность в настолько серьезной экипировке отпала, но все равно стоически продолжал каждый вечер освобождать Карму от доспехов и каждое утро надевать их обратно. Краем разума Карма понимал, что его Волшебник прав: носить такую броню было по меньшей мере опасно. Она была слишком яркой, привлекала к себе множество ненужного внимания, их не раз выгоняли из таверн, принимая не то за разбойников, укравших добро у королевских гвардейцев, не то за настоящих гварцейцев, что могли распугать клиентов. Но разве мог он отказаться от удовольствия каждый вечер ощущать ту толику заботы и человеческого отношения к себе? Не сказать что его не любили в столице, было много уважающих его сослуживцев и граждан города. Но это было не то. Эти люди смотрели на его броню, на его образ главнокомандующего, защитника. Тот-кто-должен-защищать-нас-ценой-жизни. Это не было плохо. Это был его долг. Он смирился с ним, он знал смысл своей жизни. Он служил короне, он служил людям. Он готов был отдать всего себя народу, ведь сам себе он был не нужен. Раньше у него было все о чем мог мечтать крестьянин: еда, кров, работа, честь и слава, приличное жалованье и чистая хорошая одежда. И лишь самого главного у него не было: друзей, родных и собственной цели. Он защищал народ, но он был ему чужд. Он служил короне, которая признавала лишь пользу от него. И теперь, когда он лишился всего из за этого чертового придурка, который сейчас так приторно бережно открепляет застежки его брони, как будто Карма развалится как хрустальная статуя от неаккуратного движения, он понял что лишь сейчас он начал жить по-настоящему, как бы не хотелось это признавать. Этот шарлатан, забравший у него честь, долг и статус, подарил ему взамен что-то гораздо более важное. Он один обращается с ним как с человеком, как с другом, как с кем-то, кто дорог и важен. Не как с отродьем или должником. Как с кем-то, кого он любит. Перед глазами хлопнул какой то звук и Карма отшатнулся, тупо поморгав. Его жвалы зашуршали и прижались ближе к его губам. Он сфокусировал взгляд на руке в розовой перчатке перед своим лицом. Поверх перчатки были безвкусно нанизаны на длинные пальцы золотые кольца различных форм, а на запястьях висели чуть ли не кандалы из браслетов. Карма перевел вопросительный взгляд на Спектро, на чьем лице было выражение замешательства. – Ты где летаешь? Все в порядке? – спросил Волшебник. Карма лишь пострекотал немного. Он кивнул и сгорбился, оперев локти на колени и опустив голову. Броня уже лежала безхозной кучей рядом, лишь отсвечивая в свете костра. Неожиданно, Рыцарь почувствовал на своей спине нехилый вес. Он вопросительно зыркнул на Спектро, удобно устроившегося на его спине. Чужие руки обвили Карму за шею, а к спине прижались всем телом, блаженно взохнув. Препятсвовать этому не было смысла, да и не хотелось: тепло было приятным. Карма запустил когтистую четверню в чужие мягкие кудри, почесывая кожу головы и делая подушечками пальцев небольшой массаж, чем выбил его один удовлетворенный взох. На лице Рыцаря расползлась небольшая усмешка и он повернул голову в сторону своего "одеяла". Чужое лицо было до невозможности довольным: прикрытые глаза и легкая расслабленная улыбка. Волшебник ластился под приятную ласку, будто ему не хватало площади соприкосновения чужой ладони со своей кожей. Ну раз ему мало, подумал Карма, то надо дать ему больше. Он схватил Волшебника за шкирку и не успел тот удивиться, как его уже кинули через голову на колени драконорожденного и снова прижали когтистую лапу к макушке, а вторую положили на колено. Ход был неожиданным, но возмущаться Волшебник не стал. Он лишь прижался к чужому животу, обнимая. Его пальцы скользили по стыкам хитиновых пластин, прослеживали каждое их смещение при движении и дыхании. Спектро быстро снял перчатки и бросил их куда то в сторону закимарившей лошади. Ощущать неровности чужого панциря голой кожей было значительно приятней. Его пальцы блуждали под рубахой по прохладной спине, ища все новые и новые стыки и трещины. Он наткулся на какой-то особенно широкий стык, настолько, что при желании туда можно было просунуть пару пальцев, что Спектро незамедлительно сделал. По мере продвижения хитиновая пластина на спине Рыцаря все сильнее отходила от тела, пропуская ласкающую руку внутрь. Волшебник ощутил под пальцами нежную теплую плоть, а сверху его ладонь будто бы накрывала приятная шифоновая вуаль. По телу Гвардейца прошла заметная дрожь и он издал какой то необычный зажатый звук. Было похоже на то, что он пытался кашлянуть, но сильно сдерживался. А кроме того была странная тихая трель, как у стеснительной цикады. Спектро немного приподнялся, прижался грудью к чужой груди и протянул обе руки под чужую рубашку. Нащупав и с другой стороны такую же пластину, он запустил под нее вторую руку и стал оглаживать нежную плоть, выбивая еще больше странных звуков из чужого горла. С каждой минутой подобной ласки Карма издавал все более громкие звуки. Цикадная трель стала громче, а задавленный кашель сменился судорожным дыханием, будто что то перехватывало ему горло. Все его четыре руки вцепились в плащ Спектро, наровя порвать его к чертям. Они бездумно блуждали по спине Волшебника, ища хоть чтото существенное, за что можно зацепиться. Они довольно жестко схватили Спектро за бока, прорезая кожу до крови и оставляя красные полосы и оттолкнули его на более приличное расстояние. Спектро приметил, как чужие мандибулы судорожно метались между своим хозяином и им самим, будто не могли выбрать кого успокоить сейчас важнее. Лицевые пластины Кармы стали на пару оттенков зеленого темнее, а брови были сведены к переносице. Цикадная трель еще звучала, не умолкая. – Ты хоть знаешь, что сейчас делал? – очень задушенно прохрипел Рыцарь. Он смотрел на Спектро не то с гневом, не то со смущением. – Эм, вскрыл твою скорлупу, кокосик? – нервно хихикнул Волшебник в ответ. Он правда понятия и не имел, где только что были его руки и что он только что трогал. Но в этом "пространстве" было сухо, не было никаких подозрительных, похожих на смазку, жидкостей, поэтому он и не особо задумался что это было что-то интимное. Карма же не позволил бы ему такие вольности, правда? Карма лишь с разочарованным вздохом свесил голову к груди и еще немного сжал чужие бока. Настолько, что уже становилось откровенно неприятно и Спектро издал болезненное шипение. Когти на его боках тут же разжались и Карма прижал руки к себе. Спектро лишь стянул с себя плащ и кофту, не желая слишком сильно измазывать их кровью и снова прижался к прохадному хитину Гвардейца. – Может просвятишь меня, куда я залез руками? Спектро положил свою голову на покрытое жестким панцирем плечо и взглянул на те самые пластины. Они выглядели точно так же как и любая другая пластина на теле инсектоида, разве что они были на пару тонов ярче. Волшебник снова провёл рукой по одной из них, оглаживая тот самый стык. Карма снова судорожно вздохнул, пластины как по волшебству открылись и из под них появились немного мутные с желтым отливом перепончатые крылья. Они были пронизаны жирными и тонюсенькими жилками, разделявшими их на секции разных форм и размеров. Все это создавало прекрасный и, как был уверен Спектро, уникальный узор. Он приблизил свою руку к нежным кыльям. Он видел, как Карма немного отшатнулся и ближе прижался к торсу Волшебника, пытаясь избежать соприкосновения с чувствительной частью тела. Он вздрогнул, когда Спектро прикоснулся к его прекрасным крыльям в нежнейшем касании. Волшебник и так обращался с Рыцарем как с хрусталем, но в данный момент это было подобно прикосновению к чему то по-настоящему хрупкому. Он бережно провел пальцами по серо-коричневым жилкам и зажал крылья между большим и указательным пальцами почти у самого основания. Он оказывал лишь легкое давление на тонкие мембраны, растирая их между пальцев. Как только цикадная трель стала достаточно громкой, его схвалили за плечо в предупредительном жесте. Спектро убрал свои руки с крыльев и его в тот же момент бросили на лежанку и нависли сверху. Карма взвился над ним, как угрожающий терновый куст, и впился жаждущим поцелуем в его губы. Он укусил Спектро за губу, заставляя вего вскрикнуть от неожиданности, и в тот же момент проник своим языком в чужой рот. Спектро ощущал, как верхняя пара рук его партнера оглаживает его бока и плечи до тревожных мурашек, пробегается когтями по его родимому пятну в центре груди в виде большой четырёхконечной звезды. Спектро промычал в поцелуй, когда чужие руки задели его пирсинг на сосках, а язык проник ему в глотку, щекоча короткими отростками чувствительные стенки. Жвалы вцепились в него, чуть ли не протыкая его щеки, будто боялись, что Спектро убежит. Карма судорожно развязывал пояс чужих шаровар. По телу прошла дрожь от головокружащего сочетания легкой боли и возбуждения, которое билось в висках барабанами. Мозг плавилися, Спектро не мог связать два слова даже в мыслях, они таяли у него в ладонях, как снег. Любое здравое высказывание незаметно ускальзало в щели его разума, оставляя после себя лишь прохладную дымку здравомыслия, которую тут же поглощал испепеляющий жар. Волшебник начинал задыхаться, одна из нижних когтистых лап просунулась под пояс его просторных штанов и, не наткнувшись на исподнее, схватила полувставший член Волшебника, выбивая из него отчаянный вздох прямо в поцелуй. Еще минута в таком жарком поцелуе и извивающимся скользким языком глубоко в горле, Спектро просто отключится, не дождавшись кульминации этого события. Когда в его глазах уже стало темнеть, его отпустили и он начал как утопающий глотать воздух. Поцелуи стали появляться на его шее, ключицах. Легкие укусы тут же зацеловывали, руки на животе крутили приятные венделя. Спектро закинул руки Карме на спину, ошупывая все еще открытое пространство вокруг крыльев. После этого ласки стали еще более интенсивными, рука на его члене заработала быстрее. Она сжала основание, более легким движением очертила всю длину и большой с указательным пальцы сжались прямо под головкой. Коготь большого пальца проследил щель на ней, собирая на себя предсемя. Родимые пятна начали кубиться по телу Волшебника, очерчивая его тело неровными линиями. Волосы стали извиваться, изчезая на концах, как облака или пламя. Карма провел руками по этим отметинам, одна из которых довольно услужливо спускалась с самой груди до лобка его любовника. Рыцарь вел своими поцелуями по этим линиям от самой шеи до сосков, по пути покрутив на языке прохладный золотой пирсинг, в ответ на что чужая спина прогнулась навстречу ласкам, а после опустился еще ниже до пирсинга в пупке. Он чуть более нежно сжал чужие бока, избегая старых царапин. В тусклом свете угасающего костра с такого ракурса его Волшебник казался по-настоящему волшебным. Раскрасневшееся лицо и тяжелое дыхание. По всему телу красные линии раздраженной кожи от когтей, клыков и мандибул Кармы и мокрые следы от поцелуев, которые сохли на прохладном ночном воздухе и пускали мурашки по телу. Карма даже залюбовался на мгновение, до того момента, пока на его затылок не легла рука. – Карма, пожалуйста...– взмолился Чародей. Намек был понят и Карма продолжил свою мучительно медленную ласку. Он окончательно стянул шаровары с по-аристокрстично розово-белых ног. Член Спектро был уже болезненно возбужден и Волшебник уже изнывал от желания хоть какого-нибудь контакта со своей налитой кровью плотью. Карма склонился над ним и высунул свой чудовищно длинный язык из зубастой пасти, как будто предупреждал и дразнил перед самим действом. Спектро сглотнул, когда чужой язык обвился спиралью вокруг его члена. Волшебник ощутил это как удар, пришедший из его паха прямо в мозг, который мгновенно отключил абсолютно все, что не взаимодействовало с этим великолепным языком. В нос ударил сильный мускусный запах, от которого было трудно дышать, он заполнял собой все легкие. Спектро извивался на лежанке, сминал ее в кулаках и выгибал спину, пока Карма методично высасывал из него душу. Гвардеец заглотил всю длину чужого члена, безобразно раскрыв свою монструозную пасть и пропуская чувсвительный орган в свое поддатливое горло. Чужие эмоции влияли на него как отличный эль, он сглотнул уже вытекающущю изо рта слюну и протяжно застонал, посылая приятные вибрации по этому вкусному члену. Карма никогда бы не подумал, что доставлять человеческому мужчине удовольствие таким образом может так удовлетворять его самого. Он смотрел, как могущественный талантивый волшебник, способный разрушить столицу при желании, способный погубить тысячи жизней одним мановением легкой руки, извивался под ним, теряя себя в сладком омуте удовольствия, пока Карма терпеливо издевался над его телом самым извращенным способом. Эта власть над таким могучим человеком тешила его самолюбие. Его язык опускался все ниже по чувствительной длине, вылезая из уголка его рта, обвивался вокруг чужих яиц и скользил все ниже. Спектро прикрывал предплечьями лицо и безумно стонал, будто пытался спрятаться от этого вспепоглощающего удовольствия. Казалось, что Карма проникает в самую его сердцевину, дразнит необычно реагирующие струны глубоко внутри Спектро, как никто из его предыдущих партнеров никогда не мог. Он ощущал как этот язык не только дарил восхитительно удовольствие его члену, но и щедро смачивал слюной его нежное отверстие. Не сказать что это его первый анальный секс в жизни, конечно он уже ложился под мужчин раньше. Но никто из них не мог довести его до безумства таким технически простым минетом. Карма чем то его накачал, быть не может чтоб эти ощущения были исключительно мастерством этого Гвардейца. Было даже страшно что то возразить, когда твои причиндалы находятся у другого человека в зубастой акульей пасти, которая открывается не по-человечески широко ради него. Карма выглядел довольным своим триумфом, той толикой власти что он обрел над своим Волшебником. Чужой член, стучащий по задней стенке его горла ложился приятной тяжестью на его языке. А горьковатый вкус чужого предсемени так сочился силой и магией, что хотелось напитаться этой амброзией под завязку. Язык Кармы уже свободно проскальзывал в чужую дырочку, щедро смазывая ее густой слюной. У нему присоединился один из когтистых пальцев, подготоваливая своего партнера. Спектро мог лишь сильнее выгибать свою спину, поддаваясь такому болезненному возбуждению. Карме удавалось заставлять Волшебника балансировать на самом краю этого больного удовольствия. Этого всего было слишком мало, но одновременно черезчур. Карма сковал его запяться верхними руками, прижимая к лежанке, дабы иметь возможноть наблюдать за любой эмоцией, которая захочет проскользнуть на его лице. С каждым новым движением этиз восхитительных пальцев, по позвоночнику Волшебника пробегался с каждым разом все более мощный разряд тока. Он выгибал спину всë сильнее, желая ощутить вторженца еще сильнее. Его растягивало уже два пальца, покрытых не самым приятным хитином. Спектро откашлялся спертым воздухом, когда его член покинул такое приятное горло инсектоида. – О, нет, пожалуйста! Я был совсем близко! – в его голосе отчетливо было слышно вселенское разочарование. – пожалуйста, Карма, пожалуйста, пожалуста – безумно умолял Волшебник. Карма лишь усмехнулся от такого отчаяния. Его язык обвел основание чужого члена, выбивая судорожный вздох, и направился прямиком к жаждущей дырочке, тут же проникая внутрь без особого сопротивления. Спектро мгновенно задохнулся своими мольбами. Горло сперло еще сильнее прежнего, казалось Карма своим языком добрался прямиком до его души. Это ощущение было очень глубоко, грудь Волшебника наровила разорваться от созревающего приятного кома. С каждой секундой чужой язык, покрытый множеством мягких отростков по всей длине, все сильнее таранил его, щекотал чувствительные стенки, вымучивая каждый жаждущий вздох. Он извивался внутри таким сильным движением, как сверло, дразняще задевая простату. Это было настолько легко, что не позволяло кончить и Спектро мог лишь разочарованно стонать от досады. Но несмотря на это бесчеловечное обращение, он ощущал что оргазм приближался по мере того, как Карма самозабвенно поедал его изнутри. Еще пару дразнящих движений и Спектро сжался вокруг чужого языка с громким стоном, распугивая сидящих недалеко в лесу ворон. Карма, будто не слыша этого, продолжал вылизывать дырочку Волшебника, оказывая черезмерную стимуляцию, что уже становилось больно. Спектро взмолился – Стой, прошу, стой, я не могу так больше! Слишком много! – его бедра дрожали, а руки пытались высвободиться из крепкой хватки, пока Карма продолжал свою изощеренную пытку. И только когда Спектро уже начал безжалостно колотить его спину ногами, Рыцарь наконец включился в реальность и остановился. Он с разочарованным выражением оторвался от своего блюда, его жвалы потерлись о язык, пытаясь счистить с себя жидкости Волшебника и излишнюю слюну. Карма оглядел тяжело дышащего, приходящего в себя Чародея, который откинул голову в сторону и смотрел казалось в пустоту. Собственное болезненное возбуждение уже нетерпеливо намочило Рыцарю штаны, но он решил все таки убедиться, что его партнер не сошел с ума и не отключился. Карма отпустил одну из рук Волшебника и погладил того по щеке, пытаять вернуть бедолагу в реальность. Спектро перевел свои голубые глаза, которые были уже на мокром месте, на лицо Гвардейца. Он сглотнул и поднялся на локтях, прижимаясь щекой к когтистой четверне. Убедившись, что его любовник находится в сознании и вполне осознает свое окружение, Карма развязал пояс своих брюк, выпуская свое возбуждение. Сказать что у Спектро от такого зрелища глаза на лоб полезли – ничего не сказать. Как только он увидел извивающиеся, покрытое бугорками и толстым слоем смазки щупальце (иначе это было не назвать), которое глупо свернулось вокруг самого себя от холода окружающего воздуха, его глаза расширились и он снова испуганно сглотнул. Оно было толще, чем язык Кармы, но несколько короче, что ничуть не означало, что оно было маленьким. Карму вообще было сложно назвать хоть чем-нибудь обделенным (кроме роста разве что). – Мы... можем продолжить? – прощупывая почву, сказал инсектоид. Боже, он молился чтоб этот несносный волшебник не испугался, не назвал его чудовищным и не оттолкнул. Карма успокаивающе погладил сразу четырьмя руками Спектро по бокам, бедрам и коленям, в надежде умаслить свою пару. Свет звездочек на щеках Спектро стал казаться ярче, из за его покрасневших щек и впринципе потемневшего лица, пока тот в ступоре уставился на причиндалы Рыцаря. Карма лишь приметил, как член Волшебника заинтересованно дернулся, а бедра заброжали, будто хотели то ли захлопнуться, то ли развестись еще сильнее. Спектро протянул руку к непривычному органу, который сразу же обвился вокруг его ладони, запутываясь в пальцах. Карма снова сдавленно вздохнул, насекомья трель снова стала громкой. В глазах Волшебника была странная смесь любопытства, предвкушения и небольшого волнения перед неизвестностью. Он убрал руку, понадежней оперся на локти и безмолвно кивнул, давая зеленый свет. Дважды повторять было без надобности. Его подтянули поближе за бедра, из за чего он все равно грохнулся на спину, и член-щупальце закрутился вокруг его входа перед тем как войти. Спектро выгнулся дугой, да такой, что касался земли лишь лопатками. Все еще чувствительный после первого оргазма, он чуть не грохнулся в обморок от такого колличества необычных ощущений. Щупальцеобразный член извивался в его заднице, когда как руки его любовника поглаживали его по груди, животу и бедрам в успокаивающем жесте. Но это ничерта не успокаивало. Спектро лишь содрогался в конвульсиях от черезмерной стимуляции и выкрикивал нечто похожее на мольбы и отдельные слова. Даже без движения, член Кармы идеально оглаживал простату глубоко внутри Волшебника, двигаясь внутри, как уж на сковородке. Рыцарь схватил одну из ладоней Спектро, переплетая их пальцы, нежно поглаживая большим тыльную сторону его ладони. Он целовал чужой торс, игрался с золотым пирсингом в попытках отвлечь от столь непривычного воздействия. Волшебные татуировки Чародея значительно почернели, крутились и вливались сами в себя, частично испаряясь в воздухе. Этот мистический дым окружил даже запястье Кармы, держа их руки скрепленными, как брачная лента из восточных империй. Дым был горячим, кусал Рыцаря в стыках его хитиновых пластин за чувствительные сочленения, из-за чего Карме приходилось подавлять желание отдернуть руку. Гвардеец на пробу толкнулся первый раз, смотря какую бурю поднял в немного успокоившемся урагане. Потом еще, еще и еще. Его темп был нетороплив, он примерялся к своему любовнику, подбирал оптимальный ритм для их общего удовольствия. Спектро мог лишь сильнее сжать крепкую ладонь и выносить это испытание. По-другому это нельзя было назвать. Никогда еще секс не был таким крышесносным. Он был способом снять стресс, да, но это было что то другое. С таким сексом можно наоборот заработать еще больше стресса на почве боязни помереть до его окончания от сенсорной перегрузки. Прикосновений было втрое больше, звуков было втрое больше, запахов было втрое больше. Спектро был готов отдать свою руку на отсечение что станет зависим от этого. Но не сейчас. Сейчас он хочет лишь чтоб этот чертов неземной член ни за что на свете не останавливался. Спектро потянул Карму на себя, приближая их лица. – Поцелуй меня, пожалуйста! – исполнительному драконорожденному не потребовалось и пары секунд, чтоб впиться в мягкие губы Волшебника, смять их, облизать, раскрыть и проникнуть внутрь. Карма трахал Спектро с двух сторон, безжалостно и с чувством. Возбуждение лишь нарастало. Вновь вставший член Спектро уже разрывался от желания снова кончить. Карма прохрипел Чародею в губы и ускорился, разнося все рамки того, что мог физически вынести Спектро. Он стонал, кричал, чуть ли не матом покрывая Карму за то, что тот раньше его не трахнул еще в том злополучном столичном переулке. Какое же это было сраное упущение, так долго тянуть кота за яйца. Он должен был отдаться Карме в тот момент, когда впервые его встретил, когда впервые был им побежден. Пусть Рыцарь не смог одержать победу над бродячим Волшебником в столице, когда они еще были врагами, вершителем закона и преступником. Но сейчас, в данный момент Карма одерживает сокрушительную победу в их чертовски неравной схватке, когда они уже друзья, любовники, бродячий волшебник и его верный защитник и спутник. Каждую секунду, пока он вытрахивал все чертовы мозги из этого нахального шарлатана, он чувствовал свое превосходство, свою влать над этим придурком. Такие мысли заставляли его содрогнуться. Мало того что он предал корону, так он еще и получает такое удовольствие не от защиты мирных граждан, а от акта единения с таким человеком. Он должен ненавидеть это, он должен прямо сейчас засунуть свой язык еще дальше в чужое горло, лишить воздуха и задушить к чертовой матери. Избавится от этого тупого, лишающего рассудка чувства. Но вместо этого он лишь нежно гладит своего любовника по щеке, вслушивается в каждый сладкий стон, стирает хрустальные слезы и бесконечно любит этого Волшебника. Из всех возможных пассий именно его. И он не задает вопросов "почему?", когда кончает вглубь горячих чресел. Не задает вопроса "почему?", когда помогает ему достичь оргазма. И не задает вопроса "почему?", когда целует покрасневшие дрожащие веки в нежной ласке. Он гладит дрожащие в судороге бедра, успокаивая ноющие легки царапины от своих когтей. Он дразняще напоследок сжимает чужой член в черезмерном внимании, выбивая последние мелодичные вслипы и хныканья. Он целует покрытое звездами лицо, ощущая спиной свет настоящих звезд на небосводе. Но ни одна из них не будет столь прекрасна, сколь эти нежные пятнышки на порозовевшем лице. Он ложится головой меж выступающих ключиц, продолжая успокаивающе поглаживать мягкие бока, вслушивается в тяжелое дыхание, которое с таким благоговением он же и сбил минутами ранее. Он обнял это мягкое тело всеми руками, после того как накрыл их пушистым пледом, который стащил из гвардейских казарм. Костер уже давным давно потух, лошадь, после такого длительного шума, улеглась поудобнее и лишь изредка дергала одним ухом. А две фигуры мерно сопели под стрекотание то ли сверчков, то ли одного такого большого и довольного насекомого.