По ту сторону реки. Янтарная рябина

Огнедар и Ярополк бежали, сворачивая в другую сторону. Блэк толкнул первым Огнедара, чтобы тот соскочил с асфальтированной дороги на рыхлую землю. Несомненно, нужно было спрятаться где-то в глуши леса за зелёными, густыми кустами и листами. Ярополк вырвался вперёд, а вот Огнедар рухнул на землю, спотыкаясь и падая. – Ярополк, помоги! – впопыхах попросил тот. Второй тут же вернулся назад, протягивая руку. – Вставай! – крикнул Блэк, поднимая его. – Вставай. – Я, кажется, ногу подвернул! – пытаясь подняться, промолвил Огнедар, смотря на свои ноги, чтобы были испачканы землёй. Водитель тем временем вышел с машины, опираясь на дверцу, свободной позой остановился напротив них. – А-а, во-от и я…, – тихим, хриплым голосом начал он. Парни замерли, поднимая на него головы. Ярополк помог другу отойти на несколько шагов назад. Напряжение повисло между ребятами, помогая панике взрастать ещё больше. Мужчина шагнул к ним навстречу, держа правую руку за спиной. – Мы тут слегка не попрощались. – Э-э…, – заторможено заговорил Блэк. – Ну, так это… прощайте. – Вот так просто? – усмехнулся тот, подходя всё ближе и ближе. У обоих друзей дыхание становилось всё глубже и глубже. – Прощайте? – Н…ну да-а…, – очень тихо ответил Ярополк, держа Огнедара за руку. – Вот так. Водитель подошёл к ним совсем близко. Парни уже представляли разные ритуалы, что будут проведены на них. А Солвецкий мысленно просил Ярило лишь бы не встретить Агапу, его на данный момент самого худшего кошмара. Мужчина улыбнулся и зачем-то с криком достал руку, которую прятал. Ярополк и Огнедар закричали и опустили вместе головы, рефлексивно. Но всё было намного проще. Водитель сунул в руки Ярополка бутылку воды. – Вы тут слегла забыли, – ответил он улыбаясь уже более приветливо. Парни в шоке уставились на бутыль, которую им отдали хозяева дома перед тем как выдвинуться в путь. Лето жаркое, а дорога длинная, как никак. – Не забывай, братуха.., – он хлопнул Огнедара по плечу. – Люди разные бывают, – уже возвращаясь назад, он снова посмотрел на ребят. – Благо, я вам попался. Друзья ошарашено не понимая, что это вообще было, смотрели из-под кустов на водителя. Тот, перед тем как сесть в машину, ещё проверил косело, постучав об него ногой. Солвецкий и Блэк чувствовали себя идиотами, услышав рёв мотора. Парни переглянулись и выдыхая развернулись, чтобы пойти в лес. Они уже какой день находились на этом дурацком Алтае, и всё это время думали только об одном: как поскорее вернуться домой, чтобы потом Ратибор и Регулус их саморучно не убили.

***

Ростислав обратился за помощью к Данишевскому, аргументируя своё поведение тем, что знает, как отыскать Огнедара и Ярополка. Парень в одиночку явился к легендологу. Тот занимался своими делами, когда его научный покой оборвал ученик. Алексей отложил перо в сторону, наблюдая за Вяземским. Тот нерешительно топтался у входа на месте, не зная, как начать, ведь сам прекрасно понимал, что им поможет Святослав; поэтому и обратился к Данишевскому. – Чего застыл, как побитый кролик? – спросил преподаватель, вставая с места. – Говори, раз пришёл. Чего тебе? – Алексей Миролюбович, я… я, кажется, знаю, как отыскать ребят. – Солвецкого и Блэка, что ли? – уже более заинтригованно спросил он. Его тело оперлось на стол, а руки скрестил на груди. – Ну, буду рад послушать. – Вот это, – княжич подошёл к Алексею, протягивая разрезанную руку. – Это нити судьбы, но они одинаковые как у меня, так и Огнедара с Ярополком. Нас ведёт одна нить, и по ней мы можем отыскать их…, – Вяземский так воодушевлённо говорил, но когда беспощадная догадка покорила его разум, он тут же замолчал, смотря на Данишевского глазами, полными осознания. – Та нить, что вы нам дали? – он обессиленно опустил руки, понимая, зачем она была. Клубок, который отданный после смерти Елены, был вручён им для этого случая. – Да-да, Вяземский, всё верно. Клубок с ярко-красной нитью будет вести тебя по нитям на твоей руке к цели, но этим возможно будет воспользоваться лишь единожды. То есть, сейчас. Ростислав был поражён. Казалось, что вокруг него уже давно построены лабиринтные барьеры, и лишь ему одному ничего не ведано про них, но пересекать их границу придётся именно юноше. – Почему вы сразу не сказали об этом? – Я знал, что будет сложная ситуация, но не знал, какая именно… – Но вы ведь знали, как отыскать их! Вы ведь хорошо осознавали, что я могу вернуть Огнедара и Ярополка! – княжич был и зол и растерян и повреждён морально одновременно. Ему уже надоело, что люди вокруг создают его судьбу без его вмешательства. – Во-первых, Вяземский, не повышай голос, – строго заметил он. Ростислав тут же пожал губы, понимая, что перешёл границу, хоть и с трудом, но всё же кивнул головой, сводя свои обиды на "нет". – Во-вторых. Ты верно подметил. Только ты можешь их вернуть, я тут причём? Я уже попросил Святослава о помощи, и ты можешь работать с ним, – для Данишевского эта история стала жестокой игрой. Он специально позвал Святослава, чтобы тот столкнулся лоб в лоб с Вяземским, и влияние Милославского усиливалось, в то время как сила Даромила ослабевала с каждым его проступком перед сыном. Это был своего рода хитрый план, но так, чтобы никого эти продуманные осколки маленькой лжи не зацепили. – Святослав? – переспросил Ростислав, удачно попадая на эту уловку, ведь сам парень полагал на Милославского все надежды. Данишевский кивнул, словно это не его был план. Он знал, что рано или поздно княжич догадается про клубок и придёт к нему, ведь для этого он ему его отдал лично в руки. Конечно, Алексей действительно не предполагал, какая ситуация может приключиться, чтобы использовать красные нити, но зная наперёд, решил всё же перестраховаться, и план связанный со Святославом подтянуть, и решить проблему ребят, иными словами, убить двух зайцев. Если бы не Елена, что успела предвидеть будущее и узнать об грядущей опасности, то возможно Данишевский и не отдал бы им клубок, ведь попросту не знал бы об этом, но когда блондинка рассказала ему о своих опасениях и дала ему волшебные нити, он решил воспользоваться этим, немного в своих целях. Ростислав вдохнул с облегчением, что всё так закончилось. Он очень хотел полагаться на Святослава, видимо, не доверять другим, помимо отца, у парня тоже были причины, раз он готов был снова рискнуть и пожертвовать собой, лишь бы тайно встретиться с Святославом. – Когда я могу увидеть его? – чуть успокоившись, спросил юноша. Алексей и подумать не мог, что Вяземский так быстро на это клюнет, и не веря своей удаче, поднял брови, пытаясь в доли разумного понять, Вяземский действительно идёт на этот шаг или просто в порыве горячего ума, не обдумывая, согласился? Он думал, что Ростислав хотя бы возьмёт несколько часов на раздумья. – В любое время, Вяземский. В любое время…, – парень решил на свой риск и страх встретиться с магом сегодня ночью, и уже готов был назначить число, как вспомнил, что его отец просил на это назначенное время вернуться домой. Нужно было поговорить, и он совсем забыл об этой просьбе, с ужасом только представляя, что с ним сделают дома. Алексей, видя заметное изменение в лице Ростислава, не смог не задаться вопросом. –Вяземский, всё хорошо? Что-то не так? – Не-ет… Алексей Миролюбович, всё так. Просто я вспомнил, что отец меня сегодня просил вернуться домой. Я был бы рад встретиться с Святославом после моего разговора с отцом, – Данишевский посчитал, что это только ему на руку. Даромил, как всегда, покажет своё настоящее и жестокое нутро во всей красе, он мало с кем мог быть хорошим, а собственного сына считал только солдатом, а не ребёнком. Но после этой семейной терапии появится тот самый Святослав, которого Даромил так отчаянно ненавидит, и он-то точно покажет себя с намного лучшей стороны, снова втащив ребят из глубокой ямы…

***

Уже стемнело. Оба парня шли по лесу, сбивая то папоротники ногами, то какие-то совсем слабые кустики. Единственное, что из питательных веществ у них было, это бутылка воды, которую они почти выпили до дна, и лесовые ягоды, что встречались по пути. Перспективы явно не самые одобряющие. Еле передвигая ноги от усталости, они рассматривали глазами неутешительную местность. Конечно, потеряться в огромных лесах и чужих краях, это было верхом кошмара, и что ждёт их впереди, они не понимали. Но время уже не светлое, а значит, нужно искать место для ночлега, спать прямо на открытой местности им обоим, конечно же, не хотелось, да и получить новую порцию и так уже переполненных проблем тоже красотой не сиялось. – Ярополк, мы куда идём? Мы уже несколько часов ходим и стаптываем ноги в кровь по этим местам…, – устало запрокидывая голову назад и начиная хныкать, заговорил Огнедар. – Может, хоть немного отдохнём? Ярополк остановился, понимая, что он и Огнедар очень устали. А до ближайшей деревни, наверное, очень далеко, к сожалению, и карты с ними не было. Разузнать хоть что-то про эти места для них не представлялось возможным. Но, на удивление, пока они набивали себе мозоли с ними пока что ничего не приключилось, ни ведьмы, ни колдуны, ни нечисть, ни лесовики, ни русалки, ни маньяки на них пока что не напали, даже грабителей не встретили. – Хорошо, – согласился он. – Давай немного передохнём. Только для начала предлагаю найти хорошее место, потому что здесь, – Ярополк развёл руками в стороны, оглядываясь. – Как видишь… Парни ещё недолго бродили по окрестностям. Солнце совсем село, а шум листвы, с которой игрался ветер, придавал более-менее спокойствия, по крайней мере, мальчики, привыкшие ко всем прелестям природы, и вписаться в стены леса, им было проще. Друзья отталкивали ненужные препятствия в виде маленьких, вросшихся веточек в стороны, чтобы пройти. Идти по такой дороге звала к себе ночь, и мальчики очень достоверно подыскивали себе неплохое место для того, чтобы отдохнуть. В этом же месте они решили остаться ночевать. Приятный, летний воздух благоверною силою наполнял округу свежестью. Огнедар остановился от невыносимой усталости, на ходу закрывая глаза, он уже готов был рухнуть прямо туда, где и стоял, пока он и Ярополк не услышали очень громкий вой. Друзья быстро отшатнулись. Звук волчьего голоса, эхом по потерянным местам, доносился с глубин леса. – Ну вот…, – совсем безнадёжно кивнул Огнедар. – Теперь нас съедят дикие звери. – Не каркай ты! Ну пожалуйста… Ты можешь быть более спокойным? – Спокойным?! Спокойным? Я? – Огнедар усмехнулся, будучи на грани отчаяния. – Конечно. А-то что нас могут заколдовать, съесть, убить или ещё чего-то сделать, тебя совсем не волнует? Ну и я так и понял… – Та погоди ты, – порой Ярополк считал себя каким-то воспитателем для Огнедара. – Я говорю, погоди. – Чего? – тот капризно развернулся. – Я устал… я спать и есть хочу. Или хотя бы посидеть…, – жалким тоном заговорил парень. Ярополк вдохнул, успокаиваясь. Державши себя в руках, он поднял свой взгляд на друга. Мягко улыбаясь, он начал говорить успокаивающим тембром голоса. – Я тоже… Сейчас найдём место для ночёвки и отдохнём. Лады? – Мы уже ищем очень долго! – Огнедару это не нравилось, но изменить ничего не мог, поэтому он с Ярополком снова двинулся в путь. Ветер в местности мотыльком гулял, в небесах Луна светила. Листья в бусинках красы на деревьях соединялись с ночным шёпотом. Пройдя по мучениям ещё некоторое время, ребята понимали, что забрели совсем в глушь, но, как считал Совлецкий, это плюс, ведь чем дальше от дороги, тем меньше шансов, чтобы их нашли. Ярополк не знал, как реагировать на эту "гениальную" мысль, поэтому просто молча шагал рядом с ним по земле. Найдя наконец-то место, закрытое деревьями и кустами, Блэк указал на него рукой, медленно приседая на землю. Огнедар пытался детально что-то рассмотреть, но темно, хоть глаз выколи. – Я не хочу здесь, – шёпотом запротестовал Солвецкий, бросая испуганный взгляд на деревья, что росли со всех сторон. – Не хочешь… Кто тебя спрашивать будет? – так же в пол голоса обозвался второй. – Давай ложись здесь. Это единственное, что я могу тебе предложить. Только быстро… Пока наши сердца никто не съел. – Кто? – юноша тут же уселся рядом. – Хочешь меня довести.. Да? – Да никого я не хочу довести, – парень коснулся рукой земли и нащупал натасканные, маленькие ветки. – Вроде тут кто-то был. А значит место уже подготовленное. – А если тут была Агапа? – ошарашенно спросил Огнедар, снова поднося кулак к зубам. Ярополк закатил глаза. Он встал на ноги, чтобы снять свой белый пиджак и встряхнуть его. Неожиданный, яркий свет машины озарил местность. Внутри автомобиля прозвучал испуганный мужской крик: "Привидение! Привидение, гони, Вика! Да не туда, дура!" Белая машина, что выехала неизвестно откуда, просто зацепилась за дерево, разбивая одну фару. Солвецкий и Блэк наблюдали со стороны, пока что перебиваясь в недоумении. Машина заехала на другую часть, там оказалось, лежало три человека: два парня, один правда немного старше другого, и женщина, которые спали, но заехавшие гости успели их разбудить, стаскивая по дороге кувшин на огне и скатерть у палатки. Минуту спустя белый автомобиль всё же остановился, правда, помогло ему в этом то, что он врезался прямо в дерево. – Ты чё, мать? Ты вообще не алё, что ли? – напуганный визг прозвучал довольно звонко на высоких нотах. С пассажирского места вылез парень в фиолетовом свитере. – Дура ненормальная! Тебя чуть не убило! Ты чего из-за этой четвёрки так расстроилась, что ли? Блэк и Огнедар бросились в центр нагревающей волны событий. – Помоги кто-нибудь! – снова обескураженно крикнул тот самый незнакомец. – Пожалуйста! Тебе кто права раздавал? – обратился в этот раз он уже к Вике. – Вы целы? – Огнедар и Ярополк подбежали к машине. У той был разбит капот. – Всё нормально, вы живы? – касаясь гладкой поверхности повреждённого центра, что нарушил их покой, снова спросил Блэк. – Мы живы…, – парень от радости начал кричать и прыгать, осознавая только что сказанное. – Мы живы! Викочка, мы живы! – Ну раз живы, зачем орёте тогда? – раздражённо спросил Солвецкий. – Мы спать, вообще-то, собирались. К машине подбежал другой парень. Увидев девушку за рулём, он улыбнулся. Вика была красивая, ухоженная блондинка. Она, глянув на парня, не понимала, чего он так на неё вытаращился. Но в её глазах было куча страха из-за разбитого автомобиля. – Ну скажите мне, ну какого хуя? – закричал другой мужчина с бородой и в клетчатой, красной рубашке. Он был зол, наблюдая, что сделали неприглашённые гости посреди ночи с их палаткой. – Вы на нашем месте? – Они хотят испортить нам праздник! – подала голос женщина средних лет. Она натягивала ботинки на ноги, и по заплетавшемуся языку можно было понять, что она не мало выпила. Огнедар и Ярополк просто наблюдали за разводчатыми криками между двумя собравшимися компаниями: это девушка блондинка с каким-то парнем, врезавшимися в дерево, и тремя отдыхающими людьми, которые собственно и пострадали от этих новых "знакомых". Гул и возгласы были подняты так, что любой за три километра мог услышать их. Вика вышла с машины в шоке. Она ужаснувшись, глянула на то, что случилось с машиной, и тяжело дышала. Парень, который был с блондинкой, как-то быстро взошёл к новому "коллективу" и глянув на зеркало, поправил свои волосы и зачем-то включил музыку в плеере автомобиля. – Вечеринка! – весело крикнул он и начал танцевать. Мужчина с бородой бил какую-то одежду об землю. Все спорили и пытались переглушить звуки музыки. Огнедар и Ярополк стояли как статуи, просто провожая весь этот сумасшедший дом взглядами, мысленно намекая на то, чтобы переночевать в другом месте.

***

Ростислав ночью прибыл домой. Он планировал побыстрее поговорить с отцом и потом назначить встречу Святославу. Парень не хотел подводить умершего княжича, поскольку строил предположения, что тому нужно было от него лишь одно – чтобы Ростислав стал полноценным князем, взамен Вяземский пообещал себе, если его догадки окажутся правдивыми, то сделает всё возможное, чтобы довести это дело до конца. Раньше он относился к своим обязанностям как к чему-то тянущему его жизнь на дно. Он воспринимал это как должное, но не как желанное. Сейчас что-то переменилось. Не то чтобы у него появилось огромное рвение стать князем и идти следом за отцом, нет, скорее всего, просто родилась мотивация не подвести тех, кто полагает на него надежды, ведь отступать всё равно нельзя, а что хочет его сердце, это не должно волновать других. Дома, как выяснилось, его ждал очень неприятный сюрприз. Ефросинья и Даромил хотели добиться от сына одного ответа – "да". И им было всё равно, в школе он или нет. Не смотря на то, что парню снова пришлось вырываться с учебного заведения, их походу это не смущало. Словно стоя на краю обрыва, парень шагнул в комнату, встречаясь с родителями глазами. Его мать пила что-то из кружки, а отец строго смотрел на сына. Кожа юноши покрылась мурашками. Он нервозно сглотнул; его ладошки запотели, а грудь ощутила мнимое напряжение. Чего от этого разговора ожидать, он не знал, но очень хотел поскорее со всем покончить. – Что за срочный диалог? – Вяземский, набравшись смелости, заговорил первым и подошёл к родителям. Жена с мужем обменялись решительными взглядами. Женщина стучала ногтями об деревянный стол, пока её муж налил себе медовухи, чтобы выпить. Тут до Ростислава дошло, что разговор ещё серьёзнее, чем он думал, раз родители так мрачно пытаются начать говорить. – Тебе нужно жениться, – начал Даромил, когда всё выпил до конца. Ростислав в ступоре чуть не провалился сквозь пол от услышанного. Уровень паники рос, а сердце от быстрых стуков даже начало болеть. – Не смотри так. Тебе в августе шестнадцать. Пора уже. – Отец? – пытаясь вразумить их, парень начал противостоять. – Никаких "отец"! – закричала мать, хлопая ладонью по столу так, чтобы её сын дёрнулся от испуга. – Мы всё решили. У тебя нет выбора! Ростислав чувствовал себя игрушкой для забавы в руках. Ему казалось, что он нужен лишь для веселья или декора в семье, вроде мальчика-наследника, которым можно похвалиться перед гостями. Он знал, что родители давят со свадьбой, но жениться он не хотел. Не так скоро. – И кто она? – тихо спросил Вяземский младший, опуская взгляд вниз, снова раскрывая свои незажившие, моральные раны. Как бы не пытался, как бы не хотел, но прошлое — это шрам, заживший, но всегда готовый напомнить о себе. – Твоя подруга, – отозвался Даромил. Глаза Ростислава недоверчиво расширились, а голова слегка повернулась набок. Он задержал дыхание в этот горячий момент. У него не было, как таково, близких подруг, но из всех возможных он представлял только Владимиру. Она красивая, из древнего и богатого рода, ещё с семейными тайнами и легендами, но ведь все знали, что у неё свои любовные моментики с Корсаковым. Значит, это не она, но тогда кого ему решили сосватать родители, парень не понимал. – Какая? – тихо поинтересовался он, уже боясь услышать ответ. – Мирослава Скарникова, – наконец последовал грубый ответ Даромила. Вот тут Ростислав понимал, что всё пошло не так. Когда княжич услышал слова своих родителей о предстоящем браке с Мирославой, тревога охватила его мысли, как будто он был утопающим, пытающимся уцепиться за последний островок спасения, невольно вспоминая ведение о погибшем князе. Чувство, что он шёл на дно благодаря своей семье и не мог выплыть назад, было самым отчётливым проведением в этот мир. Всё вокруг казалось неправдоподобным, словно он оказался в параллельной реальности, где ничто не соответствовало ожиданиям. Ростислав даже в самых смелых предположениях не предвидел подобного поворота событий. – Мирослава? – переспросил он. Отчаяние горело огнём, но что не мало важно, этот огонь сжигал всё на пути. – Да. Мирослава, – стукнула каблуком об пол Ефросинья и ответила на вопрос сына. – Что тебя так удивляет? – Что? – княжич не понимал, родители действительно не осознают весь ужас картины, которую рисуют, или им нравится делать ужасного художника своей жизни именно из Ростислава. – Мирослава нравится Ярополку. Они почти встречаются. – Почти не считается, – отозвался Даромил, подходя к сыну. – Эта девка красивая, ещё у неё метка Чернобога! К тому же бонус — она потусторонняя. Это хорошо, ведь здесь в княжестве у неё никакого нет, а значит, и характер свой показывать в отличие от богатых и знатных девиц она не будет. Разве не хорошая партия? Всё при ней, а ещё будет как верная кошка сидеть дома. Пусть только попробует пойти против воли будущего князя! – Ей и не нужно идти против воли будущего князя, отец… Я не стану брать её в жёны из-за одного нюанса – её любит мой лучший друг. Это подло. – Значит, ты смеешь идти против воли действующего князя? – хитро усмехнулась женщина. – Не играй с огнём, Ростислав. Парень понимал, что попал в ловушку, и эта ловушка постепенно закрывается, не позволяя выбраться. Стать заложником своей тиранической семьи, наверное, страх каждого, кто подвергался такой непростой судьбе. Сердце так измучено пыталось биться ради будущего, а внутренняя сила упрямо диктовала слова о полном провале, подвергая сомнению хоть какие-то яркие мысли о будущем. – Мама…, – очень спокойно, через силу заговорил парень. – Что я скажу Ярополку? – Не факт, что твои друзья вообще вернутся живыми, – ответил Ратибор. Глаза юноши моментально посмотрели на него, опуская внутри себя все хорошие желания. – Что ты так смотришь как зверь на охотника? Такой образ жизни, который ведут твои друзья, я не буду удивлён, что они не доживут и до двадцати лет, – Ростислав с каждым словом отца поедал себя изнутри, словно круги ада сотворили проблемы на тех местах, где был рай. – Не думай о том, что скажет твой Ярополк. Это не важно. Ты будущий князь! Ты наследник! Ты обязан думать в первую очередь о себе, а потом уже об остальных. – "Именно поэтому тебя все ненавидят" – подумал Ростислав, но не решился это говорить вслух, боясь накликать на себя гнев отца и матери. – Так что приводи свою эту Мирославу, – отозвалась Ефросинья. – Хочу с ней познакомиться поближе. – Её же во время танца бросили, – в полном отчаянии ответил юноша, смотря в одну точку. Ратибор рассмеялся. Он обменялся с женой насмешливыми взглядами. Было ясно, что это потеха никак не волновала никого из семьи Вяземских. – Не смеши меня, глупец! – откашливаясь, князь прояснил свои мысли на вопрос сына. – То, что она пережила эту как её… Властелину? – он глянул на Ефросинью. Та подтверждающе закивала головой. – Это такая легенда, что лучше некуда. Знаешь, как про эту невесту будут говорить в других княжествах? Это же свадьба с такой историей! – мужчина повысил голос. Его сыну начинало казаться, что кроме показушной жизни Даромила ничего не интересовало. Возможно, он бы прогнулся под гнёт отца и женился на Мире, но он не мог переступить через Ярополка. – Отец, прости… Но нет, – наотрез отказался он. И хотя парень понимал, что может стоять за таким коротким и простым словом "нет", всё равно предпочёл пойти против разящего ветра, чем идти вслед за ним. Слова, в принципе, как птицы, улетают, если за ними не следить, и можно бесконечно ранить чьё-то сердце, пока своё навечно остаётся пустым. Даромил и Ефросинья переглянулись и резко посмотрели на сына. В их планы не входило, что он будет перечить. – Твоё "нет" никому не интересно, щенок. Ты всего лишь пустой, никчёмный и эгоистичный ребёнок! Как ты можешь пропагандировать свой отказ? Тебе совсем не нужны родители и семья? Ты не печёшься о нашем благополучии? – закричала женщина, вставая с места. – Мама… Я не меньше, чем вы, переживаю о Соленске и его будущем, и о нашей семье тоже… Но пойми. – Заткнись! Твоего здесь ничего нет! Так что ты не можешь решать за себя ничего! Ты знаешь, как сильно мы с отцом хотим устроить твоё будущее? Как мы переживаем за будущее нашего состояния! Ты хоть понимаешь, что всё портишь своим характером? Хоть бы раз пошёл нам с отцом навстречу! Зачем я тебя рожала? Чтобы ты тут строил из себя недоступного и независимого принца? Ты – никто без фамилии. Ростислав с каждым словом матери всё больше и больше опускался на дно разочарования. Глаза начали щипать от слёз, а губы дрогнули. Как же больно выслушивать такие слова от родных родителей. Он не делал ничего эгоистичного, он просто не поддавался всем их прихотям. Он человек, а не игрушка, и у него тоже есть чувства, желания и мысли, в конце концов, он – личность. Почему родители думают, что раз они родили его, то теперь он их личный слуга, что будет до конца жизни бегать за ними и подавать воду в страсти? Парень даже не понимал, как нужно любить воду, чтобы для этого рожать специально обученного человека. – Мать правду говорит, – подтвердил Даромил. – Твоё мнение будет считаться целым мнением лишь после моей смерти! – гордо завил он. Княжич перестал узнавать свою жизнь совсем. Привычные будни стали сущим проклятием, а невыносимые родители превратились в тех, кто эти проклятья создаёт. – Отец, я прошу тебя… Я не женюсь на Мире! – не выдержав натиска, он слегка повысил голос. – Я не люблю её. Но её любит очень близкий мне человек. Как я потом буду ему в глаза смотреть? – Как? – в тон сына Ефросинья закричала. – Обычно! Открыто! Как, не в чём не бывало! – Я не буду этого делать. Как же вы не поймёте? Я не стану жениться на Мирославе. Она та самая девушка, которую я буду оберегать, лишь потому что она важна моему другу, а не мне! К тому же ей всего четырнадцать лет первого исполнится. – Это завтра. Значит подождём год до её пятнадцатилетия. И всё! Решено, Ростислав, ты понимаешь это? – не унималась женщина. – Нет, мама… нет, не решено! Я не женюсь на ней. Не надо и друзей моих не трогайте, – Ростислав злился, в первую очередь на себя за то, что не мог противостоять родителям. Ефросинья не долго думая просто ударила сына по лицу. Тот сразу же коснулся пострадавшей части и грустно усмехнулся. Уже привычно осознавать, что в лучах холода он больше никогда не скажет своей семье обыденную для других детей фразу «Я люблю тебя». Наверное, это его мир и дикий рай – бродить по свету, собирать полевые цветы и врать остальным, что у него всё хорошо. – Ещё раз, – она схватила его за подбородок. – Ещё хоть раз я услышу от тебя твоё поганое «нет», я клянусь, ты не выберешься отсюда живым! – кипя от злости, она ткнула сына дальше от себя. Молчание и смирение обычно являются частью благородного мира. Но для Ростислава это часть ужасного мира. Он мог согласиться, но совесть всегда учила проявлять силу, когда приходит осознание совершённых ошибок. Зная, что ему придётся не сладко, парень всё равно отрицательно замотал головой, показывая упрямство и явное несогласие с здешним режимом обоих родителей. Его мать, скомкав в кулаке сгусток магической силы, просто бросила его в сына, желая причинить максимальный урон и боль. Ростислав готовился к физической нагрузке, но не догадывался, что в этот раз его накажут через магию. От прямого попадания он упал на бок, сильно стиснув зубы, и закрыв глаза пытался не закричать из-за пытающего заклинания. Ефросинье было всё равно на жалкие и мучительные звуки сына, на его корчащее тело и на его паявшиеся вены от напряга. Она просто предпочитала это игнорировать, и наоборот, её раздражали беспомощные вопли сына, поэтому она усилила пытку, повернув кулак в сторону и направив силу прямо тому в живот. Ростислав не мог терпеть, и выдержка у него явно не та, парень закричал от ужасной боли пронзающей его тело, загоняя самые неприятные ощущения прямо под кожу и углубляясь дальше к органам. – Мама… мамочка! – кричал он, моля её остановиться. – Мамочка! – плача, как маленький ребёнок, парень молил небеса и Богов лишь бы это прекратилось. Слёзы скатились с лица на пол, оставляя мокрые следы на щеках и шее. Его руки то сжимались, то разжимались от боли, как будто руку помощи тянули знакомые строки о предательстве и очередном ужасе. Поняв, что весь мир рушится, Ростислав не хотел ничего, кроме обычного уединения с собой, чтобы все от него отстали. В поисках своего, родного ангела, что видел, что с ним происходит, парень был готов отправиться даже в нелюдимые места. – Пожалуйста! – снова отчаянно подал он голос. Обидно, что охрана прекрасно знала, что с ним происходит, но не имела права и пальцем шевелить, чтобы помочь княжичу. Он вынужден бороться с этой дикой и прорезающей его на пополам болью в одиночку, не рассчитывая ни на кого. Самое грустное, что, будучи наследником княжества, у которого есть всё и сверху, он вынужден бояться быть покалеченным в своём же доме, где находиться куча охраняющих его же безопасность людей. – Ты ещё собираешься нам противиться? – завизжала она, сильнее сжимая руку. Ефросинья знала, что её действия и контроль приносят муки и нестерпимую боль родному ребёнку, но сейчас, она забыла про свои семейные морали и нормы. – Не слышу, Ростислав! Парень ничего не ответил, он лишь закричал, бившись руками об деревянный пол. Порой даже пытался продавить его пальцами. Беспомощные действия дошли до того, что кожа вокруг ногтей стиралась, распахивая новые, хоть и маленькие раны. Завершив свою пытку, ведьма остановилась и опустила руку вниз, смотря сверху вниз на лежащего в тяжёлом состоянии Ростислава. Грудь того быстро поднималась и опускалась от сбившегося дыхания, а свежие слёзы продолжали приносить лёгкий дискомфорт, скатываясь по его шеи и ведя некую маленькую, но холодную дорожку на нежной коже. – Ещё раз, ты расстроишь меня с матерью, то будет хуже, – пригрозил Даромил, обходя сына кругом. Остановившись у его головы, он присел и сильно сжал шею юноши. Ростислав выпучил глаза, он не успел даже вдохнуть воздуха. От сильной руки отца на его горле кислорода стало значительно меньше. Ростислав захныкал, кладя свои руки на руку отца, его ноги бились об пол в яром желании сохранить собственную жизнь. Лицо измучено искажалось, и ему приходилось раз за разом открывать рот, чтобы вдохнуть хоть немного. – Ты меня слышишь? Подонок? – уже более ненавистным тоном приговорил Даромил. – Я задал вопрос! Ростислав закивал головой. Выхода всё равно не было видно, а так хотя бы живой останется. Невинными глазами он с мольбой смотрел на отца, словно крича, чтобы тот его пощадил и отпустил. Вяземский-старший пихнул сына головой об пол, но отпустил. Голову парня пронзила боль, но это было самым малым. Сейчас он перевернулся на бок, полной грудью вдыхая, и откашливаясь, слюна стекала со рта, и ему пришлось выплюнуть её прямо на пол. – Вот я тебя в той слюне и утоплю, если ещё раз посмеешь мне перечить, – жестоко добавил князь, подходя к столу. – А сейчас убирайся к себе в комнату, пока больше не получил. И завтра с утра я жду ответ от тебя по поводу той потусторонней девки. Ростислав, со слезами на глазах, поднялся с пола. Его тело шатало от стороны в сторону, а губы были намочены собственной слюной. Он вытер влагу с лица. Как побитый котёнок, еле передвигаясь, княжич дошёл до входной двери, опираясь на неё и вываливаясь с комнаты. Конечно, охрана, стоящая у дверей, всё понимала и видела, но никак не реагировала, словно всё так и должно быть. Вяземскому-младшему было стыдно перед этими людьми, что за всем этим наблюдают, перед собой и перед Ярополком с Мирой. Что ему делать, куда свернуть и какой дорогой идти, он не знал, словно вечность забыла всё на раз. Одно он понимал, что фамилия "Вяземский" – стала его ядом.