По ту сторону реки. Янтарная рябина

Прошлое – это таинственное царство воспоминаний, куда каждый возвращается в минуты тишины и размышлений. В былых годах заключена особенная магия: она хранит в себе тепло детства, романтику юности и мудрость зрелых лет. Эти годы словно мозаика, собранная из множества ярких и тусклых осколков, каждый из которых имеет своё место и значение. Когда люди вспоминают прошлое, перед глазами всплывают картины, полные радости и печали, триумфов и утрат. Воспоминания о первых шагах, первых друзьях и первых мечтах обрамляют жизнь, как старые, но драгоценные фотографии в альбоме. В этих образах скрыто нечто большее, чем просто память – в них заключён опыт, уроки и личная история. Былые года – это время, когда мир казался проще, а каждый день – полным открытий. Люди учились понимать себя и других, находили ответы на вопросы, и иногда, теряли их снова. Прошлое научило ценить мгновения и близких, которые приходили в жизнь, пусть даже на короткое время. Оно стало основой для человеческого роста, источником вдохновения и силы. Спустя годы начинается осознание, что прошлое нельзя изменить, но можно учиться на нём. Воспоминания становятся спутниками, иногда радостными, иногда горькими, но всегда важными. Они напоминают о том, кто есть кто и как много было пройдено. Они показывают, что каждое событие, даже самое незначительное, имеет значение и оставляет след в людской душе. Прошлое – это не просто череда событий, а нечто живое, дышащее в глубинах сознания. Взирая на него, люди видят не только то, что было, но и то, что есть, и то, что ещё будет. Былые года учат принимать жизнь во всей её полноте, с благодарностью и смирением. И, несмотря на то, что никто не может вернуться назад, не нужно забывать, что всегда можно черпать мудрость и силу из тех дней, что остались позади. После так долгожданного посвящения ребята вернулись в Колдовстворец, но уже в последний раз. Если Ирило ещё планировал продолжать обучение, то вот Огнедар, Ростислав, и само собой, Ярополк – нет. Блэку порой не хватало разговоров с умершей наставницей – Еленой. В скором будущем придётся как-то привыкать и смиряться со своей участью, становясь хранителем Ярилиной рукописи. – Да, ребята… Вид у вас, если честно, такой себе, – успела прокомментировать Рогнеда тех, кто вернулся «живым». Ссадины, раны, царапины, у кого-то даже весьма сложные и болезненные повреждения. Ирило даже умудрился разбить очки во время второго, огненного испытания. – Если бы ты пережила то же, я бы с радостью поглядел на тебя, – без эмоций ответил Огнедар. Она усмехнулась, закатывая глаза и глядя в небо. – Что насчёт Заречья? – не унимался Муромец. Парень улыбнулся Рогнеде. – Хочешь нас добить? – спросил Огнедар, глядя на парня. Солвецкий сидел на скамейке и прижимался головой к дереву, поэтому смотрел то на Диму слева, то на Ярополка справа. Муромец пожал плечами. Несмотря на такой опыт, который они пережили, он был по-настоящему счастлив. Пускай падения, пускай изнеможение и нехватка сил, но зато это было искренне филигранными, исполосованными эмоциями. – Ну не раздувай из мухи слона, – Дима поднял с земли гусеницу, протягивая её Огнедару. Тот не пошевелился. – Там можно снять домик. Река. Никого из наставников. Хорошее времяпрепровождение. Ну? Ты же был согласен. – Я и сейчас не против, – беззаботно отозвался Солвецкий, качая по земле ногой. Когда Дима посадил ему гусеницу на плечо, он лишь усмехнулся. – Ярополк? – Огнедар глянул на друга. – Ты как? Реакция всей компании после слов Огнедара была прикована к Ярополку, и тот даже выпрямился, рассматривая всех и хлопая ресницами. Он бросил взгляд на Огнедара; ему казалось, что из-за него теперь он оказался в неудобной ситуации. Солвецкий, заметив это, рассмеялся и специально очень легко ударил Ярополка по ноге. – Сейчас как получишь! – Блэк развернулся на лавочке, поджимая под себя левую ногу. – Ладно-ладно, всё хорошо, – Огнедар, шутя, поднял две руки вверх, словно жестом говорил, что «сдаётся». – Не надо так грубо реагировать. Всё же в порядке. Ярополк закатил глаза. Ростислав усмехнулся. Севастьян заметил это изменение в лице Вяземского и отметил для себя, что тот выглядит более-менее хорошо рядом с Ярополком и Огнедаром. Данишевский вышел во двор. Найдя свою «любимую» троицу, он подошёл к ним. – Ярополк, Огнедар и Ростислав, идите за мной! – нарушил он покой ребят. Те сразу же встали, следуя за Алексеем. Они отчётливо понимали, зачем их звали. Рогнеда улыбнулась Ярополку перед тем, как тот последовал за легендологом. – Садись, – Дима пригласил Рогнеду сесть рядом на лавочке, как только место освободилось. Она улыбнулась и устроилась рядом с ним. Алексей привёл мальчиков к себе в кабинет. Он закрыл двери и распахнул стеклянные окна из-за жары. Закатав рукава блузки до локтя, мужчина подошёл к своему столу, складывая разбросанные бумаги, а чернильницу оставил на краю. Друзья следили за его движениями, и не перебивали ни действиями, ни словами. – Ну, во-первых, поздравляю вас с таким важным, жизненным периодом – посвящением, – продолжая рыться в бумагах, заговорил Алексей. – Во-вторых, остался последний год… – Алексей Миролюбович, прошу сказать, – начал Ярополк, и легендолог тут же посмотрел на него. – Мы не собираемся оставаться на последний год. Данишевский удивлённо приподнял брови и оставил дело – копаться в своих записях. – Даже так? – Он на минуту замолчал, прежде чем добавить. – Ну, это только к лучшему. Не будете отвлекаться. Это хороший выбор… Парни заметили этот момент, понимая, что получить похвалу от Данишевского весьма сложно. – Значит так…, – теперь уже Алексей подошёл к ребятам, нежно поглаживая себя за запястья. Огнедар невольно заметил на одной из тумбочек белую, атласную ленту с вышитым лебедем. "Елена," – сразу понял он, кому адресован этот красивый предмет, но не понимал, зачем Данишевскому нужна эта лента. Сделав вид, что ничего не заметил, он внимательно перевёл взгляд на Алексея. – Ярополк, собственно, начнём с тебя. Ты – неофит Елены, она передала тебе свою силу. Я надеюсь, ты тренировался? Блэк приподнял брови, и поджав губы, натянуто усмехнулся. Огнедар тяжело вздохнул, сдерживая свой смех. А Ростислав просто молча стоял. – Как сказать…, – Блэк всеми силами пытался намекнуть Данишевскому, что нет, он не открывал в себе силу своей наставницы. Алексей и так всё понял. Цокнув, мужчина спрятал руки в карманы чёрных брюк. – Понятно… Вот как всегда! Где твоя ответственность? Ты же прекрасно знал о том, какая на тебя свалилась роль! Почему так? А? Ярополк! Блэк стоял как отчитанный школьник за плохую оценку. Зря он обрадовался хорошему настроению легендолога в начале их разговора. Теперь приходилось огребать. – Значит, как песни любовные в середине ночи у меня под окном петь – это он может! – не унимался Данишевский. – А как заняться делом – то нет! Огнедар рассмеялся, вспоминая ту ночь. Глядя на Ярополка и его каменное выражение лица, он ещё больше поддался веселью. – Солвецкий! – крикнул Данишевский, и парень, как по команде, прекратил, откашливаясь себе в руку. – Простите…, – Огнедар немного успокоился, но всё равно частичка озорства не выходила из него. Стоя максимально близко к Ярополку, он шутя коснулся руки друга. Блэк убрал руку, но Огнедар снова и снова лез к нему. В итоге Ярополк начал цепляться к нему, и между ними возникла перепалка. – Значит, наш план таков…, – серьёзно продолжил Данишевский, но заметив, что те двое его вообще не слушали, замолчал. – Блэк! Солвецкий! Сейчас вылетите через окно отсюда! Оба! Парни незамедлительно прекратили и сразу, в одну секунду, уставились на наставника. – А ну, отошли друг от друга! – раздражённо сказал Данишевский. – Быстро! Ростислав, поменяйся, пожалуйста, с Ярополком местами! – Прощай, друг…, – шутя сказал Огнедар, улыбаясь Ярополку. – Может, когда-то увидимся… Данишевский закатил глаза. – Огнедар, ты издеваешься надо мной? Я вот всё понять не могу, ты думаешь, если посвящение прошёл, то теперь наставников можно даже не замечать? – Ни в коем случае, Алексей Миролюбович… Как я смею? – Огнедар указал пальцами на себя и покачал головой. – Я же этот… очень послушный ученик, вот. – Ты не Ирило…, – отозвался Ростислав. – А вы слышали? Он, кстати, очки себе разбил! – весело и быстро подхватил Солвецкий диалог про Ирило и рассмеялся. – Огнедар! – уже в один голос сказали Ростислав и Алексей. – Всё-всё… я молчу… молчу… – Хоть слово! – пригрозил Данишевский Огнедару и снова вернулся к теме их разговора. – Наш план такой! – повторил мужчина свои слова. – Ярополк станет хранителем Ярилиной рукописи на днях. Мы соберём Совет по нашему княжеству. И ты, Блэк, будешь тренироваться и развивать силу Елены, понял меня? Займётся этим Святослав. – Милославский, что ли? – поинтересовался Блэк. – Он самый. Вяземский даже выдохнуть спокойно не мог. Не Даромил, так вот Святослав будет ему нервы трепать. Хотя… Милославский был куда лучшим вариантом: он, конечно, делает всё по-своему и других так же заставляет, но всё же, как казалось самому Ростиславу, человечности в душе этого холодного и неразгаданного мага куда больше, чем у князя Соленска.

***

Рогнеда, Мира, Владимира и Севастьян тем временем поддались на уговоры Димы и пошли собирать малину. Кусты ягоды росли недалеко от леса, и ученики часто ходили туда, чтобы набрать в корзинки ягоды и другие сладкие плоды природы. Для сбора малины ребята с собой ничего не взяли: ни ковшика, ни корзинки, ни даже пластикового, маленького ведра. Владимира предложила просто набирать в руки. Куст малины – это поистине изящное и живописное творение природы. Его утончённые, но крепкие стебли устремляются вверх, словно желая прикоснуться к небесам. Весной и летом он облачается в роскошную, зелёную листву, каждого листочка, который мелко-нарезанный и бархатистый на ощупь. Дима, весело смеясь, сорвал пару ягодок и подарил их Рогнеде. – Попробуй, – попросил он и протянул одну ягодку прямо девушке в рот. Прожёвывая её, она улыбнулась. Вкус был сладкий и лишь слегка отдавался кислинкой. – Вкусно! – провозгласила Рогнеда, и сорвав ягоду, протянула её Диме так же, как и он ей. Севастьян закатил глаза, покачивая головой, удосуживаясь смотреть на эту «сладкую» сцену своего друга. Владимира, заметив это, улыбнулась и предложила Мире посмотреть ягоды под другой веточкой. Приподняв её, девушки обнаружили много малины, причём от недоспевшей до переспевшей. – Ребята, посмотрите сюда! – выкрикнула Мирослава. – Здесь много малины. Идите к нам. Севастьян, сорвав одну ягодку и попробовав её, одобряюще кивнул. – Ну как? – спросила у него Владимира. – Хорошая. Сладкая. Я люблю малину, – ответил ей Руян. – Я тоже! – Орлова посмотрела вниз, под куст. Слегка рыхлая земля плодородно лежала в тени. – Севастьян, а ты когда-то ел айву? – Айву? – тот покосился на девушку, раздумывая. – Ну да. Такая кислая. Наверное, даже кислее, чем барбарис. – Я люблю барбарис, – ответила Мира. – Любишь барбарис? – Дима рассмеялся, снова даря Рогнеде несколько ягод малины, что успел нарвать. – Как ты его ешь? Он же кислый, – парень покорчился от упоминания такого продукта. Скарникова пожала плечами. – Не знаю… мне просто нравится, и всё. – Муромец, а ты не хочешь искупаться в реке? – спросил Севастьян, бросая взгляд на водоём неподалёку. Блондин задумался, но прежде чем ответить, посмотрел на Рогнеду. – Не хочешь? – спросил он у неё. – Я не знаю…, – она заигранно закатила глаза, улыбаясь. Было видно, что девушка была не против, и Дима это сразу понял. Муромец поднял Рогнеду на руки и понёс её к реке. Та рассмеялась и закричала, чтобы он её отпустил, но парень довёл дело до конца. Владимира и Мира, улыбаясь, переглянулись между собой. – Не урони её там! – закричала Владимира, прежде чем они с Мирой и Севастьяном быстро последовали за Димой. Муромец перед самой рекой остановился под возгласы и весёлые крики Рогнеды и сначала посмотрел на неё. – Боишься? – Дима… Дима, не смей! – запротестовала она. Муромец, подхватив её чудесное настроение, зашёл в реку и под визг Рогнеды бросил её прямо в воду. Та упала и тут же выплыла. Смех разразил округу. Рогнеда набрала немного жидкости в руки и выплеснула её на Диму, а потом набросилась на него, повалив парня прямо в воду, туда они и упали вместе. Начались крики, всплески и радостные голоса. Казалось, что это самое беззаботное время. Цвела сирень, ягоды и этот приятный, свежий запах. Нежный смех, догонялки и просто светлая, юношеская наивность. Ах, как это прекрасно! Они продолжили необдуманно тратить время, бегать друг за другом, нырять в реку, окунать туда друг друга, выбегать на берег и одаривать лица каждого всплесками воды. Всё было чудесно, а главное – просто, без лишних, хитрых или коварных замыслов, словно само лето заблудилось возле их крыльца. Вечером, когда снова по часовой стрелке и по законам природы появилась лесная прохлада, комары и жучки, Дима пригласил Рогнеду прогуляться по полю. Как раз был спокойный, тихий вечер. Даже ветер неощутим, а закат багровел. Муромец всё время шутил, крутился и мило, но по-глупому улыбался. Рогнеда не знала, с чего смеяться: то ли с его шуток, то ли с самого Димы. Затащившись в длинную траву, Дима не заметил, как оступился и присел прямо на землю. Рогнеда рассмеялась и легла спиной вниз рядом с ним, глядя на небо, к её волосам прицепились сухие листочки и маленькие палочки. – Надеюсь, ты никому не расскажешь, как я опозорился, – пошутил он, смотря на девушку. Та пожала плечами и сделала вид, словно хотела поступить с точностью да наоборот. – Нет. Я всем расскажу! Муромец изобразил обиженное лицо и принялся её щекотать, не позволяя ей встать. Рогнеда рассмеялась в попытках оттолкнуть его, но физическая сила решает многое. Он приподнял её за талию и положил чуть ближе, не переставая доводить щекоткой. Рогнеда попыталась выползти, но ей не позволили, и девушка, смеясь, лишь ударила его руками по плечам. – Муромец! Если нас так застанут, я боюсь, поймут не так! Дима усмехнулся. Белые, кудрявые локоны лезли в глаза, и он всё время их убирал, пока не спрятал за уши. Руками по обе стороны он прижал девушку к земле, глядя на неё сверху вниз. – Я думаю, мы сможем всё объяснить… – Да-а! – она смеясь воскликнула. – Тебя Ярополк убьёт… Димочка… Не веря ей, он сначала опустил голову, а потом с озорством и блеском в глазах вновь поднял. – Тогда я буду вынужден сделать всё по правилам и традициям. Сначала обряд сватовства, потом обряд согласия, потом… – Я не люблю традиции, Муромец, – она усмехнулась, когда он с каменным лицом посмотрел на неё. – Не смотри так. Просто я не очень люблю все эти вещи. – Но как без традиций…, – он не понял и сел сбоку, давая ей подняться. – Это же древние обычаи! – А кто эти древние обычаи придумал? – она приподнялась, опираясь на левую руку, а правой крутила волосы. – Традиции придуманы людьми, а не Богами. Люди придумали и люди стали это соблюдать… Если я не захочу, то смогу и не жить по традициям. Это ведь мой выбор, так? А зачем? Придумал, значит, какой-то Артемий Андропович в пятом веке до нашей эры, что надо платье задом наперёд надевать, ну это я к примеру говорю. И что? Я обязана слушать какого-то хрена с горы, с которым даже не знакома? А может, ему скучно было, вот он это и придумал? Может, он больным был и у него с головой были проблемы? Есть всё же традиции, выдуманные людьми, а есть магия, которая к этому никакого отношения не имеет. Так почему я должна ломать свою жизнь ради чьих-то фантазий? Дима сначала молчал, а потом рассмеялся. Для него это было новым и забавным. Да, ему понравилось, как она мыслила, в конце концов миру действительно нужно было что-то новое, и хорошие перемены не несли в себе отрицательности. – Ты у нас такой нарушитель спокойствия? Да? – он коснулся кончика её носа своим пальцем. – Продолжай в том же духе. Мне прям интересно, к чему это приведёт. – Это приведёт к моей счастливой и независимой жизни! – усмехнувшись, Рогнеда легла снова на землю. – А главное, к свободной от чужого мнения. Муромец замолчал. Да, вот её сила, как он думал, – в умении жить своей головой, а не чужой. Чем-то она напоминала ему Святослава, тот был другой, и она тоже другая.

***

Ярополк и Мирослава тоже неплохо проводили время. Парень хотел побыть с ней, пока не начнётся самое интересное. К тому же он обязан был кое-что рассказать про то, как Даромил хотел женить её на Ростиславе. Пока девушка ходила, собирая кузнечиков, Ярополк шёл за ней, следя и думая, как бы правильнее сказать, но и испугать её он тоже не хотел. Она так спокойно себя вела, и ему хотелось смотреть на девушку снова и снова, как на самую красивую картину в галерее. – Какие они быстрые! – сказала Мира, когда распахнула руки, а кузнечики выскочили с бешеной скоростью. – Вот… Блэк усмехнулся, продолжая идти за ней следом в расслабленном положении. – Они не привыкли просто жить в человеческих руках. Мира повернулась к нему, улыбаясь. Пышные волосы тут же оказались на её плечах. – Думаю, они просто не умеют отличать хороших людей от плохих, и тех, кто хочет им навредить, а кто нет. Ярополк рассмеялся, останавливаясь и оборачиваясь на пейзаж вечерней природы. Уже завтра они вернутся домой, а кто захочет, возможно, останется здесь. Успокоившись, парень серьёзно посмотрел на неё, высовывая руки из карманов. – Послушай, Мира, нам надо с тобой поговорить…, – её взгляд стал настороженнее. Ярополк не знал, как сказать, поэтому принял обыденное правило: «Краткость – сестра таланта». – Тут такое дело…, – он тяжело вдохнул, сначала отворачиваясь, а потом снова одарил её своим зелёным светом очей. – В общем, князь хочет, чтобы ты стала женой Ростислава От этой новости глаза у девушки расширились, а шок перехватил всё, включая кислород вокруг. Она молча смотрела на Ярополка, словно застывшая, пока принимала то, что вылетело из его уст. Почему и главное зачем? Период шока быстро перерос в период негодования и недовольства. – Что? – она покрутилась, словно пыталась уловить ответ или найти его. – Это такая шутка? Ярополк, не смешно! – Я не шучу… Это правда. Мне Ростислав рассказал. Она замолчала. Вяземскому врать незачем и Блэку тоже… Значит, теперь её судьба была под большим вопросом, и возможно, в красной нитке, переплетённой между её волей и неподъёмным камнем. – Но… почему именно я? Я думала, что после случая с Богданом меня никто не захочет замуж брать, а тут… – У тебя метка Чернобога. Это затмевает всё остальное. Тут до Скаринковой дошли слова Владимиры о том, что знатным семьям наплевать на то, что её оставили во время танца, но им не наплевать на её редкость, что носила девушка на руке. – Но я не хочу! Я не… Я не выйду замуж за Ростислава. Ярополк был рад слышать и видеть, что Мира так не хотела этого, ровно настолько же, насколько и сам Ростислав и Ярополк. – До совершеннолетия у тебя есть время. – … это мало, Ярополк. Очень мало времени…, – она протёрла лицо руками, думая, что делать. – Если я выйду замуж за кого-то другого, то шансы, что меня женят на сыне князя, уменьшаются? Блэку показалось, что он ослышался. Выходить замуж? Она собиралась пойти на это? Колкая радость, приносящая волнение, поселилась внутри него. – Да… значительно уменьшаются. Она решительно кивнула, глядя куда-то вдаль. Если это был единственный способ, то Мира готова была пойти на этот риск. Как бы солнце не зашло, желание попасть в политическую ловушку всё равно будет держаться подальше. Хотя Владимира, скорее всего, оценила бы этот «чудо» брак. Ещё бы! Ростислав-то будущий правитель. Мира молча обняла Ярополка, не говоря ничего, лишь показывая свои намерения. Парень на радостях улыбнулся, обнимая её в ответ и ласково, аккуратными движениями провёл по волосам. Ему нравилось, как они пахли. Так нежно… Так по-родному и так уютно.

***

Следующим ранним утром Ростислава и Огнедара вызвали домой по традиционным причинам. Солвецкий хотел взять с собой и Блэка, но тот сказал, что лучше потом к ним присоединится. Сейчас он с Рогнедой собирался домой, а потом Данишевский отведёт его к Милославскому для углублённых занятий. Ярополк расписал себе планы на ближайшие дни подробно, и, к сожалению, с Димой отправиться в Заречье Ростислав, Огнедар и Ярополк пока не могли. Да и сам Муромец должен был явиться домой по просьбе отца. А Мирославу пригласили к князю. Она волновалась, но Владимира подарила ей свою поддержку. Ярополк переглянулся с княжичем, но был уверен в Вяземском. Дома Ростислав даже выдохнуть с облегчением не мог. Всю дорогу до Соленска Огнедар только и делал, что задавал максимально ненужные вопросы. Уже в родных стенах Вяземский успел переодеться. Оказалось, что на днях в гости едет его двоюродный брат – Белимир со своим отцом – Якуном. Согласно всем правилам должен быть пышный приём в честь полноценного посвящения будущего князя, и как же тут без всех родственников? Глядя на себя в зеркало, Ростислав не сильно хотел все эти торжества, однако перечить он не должен. Всё легко. Приказ простой: вставать, идти и всем радостно улыбаться. Переодевшись в парадный, красивый костюм, Ростислав покинул свою комнату. Скоро и Огнедар с семьёй должны прибыть, а за ними и другие гости. Охрана была наготове. Солнечный день подходил к двенадцати. Разнообразные, приготовленные блюда воодушевляли своими вкусными запахами. Сколько их только не было! И выпечка, и замороженные, и сваренные, и жареные. Разный выбор напитков – от компота до медовухи. И, конечно же, украшения: ленты заплетали от дерева к дереву, от перил ступенек к другим перилам, сделанные вручную украшения из бус были повешены на окна и столы, прислужницы отмывали полы и окна. Длинная, большая скатерть с золотой вышивкой аккуратно постелена на столы. Деревянные стулья уже готовы к гостям, и, конечно же, много живых цветов. Ростислав, держась за пояс, внимательно следил за приготовлениями. Рядом с ним находилась его мать. Ефросинья нарадоваться не могла такому счастью. Надо же... уже взрослый сын! Вяземский посмотрел на мать, та не заметила этого, и он быстро перевёл своё внимание на приготовления. – Как же прекрасно, Ростислав... Смотри, не подведи меня. Итак, сколько нервов потрепал. Княжич и понять не мог, где конкретно он потрепал ей нервы, больше было похоже, что всё как раз-таки наоборот, но не спорил с ней. – Можешь не сомневаться, – слово «мама» ему было трудно произнести. Ефросинья усмехнулась. Сегодня у неё было бравое настроение, и злиться, психовать или же гневаться у неё не было причин. – Конечно... Ты ведь знаешь, что будет, если посмеешь осквернить мои с отцом чувства, – после этих слов Ростислав посмотрел на мать слегка испуганным взглядом. – Знаешь... знаешь... поэтому впредь думай, что говорить и делать, – она кивнула первым прибывшим гостям. – Здравствуйте! Мои дорогие! – женщина улыбнулась им. Ростислав натянуто улыбнулся, и пожимая руку одному из приехавших, кивнул. – Проходите к столу, гости дорогие! – Ефросинья указала на длинный, расставленный стол во дворе. Стоило гостям уйти, она обратилась к сыну. – Почему я должна говорить твои слова? – В смысле? – Ростислав... Ты должен приглашать уважаемых гостей, а не я! – строже сказала она. Вяземский сначала испугался, но потом от его души отлегло. Среди всех Ефросинья не станет портить свой «идеальный» образ хорошей матери, великолепной жены и доброй, честной княгини. Стоило прибыть Муромцам, Ростислав облегчённо выдохнул. Ну хоть кто-то! Парень кивнул Колояру Муромцу, Диме, Анисье и Апраксии. – Здравствуйте! – приветливо улыбнулась им жена князя. – Рад вас видеть, – Ростислав пожал руку Димы и его отцу. А руку жены Колояра – Апраксии – поцеловал и Анисье вручил подарок – набор разных книг с историями, среди которых лежал розовый, блестящий кулон. – Это мне? – глаза Анисьи тут же загорелись. Подарки она любила. Стоящие рассмеялись, а Ефросинья погладила блондинку по голове. – Тебе-тебе, кому же ещё? – с усмешкой спросил Ростислав и тут же глянул на Диму. В глазах парня буквально читалась мольба к Муромцу: «помоги мне», жаль, что Дима ничего не понял и вместе с семьёй направился к столу. – Ну вот..., – похвалила сына женщина вполголоса. – Можешь, когда хочешь... Неожиданно Ростислав вспомнил про Святослава. Он тут же обратился к матери. – А Милославский будет сегодня? Его по правилам обязаны были позвать. Лицо Ефросиньи слегка изменилось. Было видно, что ей не нравилось про это говорить, но Ростислав был прав: правила есть правила. – К сожалению, – бросила она. – Даромил долго не хотел этого делать, но всё же пришлось написать Милославскому письмо. Нельзя просто игнорировать такого человека, как этот... Святослав, – его имя она произнесла с усмешкой. Ростислав не находил в Святославе ничего слишком плохого. Ему наоборот казалось весьма выгодно держать при себе такого мага. Это же как секретное и сильнейшее оружие. Оно просто не обязано попасть в руки к врагам! Лишь с недавних пор парень стал понимать, что все князья далеко не дружины и что всё делится пополам, и к большому разочарованию ничего «дружественного» нет – лишь преследование своих выгод и целей. Гости продолжали прибывать. Вот и Данишевский явился, а за ним – Корсаковы. А Солвецких всё нет и нет... – «Огнедар не обрадуется...», – подумал про себя Ростислав, наблюдая за Иваном. Скоро и Орловы нагрянули. Владимира даже преподнесла жене князя чудесный подарок – платок из вышитого, редкостного камня. – Ох, моя милая..., – прокомментировала Ефросинья. Конечно, такой дар пришёлся ей по вкусу. Ростислав выдохнул. Разумеется, всё в этом мире крутится вокруг драгоценных камней! – Я рада, что вы оценили мой скромный подарок. Ради вас, моя светлая княгиня, – весьма красиво и благородно ответила Владимира, кивая женщине. – Моя ты золотая! – Ефросинья рассмеялась, обнимая девочку и целуя в голову. – Лирия, твоя дочь просто самый дорогой самоцвет! Да нет! Даже дороже! – Брось, моя ясная, – Лирия гордо обняла свою единственную дочь. – Моё воспитание говорит само за себя, – добавила мать Владимиры. Хорыв стоял с женой, словно не муж, а личный охранник. Ростиславу его даже было жаль. Наконец, спустя время, появились Солвецкие. Огнедар, одетый в ярко-оранжевый костюм, обшитый жёлтыми и белыми камнями, вошёл вместе с родителями на территорию дома Вяземских. Кивая всем по сторонам и улыбаясь, он споткнулся, чуть не падая, но успел схватиться за ближайший столб. – Сын, осторожнее, – быстро и озадаченно проговорил Ратибор. – Под ноги смотри, пожалуйста. Ростислав тут же улыбнулся. Вот оно! Своё родное, то, что ему так нужно сейчас. Подойдя к улыбающимся Вяземским, Огнедар тут же пожал руку Ростислава, обнимая его. – Это тебе, княжич Ростислав Даромилович, – зачем-то максимально официально сказал Огнедар, чем собственно расстроил Вяземского, но тот поменял лишь взгляд, а не улыбку, чтобы не было ненужных вопросов. Солвецкий надел ему на шею подарочный кулон в форме месяца. – Носи с удовольствием. С ним будет легче. Ростислав усмехнулся и протянул Огнедару коробку с богато расшитой одеждой. – Размер вроде твой... Огнедар..., – как-то спокойнее ответил княжич. Конечно, он хотел, чтобы хотя бы Огнедар не видел в нём правителя, но кого он пытался обмануть? Огнедар всё делал по правилам и менять своё поведение не обязан. Навязать свою волю другим Ростислав не мог, и всё гасло, словно искры зори. – Носи с удовольствием, – повторил он фразу друга. Огнедар заметил это изменение лица. Слишком уж долго он знал Ростислава, и улыбка Солвецкого сначала обеспокоенно сошла, а потом вновь появилась. Не задавая вопросов при всех, он благодарно кивнул, специально кланяясь перед княжичем, чтобы потом увидеть реакцию Ростислава и окончательно подтвердить свою догадку. И как только он заметил, мягко говоря, разочарованное отражение в глазах напротив, то сразу понял, в чём дело. Без лишних слов Огнедар развернулся и с семьёй направился к столу под пристальным, предательским выражением лица Ростислава. Он весьма «счастлив». Огнедар прошёл чуть дальше и по старшинству занял место вместе с семьёй Вяземских. Глядя на Корсаковых, парень сделал вид, словно они ему что-то должны, и, закатив глаза, наконец-то уселся, ища глазами запечённые яблоки. – «Жаль, Ярополка нет», – подумал Солвецкий, и теперь весь день придётся скучать, хотя в его планы входило пообщаться серьёзно с Ростиславом. Может, всё-таки ему удастся скоротать время не так плохо. Святослав Милославский появился самым последним, и, как выяснилось, гостем он был самым влиятельным. Заметив его, Огнедар приподнял брови, но одобрительно кивнул. Святослава вышел встретить сам князь. Казалось, что они решили помириться, но не тут-то было – всё это лишь спектакль Вяземского старшего. Ростислав затаил дыхание, видя, как два враждующих человека идут друг к другу. Данишевский с другой стороны стола следил за князем и магом как никто другой. – Прошу, гость мой дорогой, – начал Даромил, через силу протягивая руку. Милославский усмехнулся, и он, в отличие от гостей, знал, что Вяземский делает это специально, боится просто – вот и всё. Глянув в сторону и немного помедлив, чтобы подлить масла в огонь, Святослав всё же пожал руку князя. – Приветствую, – ответил парень, слегка улыбаясь, и тут же обратил внимание на Ростислава. Гуро, под своими наблюдениями, тихо рассмеялся. Ох, как же ему приносило удовольствие видеть такие сцены. Он-то тоже всё понимал. – Прими это в дар, Вяземский, – Святослав подарил будущему князю меч. Меч был очень красивый и старинный, словно сделан был много-много веков назад. А на мече вырезана молния, словно сама природная стихия во время непогоды ударила в это место. Меч состоял из серебра и лёгкой, блестящей полоски сбоку от начала до конца. Стоило Ростиславу услышать слово «Вяземский», он застыл, не зная, как ему отреагировать. Все вокруг: княжич, Ростислав, Ростислав Даромилович и так далее, и лишь один Святослав со своим «Вяземский». Казалось, что Святославу вообще безразлично, было посвящение или нет. Ефросинья и Даромил были в негодовании от такого неуважения к их семье, но стерпели, пропуская слова мага мимо ушей. – Спасибо…, – ответил Ростислав, с интересом рассматривая подарок. – Убедительная просьба: береги его, – Святослав усмехнулся, и кивнув князю и его жене, направился обратно к воротам. – Святослав! Куда же ты? – крикнул Даромил, не понимая, он что, сюда пришёл только ради подарка для Ростислава? Гости уставились на юношу в некотором удивлении. Святослав остановился, поворачиваясь к княжеской семье. – Не оправдывайся, сам ты роешь яму себе, князь! Мне должно быть жалко, что я отвергаю твоё приглашение? – язвительно улыбнулся Милославский. – Нет, ни грамма, – добавил он, и гости за столом тут же подняли гвалт от озадаченности. Толпа стала обсуждать. Дима и Огнедар переглянулись, и лишь Данишевский втайне гордился Святославом. – Началось! Как стадо! – усмехнулся парень, прежде чем на глазах у всех под возгласы превратиться в чёрного ворона и взлететь, удаляясь прочь. Ростислав стоял в полном шоке, сильно сжимая подаренное оружие. Даромил был на грани срыва, но просто не позволял себе сорваться при высокопоставленных людях. Наступила напряжённая минута. Гости что-то перешёптывались между собой, как на ярмарке, а положение княжеской семьи, которую так унизил Святослав, было не самым лучшим. Ефросинья первая заговорила. Она не хотела допускать такой разлом и опущение перед всеми. Откашлявшись, женщина подтолкнула сына к гостям. – Ростислав…, – сквозь зубы прошипела она. Княжич сразу понял, что делать. Он не отдал подарок слугам, чтобы те его отложили. Он хорошо знал родителей: если отдаст меч, то уже может с ним попрощаться навсегда, а он ему очень понравился. Такой узор на оружии парень в своей жизни ещё не видел. – Дорогие гости, – начал Ростислав и тут же готов был провалиться сквозь землю от неловкости. – Приношу вам извинения за то, что так получилось... Давайте забудем этот инцидент и продолжим пир? День-то ещё не закончился... Даромил закатил глаза. Ему не понравилась речь сына, но это всё же лучше, чем молчание или ступор. Гости молча смотрели на Ростислава, и княжич понял, что сильно облажался. Только не это... Он думал, что можно было бы ещё сказать. Севастьян, прекрасно зная, в какой жизни приходилось находиться Ростиславу, решил быстро спасти его положение. Руян встал на ноги, поднимая стакан с медовухой вверх. – Не переживай, княжич..., – задумавшись, он холодно продолжил. – Ростислав Даромилович, мы все прекрасно понимаем. Милославский – это сложность... сложность, к которой так просто не отнестись. Я уверен, если бы он жил в другом княжестве, то поступил бы точно так же. Такая натура у человека – всё портить. Ты не должен за это отвечать... Я предлагаю выпить за нашего будущего князя! Уверен, его честь, доброта и благородство западут во все ваши сердца. Лично в моё уже – да! – он выпрямил руку, и тут Огнедар поддержал его, вставая, а за ним уже и другие, и так по кругу. – Да! – отозвался Огнедар. – Князь он будет просто замечательный! Трудно в этом усомниться! Или, быть может, кто-то считает иначе? – крикнул парень, и толпа тут же отрицательно замотала головой. – Нет! – послышались ответы. – Как можно усомниться? Это же Вяземский! – Наш! Наш будущий правитель! Наш князь! Сильный род за ним! Ростислав поверить не мог в своё счастье. Он был так благодарен Севастьяну и Огнедару, и тем, кто его поддержал… Родители подошли к нему, они остались довольны. Даромил повёл жену к столу, Ростислав последовал за ними. – За моего сына! – крикнул Вяземский и выпил всё залпом. Мирослава чувствовала себя не в своей тарелке. Ещё и Владимира сидела от неё далеко из-за статуса. С кем ей тут разговаривать, она не знала. Начался праздник. Все пили, гуляли, радостно кричали, пели песни и танцевали. Заиграли балалайки, домры, гусли, гудки, колёсные лиры и так далее. Огнедар наконец-то смог поесть запечённых яблок, а Ростислав раз за разом бросал на своего друга убийственные взгляды за то, что тот, мог хотя бы поклон не демонстрировать. Пару раз поймав такой взор, Солвецкий аж есть перехотел, но продолжал улыбаться и смеяться с другими, как ни в чём не бывало.

***

Ярополк и Рогнеда вернулись домой к Регулусу. Парень улыбнулся отцу, прежде чем обнять его. Быть дома – настоящее счастье, особенно если здесь всегда ждут. Немного разобравшись с вещами, Ярополк спустился вниз по лестнице на кухню, в то время как Регулус и Рогнеда вовсю вели диалог. – Почему ты не хочешь? – спросил Регулус, выпивая немного из стакана воды и опираясь на стол. – Не знаю! Какой мне смысл ехать туда сейчас? Я хочу побыть дома! Ярополк свёл брови к переносице, и зайдя на кухню, своим визитом перебил родственников. Он тут же подошёл к столу и положил свои руки по обе стороны стула, внимательно ловя на себе взгляды отца и сестры. – Рогнеда, чем ты уже недовольна? – спросил Ярополк, обращаясь к ней. Девушка закатив глаза, покрутилась на месте и села на стул, закидывая ногу на ногу. – Мне предложили провести август в Великобритании… у Сириуса! Ярополк был немного удивлён. Он и сам не сильно разделял такое желание, но всё же проигнорировал явное «доброе» настроение Рогнеды и посмотрел на другую персону. – Пап, зачем Рогнеде ехать к отцу-уголовнику? – Ярополк! – Регулус закатил глаза. Рогнеда рассмеялась, и кивнув в знак поддержки брата, указала на него пальцем. – Не надо так говорить. Сириус не виновен. К тому же его оправдали. – Ага! – воскликнула девушка и поменяла ноги местами. – Хрен бы там плавал, его бы оправдали, если бы не видеокамеры! Так что нет-нет… Извини, дядя… Но я этим летом никак не могу явиться в этот «шедевральный» дом… Регулус вздохнул, но навязывать свои желания не стал. Он посмотрел на сына, ища у того поддержку, но Ярополк лишь пожал плечами, и невинно улыбаясь, развёл руки по сторонам. – Пап, прости… Но идея действительно так себе… У тебя, конечно, бывает много не очень хороших решений, но, по правде, это самое плохое… Регулус вздохнул и посмотрел на пол в другой стороне кухни. Сначала он не понимал, что в этом такого, но потом поставил себя на место Рогнеды и принял общедоступный факт: если бы ему такое предложили в таком же возрасте, как у племянницы, то вряд ли его ответ был бы положительным. – Тогда, может быть, в следующем году? Летом? Рогнеде как раз будет пятнадцать…, – снова предложил Регулус. Он надеялся, что возраст как-то будет влиять, но девушка лишь пожала плечами, то ли не желая отвечать, то ли потому что действительно не знала. – Я не знаю. Честно… Думаю, у нас ещё есть время. Какой мне толк гадать, что будет потом? – спросила она. – Рогнеда права! – поддержал её Ярополк, и отходя от стула, подошёл к сестре. Он погладил её по волосам, прежде чем добавить. – У Огнедара всё равно мягче, – поймав на себе резкий, карий взгляд Рогнеды, он засмеялся. – Не принимай всё так близко к сердцу, сестрица моя. – И много раз ты его за волосы трогал, что можешь сделать такой вывод? – она саркастически усмехнулась, смотря на брата снизу вверх. Регулус наблюдал за всем с каменным лицом. – Достаточно одного раза, чтобы потом сравнивать с твоими, – весьма важным и наигранным тоном ответил Ярополк. – Вообще… можно, конечно, туда поехать… и довести деда до приступа, – парень усмехнулся. – Ярополк…, – устало повторил Регулус. – Сколько раз повторять… Родственники по моей линии существуют не для того, чтобы вы над ними издевались… – А что ему делать, если по материнской линии у него их нет, – рассмеялась Рогнеда, за что получила лёгкий щелчок в лоб от Ярополка. – У тебя они есть, а ты их практически не навещаешь! – отозвался юноша. – Я как раз собираюсь этим летом пойти к бабушке…, – ответила она, приподнимая один палец вверх, а потом взяв виноград, закинула себе в рот. – У меня на это лето огромные планы… Ещё надо с этой Ярилиной рукописью разобраться, – Ярополк приставил левую руку себе в бок. – Надо же было так вляпаться… Меня вообще к Милославскому отправляют, представляете себе? Регулус тут же обеспокоенно посмотрел на сына и налил себе чая. – К Святославу? Зачем? – Чтобы он меня учил разрабатывать силу Елены, – Блэк младший подошёл к отцу. Регулус только собирался выпить чай, но Ярополк его остановил, забирая кружку. – Пап, не против? – он усмехнулся, отпивая из кружки, а потом немного поёжился. – Ужас! Он совсем не сладкий… – Да, не против, – спокойно ответил Регулус. – Я себе новый сделаю. Забирай. – Да нет, спасибо…, – он отдал кружку отцу. – Я просто сейчас отдохнуть хотел, – улыбнулся парень, направляясь прочь из кухни. – Спасибо за чай, конечно… но я спать хочу, – с этими словами Ярополк пошёл к себе в комнату, чтобы полежать и немного набраться сил.

***

На празднике в Соленске, когда уже появился вечер, гости продолжали отмечать посвящение. Ростислав весь этот день считал полностью испорченным, и богатые подарки, и излишнее внимание не приносили ему радости. Парень думал о Святославе, об Огнедаре и о том, какой всё-таки цирк вокруг устроен. Иван на глазах у всех пригласил Владимиру потанцевать, уже, наверное, раз восьмой за всё это время. А самого Ростислава постоянно подталкивали к Мире, и мать начинала злиться. – Ростислав…, – повторила она. – Сколько можно тебя просить об этом? Вяземский хорошо понимал, что если он пригласит Миру у всех на глазах, то это для всех гостей будет означать именно то, чего его родители добиваются. Он сглотнул, глядя на девушку, но разрыв между своими «обязанностями» и верностью дружбы был на перевес. Огнедар выпил медовухи, и держа стакан двумя пальцами – так ему всегда было удобнее, глянул на Ростислава. Княжич то обращал внимание на Мирославу, то нет, и, чуть нагнувшись над столом, чтобы получше открыть для себя вид на княжескую семью, Огнедар придумал отличный план. Солвецкий встал из-за стола, откашлялся, снял пиджак и медленно, расслабленно подошёл к Мире. Ростислав и его родители наблюдали за ним. Собственно, как и семья Солвецких за своим сыном. – «Для тебя, Вяземский…», – подумал Огнедар, прежде чем предложить Скарниковой свою руку. – Соизволишь? Дружеский! – он специально крикнул так, чтобы все вокруг это услышали. – Танец! – кто-то уже знал, что у Огнедара есть подружка и это – Василиса, а кто-то нет. Роза была немного удивлена поступком сына, а вот Ратибор поддерживающе улыбнулся. Его заинтриговало поведение сына, но ничего плохого он в этом не видел. Ростислав с замиранием сердца смотрел на это и молился в уме, думая о том, лишь бы Мира согласилась. Его кулаки сжались, запотевая, а мозг не мог думать ни о чём другом, и всё как в киносъёмке, ушло на второй план. Мирослава очень волновалась. Она, как растерянный ребёнок, посмотрела на всех вокруг. От такого масштабного ей уделение внимания хотелось сбежать, теперь она понимала Ростислава и даже завидовала Огнедару с его умением так хорошо приспосабливаться. Девушка, чтобы не быть ещё большим центром обсуждений, протянула свою руку Огнедару. Тот победно ухмыльнулся и вывел её к себе. – Подруга моя! – сказал он всем. – Мирослава. Думаю, она вам точно знакома! Ростислав прекрасно видел, какой разыгранный спектакль устроил Огнедар, тут и без слов всё ясно. Возможно, даже не напрасно. Огнедар с Мирой пошли дальше от всех. Он приобнял её, а она положила свою руку парню на плечо. Не зная почему, но это было жуть как дискомфортно для неё, казалось, что всё это неправильно и нечестно. Но не появиться тут она не могла, ведь это отказ самому князю, а вести себя, как они хотели, тем более сложнее. Пришлось делать вид, что всё отлично. – Улыбайся больше, – попросил голос Огнедара. – Что ты как на пытках? – Посмотрела бы я на тебя, будь ты в такой ситуации! Огнедар закатил глаза. – Ой, не надо… Ростиславу хуже. – Вот поэтому у него выражение лица ещё грустнее, чем моё! – Мира усмехнулась. – У него на то причины. А тебя я буквально спасаю. Так что не ной, пожалуйста, – ответил Огнедар. – Не ври себе… Ты не меня спасаешь, а своего друга, – Мирослава подняла глаза, смотря на Огнедара. – Забавно видеть, как ты строишь из себя героя, но на деле печёшься лишь за двоих людей. У одного чёрные волосы и зелёные глаза, другой сейчас сидит с князем и его женой… Огнедар улыбнулся, и подняв руку, дал ей сделать оборот, прежде чем снова вернуться в былое состояние. Он и не скрывал, что переживал за Ростислава и Ярополка, но как бы странно это ни звучало, её ему тоже было жалко. Быть потусторонней и попасть под такой расклад княжества – не самое хорошее расположение. – Что же ты, Мира, пытаешься у всех только плохое видеть…, – он выдохнул. Всё надоедливое уже капало на нервы. Она замолчала. Огнедар не сделал ничего плохого, но в переходах от судьбы хотелось пояснить, что за эту жизнь надо бороться. Главное – дойти, но без рутины. Но разве так можно? – Извини…, – сразу попросила прощения она за своё поведение. – Я перегнула палку. Огнедар улыбнулся. Это всё, что он хотел услышать. – Да ладно… Все мы люди, все ошибаются и делают косяки. Я тоже много раз поступал так, что потом жалел, – и самое громкое из таких поступков для него было, когда он не послушал Ярополка насчёт Вани и Владимира, а полез куда не стоило и сорвался на лучшего друга. Он понял свою ошибку… Поэтому теперь Огнедар предпочитал срываться на других людей, но не на Ярополка. Видя, что танец Огнедара и Миры подходит к концу, Ростислав быстро придумал, как ещё отвлечь толпу. Подойдя к Севастьяну, он попросил, чтобы тот сыграл что-нибудь или спел. Все знали, что у этого парня особый талант, и лишь Дима знал, что талант Руяна связан с его родством с сиренами. Сын целителя согласился. Он сразу же взял в руки гусли, садясь перед всеми. Стоило его пальцам коснуться музыкального инструмента, как люди с восторгом прислушались. Удивительная игра и невероятный голос – лучшие друзья для музыканта. Вяземский улыбнулся. Глянув на небо, он лишь попросил дать ему сил, и пока люди были увлечены мальчиком с гуслями в руках, княжич постарался удалиться в сад, где мог побыть один. Огнедар, наблюдая за тем, как Вяземский тихо сбегал, последовал за ним. Мирослава вернулась за стол, где к ней сразу же прицепилась какая-то бабушка с вопросами об Огнедаре, что делало этот вечер ещё более невыносимым. Музыка талантливого человека играла свою внушающую и незаменимую роль для сердец. Солвецкий, пробираясь по тропке сквозь тени деревьев, старался не отставать от друга. Время и воля разделились между чёрной ночью и белым днём. Остановился княжич у дуба, опираясь на него. Меч, подаренный Святославом, он до сих пор носил с собой, не доверяя его никому, кроме себя. Огнедар затормозил. Минута, и он не решался подойти. Звуки кузнечиков переплетались с мелодией на фоне. Милые светлячки порхали, а радостные голоса гостей позади отдаляли от реальности и истинных, неподлинных чувств. Шаг. Второй шаг. Огнедар сглотнул и подошёл ближе к Ростиславу, но не впритык, а давая тому пространство. – Всё хорошо? – слегка, даже неуверенно, спросил парень. Ростислав и так догадался, кто это был, но жалел услышать голос, чтобы точно убедиться. И вот он повернулся, встречаясь лицом к лицу с Огнедаром. – Как-то странно говоришь…, – с небольшой тонкой претензией спросил княжич. – А где же имя, фамилия и отчество? А где мой титул? Огнедар опустил голову, слегка улыбаясь, а когда поднялся, заговорил. – Ростислав… но это же лишь формальность и шутка… Чего ты начинаешь? – он подошёл ещё на шаг. – Мне не нравится, что ты так со мной разговариваешь. Даже Муромец не так себя повёл! – Вяземский повысил голос, пытаясь выплеснуть всё, что у него скопилось за этот день. – Не надо меня доводить, Огнедар! Мы друзья. Ты не можешь перешагнуть через это. – Я и не собирался. Не надо думать, что я буду относиться к тебе как-то иначе. Нет… Это лишь шутка, не принимай всё близко к сердцу, – попытался его утешить Огнедар. Он, в отличие от Ростислава, всегда наслаждался моментом, а не ждал подходящий. Вяземский временно молчал. С этой в бреду тишиной казалось, что и вечность замерла. – Знаешь… если бы Ярополк был бы на моём месте, ты бы не заморачивался, – неожиданно произнёс Ростислав, и Огнедар изменился в лице, стал более растерянным, но и серьёзным. – Мне порой кажется, что ты любишь его даже больше, чем своих родителей. Огнедар был в шоке. Он выдохнул, сглатывая слюну, чтобы смочить горло. Это было как короткий, но холодный сон, а сердце обожглось огнём. – Ростислав… Я люблю Ярополка точно так же, как и тебя. Как и родителей…, – он подошёл совсем близко. – Понимаешь… Ты мой друг, но всё же рано или поздно станешь правителем. Я должен соблюдать хоть какие-то, но правила и нормы… Это не значит, что я вижу тебя в своей жизни чем-то меньшим, чем Ярополка. Вы оба мне дороги, как ты не можешь понять? Я могу найти тысячи причин дружить с тобой, даже если бы ты не был наследником княжества. Ростислав усмехнулся, но лишь с горечью. Его это не утешало. – А вот Милославского это не останавливает. Огнедар изобразил мучительную и даже расстроенную физиономию лица. Он буквально опустил плечи, и в унисон слушал тишину вместе с Ростиславом. – Если ты хочешь знать, но Милославский выше меня по статусу будет… Он воспитанник Кощея и такой огромной силы маг. Он имеет право. Кто ему что сделает? Побояться… против Милославского никто не пойдёт. Это же самоубийство. Не надо пересекаться на перекрёстке чужих мнений, Ростислав. Наша история с тобой не гаснет! Вяземский не хотел показаться каким-то истеричным и терять Огнедара тоже не желал. Может действительно нужно растопить лёд, что вечно окутывал его? Вернуть бы и распутать всё назад… – Я… Я не знаю, Огнедар, – он повернулся, прикладывая голову к дереву. Всё равно тоска, как скрипучая калитка, сильно мешала. Солвецкий понял всё без слов. Он обнял Ростислава со спины, улыбаясь. – Я люблю тебя. Я же ради тебя даже Мирославу пригласил, чтобы её только тебе не навязывали… Я ради тебя и в огонь, и в воду, ты обязан это знать. Я всегда на твоей стороне, просто запомни это, Ростислав… Я делаю это не потому, что это долг из-за статуса, а потому что это просто ты! Вяземский даже вдохнул с облегчением. Он заплакал, и обняв руки Огнедара, по истине на данный момент родного человека, сквозь слёзы улыбнулся. Глядя в такое красивое и чистое небо, он понял, что невозможно ничего без провала, и пока есть родные люди, жизнь будет упрощаться. – Ты же больше не злишься на меня? – спросил Огнедар, не отпуская его. Ростислав отрицательно покачал головой. – Нет… Нет, – он тихо усмехнулся, и шмыгнув носом, даже расслаблено рассмеялся. – Нет… просто будь со мной таким всегда, ладно? Я не хочу слышать от тебя формальности в мою сторону. Солвецкий наконец отпустил его, и став спереди, так же опёрся на дерево перед глазами Ростислава. Отодвинув ногу в сторону, он утешающе заговорил. – Обещаю. Если тебе это приносит дискомфорт, то можешь не проживать по этому поводу. Если жизнь дала мне шанс, он мне даст и выбор, Вяземский, – Огнедар специально назвал его фамилию, улыбаясь, и парни вместе рассмеялись.