По ту сторону реки. Янтарная рябина

Вернувшись в Колдовстворец, и Рогнеда, и Владимира объяснили, что с ними произошло. Неизменным потоком мыслей они достоверно докладывали о точностях и деталях. Лучезара немедля собрала состав из учителей, поставив их в известность. Данишевский, чувствуя что-то неладное, быстро и безоговорочно отправил информационный ком Гуро в дом Кощея. Владимира очень бездоганно делала вид, что не знает, кем был тот парень в лесу. С одной стороны, от этого зависела жизнь её подруги, но с другой – семья. Выбор есть, но каков он? Когда Рогнеда, вспоминая детали, заявила, что похититель был вроде бы как со шрамами на лице, Орлова поджала губы. – Со шрамами? – в очередной раз переспросила главная наставница, глядя на двух девушек. Владимира молча стояла. Она и сама не знала, что ответить, чтобы не отрицать и не поддакивать. Орлова пожала плечами, скидывая всё на то, что не рассмотрела. А вот Рогнеда точно настаивала на своём… До Гуро долетели вести быстро, стремительно и молниеносно. Да и, честно говоря, он не был удивлён, когда речь зашла вновь о Мирославе. Ярополк спал, а вот Святослав ещё не вернулся от Вяземского. Мужчина, ухмыльнувшись, встал, направляясь к парню. Ему нужно его разбудить и рассказать о «счастливых» новостях. Блэк, обняв серую подушку и накрыв голову одеялом, спал уже несколько часов. Этот день его измотал, и силы оттянулись на дно. Серебряная цепочка на его шее уже нагрелась от тепла кожи, а волосы неряшливо, хоть и не без привлекательности, рассыпались по лицу. Яков тихо зашёл в комнату, зажигая рукой три свечи у входа и две у кровати. Свет тут же полосой отразил часть лица парня. Рукой Гуро дотронулся до его плеча, вытаскивая из мира снов и грёз. Ярополк дёрнулся, но глаза открывались медленно. – Доброй ночи, – усмехнувшись, с радостной ухмылкой заговорил Яков. Вот чёрт… Даже поспать нормально не даёт. Блэк приподнялся на руки. Веки постепенно опускались, но он всё же нашёл в себе силы после разгрузочных часов дневного мира проснуться посреди ночи. – Что… Что случилось? – невнятно пробормотал Блэк, опираясь на мягкую и приятную к телу подушку. Яков прислонился к своей, уже привычной, трости. – Тут мне одна птичка принесла вести прямо из Колдовстворца… Ярополк кивнул, показывая, что слушает дальше. – Твоя Мирослава пропала. Блэк спокойно кивнул, словно это была ерунда, и уткнулся лицом в подушку, закрывая глаза. Гуро, впечатлённый таким поворотом, впервые за долгое время шагнул навстречу такому чувству, как удивление. Но через секунду Ярополк оторвался от подушки, распахнув свои глаза. – Что? – вскрикнул он, подхватываясь с кровати. – Мира пропала? Когда? Как? – босыми ногами он бросился к стулу, где висела его обычная дневная одежда, второпях надевая толстовку. – Успокойся, юноша! – улыбнулся Гуро. – Пока никто не знает подробностей. Куда ты собираешься? Уймись…, – он подошёл к нему. Ярополк, не слушая его, продолжал одеваться. – Я говорю, успокойся. Сейчас Святослав придёт. – Ну к чёрту вашего Милославского! – отозвался Ярополк. Ему этот Святослав, всеми хвалённый и ненавистный одновременно, успел нехило так поднадоесть. – Я без него жил как-то и не жаловался. – Может, ты и не жаловался, но вот сила Елены так не думает… Ярополк, наконец натянув на себя всю одежду, молча пошёл к выходу, чтобы уйти. Гуро направился за ним, но соблюдал дистанцию, будто давая тому пространство. – Ярополк, куда ты собрался? Блэк, дойдя до дверей, быстро покинул комнату, шагая по коридору. Гуро, чуть отставая, шёл позади, хоть и прекрасно знал, что парень никуда не выйдет отсюда. Сам же Ярополк, на пределе переживаний, без ума шёл по полу, ускоряя темп, чтобы поскорее вернуться в Колдовстворец. Ему необходимо было знать все детали: как, чёрт возьми, такое могло случиться? Завернув за угол в конце коридора, он увидел Святослава. Тот уставился на Ярополка, как на чужеродное зрелище. Изумлённый поведением парня, Милославский быстро подошёл к нему, глазами показывая, что желает разобраться в происходящем. – Блэк, ты чего тут делаешь? Потерялся или ищешь что-то? – разводя руками и приподнимая брови, спросил он, при этом оглядывая Гуро позади и вызывающим взглядом на немых нотах спросил у того, что произошло. – Я ухожу, – резко ответил он. – Мне надо в Колдовстворец. Святослав в шоке оглядел его. Недопонимание, тупость, странность и вопросы – всё смешалось воедино. – Что, прости? – на более низких нотах слов спросил Святослав, чуть нагибаясь. – Куда? Ночь! Куда ты собрался? – Мирослава пропала! – ответил Гуро на все вопросы Святослава. Милославский чуть успокоился, когда картина стала немного яснее. Это объяснило... Но не отвечало! – Опять? – возмущённо спросил он. – Может, ваша Мира в лесу заблудилась или на речку пошла? – Хватит! – возмутился Ярополк. – Ты всегда о ней так отзываешься! Она тебе ничего плохого не сделала! Настойчивость и пороченье в его сторону раздражали Святослава, будто пересохшая миля. – Что? – усмехнулся маг. – Я, конечно, не нормализую достижение цели силой, но ты переходишь границы... Быстро вернулся в комнату! Никакой Миры без моего согласия! – приказал Святослав. Ярополк сузил глаза. Рассказ о том, что такое страх, о том, что такое упорство, и так до конца, словно главный герой фильма. – Хватит мне указывать! – наконец ответил Ярополк, желая жить как ему удобно и нужно, парень обошёл Святослава стороной, идя дальше. Милославский, поджав губы, будто следил за ребёнком из детского садика, остановил его, хватая за руку и поворачивая к себе. – Я не хочу тебе указывать, но не могу не отчитывать! – сжимая его сильнее, Святослав дёрнул парня на себя. – Не совершай необдуманных поступков, о которых потом пожалеешь! Что ты изменишь, если туда пойдёшь? Какой смысл? Тебе нужно развивать силу, а Миру твою будут искать люди с явно большим опытом, чем у тебя! Ярополк знал, что это правда, но разве часто люди слушают зов разума и сердца? Конечно, нет! К сожалению... Некоторым кажется, что если они сделают максимально необдуманное решение, то всё изменится. Хотя нет, не изменится. Это ошибка. Изменить ситуацию помогут не поступки, продиктованные горячей головой, а опыт, статистика, разум и понимание. Гуро, наблюдавший, как те двое выясняют отношения, конечно же, был на стороне Святослава. Ярополк попытался вырвать свою руку из хватки, но Святослав не отпускал его. Раз, два – и, наконец, с третьей попытки получилось. Угрюмое и растерянное чувство своих желаний были ниже грамма на вес слов Святослава, хоть душа буквально кричала о том, что нужно делать так, как хочется. – Ты мудро говоришь, но поступаешь обречённо! – высказался Ярополк. Горящие глаза Святослава смотрели на него серьёзно. – Есть две стороны монеты. Глупо рассчитывать на какую-то, испытывая удачу, когда можно знать, что обе стороны одинаковы, – ответил он кратко и доступно. – А сейчас вернись в комнату. Будь умницей. Блэк, будто фарфоровая кукла по эмоциям, развернулся, конечно, не без чувства собственного разочарования. Ему пришлось подчиниться указкам Святослава, даже больше не указам, а именно фразам, которые задели его за живое. Проходя мимо Гуро, он видел, что тот кивнул, пока на лице сияла улыбка. Святослав сначала молча стоял, затем направился за парнем, следя, чтобы всё было без фокусов. Он не сильно надеялся на «честное слово».

***

Река тянулась длиною в незнакомую, незыблемую даль простора и оков. На цветах роса алмазной и прозрачной влагой блестела у каменных берегов. Окровавленное да исцарапанное тело Ростислава прибило к какому-то низкому от воды месту. Камни, ещё больше ранив его кожу, на мели слегка тормозили тело, да и поток скорости стих. Солнышко, выглядывавшее из-за белых облаков, не грело, но светило ярко. В минуту ненастья направившийся маяк памяти и есть обычное счастье, но так ли это? Какой-то мужчина старческих лет, с бородой и в замызганной одежде, ловил рыбу. Стоящее рядом, местами дырявое ведро служило хорошим помощником для такой мелкой охоты. Собака, питомец этого дедушки, купалась в реке, затем встряхивала с себя влагу, делясь брызгами с шерсти. Уютный и частый момент дней разрядило прибившееся к этому месту тело княжича. Собака, найдя его по запаху, мгновенно загавкала и побежала к хозяину. – Что? – спросил тот, думая, что собачка вновь играть хочет. – Кориж, мне не до увлечений, я занят! – отмахнулся он, ища в реке рыбку. Но Кориж так просто не сдавался, он опять и опять гавкал, а потом, ухватив старую ткань одежды дедушки, потащил на себя. – Эх! – замахнулся тот. – А ну, киш! – случайно наступив на ведро, он его опрокинул, и какая-то часть рыбы успела вынырнуть назад в реку. – Вот Леший! – горестно произнёс он. – Ах ты паразит! – обратился мужчина к собаке и, только подняв ведро, чтобы отогнать Корижа от себя, заметил чьё-то тело в воде… Тут от шока и страха он осёкся. – А… Это чего такое? – удивлённо произнёс дед и тут же бросился к реке. – Что же это такое… Боже…, – всё время молясь и кое-как добравшись до Ростислава, полностью намочив свои ноги, рыбак потянул юношу за плечо, чтобы тот перекинулся на спину. Увидев побледневшего парня, дед за сердце взялся. – Ой, что творится-то! Ой, горе!

***

Мгновенно разлетевшаяся весть о пропаже наследника на следующее утро взбудоражила княжеский двор. Ростислав не явился ни на завтрак, ни даже на обед. Даромил рвал и метал. Приказом он велел осмотреть каждую комнату, каждый сарай – всё, но сына должны были найти. Приказ есть приказ. Охрана прочесала всю территорию, но, как назло, наследника не было обнаружено. Двор погрузился в панику и замешательство. – Что значит, уехал ночью? – спрашивал он одного из охранников, который дежурил тогда. – Почему вы его выпустили? – Так он уже не впервые так поступал, князь! – ответил тот. – Ростислав Даромилович любит по ночам кататься. После этих слов Вяземский аж вскипел от ярости. Ему не докладывали о таком вольном поведении сына. Особенность Ростислава разгуливать чёрт знает где только разрушала его уверенность в своём воспитании. Он вновь не досмотрел за ним. – А ты что делал? Спал? – строго спросил Даромил. При всём своём гневе он старался не кричать на подопечных, не нужно было так поступать. – Я… Я? – чуть заикаясь, забормотал тот. – Ну… Я… В кабинет князя постучал Славомитр. Зайдя с ещё двумя солдатами, чья форма была оранжевого цвета с жёлтыми полосами на краях мундира и синими штанами, они предстали перед князем. У груди каждого был пришит колос над треугольником – знак Соленска. Коричневые рубашки скрывались под мундирами. Даромил поприветствовал его с глубоким уважением. Он надеялся услышать что-то обнадёживающее, но хмурое выражение лица главного воеводы, несмотря на спокойный взгляд, не предвещало ничего хорошего. И знакомая лёгкая паника вновь закружилась внутри князя. – Князь, у нас не очень приятные новости… Спустя какое-то время мы всё же кое-что нашли… Это Аргамак, конь, на котором Ростислав уехал из дома, но он был найден у реки. Кроме коня, мы пока больше ничего не обнаружили, к сожалению. В обычной жизни не приходилось тужить. Даромил застыл на месте. Первая мысль о том, что сын утонул, была самой невыносимой. Но он надеялся, что Ростислав ещё найдётся, а Аргамак мог оказаться там по разным причинам. – Откуда там мог взяться Аргамак? – сдержанно спросил князь, в то время как в его душе бушевала буря эмоций, подобная июльскому ливню, обрушившемуся на засохшую землю. Славомитр ничего не ответил. Он пожал плечами, а Даромил больше ничего и не спрашивал. – Пока мы его не найдём, мы не остановимся, – пообещал Славомитр. – Это наш всеобщий долг. Поиски продолжались по всему княжеству. Всему Соленску было объявлено о пропаже княжича. Все те, кто что-либо видел или знал, должны были в кратчайшие сроки сообщить об этом в княжеский двор. В этой людской ничтожности и слабости рос мост через пьяные тучи на густые кроны тополей и низших душ. Люди то и дело молвили про эту чуждую и странную новость: из толпы раздавались крики, что сын князя пропал, что Ростислава выкрали, что Ростислав бросил всё и сбежал. Строились разные предположения, но ни одно из них не было точным. Эта новость не обошла стороной Святослава, Гуро и Ярополка, конечно, не без помощи Данишевского. В доме Кощея, что прежде был угрюмым, с запахом праха и смерти, теперь «зацвели» пробивные розы, и они отражали настроение именно Святослава. Известие о пропаже Вяземского зацепило Святослава, и, хотя он сначала показал наигранную улыбку, в душе что-то засело, словно туман среди первых утренних полос света. – Вот интересно…, – размышлял Гуро, сидя на стуле и покачивая ногой из стороны в сторону, в то время как его рука была в расслабленном положении. – Что происходит-то? Мира пропала той же ночью, что и Ростислав. Ярополк сидел на стуле с ровной осанкой, но с опущенной головой. Всё, что случилось за последнее время, полностью перекрывало логическое мышление. – И что с того? – спросил Святослав, слегка задумчиво. – А то, мой юный друг, что это как-то…, – потирая два пальца друг о друга, Яков с прикрытыми веками продолжил: – Это странно. Двое молодых людей… Парень и девушка исчезают прямо в ночи, – каждое его слово было наполнено указанием и акцентом на действия. Поняв, на что намекает Гуро, Ярополк медленно покосился на него. Святослав, удерживая указательный палец у щеки, уловил эту мысль, хотя контроверза между Блэком и Гуро не могла пройти мимо. Да и не верил Милославский в это – слишком неправдоподобно. – Не говорите ерунды, – попросил он Гуро. – Вяземский бы так не поступил. Яков, ухмыляясь, повернулся на несколько сантиметров, положив руку себе на колено, чтобы на неё опереться. Душная тоскливая мелодрама в душе Святослава вновь проснулась. Казалось, будто кто-то – ангел или демон на его плече – шептал, что его вчерашние «старания» оказались напрасны. От этого паника пробегала по нему раз за разом, разрушая уверенность в мыслях. – А как бы он поступил? – подливая масла в огонь, спросил Гуро. – Ты его, мой юный друг, не так хорошо знаешь, чтобы утверждать это. Ярополк не стал дальше слушать. Он просто отказывался в это верить. Парень встал со стула и быстро направился к дверям. Святослав проследил за ним и немедленно отреагировал. – Блэк, а ну быстро сел на место! – на грани этих слов Ярополк остановился и, развернувшись, поглядел на того, кто так беспечно отдавал приказы. – Сядь на место! – повторил Святослав, указывая пальцем на стул, откуда встал Ярополк. – Не зли меня. Раздражённый Ярополк, которого Святослав тормозил уже второй раз, вернулся и подчинился правилам, хотя это бесило его до глубины души. Можно было сказать, что его кровь вскипела, хотя правильнее было бы назвать это тянущей драмой. – Ты всем так команды раздаёшь? – спросил Ярополк у Святослава, не понимая, где начало, а где конец этому. – Кто, если не я? – ухмыляясь, ответил Милославский. – Кто, миленький? – «Сволочь», – проскочило в голове у Ярополка. – Вот такая постановка! – не унимался Гуро. – А что касается моей версии, я бы её проверил и не выкидывал за пределы берега. Святослав внимательно следил за ним, задерживая свой взгляд в тотальном серьёзе. Воля, волюшка, всё ещё впереди. Это нужно решить. Парень направился к двери, ничего не говоря. – Куда ты? – раздражённо, в порыве новостных клочьев, спросил Ярополк, вставая. Он пока не знал, что случилось с Огнедаром и Димой – это Гуро решил не рассказывать, поэтому Ярополк обходился новостями о Ростиславе и Мирославе. – Назад! – приказал Милославский. – Ты никуда не пойдёшь, не выйдешь даже за пределы этой комнаты, пока я не скажу. И я надеюсь, ты это понимаешь! – грубо, даже с нотками холода, ответил Святослав. Он не собирался спускать всё на нет и проявлять слабость. Ярополка это, конечно, расстроило. Он будто в рабство попал, где лишь закрытая клетка с приятными запахами духов, но без слов, словно садистские наклонности разрывали его душу в клочья. Громко хлопнутая дверь вынудила Ярополка развернуться и подойти к окну, где раскрывались неизмеримые красоты и ручейковые узлы, будто сами глаза с небес выглядывали смертных. Милославский, используя свою самую любимую форму превращений – ворона, полетел к княжескому двору. Его всегда смешила жалкая магическая охрана дома Вяземских, которую он знал и понимал, как обойти. Уже на месте он облетел территорию не один раз. Полёт то поднимался, то опускался, а крылья встречались с ветром. Сверху можно было разглядеть всё, особенно долины, одарённые покоем. Охрана во дворе метушилась, прислужники работали, какого-то коня выпустили прогуляться. Несмотря на эту запашную цветочную «идиллию», отчётливо можно было рассмотреть панику. Замедлив движения, Святослав снизился, но не до конца, вглядываясь в каждый сантиметр двора. На глаза попался брат князя Якун, который прогуливался со своим слугой. Двор кипел жизнью. Какой толк, что Святослав сюда прилетел? Всё равно ответов не нашёл бы. Приподнявшись выше, он добрался до окна комнаты Ростислава. Заглянув туда – ничего, лишь пустота, но вещи оставались на своих местах. Милославский, поднявшись над крышей, свернул на другой угол, ближе к комнате Даромила. Князь сидел за столом, а вокруг него была собрана свита, хотя и не вся. Только вот из-за стекла маг не мог расслышать, о чём там говорилось.

***

Обреченский Удел – это отдалённый край, изолированный от основных земель княжества. Он покрывался мхом от начала до конца – вокруг болота да сырость. Запах напряжённый и даже тяжёлый. Кусты, деревья, травы служили как стены. Зимой тут было весьма холодно, да и летом не теплее. Перевозили сюда на специальной повозке чёрного цвета, и все знали, куда направляется этот единственный транспорт. Огнедар, Дима, Иван и Донслав, следящие за своим новым «домом» на ближайшие полгода, не испытывали особой радости, и понятно почему. Муромец всё время только и пялился на Огнедара, видом показывая: «Я же говорил!» Теперь вот ему, из-за того что Солвецкому и Корсаковому просто захотелось поиграть в войнушку, вместе с Донславом придётся сидеть в этом болоте с потраченными нервами и измученными днями. – Зачем так не кстати вы это сделали? – спросил Донслав, но на его вопрос никто не ответил. Заезжая на территорию Обреченского Удела, в маленькое окошечко можно было разглядеть длинный деревянный корпус коричневого цвета с налепленными на нём песочными узорами. В центре – много густой травы, можно представить, какая тут роса. Тучи будто специально скапливались над этим местом. Огнедару было всё равно – он разглядывал трясущуюся стену повозки прямо перед его носом. Иван с любопытством посмотрел в окошечко, но, оценив местные и привычные «красоты», сел обратно, шумно выдыхая воздух из лёгких. Сырость уже доносилась до них. Муромцу это место категорически не понравилось. Ему бы что-то белое, светлое, а тут кругом всё угрюмое и мрачное, будто кто-то специально сотворил рисунок такими тонами. Повозка притормозила. – Выходим! – приказал мужчина с ружьём в руках. На нём была форма чёрного цвета с белой лентой на груди. В центре ленточку пересекал золотой знак колоса. – Поживее! – громче последовал командный голос. Все четверо поняли, что перед ними наблюдатель Обрена, звание для людей, назначенных следить за порядком в разных частях Удела. Это был мужчина средних лет, с усами и заметными синяками под глазами. Вокруг него стояли охранники или воины этого места. Все они были одеты в одну и ту же форму, лишь лента у них была не на груди, а на поясе. Дима и до этого чувствовал себя не в своей тарелке, а теперь и подавно. – Меня зовут Галандар Будин. Я являюсь наблюдателем и вашим не самым главным кошмаром! Предупреждаю всех прибывших, что вы попали не в сказку! – он ходил из стороны в сторону, крепко держа оружие. – Ваша задача – работать, работать и ещё раз работать! Отдыха будет мало, а труда много. – «Ярополк бы сказал, что труд сделал из обезьяны человека...» – подумал Огнедар, вспоминая слова друга, хотя и не имел понятия, откуда тот откопал это выражение. – Ясно? – громко закричал Галандар. Ребят аж передёрнуло от его резкого и звонкого тона. – Да! – подтвердили они. Муромец несколько раз посмотрел на Солвецкого, и всё одно и то же читалось. Огнедару было стыдно перед Димой и Донславом за то, что он с Ваней затащил их в это. Виновато поджав губы, он сдержал еле заметную улыбку. – Вперёд! – вновь приказал Галандар. – Чего стали в ступор? Четвёрка с подавленным настроением вяло попятилась к корпусу, а за ними – ребята с оружием. Пока они отходили, наблюдатель пальцем подозвал к себе стоящего рядом солдата. – Чтобы жизнь этим не казалась малиной, нагружай их тяжким трудом. Они должны понимать, что не в рай попали. Справишься с заданием – получишь милование от меня. Солдат даже глазом не моргнул. Он кивнул и, развернувшись, направился к своим соратникам. Галандар хотел показать этой «золотой молодёжи», какая может быть жизнь за пределами их домов. Возможно, это было недовольство, лёгкое плетение отвращений или же самое обыденное – власть. Власть, которая позволяет ощущать непокорность и безнаказанность. По дороге ребята видели тех, кто отбывал наказание. Все они были ужасно худыми, с мешками и синяками под глазами, грязью на лице, с мелкими ссадинами и гематомами. Одежда на них – что-то вроде мешковатых чёрных мантий с капюшоном. Огнедар понял, что иногда всё же стоит придерживать коней и не гнать так, как он это сделал с Иваном... В корпусе было сыро, прохладно и темновато, будто они спустились в какой-то подвал. Окон было мало, комнаты – только для служащего персонала, а для тех, кто отбывал наказание – одна огромная комната, в которой должны были поместиться все. Зайдя в это чуждое место, все четверо замерли. Прохладный пол, дыры в стенах кое-как забитые, кроватей не было – лишь полки, и те слабые. В центре стоял столб, видимо, для поддержки. Никто бы не удивился, если бы тут завелись мыши или крысы. Одеяла для заключённых выдавались не самые тёплые. Когда ребята это увидели и, главное, почувствовали запах, им стало плохо. Дима в который раз, но уже более серьёзно, посмотрел на Огнедара. Тот покачал головой, не желая в это верить. – Располагайтесь! – хмыкнул один из стражников и вышел, закрывая огромные деревянные двери. Мальчикам даже своих вещей не разрешили взять из дома. Они, как сироты, переглянулись. Огнедар обнял самого себя, впервые чувствуя невыносимую внутреннюю потерю. Да... Дома явно не так. Дома есть запечённые яблоки. Видя глаза людей напротив, кто сидел на полу, а кто-то на полках, четверо парней не знали, что сказать или сделать. Они боялись шагнуть дальше, думая, что этот пол провалится прямо под ними. – З... Здравствуйте, – тихо сказал Дима, нервно улыбаясь. – А... Где мы можем тут случайно присесть? Или... Или, быть может, остаться? Тишина. Никто ничего не ответил. Муромец, чувствуя, что облажался с улыбкой, но с опустившимися в бездну глазами, смотрел прямо. – У двери, – тихо пошутил Огнедар на ухо Диме. – Солвецкий, я тебя в шахту к чертям брошу, – не унимая улыбку, тихо ответил Муромец. – Я здесь по твоей части. Блэк мне должен за то, что я занял его место рядом с тобой. Один из заключённых указал худой рукой на место у поворота стены, но там угол, и очень неудобно.

***

Мирослава открыла глаза – она уже лежала на полу. Её явно вытащили из-под низа. Стоило ей проснуться, как на неё вылили ледяную воду из ведра. От этого она вскрикнула, выплевывая всё, и подхватилась, ровно садясь. Дрожь охватила тело. Платье тут же приклеилось к коже, а волосы лишь до половины были влажными. Со страхом она осмотрела своих похитителей. После пощёчины на её щеке красовался яркий след. Вдали сидела женщина, вся в белом, с красными губами. У неё такие красивые, вьющиеся, белоснежные волосы… Яся улыбнулась. Довольно странно видеть злодея во всём белом, как снег раннего утра. Ведьма поднялась, приближаясь к девушке. Ту охватили самые отступные эмоции: страх, боязнь, желание заснуть – всё, что только могло быть, соединило одну спираль. – Не бойся, деточка. Нам вместе будет покой, – Яся видела отличие от Владимиры и Миры. Они разные – одна более смелая и гордая, вторая же спокойнее и уязвимее, но это к лучшему. Она села рядом, и Мира дёрнулась, отодвигаясь назад. – Не бойся меня. Я не сделаю тебе вреда, милая…, – её длинные ногти коснулись волос девушки. – Мягкие… – Что вам надо? – спросила Мирослава, глубоко дыша. Её такая невинная и чистая уязвимость была кстати. Яся не могла не налюбоваться ею. Тут было всё, что только надо: красота, молодость, невинность и главное – метка Чернобога. Это же просто золотой чемодан. – Ничего, чтобы ты не могла нам всем дать… Твоё тело, конечно же, милая. Мира изумлённо посмотрела. Какого… – Что? – не веря, переспросила она. – Моё… Моё тело? Яся и Глеб рассмеялись, что усилило страшные подозрения Миры. Она панически быстро задышала. Видя её такое состояние, блондинка дотронулась своим пальцем до её носа, от чего Мира тут же прилегла к полу, чтобы никто не смел касаться её лица. Ведьма хмыкнула, но убрала руку. – Не в том плане, милая… Не надумывай. Мы просто хотим изменить тебя. Сделать другой. Мирослава беспрерывно и измученно прижималась к тому же самому полу, будто пыталась так прогнуться и испариться. Её глаза излучали то ли смирение, то ли же испуг и обиду. Яся пыталась найти к ней контакт, и хотя ведьма знала, что та воспринимает её как врага, как настоящего тирана, она пыталась показать себя с другой, с иной стороны. – Понимаешь. Метка Чернобога – это не просто знак на руке, это своего рода редкий символ, экземпляр…, – продолжила говорить Яся, объясняя всё, хотя Скарникова и так всё это знает. – Есть одна маленькая концепция… Правильно проведённый обряд может научить открывать в тебе новые силы, знания, ты можешь видеть что-то другое, более мистическое и более пугающее. Навь! – захватывающе говорила она. Мира с каждым словом всё больше и больше тонула в этом непонятном для неё пространстве, будто попала на поминки солнца. Она ещё не осознавала, что эти слова – ложь и лишь один процент правды. – Я… Ничего не понимаю. – Ты можешь стать злодейкой и поменять свой характер, принципы и взгляды, – не тянув кота за уши, а доступно ответил Глеб. Мирослава в ужасе уставилась на него, а парень, отшатнувшись от стула, подошёл к ним ближе. Яся всё время следила за ним. – Мы можем предложить тебе стать другой. Поменять облик. – Не понимаю… Вы хотите, чтобы я стала такой же, как… Как вы? Глеб улыбнулся. – Да! Ты можешь измениться, можешь получить удовольствие от жизни, можешь иметь всё, что захочешь, – соблазнительно ответил он. Мирослава не велась на эти красивые слова, она знала: за любой прекрасной обложкой стоит то, что никому из зрителей не видно. – Нет, – ответила она. – Я не хочу использовать метку, чтобы измениться. Не хочу перевоплощаться! Я нравлюсь себе такая. Глеб и Яся усмехнулись. – Что вам это даст? – тонув в панике, спрашивала Мира. – Это же не моя выгода, а ваша! – Верно… Есть пятьдесят процентов и наших приоритетов, – ответила Яся, подсаживаясь к ней ближе. – Дело в том, что Агапа тоже имела метку Чернобога, но она не проводила никаких обрядов, просто изменилась сама, ей так захотелось, она видела свою жизнь в этом ключе. А тебе мы предлагаем обряд, – ухмыльнулась Яся. С каждым словом Мира понимала смысл этой недосказанности. – Понимаешь, милая… Не то чтобы мы без тебя ничего не могли, просто используя свою метку правильно, ты сможешь, как Агапа, пробуждать силы и наводить хаос. Это для меня была хорошая привилегия. Мира всё осознала. Они хотели сделать из неё вторую Агапу! Та же метка, те же возможности, но сама она на такое не пойдёт, значит, нужно заставить, а заставить только силой, через обряд… Нет. Но такой обряд не идёт к метке! – Вы меня обманули! – закричала она. – Такой обряд не нужно делать, чтобы человек сам изменился, это никак не относится к моей метке! Это ваш план, чтобы я на него согласилась. Вы просто пытаетесь меня уговорить на это, обещая то, чего на самом деле нет! Никакие другие возможности и ведения мира у меня не откроются, просто вы пытаетесь заставить меня стать другой! Глеб не сдержал очередную улыбку. Надо же, как просто! Действительно… Мира права. Обряд является древним и погружающим, чтобы изменить человека, уломать его полностью, стирая волю и рисуя новую, такое можно провернуть не только с теми, у кого метка Чернобога, но Яси были принципиально, чтобы у неё под контролем был человек, похожий на Агапу. Она хотела её держать как ручного зверька. – Хорошо! – сдалась Яся. – Если проще, то да! Обряду не важна метка, но мне важна! Понимаешь? Именно я хочу, чтобы это была ты! Неважны твои желания. Я хотела тебя уговорить, немного подсахарив «правду», но ты не принимаешь, и это значит, мы будем действовать силой! – Пожалуйста! – умоляла Мира. – Я не хочу. Почему именно я? Почему? Вы можете заставить играть по ваши правилам любого человека! – Потому что я так хочу! – резко и холодно ответила Яся, ровно и прямо глядя на девушку. – Взгляни на меня! Ты будешь такой же! Разве это не прекрасно? Не обворожительно? Отвращённым мотивом поглядывая на блондинку напротив, Мира чуть не заплакала, хотя уже пора. – Быть монстром? В этом нет ничего обворожительного… Яся улыбнулась. Больше никак не реагировала, хотя слова, видимо, её частично зацепили. – Зато я не плачу, как ты сейчас, – тишина, как лучшая подруга, пришла тогда, когда так нужна, чтобы подумать над этими пускай краткими, но казалось глубокими словами. – Мне плевать на твои желания. Здесь я отдаю приказы и решаю, кто и что будет делать, – она поднялась с пола. – В подвал её! – приказала Яся. Мира закричала, начиная отбиваться, когда Глеб силой подхватил её на руки и потащил вниз. Она просила, умоляла и плакала, но Яся была непоколебимой. Раз девка не хотела сама на это идти, значит, её заставят. Ложь, уговоры, как и стоило догадываться, не сработали, но зато всегда работал самый перспективный вариант – получать всё самолично, неважно, какими путями.

***

Ростислава притащили в дом на опушке леса. Домик небольшой, в нём жил пожилой мужчина. Кое-какие травы стояли у него на полочке, порой ими пользовался. В целительском деле он не был профессионалом, но любителем. Пока не зная, кто перед ним, рыбак старался промыть его раны, обмакивая марлю в миску с целебной водой. Ростислав выглядел плохо: бледность и раны, но жив, не смотря на всё это, он был живым, пускай и временно терял силы. На парне не было никаких возможных знаков, что он Вяземский, когда выбегал из дома, даже обувь не удосужился обуть. Всё как-то из головы вылетело. Внутри дома было просто, но очень комфортно. Во дворе горел костёр, донося запах такого привычного дыма до окон. Стены дома изнутри украшены сушёными травами. На полу расстелена скатерть, на которой лежала брусника, на другой стороне – сушёные цветы. Топилась печка для более тёплой атмосферы, но меру всё же знали, дабы не перебарщивать. Дедушка, а звали его Гневеш, всё время переживал из-за своего такого нового и необычного «гостя». Все эти остатки следов на чистом теле юноши были как трещины на кристальном льде. Ростислав вдохнул, его грудь поднималась, а на шее и в других частях щипали расцарапанные следы. Гневеш подсел к нему на небольшую, весьма скромную кровать, на самый краешек. Парень еле-еле пробормотал что-то сухими и потрескавшимися губами. Мужчина тут же протёр его губы влажной марлей, чтобы смочить их, и трещины не так сильно приносили дискомфорт. – От горе на мою голову, – с тяжёлым вдохом промолвил дед, не отрывая печального взгляда от несчастного на простынях. Те немного впитались холодной влагой из-за тела Ростислава, которое было вытянуто из воды. – Где же это тебя так носило? – будто княжич мог ему ответить, спросил дед. Осуждая такую ужасную ситуацию, он покачал головой. Холодное тело едва утопшего было замёрзшим, и ручная грелка от костра – это единственное, что могло как-то уменьшить мучения того. Потянувшись за деревянной кружкой с тёплой водой, Гневеш поднёс её к губам Ростислава, чуть выливая ему в рот жидкость. Та как и прежде, снова расплескалась долей по сторонам, начиная течь по шее Вяземского, местами попадая на ранки. Гневеш тут же поставил кружку на место, а на грудь Ростислава положил небольшое, белое, вышитое полотенце, протирая им вылившуюся немного воду. – Что же это ты так? – вновь бросая слова в пустоту, спросил Гневеш. Закрытые веки Ростислава так и не открывались, и неизвестно, когда вообще это сделали бы.

***

Святослав всё время думал и думал, что же случилось с Ростиславом? Будто финал был провален. Он уже успел вернуться назад, даже в этот день отказался от занятий с Ярополком, забивая себе голову совсем другим. Ещё и Гуро сто раз подливал то, чего не надо в этот омут опасных огней, говоря о якобы побеге Ростислава с этой Мирой. Чем больше было разных усложнённых ситуаций, тем сильнее Святослава раздражала Мирослава, пускай он и понимал, что её вины в этом нет. Блэк же был очень подавлен всеми этими событиями, и скрывать, что случилось с Муромцем и Солвецким в такой обстановке было проще. – Я должен вернуться в Колдовстворец, – в очередной раз попросил он. – Святослав, пожалуйста. – Я сколько раз повторял, чтобы ты уже успокоился? – Милославский смотрел в окно с угрюмым взглядом. Он чувствовал некую вину за случившееся, и интуиция шептала в мыслях, что так оно и есть. – Я просил тебя оставаться с холодным разумом. Ярополк подошёл к нему. Полка, стоящая рядом, чуть треснула, издавая неприятный звук, но не сломалась. Она привлекла к себе внимание лишь одного единственного – Ярополка, Святослава же это вообще никак не волновало. – Я не могу ни есть, ни пить, ни спать, не зная, что там с Мирой. – Мне плевать на Миру! – Святослав покосился на того через плечо и так же медленно вернул взгляд обратно на место, так, словно его звали. – Мне главное решить проблему с Вяземским. Остальное меня не то чтобы не волновало, а вообще не колышет. – Тогда дай мне уйти. – Нет! – маг повернулся лицом к своему собеседнику. Для Милославского всё было так, будто он провалился, будто не смог удержать то, за что брался. – Ты останешься здесь на нужное время, а Ростислава я сам найду! Дай мне свою руку. Поняв, что он хочет посмотреть на линии судьбы и, возможно, таким образом отыскать Ростислава, Ярополк тут же протянул ему свою руку. Стоило Святославу поглядеть на ладонь, как его лицо побледнело, но глаза оставались прежними – хитрыми и спокойными. Он, схватив руку Ярополка, приблизил её к своему взору, будто пытался понять смысл. Блэк волновался. Он старался заглянуть, но ничего не мог увидеть. – Что? Что ты там видишь? – Леший! – Святослав опустил руку Ярополка ниже, но окончательно не дал ей волю, продолжая её вроде бы как по-взрослому не сжимать, а просто поглаживать. – Линии судьбы изменились! Я не смогу по ним отыскать Ростислава! – Что? – Блэк ужаснулся, ему казалось, это невозможно, что это вроде чего-то несломленного простыми вещами. – Но… Елена говорила мне, что их невозможно изменить. – Могут только Боги. Они же создают это, они же и меняют. – Почему? – слыша, какой спокойный тембр голоса у Святослава, Ярополк не мог этому больше не удивляться. – Что случилось? Милославский догадывался, что всё же стряслось на самом деле. Божество могло разозлиться и изменить линии судьбы, разорвать их или же наказать за что-то очень весомое. Что же такого нужно было нарушить? Ростислав своим каким-то поступком смог разорвать линии между ним, Ярополком и Огнедаром. Настроение всё время бешено скакало. Пока Блэк с нетерпением ждал какие-то ответы, Милославский промолчал. Сглотнув, парень ещё раз глянув на руку Ярополка, он отпустил её, направляясь к двери. – Эй! – отозвал его Ярополк. – Что… Что происходит? Куда ты? – Я скоро вернусь. Посиди пока что тут, – на этих словах он покинул комнату, на всякий случай замыкая её. Сейчас нужно было посоветоваться с одним единственным человеком – Кощеем. Он точно мог дать ответ.