По ту сторону реки. Янтарная рябина

Чисто вокруг, вечерняя доля последней летней поры, как сквозь части нарисованных узоров. Плыли и последние корабли где-то на реке – будоражили воды и следили за их порядком. Тяжёлый ветер пронёсся над полем, сорвав последнюю травинку, едва держащуюся за истощённую землю. Когда-то здесь стояли высокие стебли, зеленели сочные травы, а теперь только голая тишина и гул далёких воспоминаний. Поле казалось замерло в ожидании, словно пыталось поймать остатки жизни, скользящие сквозь пальцы времени. Но сколько бы оно ни слушало, вокруг была лишь пустота. Одинокая птица пролетела низко над землёй, унося с собой частичку того, что ещё недавно было живым, наполненным. Её крик разрезал воздух, эхом отдаваясь где-то вдалеке, но никто не отозвался. Все ушли. Осталось лишь поле и его бессильные попытки забыть то, что здесь когда-то жило. Но в этой грусти была и странная сила – сила, что тянет назад, заставляя оглядываться на то, что уже ушло. Память туманная, как утро после дождя, но она жива, как боль от старой раны, что не даёт о себе забыть. Святослав тяготился. Он стоял вместе с Ярополком на безлюдном поле в одинокой и утомительной тишине, глядя на удаляющиеся от берега корабли в ночную гладь снов и других берегов. Блэка пришлось ему взять с собой, ибо тот так наседал на уши, что слушать надоедало. А вот про Огнедара и Диму Муромца он пока что помалкивал. Он не хотел, так сказать, портить нервы своего подопечного ещё больше, хотя куда уж больше? – Тут красиво, – оценил обстановку Ярополк, шагая ближе. Милославский покосился на него через плечо, едва усмехаясь. – Будто ты тут не таскался. Ярополк пожал плечами. Прохладная погода в тёмное время суток уже как-то не тревожила сердце, когда тема более нужных проблем придвигалась на первое место. – Таскался, – подал ответ парень, засовывая руки в карманы. – Где искать Мирославу и Ростислава? – задавал он уже один и тот же вопрос десятки раз. – Слушай, я откуда знаю? Я маг, человек и, в конце концов, практик, а не Божество, которое знает ответы на все вопросы. – Я бы соврал, если бы сказал, что ты знаешь меньше! – Ярополк отвечал спокойно, но с хитрой интонацией. Сужая глаза, он внимательно сверлил взглядом Святослава, будто подкрадывался к его глубине души до самых недр. – Ещё одно лишнее слово, и искать уже будут тебя, мой хороший, – саркастически ответил Милославский, улыбаясь и сужая глаза в ответ на жест Ярополка, дабы всё было диаметрально по поведению. Блэк, понимая, что с этим человеком спор как горох об стенку, просто отвернулся. – «Победа...» – пронеслось в голове Святослава. Он раз за разом смотрел на своего «ученика» и не мог не почувствовать каплю жалости. Может, стоит чуть-чуть быть помягче? Но Святослав этого не умел. Поэтому, вместо привычных для людей извинений, он тяжело вдохнул и ткнул пальцем под ребро Ярополка, чтобы тот обернулся. – Не отворачивайся! – шутя отозвался Святослав, улыбаясь. Ярополк захныкал и, не сдержавшись, просто опёрся на Святослава, будто нашёл храм спасения. Милославский, широко распахнув глаза, опешил, как дуб на поле. Он чуть развёл руки в стороны, не понимая, что с этим «чудом» ему делать. Не зная, как подобрать слова или что правильнее сформулировать, он просто похлопал парня по плечу, не отталкивая его от себя. – Ну, это… Нормально всё будет. Не расстраивайся, – быстро сказал маг. – Подумаешь, девка и Вяземский пропали. Найдём. Не накручивай себя. – А если не найдём? – не очень разборчиво проговорил Ярополк, но Святослав смог разобрать всё. – Никаких "если" не должно быть, – кратко и быстро прозвучал ответ. – Всё! Прекрати меня с толку сбивать! Как дитя малое, честное слово! – и хотя слова прозвучали раздражённо, Святослав всё же понимал, что сейчас он не злился на Ярополка, скорее на самого себя, что так всё запорол, и пытался держать себя в равновесии, дабы не сорваться на свою очередную невинную жертву. – Ну всё! Всё. Всё, – слегка обнимая парня, Святослав пытался его утешить как мог или как умел. – Нормально всё будет. Не переживай. Ярополку было легче и даже проще слышать это именно от Святослава, будто на того были все надежды и ожидания, очерченные как реальностью, так и мифами.

***

Владимира вместе с родителями добрались до леса. Все трое надели на лица белые маски в форме лисьих морд. Их лошади остались в паре метров – подальше, чтобы не привлекать внимание и не выдавать приехавших. Длинное платье чёрного цвета до пола и зелёная накидка на плечах сливались с густотой ночи, затемняя Владимиру. – Ну и погодка, – Хорыв был очень вынослив, но также чувствителен к холодам. Лирия, присматривая за дочерью, снова решила спросить: – Ты точно всё взяла? Это, возможно, единственный шанс. Я не уверена, что они прибудут именно сегодня... Семья придумала план – соединяющиеся кулоны, которые должны будут нагреться в случае, если кто-то захочет связаться друг с другом. – Сегодня, – уверенно ответила девочка. – Сегодня ночь Мрака. Идеальное время для затяжных ритуалов. Нам повезло, что мы так быстро обратились к Деннице. Хорыв вытащил из кармана платок, ратно встряхнул его, чтобы убрать мелкие пылинки, и придал ему более презентабельный вид. Затем, с лёгким, ненавязчивым движением, поднёс платок к своей шее. Странное чувство. Будто они уже что-то подобное делали. Или это дежавю? Казалось, сам туман рассеивал мысли. – Надеюсь, ты потом не пожалеешь о своём решении, – вежливо, но тихо произнесла Лирия, наклоняясь к дочери ниже, на расстояние уха. Владимира подняла голову. – Сомневаюсь, что я делаю что-то не так. – Как ты объяснишь этой Мирославе, что произошло? Уверена ли ты, что она будет молчать о том, что здесь было? – Мира будет, – уверенно кивнула девушка. – У меня нет сомнений на этот счёт. Хорыв и Лирия переглянулись. Они не были готовы полностью положиться на какую-то девочку, пусть даже подругу их дочери, но Владимире этих сомнений не выдавали. Сжимая в руках зеркала, Владимира продолжала двигаться вглубь леса. Она шагала вперёд, когда внезапно остановилась, прислушиваясь к тишине вокруг. Вдалеке раздались тихие шорохи, которые насторожили её. Это были звуки, на которые стоило обратить внимание – кони. Лирия резко схватила дочь, оттягивая её от дороги. Та не сопротивлялась. Поддаваясь, Владимира прижалась спиной к дереву, пока руки матери продолжали закрывать ей рот. Хорыв недовольно прищурился, чтобы убедиться, что это те, кого они поджидали. Он не ошибся. Белое платье в ночи Владимира узнала сразу. И снова очередной злодей в белых одеяниях, будто чистый лик невинности. А может, это признак холода и жестоких зим, или ледников, что морозят всех? – Вяземские нам должны будут! – ворчала Лирия, но очень тихо, почти шёпотом. – Только бы не напороться на их войска. Яся смеялась и крутилась. Пугающий, истерический смех, наполненный радостью, звучал жутко даже сейчас. Её наряд развевался по ветру, когда она кружилась, раскинув руки в стороны. Длинные волосы струились, как ручьи, стекающие вниз. Кто-то из потусторонних принял бы её за ангела, но и ангелы бывают разные... Мирослава была без сознания. Её руки связаны, рот закрыт. Девушка очнулась, когда на неё посветил факел. Огонь чуть не коснулся её лица, и она широко раскрыла глаза. – Ммм! – промычала она, увидев перед собой пламя, что чуть не целовало её кожу, заставляя лицо краснеть. Она запаниковала. Пытаясь вырваться, Мира оттолкнула того, кто держал факел так близко, и начала издавать звуки. – Тише-тише, – Глеб тут же положил на неё руки, чтобы она не двигалась. Её ноги барахтались, но это мало помогало. Лежать на холодной земле, словно в жертву приносят, было невыносимо. Что будет дальше? Кем она станет? Как сможет себя контролировать? Легче утопиться с честью, чем стать частичкой этого лживого и жестокого мира. Парень приспустил тряпку с её рта к шеи. – Ну хватит! – крикнула Яся, останавливаясь. – Угомони её! – приказала она Глебу. – Не хватало, чтобы она всех ворон на крик собрала. Тот, со сверкающими глазами, кивнул и силой поцеловал Мирославу. От его губ девушка распахнула глаза ещё больше. На мгновение опешив, она потеряла рассудок, но, когда вернулась в себя, начала сопротивляться, отбиваясь как могла. Глеб, чувствуя сопротивление, быстро схватил её руки и сильно прижал их над девичьей головой. В этот момент он сам ощущал холод, но это было не столько физическое чувство, сколько глубокое внутреннее, душевное. Мирослава практически заплакала; её глаза наполнились слезами, а горло сжалось от подавленного чувства, которое медленно подкрадывалось. Она не могла избавиться от мерзкого, отвратительного ощущения, словно в ней нарастало желание вырвать это навязчивое безумие. Её губы, уже покрытые слюной, раскраснелись от стыда и гнева. А вот Глебу это приносило удовольствие. Его глаза искрились от эмоций, которые он сам не мог до конца осознать. Оказавшись с теми, от кого нужно бежать, он испытывал противоречивые чувства. Он находил наслаждение в её отчаянных попытках вырваться, словно это подтверждало его власть над жертвой, его силу в этом странном и грубом взаимодействии. Эти противоречивые эмоции играли в сознании Глеба, как постановочная сценка, а для Мирославы происходящее стало настоящим кошмаром. – Ну хватит! Она сейчас заскулит! – грубо отозвалась Грепа. До безумия отвратительное зрелище. Оторвавшись от её губ, Глеб улыбнулся. Мирослава глубоко вдохнула. Слюна стекала по подбородку, и ей хотелось вытереть всё с кожи, словно это была какая-то зараза или грязь, после которой начнутся высыпания. – Сдохни, сволочь! – со злостью, но на последних силах вымолвила Мирослава. – Ты сгоришь в чёртовом аду! Пусть не сразу, но эти жалкие слова вызвали у Глеба короткий смешок, а затем лукавую улыбку. – Ты правда так наивна, что смеешь пугать меня адом? Потусторонней религией, к которой я не прикоснусь, даже если будет вымирание мира? – он рассмеялся. Ядовитые звуки его смеха подчёркивали, что он не считал её слова важными. – Хочешь открою секрет? Ада и рая не существует, – произнёс Глеб тише, словно пытаясь играть с ней, и, наклонившись, поцеловал её в лоб. Она закричала, но слабо, и для него это было лишь смешно. – Говорят, так в лоб покойников целуют в потусторонней религии. Яся рассмеялась его шутке, а вот Мирослава – нет. Слишком глупо было шутить на такую тему, хотя им ничего уже не докажешь. – Подготовь вон те лавандовые палочки, – попросила Яся Грепу. – Пусть их запах заполнит воздух. Ведьма кивнула и тут же принялась выполнять просьбу. Мирослава надеялась, что ей удастся вырваться, сбежать, но всё было напрасно. Она паниковала, боялась, а её тело трясло от ужасных мыслей. В эти моменты пришло осознание того, насколько часто она ошибалась. Наверное, стоило быть мягче с матерью и отцом с самого начала, не отталкивать Ярополка, проводить больше времени с подругами, чтобы были моменты, о которых нельзя забыть. В целом она очень жалела о своих ошибках. Будь у неё шанс всё исправить... Будь возможность этого избежать, она бы обязательно всё изменила. Но дороги тянулись в широкий свет другими поясами, а льды старого замка таяли. – Не переживай, всё будет хорошо, – почти неслышно пообещал Глеб. – Скоро всё закончится. – Я надеюсь, ты умрёшь самой мучительной смертью! Я надеюсь, ты... Глеб закрыл ей рот рукой, не давая договорить. Надоела... Мира, собрав все силы, попыталась его укусить, но он только рывком ударил её по лицу, отключив девушку с одного удара. – Что-то ты не очень воспитанно общаешься с барышнями, – рассмеялась Грепа. – А он в дикой природе рос, – отозвался Идан, ставя огромное зеркало напротив Мирославы, чтобы её тело полностью отражалось в нём. – Ему манеры не к лицу. – Зато к лицу харизма, – усмехнулся Глеб, поднимаясь на ноги и встряхивая головой, откидывая волосы назад. Орловы, наблюдавшие за всем со стороны, боялись, что преждевременно выдадут себя. Владимира подняла голову вверх, глядя на деревья. Листья понемногу становились жёлтыми. Неужели осень пришла в сад? И так быстро, и так невпопад. Глупо отзывать её назад, да и невозможно. Вернув мысли к Ясе, она вымеряла дорогу глазами. – Что делать будем? – прошептала Лирия. – Время идёт. – Зеркала. Денница говорила о них, – Владимира аккуратно и незаметно направила зеркальный свет на Ясю, но вот руку Мирославы она не видела. – Чёрт… Метка Чернобога. Пока Орловы пытались спасти Миру и, заодно, княжества, Яся со своими приспешниками готовилась к полноценному обряду. Мирославу положили головой на камень, словно на подушку, прямо напротив зеркала, а луна позади идеально отражалась. Над девушкой разложили руны Чернобога, а на животе оставили веточку лаванды. Запах этого растения уже наполнил воздух и слегка дымился из-за колдовства. Глеб сделал два неглубоких надреза на обеих ладонях Мирославы, чтобы они кровоточили, но не сильно. Туда же положили по руне, а волосы разбросали, будто это корона. – Хороша! – улыбнулась Яся, наконец подходя к ней. – Ох и хороша девка... – Я это первым заметил, – шутя отозвался Глеб. – Понравилась, что ли? – Яся посмотрела на своего помощника. – Не моё дело, но если да, ты скажи. – Может и понравилась, а может и нет. Кто знает? – уклонился он от вопроса заигрывающим тоном, ступая чуть дальше от зеркала и девушки. Владимира из-за дыма ничего толком не видела. Это её злило и разочаровывало. Ритуал практически готов! – Мне нужно приблизиться к ним... Иначе я не успею. Лирия и Хорыв не знали, что сказать. Так рисковать – опасно, но нужно. – Как только у тебя это получится, бери Мирославу и статую, отходи к нашим коням. Предварительно не забудь дать нам знак, – попросил Хорыв. Блондинка тут же нырнула в этот омут, пригибаясь чуть ли не к траве под ногами, хотя ей всё же приходилось трогать её руками. Владимира мало думала о страхе – диктатором её действий был собственный характер. Колдующая атмосфера витала в воздухе. Орлова молила богов, чтобы её не увидели. В конце концов, родители всегда прикроют. Хорошо, что для обряда нужно столько дымящей энергии – она всё маскировала. – Начинаем! – приказала Яся. Владимира приблизилась ещё на пару шагов. Холодный низ из-под тумана обрамлял Мирославу, её было отчётливо видно: она лежала с закрытыми глазами и кровью на лице. – Кто здесь? – раздражённо спросила Яся, оборачиваясь и одновременно теряя улыбку с лица. Владимира в этот раз испугалась не на шутку и замерла. Дрожащими руками она быстро направила одно зеркало на беззащитную Мирославу, а точнее – на её метку. Со вторым зеркалом пришлось повозиться: она боялась, что Яся почувствует на себе зеркальце. Чтобы перестраховаться, блондинка взяла не заговорённое зеркало, но переживала, что и его могут ощутить. К великому сожалению. – Что случилось? – спросила Грепа. – Тут никого нет. – Разве? – усмехнулась ведьма, крутясь, словно могла отыскать кого-то. Её сердце и интуиция вибрировали, подсказывая, что нужно перестраховаться. – Я не уверена... Нет, здесь точно кто-то есть! Кто-то посторонний! – разозлилась она. Владимира даже дышала через раз. "Только бы они не заметили, только бы не почувствовали..." – «Пожалуйста… Пожалуйста!» – молилась она в голове. – «Не найдите меня». – Да кто? – устало, будто не первый раз слышал это от параноика, спросил Глеб, закатывая глаза. – Нет тут никого, тебе кажется. – Твоей пустой голове кажется, а мне нет! Рискуя на такой шаг от адреналина, Орлова всё же направила зеркало на Ясю. В голове она молилась Чернобогу, просто забыв обо всём. Страх действовал быстрее, чем ей казалось. Она просила, чтобы всё закончилось, чтобы Мира очнулась, чтобы Яся не была кошмаром. Порой, забываясь и теряясь, Владимира повторяла одни и те же слова, иногда одну и туже фразу, только разной формулировкой. Эта искренность, чистейшие сердечные желания были даже сильнее заученных заклятий. Облака на небе медленно сдвигались, делая ночь ещё темнее. Идан решил подойти к деревьям. Он пытался понять, кажется ли это Ясе, или она права, и, наконец, сам понял, что она права. – Здесь действительно кто-то есть! Там! – закричал он и побежал в сторону, где прятались Лирия и Хорыв. Владимира не понимала, почему ничего не работает. Она ведь молится и просит, как просила бы отца или мать. Почему всё на месте? Яся проследила за движением Идана. Орловы появились, но не для переговоров, а чтобы вступить в бой. Первым ударил Хорыв, за ним его жена – прямо по Идану. Всё вышло из-под контроля и пошло не так, как планировала семья. Им всего лишь не хватило времени. – Ты! – крикнула Грепа, замечая нежданных гостей. – И ты! – бросившись на помощь своему соратнику, она мгновенно ввязалась в магическую драку. Глеб рванул в сторону Лирии, чтобы атаковать со спины. Владимира, растерявшись, прилагала все усилия, чтобы её мысли были услышаны. – Прошу тебя... Прошу от сердца и души, – банально проговорила она, резко теряя интерес к своему делу. Странно. Странно, что больше не хотелось это говорить, даже никакие фразы в голову не лезли, будто их кто-то выталкивал, будто кто-то блокировал. Подняв взгляд, она ощутила резкий страх вместо игнорирования чувств. Яся смотрела прямо на неё. Неужели это она ставила блок на силы Владимиры? Но нет... Это невозможно, не может быть так просто. – Привет..., – хитро и чуть злобно проговорила Яся. – Кто ты, маленький нарушитель не своего дела? А ну, что это у тебя в руках? Быстро покажи! – она не сразу узнала Владимиру из-за маски, но догадалась по белым локонам. Как только Владимира отвлеклась от мыслей о молитвах и сосредоточила своё внимание на ведьме, в её ушах послышался треск костра. То ли это был знак, то ли физиологическая реакция – она не могла понять. В самый ответственный момент треск стал громче и тут же умолк. Яся вскрикнула и затормозила, а через секунду её тело превратилось в каменную статую. Владимира была готова к этому, она знала о предполагаемом результате, но разум долго переваривал увиденное. Она посмотрела на дерущихся родителей с приспешниками злой ведьмы и бросилась к бессознательной подруге, конечно, перед этим не забыв разбить зеркало магией – это были обычные частицы для безопасности. – Мира! Мира! – трясла она её, поспешно откидывая в стороны все руны и лаванды, что были рядом. Возможно, эти вещи вытягивали энергию и удерживали девушку в таком состоянии. – Мирослава, родная, ты меня слышишь? Приди в сознание, я прошу тебя! – Не забывая сорвать с лица закрывающую маску, чтобы её можно было узнать, Владимира продолжала свои попытки привести Миру в чувства. Мирослава не могла очнуться, и тогда Орлова, собрав руку в кулак, создала небольшой шар из ледяной, а главное – простой чистой воды, и вылила его на подругу. Скарникова показала свои голубые глаза сразу, как только капли коснулись её кожи. Она подскочила, опираясь на руки, и ошарашенно оглядывалась по сторонам. – Где я? Что... Владимира? – радостно спросила Мира. – Владимира, это ты? – на грани паники и слёз задала вопрос вновь. – Боже... О, Великие боги... Это действительно ты? Орлова улыбнулась и безоговорочно обняла подругу, притягивая её ближе. – Я. Это я. Можешь успокаиваться. Всё позади... Всё позади, моя хорошая. – Я... Я думала, что больше никогда не буду прежней, что всё закончилось так..., – трясущимся голосом говорила она, явно отходя от ужаса и шока, который ей пришлось пережить. – Я понимаю. Я всё понимаю. Но сейчас ты в безопасности. И я рядом. Теперь всё будет хорошо. На фоне проходили драки. Из-за тумана было мало что видно, и приспешники Яси пока ничего не знали о том, что с ней случилось. – Идём, – Владимира подняла Миру. Хотя та была сейчас слаба, но без лишних вопросов послушалась подругу, следуя за ней и держась за руку. – Нам нужно уходить в срочном порядке. Меня тут никто, кроме Яси, не видел, – подав знак родителям, Владимира дотронулась до кулона на шеи, и те нагрелись и у отца с матерью, затем быстро перенесла себя, подругу и каменную Ясю к месту, где семья оставила лошадей. Мирослава огляделась, но была готова делать всё, о чём её попросят. Владимира спешно залезла на коня и помогла забраться к себе Мире. – А что дальше? – любопытно поинтересовалась Скарникова, сидя спереди, пока её подруга держала поводья. – Родители сейчас придут, и мы отходим домой. Орловы явились крайне быстро, тоже в масках белых лисиц. Сняв их с себя, муж и жена наконец-то могли отдышаться. – Жива эта Мирослава? – спросила Лирия, оглядывая подругу дочери с ног до головы, чтобы получше оценить ту, ради которой они затеяли весь этот кипиш. – Жива... – Нужно срочно убираться отсюда! – выкрикнул Хорыв. Запрыгнув на коня, он поднял магией статую Яси. Быстрыми и целенаправленными скачками они направились домой, по той же дороге, по которой пришли. Лирия, прежде чем сбежать, ещё успела оборвать все магические стены и возможные следы, чтобы их не отыскали.

***

В княжеском доме творились неладные дела. Пока Даромил бросал все силы на поиски сына, его родной брат Якун уже присматривал место на троне для Белимира. А вот сам парень был не очень рад такой перспективе для себя. – Да какого? – Белимир ходил по комнате туда-сюда, возмущаясь, пока его отец сидел на кровати. – Я не хочу! – бормотал он. – Ты понимаешь, какой это шанс! – Вяземский акцентировал внимание на слове «какой». – Ты даже себе представить не можешь, какой нам выпал удачный билет. Если Ростислав не найдётся, то ты станешь возможным претендентом на наследие и княжеский венец. – Ну отец! – тот не сдавался. – На кой Леший мне сдался этот венец? У меня деньги есть? Есть! Дом, территории и всё остальное тоже имеются – фамилия и статус. А управление княжеством – это очень большая нагрузка и ответственность. Если что-то не так сделаю? Если ошибусь? А так я живу и горя не знаю. К тому же Ростислав уже пропадал однажды! А потом вернулся. Якун поспешно покачал головой. Он был расстроен мышлением сына и совсем не понимал его. Неужели тому не хотелось иметь власть? – Ты либо юн, либо глуп – что-то одно из двух. И я надеюсь, что это первое... Строгий взгляд отца ничуть не потревожил сердце парня. Он пожал плечами, расставил руки в стороны и отвернулся. – Не поворачивайся ко мне спиной, когда я веду с тобой диалог! Белимир! – повысил голос Якун. – Всё, отец, давай потом, – безразлично махнув рукой, Белимир быстро вышел из комнаты, даже не обращая внимания на то, что Якун звал его назад. За закрытыми дверьми он закатил глаза. – Достал. Гусь старый, – расслабленной походкой он шагал по коридорам дома. По пути успел раздобыть себе медовухи и, умело выпивая её, направился к дверям на улицу. Но что-то его притормозило... Венчана. Опять. Повернув голову, уже в пьяном ударе, он проводил взглядом девушку, которая завернула за угол. Белимир, недолго думая, двинулся следом за ней. Бутылка, сжатая в его пальцах, отпечатывала на себе следы. Как выяснилось, она направлялась в сторону комнат прислужниц. – Красавица! – окликнул он её. Венчана повернулась, узнавая голос. Она приклонилась. – Та прекращай уже! – Белимир провёл рукой в расслабленном жесте по воздуху, указывая на её вечные поклоны. – Надоела. Она с недоумением уставилась на юношу, явно уже в нетрезвом виде и с горящими от азарта глазами. Венчана не хотела иметь дело с пьяными, особенно со знатными людьми, и поспешила избавиться от его внимания. – У меня очень много дел... Меня могут ругать, если я вовремя не вернусь к работе. Усмехнувшись, Белимир опёрся левой рукой об стену. Неужели она думала, что он идиот? Конечно, пьяный, но не беспамятный. – Смеёшься? Откуда у тебя будут проблемы, если я, – Белимир чётко указал пальцем на себя, будто это было не ясно, – Я – Вяземский! Я с тобой говорю. Это уважительная причина! У тебя будут проблемы, если ты со мной так будешь говорить, ясно? – хоть и громко, но с намёком на насмешку, проговорил он. Бутылка случайно упала на пол, разлив всё содержимое. – От Леший! – капризно выкрикнул он. Венчана, всё время следившая за ним, тут же пригнулась, чтобы поднять бутылку и протянуть её обратно владельцу. Это казалось шансом. – Я схожу за тряпкой, – это была возможность уйти. – Нет! – резко скомандовал он, хватая её за локоть и грубо разворачивая к себе лицом. Запах пьяного перегара встретил её слишком близко. – Я не разрешал, значит, не имеешь права. – Вы адекватны? – спокойно и сдержанно спросила она. – Уже ночь... Что вы тут устроили? – Что я устроил? – возмущённо переспросил он. – Да кто ты такая, чтобы так со мной говорить, а? Я что хочу, то и делаю! А твоё ненаглядное дело, моя девочка – выполнять приказы, ясно? Ты ведь для этого тут? Она не имела права ему что-то возразить – таковы были правила. Его повадки очень противные, особенно для молодой и юной девушки. – Отпустите! – слёзно попросила она, повышая голос и пытаясь вырвать руку. – Прочь! Отпустите, я прошу вас! – Тише... Тише-тише, – с приподнятыми бровями, но очень спокойно, ответил он, притягивая её второй рукой. – Помнишь, ты обещала, что поможешь мне? Так вот..., – видя её беззащитный взгляд на грани истерики, он улыбнулся. – У тебя появился шанс. Идём-ка со мной. Потащив её за собой, он стал ещё грубее. Венчана начала сопротивляться и кричать, но это было бесполезно. Белимир закрыл ей рот рукой и сжал талию. Сила была на его стороне – это очевидно. Венчану охватила полная паника. Она билась ногами, пыталась сопротивляться, кусаться, вырываться, бить его головой, щипать за кожу, но это было бесполезно. Белимир просто загнул её руки за спину и сильно закрыл ей рот и нос, чтобы она перестала брыкаться. Когда воздух перестал поступать, она запаниковала ещё больше. «Нет. Нет, ну пожалуйста, только не это», – мелькнуло у неё в голове. Поняв, что это, возможно, единственный шанс сохранить жизнь, девушка перестала сопротивляться, давая понять, что больше не пытается освободиться и сдалась. Ощущая это, Белимир тут же потащил её в одну из тёмных комнат, где стояли музыкальные инструменты. Открыв дверь с ноги, он грубо запихнул девушку туда. – Значит так... Будешь орать – живой отсюда не выйдешь, поняла меня? Со слезами на глазах и ужасом во взгляде, она отрицательно замотала головой, не принимая ту реальность, которая так несчастно случилась с ней. – Прошу вас... Не надо... Я... Я... Умоляю, – в истерике на коленях просила она, но Белимира это не смущало. – Тиш-тише, родная, ты чего? – он сел рядом, обхватывая её лицо. – Всё будет хорошо, тебе понравится. Не поверю, что будет иначе. Она быстро вскочила на ноги, пытаясь убежать. Белимир среагировал быстрее, чем Венчана могла себе представить. Он схватил её за запястье, резко поворачивая, совершенно не заботясь о том, больно ей или нет. – Я хотел по-хорошему, но вижу, что ты очень упёртая! – раздражённо бросил он. Вторая его рука потянула девушку за светлые волосы, причиняя ещё больше боли. Она вскрикнула, но была быстро повалена на пол. Белимир сел сверху, ничуть не переживая о её страхе, смешанном с надеждой на освобождение. «Вдруг всё получится? Вдруг ей улыбнётся удача?» Но пока это казалось маловероятным. – Прекрати! – Белимир оставил красные следы на её шее своими пальцами. На его руках тоже начали проявляться её попытки сопротивления – царапины, что слегка кровоточили и щипали. Венчана молилась Макоши о защите, но пока ничего не происходило. Нельзя трогать женское тело без разрешения – это известно всем. Однако, похоже, не всех это останавливает. Белимиру было неудобно. Он силой потянул её за руки, причиняя боль в мышцах. – Нет! – кричала она и плакала, оставаясь на полу, в полном нежелании вставать. – Отпустите! Ну я умоляю вас. Прошу. Пожалуйста! – Умоляй сколько угодно, толку-то? – без интереса спросил он и, наконец, подняв девушку, перекинул её через стол. – Мама! – закричала Венчана, пытаясь найти на столе хоть какой-то предмет, чтобы защититься, но ничего не было. Лишь пустая, гладкая поверхность. – Мама тебя не спасёт..., – тихо отозвался Вяземский и, закрыв ей рот, чтобы она не кричала, прижал её к столу. – Что же ты такая капризная и крикливая? Тишина и неизвестность лишь гасили её душевные надежды, бросая пустой лист на исповедь судьбы. Венчана царапала свои собственные пальцы, срывая кожу и загоняя её себе под ногти. В этой агонии она даже не чувствовала кручину – лишь телесное желание выпустить эмоции. Задрав её платье, Белимир потянулся к ремню своих брюк, чтобы расстегнуть его. И этого жеста было достаточно, чтобы растаять в небесной боли для несчастной девушки. Ведь совсем никто не поможет. Видимо, не каждому расписана счастливая и расправленная над крышей судьба. Конец у всех разный. – Потерпи, моя хорошая. Сейчас всё будет... Всё будет, – невнятно промолвил парень. Ещё одно движение – и ему удалось спустить свои брюки наполовину. Холодная мгла окутала губы Венчаны, её чувства закрылись, словно в узел или ловушку. Она пискнула, прилагая последнюю попытку вырваться. Но это было смешно. Вяземский лишь сильнее надавил на неё, что только усугубило болезненное состояние. Его руки грубо удерживали её на месте, не заботясь, что кто-то может услышать. Возможно, именно в этот момент пьяное сознание Белимира думало об этом в последний момент. Наконец, грубо и без каких-либо ласк, он вошёл в девушку. Венчана почувствовала сильную боль. С Ростиславом всё происходило иначе – он был робким, нежным и медлительным. Заботился о том, чтобы всё было удобно для партнёрши. А Белимиру это безразлично. Его движения являлись бестактно грубыми, и совсем лишенными беззастенчивости, было понятно, что он думал только о себе и своих желаниях. Несдержанные от страха, боли и унижений слёзы стекали по её щеке, попадая даже на пальцы насильника, который блокировал её порывы кричать и сжимал рот, чуть ли не до побеления. – Тебе это нравится? – словно в безумии, повторил он. – Не скромничай. И снова, и снова, и снова эти движения, лишённые какой-либо нежности. Его член в ней вызывал лишь тошноту и мерзкое чувство оскорблённой души и тела. Венчана уже устала смотреть, как ненормальная, в одну точку и трястись от панического трепета. Она не была в силах повлиять на происходящее, открытое изнасилование, но даже подумать не могла, что такое может случиться в стенах княжеского дома! Сейчас она надеялась хотя бы остаться живой. Крик в разуме превратился в звонкое гудение. Девушка ныла, зажмурив глаза. Пот уже соскальзывал по телу, особенно в области груди, а запутанные волосы в измотанном состоянии то касались стола, то спадали на её спину, то были намотаны на пальцы Белимира. Закончив грязное дело, Вяземский, наконец, вышел из неё, чувствуя, как сперма стекала по её телу. – Ну вот, ты немного потерпела, и всё закончилось. Видишь? Всё хорошо же. А ты боялась. От этих паршивых слов на душе у неё стало ещё хуже. Как он мог так спокойно говорить? Ну как? Что только чувствуют преступники, совершая такое... Венчана тихо плакала, не в силах даже подняться. Растоптанная и опущенная до грязи, она лежала животом на столе, вдыхая воздух. Даже если сбежать сейчас, от себя она никогда уже не убежит. Белимиру этого показалось мало. Он провёл пальцем по её ягодицам, сжимая кожу, хотя прекрасно понимал, что девушка перед ним практически сломлена. Параллельный, натянутый, равнозначный момент, разрывавший в клочья тело. – Твоё тело впечатляющее. Чего такую красоту прятать за служанскими платьями? – усмехнулся он, продолжая гладить её. – Приходи ко мне завтра ночью опять. Нечего такой красе работать в замарашках. От этих ужасных слов она была готова умереть. Неужели ему не понятно, что он сделал, и ещё предлагает продолжение? Это или безумие, или жестокость. – Молчишь? – его большой палец вошёл в её влагалище, заставляя девушку вскрикнуть и зажмуриться. – Тише... Тише, не надо кричать, – продолжая водить пальцем туда и обратно, на этот раз медленно и без напряга, он размазывал сперму по ней, наблюдая за её реакцией. Дрожь и страх переплелись в девичьем теле, став единственным сосудом её состояния. Эта безумная ночь продолжала играть свою жестокую роль. Белимиру доставляло удовольствие наблюдать за таким видом половых движений. – Что скажешь? – его палец остался внутри неё, не выходя, дожидаясь ответа. Венчана захныкала от неприятного чувства, которое не приносило ей никакого удовольствия. – Ну? – настойчивее спросил Белимир. Девушка отчаянно закивала головой, соглашаясь только для того, чтобы он оставил её в покое. Удовлетворённый, Белимир возобновил свои движения, вновь вводя палец в неё и выводя наружу. Противный, пошлый звук, хотя и тихий, часто сопровождал его действия. – Надеюсь, когда ты будешь видеть этот стол, он будет напоминать тебе обо мне и о нашей ночи здесь. Правда, мило и романтично? – усмехнулся он и, наконец, вытащил палец, вытерев его о свой пиджак. Опустошённая от боли и стыда, девушка рухнула на пол, обняв свои ноги. – Ты же знаешь, что стоит следить за языком и поменьше трепаться о том, что случилось? Будешь умной девочкой? – Белимир нарочно пугающе подошёл ближе, что вызвало у неё приступ истерики. Она закричала, давая понять, что поняла его. Прислужница прижала руки к ушам, сжимая их и опуская голову, будто так могла избежать происходящего. Вестимый княжевит улыбнулся и, взъерошив её волосы, покинул комнату, оставив Венчану в самом ужасном и мучительном состоянии.

***

– Он живой! – воскликнул лекарь Обреченского Удела, выходя из комнаты с целительской. Его голос звучал с нотами уверенности и облегчения. Он говорил это прямо Густаву – Верховному наместнику, человеку, который занимал высшую должность в этом месте и, помимо этого, его прозвали так же Старший обрен. – Пулевое ранение, которое он получил, не затронуло жизненно важных органов. Это действительно чудо, учитывая, что он был ранен в столь критическом месте. Густав выдохнул с облегчением. Столько всего навалилось! Услышав выстрел, он тогда немедленно направился на выход и застал картину, напоминающую столкновение воинов и заключённых. – К нему можно хоть? – осторожно поинтересовался Верховный наместник. – Он сейчас спит. Лучше подождать, когда он очнётся, – ответил лекарь, понимая, что Густаву важно знать, как дела у раненого. Густав кивнул, принимая осознания, что сейчас лучше всего будет подождать. В его голове крутились мысли о том, как именно они могли бы использовать эту ситуацию в свою пользу, но в первую очередь он беспокоился о судьбе человека, который мог стать ключевым игроком в их дальнейших действиях. – Сообщишь мне тогда, как только он придёт в себя? – попросил он, глядя лекарю в глаза с серьёзным выражением. – Обязательно, – ответил лекарь, настраивая себя на важность этого момента. На улице продолжались работы. Диме Муромцу предложили целительскую помощь, но как только ему стало легче, он поторопился к Огнедару, но его не пустили – оставили в соседней комнате. – Вот такие новости. Жаль, отцу написать нельзя, – в шоке комментировал Донслав, поворачиваясь к одной из коряг, опираясь на неё. – Никогда бы не подумал, что Солвецкий будет в таком состоянии. А я помню времена, когда мы все так ладно общались. Иван слабо улыбнулся, кладя руку на ветку и сжимая её пальцами, будто хотел сломать, но никак не решался. – Славные были времена. Малаг, повернувшись и скрестив ноги, уставился на друга. – Может, помиритесь с Огнедаром? Очень важно это сейчас. У Корсакова глаза аж на лоб полезли, когда тот предложил такой план. – Я? – громко переспросил он. – Ну не я же! – закатил глаза второй. – Ясно, что ты. Зачем же вы так простились? Неужели ты так смирился? – Да смирился! И вообще, ты на моей стороне или на его? – сузив глаза, он прищурено смотрел на Донслава, ища в нём ответы и желательные для Вани слова. Малаг не хотел торопиться с выбором возможной фразы из своих уст, но и молчать под таким взором Ивана он не мог. – На твоей. На твоей, конечно же... В главной комнате Обреченского Удела Густав кричал на своего помощника Галандара, совсем не пряча эмоций, а скорее наоборот – выплёскивал их наружу, и чем больше, тем доходчивей. – Что у тебя там, чёрт возьми, происходит? Какого недокалыханого у нас в заключённых стреляют? Я что, тебе приказывал? За порядком следить! А ты что там устроил? Что мне теперь наверх докладывать? А? Галандар, конечно, хотел, чтобы эту «золотую молодёжь» немного встряхнули, но не убивать же… Жертвовать хорошим местом здесь ради какого-то Огнедара он категорически не хотел. – Я во всём разберусь. Не переживайте. Все виновные будут наказаны, – пытался он хоть как-то задобрить Густава и утешить. Тот уставился на него как на самое мерзкое существо на свете. – Ты не понимаешь, какие проблемы меня будут ждать… И тебя тоже, олень! – схватив деревянную вазу, он швырнул её в своего помощника. Тот пригнулся, а ваза слегка треснула, падая на такой же деревянный пол. – Идиот! Неразвитый идиот! – Зачем же так категорически? – ползая по полу, бормотал тот. – Я всё улажу. – Лучше бы твои родители перед тем, как тебя рожать, у себя в семейной жизни всё уладили! – не унимался Густав. – Пошёл вон отсюда! И чтобы через час были наказаны те, кто стрелял, а через два часа жду полный доклад со всеми свидетелями! Пулей вылетевший Галандар бросился к тому солдату, которому отдавал приказ. Искать его не приходилось – он был взят под арест ещё утром, как только вышел Густав. Но наблюдатель Обрена очень боялся, что тот его выдаст, и всех собак спустят только на него. Поэтому он решил его просто убрать. Всё равно все свидетели видели, что он первым начал спор – лучший способ это ликвидировать непригодного. – Открой! – приказал он одному из воинов, что охраняли того парня. Металлические двери со скрипом отворились, впуская Галандара в сырое место с кучей жуков в углах. – «Как грязно», – подумал он, шагая дальше к камере, в которой находился солдат. Тот сидел на холодном полу, слегка подстеленном соломой. Даже окон не было. Свет сюда попадал исключительно из выходных дверей. Увидев, кто к нему прибыл, парень приподнялся, улыбаясь. – Галандар, это вы! Я знал, что вы меня вытащите, – радостно проговорил он, вставая и подходя к решётке. Открыв её ключами, наблюдатель Обрена вошёл туда. – Да-да. Всё верно, я тебе помочь пришёл. – Я могу уже идти? – спросил он, шагая к выходу, но рука Галандара не дала ему это сделать, и воин слегка нахмурился, что-то подозревая. – Нет… То есть да… Нет, пока ты не можешь идти… Впрочем, слушай, Даль, тут такое дело… Надо бы посидеть временно, – пока его слова медленно, но тихо проносились в обречённом пространстве, мужчина достал из кармана нож. – Как это, посидеть? Вы же мне обещали! – спохватился он, но было уже поздно. Нож вошёл прямо в часть, где была печень. Парень скрутился, издавая хриплый звук, потом пришёлся второй удар и третий, а четвёртый уже в область живота. – Вы…, – какие-то непонятные ноты выдавал умирающий прежде чем окончательно упасть и закрыть глаза навеки вечные. – Вот так, мальчик. Вот так, – без капли сожаления ответил Галандар. Мужчина порвал на себе рубашку и сам нанёс себе удар по лицу, а потом ещё один, достаточно хорошо, чтобы показать все прелести якобы «битвы». – Ну, вроде всё…, – тяжело дыша, он закричал. – Сюда! Заключённый взбунтовался! – он бросился наверх к страже. – Где вас носит, идиоты? Сюда! Уже через несколько секунд, шаги воинов с оружием в руках, поспешно спускались по лестнице вниз, к камере заключённого. – Сюда! – бросившись рывком и кашляя, Галандар, падал на пол, еле дыша. Один из парней тут же сел на корточки, протягивая тому руки и слегка приподнимая, чтобы их начальник мог ровно дышать. – Всё хорошо? Что случилось? – посыпались вопросы. Второй воин спустился вниз и, заметив икающее кровью тело их бывшего соплеменника, впал в ступор. Даже оружие из рук вывалилось. – Боги… О, чего это, помер что ли? – заплетая язык, спросил шокированный воин. Тогда все понемногу стали подходить к тому роковому месту, глядя на бездыханный труп, лежавший в луже крови на спине с широко раскрытыми глазами. – Вот горе…