По ту сторону реки. Янтарная рябина

Дела в Обреченском Уделе не прекращались. Расследование, попытки узнать правду, допросы – всё смешалось. Густав был в шоке – мало того, что стреляли в заключённых, так, как назло, убили того, кто стрелял! Галандар объяснил, что Диль якобы напал на него, и тому ничего не осталось, кроме как применить самооборону. – Ты мог ударить его один раз! Один! – кричал Густав, ходя по комнате. – Но убивать-то зачем? Шмыгая носом и поправляя слегка замызганный воротник от драки, которой и в помине не было, Галандар уныло смотрел на вышестоящего человека. Не было в этой гнущей рутине никаких противодействий. Привилегии хоть и существовали, но явно были слабее. – Я… Я не мог бы себя защитить по-другому, – впадая в нарастающее отчаяние, молвил тот, пытаясь оправдаться. – Он… Он напал на меня без причины! Я… Я просто неосознанно это сделал. Рефлексивно! Рефлексивно… Жалкое оправдание. Ухмыляясь, будто из него сделали дурака, Густав повернулся лицом к окну, ища надежду, хотя бы на завтра. – Рефлексивно, – повторил он это же затейливое слово. – Будет ли это оправдание? – глядя на Галандара, он твёрдо крикнул. – Ясний! – мужчина позвал одного из воинов, стоявших за дверью. Ясний немедля открыл преграду, что звалась дверью, войдя и став по струнке смирно. Это был худой паренёк с еле заметными синяками под глазами и русыми, чуть вьющимися волосами. – Под арест Галандара взять! – резко приказал Густав. Тот тут же медленно сглотнул, чуть привставая, явно не ожидая, что его отправят в холодную камеру к крысам и паукам, которых, по правде говоря, этот человек на дух не перенес. – И чтобы глаз с него никто не спускал! Узнаю, что ослушались – хуже будет! Ясний тут же кивнул, а за ним следом зашёл второй воин. Они, став по обе стороны от Галандара, повели его в камеру.

***

И новый день проснулся быстро. Мирослава открыла глаза. Прошлая ночь так предрассветно напевала в памяти об обряде, от которого её чудом спасла Владимира. Ей Мира была бесконечно благодарна. Чувство лёгкой припухлости на щеке вызвало дискомфорт. Удар… Прошлый удар, что пришёлся ей по лицу, оставил след. Она коснулась пострадавшего места – на ощупь вроде бы всё так, как должно быть, но чувствительные моменты диктовали другой устой. Мира осмотрела комнату: всё в зелёных тонах, с чёрными узорами в виде украшений. Большие свечи горели, бросая огонь ввысь, пока воск скатывался вниз. Просторные окна, закрытые зелёными занавесками, не пропускали свет. От такого количества зелёного у Миры закружилась голова, но всё же жизнь в Обсидиановом дворе приучила её к тёмным тонам. В голове она перерабатывала тот шок, от которого сбежала. Всё было в секундах, от которых зависела абсолютно любая мелочь. Скарникова слегка откинула тёплое одеяло, ступив на пол босыми ногами. Не зная, что делать, она вышла из комнаты в поисках Владимира. Красивый богатый дом во многом выделялся среди нынешних обеспеченных усадеб потусторонних. В нём была какая-то загадка, манящая и неукоснительная. Мирослава разглядывала интересные картины, но здесь они были нарисованы не красками, а вышиты нитками, иногда бисером. Самая главная деталь – много живых цветов, будто хозяева – это какие-то заядлые флористы. Лестница, ведущая вниз, украшена зелёным бисером, который переливался и иногда свисал вниз. Мира улыбнулась: несмотря на обилие зелёного, здесь он был к стати. Спускаясь, девушка увидела Хорыва. Мужчина сидел за столом, окружённый разными камнями – он, видимо, их анализировал. Заметив подругу дочери, Орлов тут же отложил дело в сторону. – Мирослава? – приветливо спросил он. – Ты уже проснулась? Как хорошо! Сейчас будешь завтракать. Я уверен, ты голодная! – пошутил он, водя указательным пальцем в воздухе. Мира неуверенно улыбнулась, но была очень рада, что Хорыв так тепло её встретил. Скарникова неожиданно почувствовала себя комфортно. Вот с Регулусом ей не так удобно, будто отец её парня девушку недолюбливал. Ну, или же она сама себе это придумала. – Немного, – скромно поплыли слова из её уст. Хорыв встал с места. Его чёрный кафтан, расшитый белыми камнями, тут же бросился Мире в глаза. – Я сейчас Владимиру позову, – сказал он, уходя в другую часть дома. – Ты пока присядь. Присядь! Нечего стоять как неприкаянная. Мирослава улыбнулась ему и радостно села на диван, сжимая колени вместе. Тепло дома окутывало уютом и навевало приятные зимние воспоминания у костра. Чувствуя полное умиротворение души, как вечная цветущая нежность садов, она прикрыла глаза, постепенно расставаясь со своими переживаниями. Через некоторое время явилась Владимира. Её шаги и удары каблуками по полу были услышаны мгновенно. Мирослава тут же открыла глаза. – Проснулась? – Орлова с улыбкой села на диван рядом с подругой. – Тебе не холодно? – обеспокоенно спросила она, видя лёгкую одежду на той. Мира покачала головой, отрицая. – Нет. Нет, спасибо. – Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? – встревожилась блондинка, кладя руку на колено Миры. Лёгкая дрожь, хоть и прошла быстро, но выдавала, что не всё в порядке. – Болит только щека, а так у меня всё ещё шок после вчерашнего. Владимира задумалась на пару секунд. Несомненно, мозг будет прокручивать воспоминания снова и снова – не у каждого есть сила заставить себя остановить это. Мирослава, в свою очередь, уже знала секрет Орловых. Вчера подруга раскрыла все карты и рассказала, как им удалось её спасти. Статую Яси Хорыв и Лирия спрятали в тайном ходе за водопадом. Мира, понимая, что ей доверили такую ​​информацию, чувствовала себя чуждо. Вроде бы это её подруга, а вроде бы и такая ценность слов, которые ей пришлось услышать... Но Мирослава обещала, что никому ничего не расскажет, и что прошлое стоит оставить в прошлом. Пусть Денница и натворила плохих дел, но Владимира совсем другая, да и её семья тоже. – Это пройдёт. Мы всё залечим, – успокоила Владимира Миру, сжимая её руку. Скарникова, будучи благодарной за утешение, ответила тем же жестом, подняв глаза. Лёгкая улыбка нарисовалась на её лице. – Ты лучшая подруга, которая только может быть на этом свете, – ответила Мира. – Ты шикарный подарок судьбы. Владимира рассмеялась, опустив голову. Это льстило… – Могу сказать, что мои мысли взаимные.

***

Спустя приличное время Ростислав постепенно открывал глаза. Боль. Адская боль во всём теле, как запущенный цикл мучений, появлялась вновь и вновь, по кругу. Пересохшее горло раздражало, глаза слезились от боли в голове и тошноты внутри. Тело онемело. Даже пошевелить бровями было невыносимо тяжело. Слушая тишину и её песнь, сливающуюся с медленным течением времени, Ростислав не мог понять, где он находится. Вообще ничего не помнил – прошёл так много, что измерить это мог бы только тоскливый встречный туман. Он кашлял. Закрывать рот рукой приходилось нелегко. Но парень не чувствовал холода, напротив – в воздухе пахло дымом и какой-то варёной едой. Оглянув покрасневшими глазами место, он попытался понять, где вообще лежит. Кровать, а рядом деревянный маленький столик, на нём куча всяких зелий и трав, ещё белый вышитый платок, хотя он уже грязный. Свеча в баночке догорала. Разноцветные ковры на полу явно вязаные и тесное помещение. Дверей он не узрел, но понимал, что если пройти чуть дальше, то можно увидеть ещё частичку этого дома. Одно маленькое окно показывало не самую хорошую погоду на улице – шли слабые дожди, бился ветер. Сейчас Ростислав подумал, что хорошо лежать в таком маленьком и компактном домике, а не сжимать руки в кулаки на холоде. Скрип дверей и звук чьих-то шагов. Парень насторожился. Эти детали разливали внутри переживания. Самое ужасное, что он вообще ничего не помнил, даже своего имени. Возможно, это его дом? А может и нет. Очередная волна кашля пробила слабое тело. Ростиславу было сложно сдерживаться, а кашель сухой… Рыбак, видимо услышав это, быстро явился к княжичу. – Ну, батюшки! – радостно хлопнул он в ладоши. Его собака тут же прыгнула на кровать к Ростиславу. – А ну, кишь! – приказал он тому животу, и собачка сразу же удалилось. – Ты как себя чувствуешь, молодец? Вяземский не узнал этого человека. Испуганный тем, что не мог вспомнить даже своего имени, он пожал плечами. – Не очень. Я… Как меня зовут? Кто вы? После вопроса об имени рыбак тут же снял свою потрёпанную шапку, опустив её ниже и прижимая к груди. Вот такие дела… Мужчина не ожидал, что проблема окажется такой массивной и колоссальной. – Ты что, вообще ничего не помнишь? Парень! Ростислав лишь чуть заметным кивком ответил, что – нет, к сожалению, он ничего не мог вспомнить. – Вот это да… Что же мне с тобой делать-то? – Так, как меня зовут? – вновь надеясь на ответ, очень неуверенно и потерянно спросил княжич. – Да я ж откуда знаю, милый мой? – слегка улыбаясь, спросил дед. – Я тебя вообще в реке выловил. Ты чуть не утонул! Я тебя к себе-то и притащил. Ростислав, загнанный в угол этого злого момента, не понимал, на что теперь надеяться? Небеса будто слёзы прятали, и не только слёзы, ещё память, прошлое, тайны и ответы. – Что же мне теперь делать? – опустошённо глядя на одеяло, спросил он. – Как вспомнить всё? Так страшно жить с пустотой, падающей холодным инеем. Вчера была жизнь, сегодня – ничего. Вчера было что-то, сегодня – неизвестность. Вчера были родные, дом и друзья, а сегодня – настоящее одиночество. Ростислав положил голову на руки, стараясь не заплакать, но эмоции сложно было спрятать. Юноша выступил слёзы, и от этого действия и нагрузки головная боль усилилась, а шея будто бы отнималась. – Ну… Ну, ну ты чего? Парень! Эй! – рыбак сел поближе к нему. – Меня вот Эрмифий зовут. А тебя мне как называть? А? – не зная, как его успокоить, спросил мужчина. – Понятия не имею. Зовите как хотите. – Ну, как это так-то? А? Ну… Давай, временно будешь Щаслав. Счастлив, что выжил! Щаслав… Новое имя? Счастлив? Что за бред? Как он мог быть счастливым, когда тело ныло от боли, память предательски молчала, и он не знал, кем является, откуда родом и что произошло? Разве это счастье? Абсурд среди белого дня и точка. – Пусть будет и Щаслав, – устало, на тихих, совсем измученных нотах, ответил Ростислав. Спать он не хотел, но уязвимая слабость окутывала. Головоломка этого времени сотворила непростую дорогу, но порой именно долгий путь бывает самым верным.

***

У Святослава с Ярополком дела обстояли совсем плохо. Однажды Ярополк умудрился попасть в болото в лесу, откуда Святославу пришлось его вытаскивать. – Блэк, куда тебя нечистая понесла? – ругался Милославский, вытягивая того за руку. – Я случайно…, – оправдался второй, хоть и гнусно. – Случайно он! Так по кругу. Часы шли, а поиски Ростислава пока не двигались с мёртвой точки. Ярополк все время переживал за Миру и друга одновременно, но пока не отходил от Святослава ни на шаг. Даже чувствовал себя рабом, как будто... Почему он, вполне вольный человек, не мог делать то, что считает нужным? Бежали капли по воде, пока по ним ступали человеческие ноги. Долго, а может быть ещё дольше приходилось думать, пока Святослав не решил провести обряд с обращением к богине смерти Морене. Маг возлагал на неё все свои надежды. Точки природной энергии скользили от одного места к другому. Ярополк до смерти переживал за свою одежду. Она была у него идеально чистая, а теперь? К тому же, парень всегда бережно относился к вещам, особенно, если учесть, что они не дешёвые. Святослав целостно сел на землю. Юноша фокусировал свою энергию на одном – метка Морены на руке. Особая связь с нею была для него всегда путеводным клубком. На то он и хранил все свои секреты… Морена часто наблюдала за ним и порой могла «надавать по шапке» за неправильную работу. Но Святослав всегда исправлял свои ошибки не прекращая получать новый опыт и знания. Ярополк на фоне не заметил как к нему подплыл хозяин болота. Блэк проклинал в уме неудачу за испачканную одежду. Кое-как державшись на ногах, слегка подскакивая, парень подошёл к самому концу опять. Хозяин болота – зелёное пышное существо с жабрами и округлёнными глазами сначала высунул пол головы, подплывая стремительно, а потом, когда Ярополк оказался совсем близко, просто схватил его сзади за толстовку. Блэк вскрикнул падая назад, пытаясь ухватиться, но потом вспомнил, что старался найти опору в воздухе. Рухнув назад в болото, парень не понимал, что произошло, но чётко знал, что его что-то или кто-то потащил специально. Руки, кожа, волосы ещё большая часть одежды – всё как назло замызганно в этой грязи! Повернув голову, он встретился с обыденным существом и сразу догадался, что тот хозяин болота. – Что надо? – спросил Ярополк, вставая на ноги, стараясь вылезли, пока Святослав общался с богиней недалеко от него, и уж точно не интересовался, что происходит за его спиной. Встать ему так и не удалось. Болотный практически вцепился в ноги юноши, подкашивая их, и удерживая на месте так, как бы хотел, чтобы тот врос. – Эй! – пытался освободиться Ярополк. – А-ну отпусти меня! – болотный, домовой, водяной и прочие – это всего лишь духи, которые не несут сильного вреда, но как и другие существа тоже могут принести нежелательный вред. Хорошего практика в своём деле они трогать не посмеют, а некоторых пугают для развлечений. – Что тебе надо? Откуп? – Ярополк рухнул вновь в болото, но уже спереди. Болотный же тут же исчез и появился в другом месте от головы парня. Святослав тем временем сосредотачивался на общение с Мореной. Метка светилась, а разум проникал в магическую линию. Когда богиня явилась, магу даже не пришлось давать ответы или задавать вопросы, она знала для чего он тут. – Должен отдать мне часть за свою ошибку. Милославский знал, что вполне будет наказан, но вот не понимал чем именно? Своим кивком он дал знак на продолжение разговора. – Годы жизни Ростислава, или раскрошить призрак Марии? – послышался выбор. Святослав замедлился. Разрываясь между странным билетом туда и сюда. Если он выберет Марию к которой прикипел, любил ходить к ней на могилу – то Ростислав может умереть раньше, а если Ростислава, то Маша навеки исчезнет и он не найдёт её даже в мире мёртвых. Куда-то там тянет, но нельзя уже повернуться обратно. Выбор для него по правде был не лёгким. Не смотря на своё отношение к этим, как Святослав говорил – трём оболтусам, он успел привыкнуть к ребятам. Выбирать между несчастным призраком и Вяземским именно для Милославского было трудно. Богиня это знала как никто другой. Ну что ж… Рано или поздно все теряют что-то дорогое. Морена заранее знала ответ, но сейчас терпеливо его ждала в форме произнесений, чтобы услышать. Такая глупая тишина, и так глупо оттягивать лишь единственное слово, ведь оно всё равно будет произнесено. Святослав кротко промолвил: – Ростислав. Я выбираю его, – он и так чувствовал небывалую вину перед княжичем, что просто не позволил бы другого исхода в этом вопросе. Дело было даже не в княжестве, вся эта дребедень его сейчас волновала меньше всего, а вот перед своей совестью и человеческими принципами – он в долгу. – Ты слишком зациклен на мёртвом мире, забывая, что ты не есть его полноценная часть. Будь чуть добрее к живым и поймёшь, что не ошибся, – посоветовала Морена тихим и благородным голосом. – Ростислава найдёшь по деревьям, что ярче солнца, но темнее ночи, – на последних словах она исчезла. Милославский даже был погружен в некую обиду. Он всегда ценил мёртвый мир, покойников, обряды захоронения, кладбища, духов и призраков, для него это как родная комната. Да... Он не был полноценной частью этой вселенной, но являлся проводником. Блэк что-то там кричал на фоне и плескался об лужи грязи. Маг услышал это, когда вышел со своего состояние в настоящее. Уже сразу раздражаясь Святослав повернулся, ему на глаза пала смутная картина, а главные роли представляли так знакомые образы – хозяина болота, что пытался то ли затащить Ярополка к себе то ли испачкать полностью в грязи. – А ну успокоились оба! – закричал он на болотного и на Ярополка. Те вроде как боролись друг с другом, но после грозных слов Святослава тут же повернули головы в его сторону. Хозяин болота сразу отступил, вновь погружаясь на дно своего жилища, медленно скрывая голову за поверхностью густой грязи и мелкой растительности. Ярополк с горем пополам встал, качаясь на ногах, он вылез на землю. Святослав закатил глаза и медленно подошёл к тому. – Боги… Блэк ты за место в болоте с ним дрался? – усмехнулся Святослав. – В следующий раз, может, на звание людей грязных луж пойдёшь? Ярополк не оценил ни первую ни вторую фразу, и состроив обиженную физиономию лишь пошёл в сторону, игнорируя высказывания Святослава. Милославский не мог не улыбнуться, провожая в таком темпе того. – Смотри, а то я могу поговорить с Кощеем и ты вместо прислужников у нас сойдёшь. – Да иди ты! – отмахался тот. – Надоел. Лучше скажи, что тебе богиня ответила? То, что ему пришлось распрощаться с призраком Святослав умолчал. Он вёл себя как обычно, говорил как обычно, и в целом делал вид, что всё так как должно быть. – К примеру... Я знаю где найти Вяземского. Ярополк приподнял брови, поворачиваясь к Святославу полностью лицом, а до этого стоял боком. – И где? А про Миру ты что-то спросил? Милославский дал тому щелбан чтобы умолк. – Угомонись со своей Мирой. Я пока с Вяземским дела не окончу, то за другие не возьмусь. Наверное где-то далеко кому-то в эту минуту совсем легко и печали все отпущены. Звёздами сияние будут долго в небесах радовать землю, отражаясь в её слезах.

***

Утром на территории княжеского двора, Белимира в своей комнате отчитывал отец. Голова у парня чуть-чуть болела, а вот глаза смыкались. Он вроде бы слушал гнёт, но думал о своём. – Что ты натворил? Дурень! Сын! – кричал Якун, пытаясь достучаться до того словами. Он его не бил, скорее очень даже жалел, вот Белимир этим всегда пользовался. – Сын! Ты меня слышишь? – Да слышу я! Отец, замолчи, а? – попросил парень скорее для того, чтобы от него отвязались. – Что мне теперь сделать? – заплетающимся языком спросил он, разводя сразу и колени и руки в стороны. – Время назад я не верну, а девка та… Та кому она скажет? Якун закрыл лицо рукой, тяжело вдыхая. – А если она забеременеет? Что тогда? – Ты как маленький. Куча зелий, которые это дело хоп! – он хлопнул в ладоши, смеясь. – И нет ничего! Только вот правда не похожа на воображение. – Она не будет молчать, Белимир! Она не станет молчать! – Ой, да всё, хватит! Я спать хочу. Якун спешно подошёл к сыну, хватая его за вышитый воротник, но казалось Белимир это проигнорировал, проводя действия отца смехом. Разочарованно вскрикнув, Вяземский пихнул Белимира на кровать, а тот и не был просив. Только его голова коснулась мягкой части подушки, тут же постарался заснуть. Якун решил, что сам исчерпает дно этой проблемы. Выйдя из комнаты сына, он нашёл своего прислужника, слуга всегда служил верой да правдой, и сопровождал Вестимого княжевита везде. Это был Главян. – От Венчаны избавься, потом расскажешь мне всё. Тела не должно остаться, – тихо приказал Якун. – Будет выполнено, – послушно ответил тот. Убить значит убить – вот и весь ответ.

***

Проснувшийся Огнедар, как в тумане, медленно открыл глаза. Вокруг него размытые силуэты предметов и обстановки комнаты постепенно начинали принимать более ясные очертания, но их было трудно различить под гнётом усталых ресниц. Каждый его взгляд казался усилием, как будто он пробивался сквозь завесу неясности. Парень чувствовал, как тяжело зафиксироваться на чём-то одном, и мысли путались, словно в тумане. Вдохи были медленными и глубокими, каждый из них ощущался как долгий путь по бескрайним водным просторам. Это было что-то похожее на плавание по реке, где нет ни берега, ни суши, только бесконечная гладь воды, где время и пространство теряли свои обычные границы. Огнедар сосредоточился на своих вдохах: один, второй, третий... Это был не только дыхательный процесс, но и попытка собраться с мыслями, вернуть себя в реальность. Его тело невыносимо болело. Каждый мускул словно напоминал о том, что он перенёс. Он закрыл глаза, снова погружаясь в туман. В этом состоянии тревожного полусна, Огнедар пытался собрать воедино обрывки воспоминаний. Время текло медленно, и каждая секунда казалась вечностью, как если бы он оказался в плену собственного тела, которое не слушалось его команд. В другой комнате целитель разговаривал с Густавом. – Я думаю, что Галандар врёт. По правде говоря, сам Густав не сильно доверял в последние часы своему подчинённому. В его истории были нестыковки и странности, которые заставляли не просто насторожиться, а задуматься. – Что заставляет тебя так считать? – У покойного Диля на руках нет свежевших ран от удара. Есть конечно следы, но они уже более засохшие. Это указывает на… – Самодур? – догадался Густав. Ему не нужно было сто раз что-то объяснять, опыта хватило, чтобы быстро воспринять слова целителя. Тот со скованностью кивнул... На улице Иван Корсаков и Донслав Малаг оттягивали брёвна, таская их со всеми другими заключёнными. Руки слегка мёрзли, но было терпимо, если конечно не обращать внимание на этот самый холод. Муромец был с ними. Он можно сказать отделался лёгким испугом, поэтому быстро оправившись, пошёл на работы. Общаться, то он порой общался с теми двумя – Донславом и Иваном, но очень уж переживал за Огнедара. – Работайте живее! – приказал один из воинов, что следили за заключёнными. – Нечего стоять и ворон считать! Муромец только посмотрел в сторону и тут же нагнулся, чтобы потянуться за новым бревном. То было слишком тяжёлым, пришлось просить помощь у Донслава. Без дополнительных расспросов Малаг добавил свои физические силы, и они вместе оттянули бревно прочь. – Ну и тяжёлое! – хрипло отозвался Дима, когда ставили тяжесть на землю. – Грыжу хоть бы не заработать. – Не заработаешь. Не переживай, – кое как на одном выдохе ответил парень. – Максимум потом спина будет болеть.

***

Приказ Якуна был выполнен быстро и скоро, а главное максимально качественно. Ожидая своего помощника в ночи, приходилось по собственно воли следить за уходящей в даль луной, за её безграничными просторами и возможно даже собственной иллюзией. Вяземский сделал бы всё возможное, чтобы вытащить сына из любой ямы, насколько бы она не была глубокой. Ускоренные шаги были слышны сразу. – Всё сделано? – спросил Якун, поворачиваясь к Главяну. Уверенный вид прислужника звучал только об одном – дело выполнено, что несомненно позволило Вяземскому улыбнуться. – Никто же ничего не видел? Ничего не заподозрил? – Нет, Вестимый княжевит. Будьте уверены, девка больше не помеха. – А что ты с ней сделал? – довольно расспрашивал он. – … не велика беда. Сначала задушил, потом с другими помощниками позаботились, чтобы её тело было скормлено свиньям. Поверьте Вестимый княжевит… Её никто не найдёт. Якун был впечатлён работой своих слуг, но не был удивлён, что они выбирали такие изощрённые способы. Повернувшись к Главяну спиной, он сквозь ухмылку проговорил: – Я щедро вознагражу тебя и других кто помогал. Можешь ступать, – прислужник тут же кивнул, чуть кланяясь. – Ты хорошую работу проделал, Главян. – Любой ваш приказ для меня непосредственный закон, Вестимый княжевит. Я рад услужить вам, – на этих последних и роковых словах мужчина поторопился удалиться прочь, чтобы оставить своего хозяина одного, как тот и хотел.

***

По ответам и загадкам Морены Святослав приблизительно понимал место нахождение Ростислава сейчас. Однако, всё время он ходил и думал об призраке, которого потерял навечно. Но так надо. Одна лишь фраза, что объясняет всё – так надо. Надо заплатить за ошибку, надо дать отчёт, надо. Надо… Ярополк просился с ним, но Милославский шикнул один раз и приказал, чтобы парень сидел дома. С ним ему ещё не хватало хлопот. Проходя дни, а проблемы как верная дорога – вечно рядом. Святослав рассудительно шёл по лесу, вдыхая свежайший воздух и ступая по отломленным палочкам под ногами. Те трещали и хрустели. Маг медленно продвигался дальше и дальше. На глаза попадались какие-то мелкие и очень слабые духи, порой сущности, но он не обращал на них внимание, хоть те и пытались резвиться. Милославский прекрасно знал, что те хотят от него каких-то действий, но не в плохом смысле, скорее наоборот. Некоторым духам бывает очень скучно, но Святославу было не до игр. – «Мир мёртв не тогда, когда исчезают люди, а когда в их сердцах умирают мечты. Когда тишина становится громче любых слов, а безразличие заполняет пустоту там, где когда-то была жизнь. Этот мир умирает не в один миг, каждый день, когда мы перестаём чувствовать и верить в свет», – подумал он, смотря на лестную чащу вокруг себя. Постепенно этот прекрасный мир лета стал закрывать собой первый и совсем слабенький листопад. Всё немного стало притихать и меняться вокруг. Вот и лето прошло. Вот и новый этап жизни. Даже грустно как-то немного. Святослав сам для себя замечал, что он готов лелеять что угодно, только не живых людей. – Ищешь кого-то? – произнеслись слова прямо в голове. Может какие-то более развитые по силе духи? Святослав покрутился по сторонам. Никого не было, а потом заметил у дерева еле-еле видный силуэт. Опять покойница… – Ищу, – ответил он, не желая резко и грубо отгонять её. Возможно с ней мало кто говорит, а она тоскует. И он был рад помочь разговором. Печаль свою хотелось отпустить туда где всё тихо. – Давно? – Достаточно по времени…, – спокойно ответил маг, кивая головой, так, будто что-то плохое произошло и он старался это скрыть в затмении. Больше она его не расспрашивала, а просто исчезла. Моральная сила защитит от тоски и терзаний души, как свет науки. Святослав вдохнул, шумно выпуская воздух и развернувшись, последовал прямо. Можно сколько угодно рассматривать лес, сколько угодно играть с воспоминаниями и мыслями в голове, сколько угодно корить себя, но разве что-то из этого изменить ситуацию по-настоящему? Нет. Самый логичный и правильный выход – это искать решение, а не загоняться в эмоции, хоть это и очень привлекательная сторона. Ростислав сидевший на улице без памяти, наблюдал за местностью, лившейся в округе. Парень даже не подозревал, что его искал Святослав, дружина княжества и в целом все были на ушах из-за его пропажи. Сколько бы не пытался, но отчаянные потасканные попытки вернуть себя в былое состояние у него плохо получалось. Эрфимий со своей собакой вновь попятился к реке за рыбой. Вяземский, раненый и уставший, но жаждущий свежего воздуха, с трудом выбрался на улицу. Каждый шаг давался ему с болью, но это его не остановило. Вокруг стоял чудесный пейзаж: тут красиво, и уютно, хоть и незнакомо. Ручейки всё время проплывали мимо по камушкам. Ветерок нагонял прохладу. Маленький небольшой домик расположился прямо в сердце этого местечка. Ростислав, непривычно оцепеневший от своих размышлений, едва заметил, как мир вокруг него продолжает вращаться, оставаясь при этом для него незнакомым и чуждым. Где-то родной дом, а где-то и близкие, но кто они? Как бы вернее поступить в такой ситуации он не знал. Надеяться на чудо? Бесполезно и глупо. Княжич даже не сразу заметил ведущее за ним наблюдение из далека. Стоило ему увидеть молодого парня, так сразу замер, выравнивая спину. Страх и надежда смешались воедино, но лёгкое радостное покалывание под кожей стимулировало думать иначе. Святослав наконец-то нашёл его, но что сказать и как себя вести? Первое, что нужно было – это извинится, а за вторым уже как пойдёт. Милославский шагнул вперёд, а вот Ростислав, глядя на того, кто разрушил его минутную гармонию, осторожно поднялся на ноги, делая хрупкий шаг назад, не зная как реагировать на этого человека. А может он его знал прежде? А может враг? А может родственник? Вопросы перемешались в голове незримой линией. Округа будто была создана для этого спокойного, но и напряжённого момента, клочьями разрывая мелочные детали. Святослав чуть опустивши глаза, а потом вновь подняв их, подошёл ближе к княжичу, тот в этот раз не отступил. Ждал… Милославскому понадобилось время, чтобы собрать мысли и сказать желаемое, даже заранее приготовленные слова как-то из головы вылетели. – Вяземский… Ты прости меня я…, – глядя тому прямо в глаза говорил он. – Я виноват перед тобой, мне с самого начала нужно было быть чуть мягче. Извини… Стоявший Ростислав не понимая ничего из того, что именно хотел донести ему этот человек. Удивлённо приподняв брови, он всё же дослушал. Хоть мир на земле и наставил ему ловушек, но этот момент можно было расценивать как выход на свет. – Вы кто? – просто спросил Ростислав. Глаза Святослав чуть расширились от слов долетевших к нему. – В каком плане: «Вы кто»? Вяземский… Ты шутишь, так что ли? Если это игры с твоей стороны, то не смешные! – раздражённо ответил он. – Я ничего не помню! – отозвался Ростислав, слегка повышая голос. Вот тут-то Святослав застыл. Потеря памяти значит… Это как плохая история с грустным концом, и опять та же песня со знакомым мотивом. Чуть успокоившись, маг вновь произнёс: – Значит, ты ничего и никого не помнишь? Даже себя и свою историю? Ростислав отрицательно покачал головой. Фраза про «свою историю» произвела ажиотаж, боясь, что всё может быть намного хуже чем он представлял, так неужели неведенье лучше? Молча и глядя в одни и те же глаза напротив, Святослав наконец-то повернул голову в сторону, то ли ради убеждений, что их никто не видит, то ли просто пытался развеяться. Выбор как ступень. – Тебя зовут Ростислав Вяземский. Ты наследник княжества. Если быть точным. Всё в этом прошлом как во сне. Ростислав даже не поверил, но вдруг всё это правда? Странный мир огромного величия, было ли это былым или же будущим? Минувший день вёл в даль глубокую. – Ты веришь мне? – спросил Милославский. Ростислав не знал ответа на этот вопрос. И да, и нет, если брать корректность, словно шаг за шагом ближе к забытому миру. – Я не знаю. Я ничего не помню и не могу дать ответ. Обрадует тебя это, или, наоборот, не имею малейшего представления. Святослав это знал, но как бы он хотел услышать другую сторону, чтобы слова прозвучали – да. – Меня зовут Святослав. Мы с тобой знакомы. – Что знакомы я и так понял… Что-то не то. Какая-то странная манера поведения, будто Ростислав и вовсе не Ростислав. Переломный момент случается у каждого и потеря памяти величественный стресс, но было что-то ещё, что-то невидимое, но в тоже время такое близкое и чужое. Вяземский словно вышел из этой реальности, оставляя после себя лишь телесную оболочку. Святослава это настораживало. – Идём со мной? – осторожно, будто пытался сохранить всё так как есть, промолвил Милославский. Сердце застучало от тянувшей секунды быстрее, а взгляд не метался больше из стороны в сторону – он был сфокусирован на Ростиславе. Вяземский не собирался так просто доверяться незнакомому для него человеку. – Нет. Я тебя толком не знаю, может ты мой враг? Святослав сглотнул, используя улыбку как защитную реакцию. – Я не желаю тебе зла Ростислав… Я бы убил тебя прямо здесь. Никто бы тебя не нашёл если бы я хотел. – Если я наследник княжества, то может дело в политики, и тебе я нужен живым? – продолжал бросаться возможными предположениями княжич. От части он был прав… Но только от части. Для Святослава действительно было важно сохранить будущего князя и выбить нынешнего из правления, но ещё было что-то – совесть и личные толкования. Закрывая глаза и тяжело вдыхая, маг пытался переубедить настрой того. – Послушай меня… Не пойдёшь сейчас со мной, то домой возможно и не вернёшься. – Плевать, – более грубо ответил Ростислав. Такая манера удивила Святослава. – Если я имею политическое влияние, то расскажи моим родителям про меня, пусть сюда пришлют какое-то войско или что-то в этом роде. Это же логичнее? Святославу это надоело. Рассказать Даромилу? Он же всё вывернет так, будто это Милославский сюда его сына отправил, а потом сам же и нашёл. Хотя… Это тоже было правдой от части. Парень сначала отвернулся, присматриваясь, точно ли никого нет в округе? Энергетика подсказывала, что на данный момент они с Ростиславом одни... Повернувшись вновь к княжичу, и уделив ему внимание в виде лёгкой улыбки, Святослав бросил в того комок магии, отключая человека с одного удара. – Приятных снов, Вяземский, – насмешливо отозвался Милославский, наблюдая как Ростислав лежал без сознания. Неизвестно какой силы потерпело больное тело будущего правителя, но Святославу надоело нянчится. По крайней мере, по его наблюдениям, Блэк самый беспроблемный.