По ту сторону реки. Янтарная рябина

Ночью, объятых красками, вопреки снам и иллюзиям дремлющих царств, лестница в недостижимое поднималась вверх. Прекраса расплетала свою белую косу, любуясь волосами. Слыша звук за дверьми, она горделиво поглядела, а потом, закатив глаза, встала, придерживая подол платья. Сначала она прижалась ухом, чтобы послушать, кто там, но, обозрев, что это Милославский со своим «дружком», она резко пихнула двери и, скрестив руки на груди, вышла к ним. – Ну? Долго тут шептаться будете? – предъявила она так, будто они разбудили её. Ростислав абсолютно всегда чувствовал себя очень неуютно и неудобно рядом с Прекрасой. Он ещё к Милославскому привыкал, а тут такая дама… Блондинка ухмыльнулась; её кокошник играл переливами в обсидиановой красе. – Чего тебе надобно? – спокойно поинтересовался Милославский. – Ты всё время занят и проводишь весь час со всеми, но только не со мной! – капризно заявила она, отпуская руки. – Почему? И вообще, раньше мы более были дружны! Я тебе позавчера предлагала на лошадях прогуляться, а ты что? – её высокий голос повысился. – Отказал… Святослав и вправду стал проводить с ней времени меньше, чем раньше, но ведь в те часы, кроме неё, у него в окружении людей особо не было, а сейчас он занят. – Я обещаю, что как стану свободнее, то поиграю с тобой, – пообещал он. Прекраса сначала молчала, потом рассмеялась. – Серьёзно? Не шути так больше! – разочарованно ответила девушка и вернулась в комнату, громко хлопая дверью. – Лгун! – прозвучали слова, но уже вне досягаемости других ушей. Святославу стало жаль Прекрасу; он и сам был бы не против возобновить те беззаботные дни, но, к сожалению, этого не хватит – в нынешнем времени всё иначе. Ростислав от таких предъявлений даже почувствовал себя виноватым. – Может, мне стоит пойти в комнату? Милославский глянул на него и отрицательно покачал головой. – Нет, не надо. Она такая всегда. Ничего – пройдёт… – Кто она? – наконец-то задал такой волнующий вопрос Ростислав. Эта девочка могла так спокойно разговаривать с Святославом и быть при этом непринуждённой. Маг ничего не ответил. Он рассматривал княжича, а после, похлопав его по плечу, указал идти с ним на улицу. Вяземский думал, что Святослав сейчас расскажет об блондинке побольше любопытной информации, да не тут-то было. Он вообще ничего не стал говорить, просто вышел во двор преддверья ветра и сел на ступеньки, встречаясь глазами с луной. Ради неё он сюда пришёл? Ростислав, замеряя законы, сначала просто стоял, не торопясь усаживаться рядом. Святослав поднял голову, посмотрел на княжича и кивнул. – Садись, – сказал он, хлопая по месту рядом. – Не заболеешь – не переживай… Ростислав тут же опустился на лестницу рядом с ним. Милославский следя за ним усмехнулся. – Так кто она? – последовал тот же вопрос. – … не могу ответить, – просто и сгорело промолвил маг. Он не должен был рассказывать не свой секрет. – Не моя тайна просто. В целом дальше можно и не расспрашивать; в целом дальше лишь будут узлы и марля тайн, а Ростислав и не стал. Они молча сидели и не говорили. Милославский расслабленно положил руки по обе стороны от себя. – Тогда если блондинка не твой секрет, могу ли я спросить то, что касается тебя? Святослав подозрительно и медленно посмотрел на собеседника. – Ну попробуй. Ростислав сначала мялся; не знал, как бы так корректнее это прозвучало бы, но радовало, что вопрос заставлял сердце бить вновь. – Почему ты такой сильный? Маг первых сил… почему? Это тебе даровано судьбой? Вишнёвый сад цветёт лишь раз, но будут ли хорошие плоды? Милославский молчал. До рассвета звёзды на небе освящались лишь до утренней росы. Говорить про самый главный секрет семьи? Было ли это полезно? Но тут Ростислав прав: это его и только его секрет, уж как им распоряжаться, Святослав сам должен решить. – Это… это благодаря Морены. Мой очень далёкий предок, звали его – Витигост Милославский, он был лучшим другом Кощея, у них у обоих были невероятные таланты в магии. Однажды Витигост попросил у богини силу больше, чем та, что у него есть – способности, которые обходили время. Благодаря этой силе можно превращаться в любое животное, птицу и прочее, понимать их язык, а также увеличивать магию, – он замолчал. – Но ты же понимаешь, что так просто ничего не даётся? Ростислав кивнул. – Нужно отдать что-то взамен? – догадался княжич. – Да… нужно, – Святослав сел ровнее и удобнее. – Взамен на силу, что передаётся постоянно и беспрекословно, Витигост пообещал, что каждое последующее поколение будет служить богине и только ей, к тому же рожать наследников. С тех пор в роду Милославских только мальчики и рождаются, чтобы, так сказать, этот род продлить. Ростислав был заинтригован рассказом. Получается, что родить мальчика – это просто обязательное условие? – А разорвать этот контракт? Можно? – наивно полагал княжич. Святослав усмехнулся, хотя в глазах секунду назад была очень слабая горечь. – Вяземский, ну ты и глупый… конечно же нет, – он повернулся к юноше лицом. – Нельзя. Нужно и можно только выполнять условия. – Что же тогда с твоими родителями случилось? – … они хотели обмануть богиню, забыв, что с этими делами не играют. Морена дождалась, пока у них родится сын, и заставила поплатиться за такую выходку смертью. Ростислав чуть расширил глаза. Теперь ему понятны помыслы Огнедара и почему он так не любил тематику смертной магии. – Я считаю это справедливым, – быстро попытался унять мысли Ростислава Святослав. – Нельзя сначала прийти к высшим силам, а потом отказаться, будто это игрушка. За такое, ой, как можно поплатиться. Дрожь по коже. Ростиславу впервые от мыслей про язычество и магию стало не по себе. Раньше он как-то не задумывался о таких серьёзных и покорных вещах. – И ты планируешь выполнять условия? – У меня есть выход? – Святослав стал чуть свободнее в движениях и эмоциях. – Мне нужно принимать то, что есть, вот и всё: научиться любить и довольствоваться данным мне. Родители хотели подменить детей, чтобы я жил под другим именем и фамилией, но это была такая глупая попытка «обезопасить» меня, – он усмехнулся. – Богиня нашла бы нужного человека; в этом нет сомнений. Ростислав на мага смотрел с долей недопонимания. Святослав будто почитал богиню больше чем родителей; да ладно, у Вяземского неприглядная такая родня, но отец и мать Святослава хотели обезопасить его от этой участи, а он будто наоборот оттолкнулся от этой помощи и причалил в гавань оборотности. – Тебе не жаль их? – поинтересовался Ростислав. – Я тебе говорил: для меня смерть – это часть. Мне не жаль того, что кому-то пришлось умереть; это нормально. Мне жаль лишь тех, кто столкнулся с несправедливостью при жизни. Отец и мать знали, что так нельзя; их никто не заставлял. – … ясно… а можно ещё вопрос? – Да задавай уже, – разводя руки, ответил маг. Ростислав вёл себя так, будто Милославский бьёт его за его любопытство. Начал ведь интересоваться – так пусть продолжает. Святослав же не отказывает; в чём тогда причина? – Почему ты живёшь с Кощеем? – Потому что Кощей дал клятву Витигосту, что будет присматривать и опекать всех его потомков. Поскольку мой опекун бессмертный, то он застал всех Милославских от Витигоста. Ростислав вдохнул. Слишком много информации и слишком много неизведанного. – Расскажи мне о своём мире. Как ты его видишь? Милославский пожал плечами. – Так про что невозможно словами сказать, невозможно вырезать из узоров, невозможно пропеть в песне, невозможно передать историческими былинами, а лишь чувствовать и видеть. Я не знаю… Вяземский. Я привык работать один, мне трудно описать тебе, чем я живу. Ну… кладбища, магия, погост, боги, умершие, легенды… Можно молчать, пока не захочется кричать и говорить без остановки, но может держать язык за зубами — это уже не необходимость, а привычка? Ростиславу было интересно послушать, поэтому он надеялся, что Милославский расскажет что-то ещё интересное. – Было ли на твоей практике что-то столь глупое? – Да. Куча слухов и ошибочных мнений про магию. Мне приходилось ради интереса и от безделья изучать потусторонние расклады и писанья. – Считаешь, что у потусторонних нет хороших магов? – Нет! – отрицательно заявил он. – Нет, конечно же, нет. Это не так… просто есть определённые особи, и пишут всякий бред. – К примеру? – не унимался Вяземский. – … самый распространённый – это чёрная и белая магия, – он усмехнулся. – Такая глупость… всем известно, что магия не делится на цвета – это ересь. Просто бывают более сложные ритуалы, а бывают нет, но это не меняет смысла. Всегда смешили эти глупые слова и куча всего. Я часто бывал на кладбищах и не раз слышал разные истории тех, кто любил приходить да жаловаться там. Мифы о том, что ведьмы – это обязательно рыжие, меня тоже удивляют и смешат одновременно. Ростислав решил поделиться ещё одной проблемой, пока Святослав так разлюбезно идёт на человеческий и контактный разговор. – Святослав… тут такое дело… Милославский покосился на него, мысленно спрашивая: «Ну что ещё?». Вяземский некоторое время медлил, не решался, но потом сглотнул слюну и ответил: – Меня преследует призрак утопленного Ростислава – брата Владимира Мономаха. Уже долгое время я не знаю, что мне с этим делать. Подскажи или… или помоги. Святослав почему-то не был в восторге или в удивлении. Конечно, он опять втягивается в водоворот несчастных событий, но если сказать честно, его это очень заинтриговало; ему стало интересно покопаться среди мёртвых опять. – Как именно он тебя преследует? – Этот Ростислав почему-то появляется практически всегда, когда я в воде, и у меня включаются галлюцинации – я вижу то, чего уже нет, а потом меня опять выбрасывает в реальность. Это было похоже на то, что призрак всё время пытался показать Ростиславу что-то или важное для призрака, или важное для Ростислава. Святослав всё же решился взяться за это дело. Может, не стоит считать кучу холодных оплаканных ночей? Нужно начинать по правилам золотого крыла заново жить. Всего несколько дней перевернули всё с ног на голову и так же обратно, оставляя в омуте неправоту. Необходимый самый важный аргумент играл в прятки, входя в молчаливый азарт, главное – храня секреты. Совет, созванный, собрался на своём же месте. Для Ростислава это оголяющие чувства, но накаляющие эмоции. Потеряться во времени – это то, что хотел он. Когда парень вошёл самым последним, поскольку с Святославом они договорились разделиться, абы никогда не догадался, где сейчас бродит Ростислав, да и собственно Даромил не хотел, чтобы его сын присутствовал, так что можно сказать, появление Ростислава на Совете было неожиданным. Даромил только собирался заговорить, но, увидев сына, замолчал. Простой взгляд, без чувств, смирившись, рассматривал появившегося человека, будто карнавал, но душу в маске никто раскрывать не стал. Святослав сидел за столом и, водя пальцем по своим губам, рассматривал накаляющую часть призыва. Гуро ухмыльнулся. Любопытно… Все князья молчали, а от этого тонущего молчания состояние Ростислава разбивалось на глазах. Всё хорошо. Даромил ему ничего не сделает; Гуро здесь, столько важных людей здесь, в самом деле – Святослав. Ростислав молча, не здороваясь с отцом, прошёлся ближе к другим. – Ростислав Даромилович, вы откуда? – усмехаясь, подливал масла в огонь Гуро. – Мы вас так-то не ждали… Княжич повернулся. Его уже измятая одежда явно отличалась от серьёзного образа присутствующих. Постепенно его сердце остывало, а тело всё ещё страдало. А трудно ли из тьмы выйти на свет? И вообще не знать, сколько стоит собственное время. Всё важное тоже закончится однажды. – А кого вы могли ждать, коль я являюсь главной причиной вашего собрания? – сужая глаза, спросил Ростислав напрямую. При виде отца он от острой боли сходил с ума, но при этом помнил ради чего он ту – ради кого… Отдавать свои крылья он пока не был готов. Гуро, поджимая тонкие губы, кивнул. – Справедливо заметили! – указывая пальцем, заговорил он. Сходя ногами ближе ко всем, Яков всё же не отступился от данного ему прежде любопытства. – Ну а по правде, откуда вам вдруг стало известно о собрании? – уже понимая, какая птичка так голословно напела Ростиславу о собрании, Гуро хотел разогреть обстановку до потёков лавы. Алексей Данишевский всё знал и, перекидываясь взглядами со Святославом, продолжал следить. Ростислав не мог пустить этот холодный кубик в свой секрет. Гуро… он всё знал, всё понимал. – Я имею право сохранять невидимость своих источников, – кратко с улыбкой ответил княжич. Даромил сузил глаза… – Да неужели? – заговорил князь Соленска; его чувства точно никогда не отпустят. Ростислав прямо смотрел на отца прежде чем заговорить резко. – Зачем ты всё это устроил? Этот бесполезный скандал? Князья и их помощники старались не вмешиваться; они сдерживались и слушали, не желая поддерживать какую-то из сторон, пока всё не окончится. Мстислав Русаль положил руку под подбородок… – Мне печально осознавать, что единственный сын такой…, – замолчал князь, гадая как бы точечно ударить. Ростислав затаил дыхание, сдерживая эмоции; а вот Святослав с Алексеем синхронно повернули головы в сторону Даромила, уже осуждая того за предварительную ошибку в выборе слов да мыслей. – Такой подонок. Княжич в защитной реакции улыбнулся, хотя глаза и так всё уже сказали. – Зато умею принимать свои ошибки – это дороже, – ответил Ростислав, склоняя голову набок. – Что же ты там хотел? Наследника или быть может раба – это всё что тебе надо было? От этих слов Даромил вспыхнул гневом. Разъярённым гневом. Святослав убрал руку от лица, поворачивая голову к своему подопечному. Расслабленно водя ногой от стороны в сторону, ожидая кто же кого закидает аргументами; но пути не видно – лишь один густой неподвижный туман. – Довольно! – резко ответил Даромил, не желая, чтобы этот диалог продолжался. Всё вокруг стало как-то пресно, а если князья начнут задавать ненужные вопросы, будет неправильно. Лёгкий смешок Гуро рядом лишь заводил сильнее. – Хватит! – громче добавил он, не будучи согласным тут упасть в грязь. – Я требую поддержать меня в праве лишить Ростислава наследства и передать чин моему брату Якуну. – Да на каком основании? – вторгся Северин, не понимая, почему Даромил так вцепился руками и ногами в эту идею лишить единственного сына наследства. Слова Сератского князя раздражали Даромила, но он помнил об правиле быть осторожным… – Я так решил! Это наши личные дела, и пока я князь Соленска, мне решать, что делать с собственным наследством. Какая разница: мой брат или мой сын? Якун всё равно имеет все права на княжье место. – Если бы у тебя не было сына, то да! – начинал выходить из себя Северин. Ему это не нравилось, но всё же хорошо было! Зачем что-то менять? Ростислав был приятно удивлён, что у него был, возможно, хоть один, но всё же человек, который поддерживал симпатию в его сторону. Это радовало. – Да какое тебе вообще дело? – напрямую спросил Вяземский у Северина. – Уважаемый… не будем забывать, что Северин один из князей, – ухмыляясь, добавил Гуро. Это заставило упасть с небес и спуститься на землю… Даромил чуть притормозился в своих погонях. Милославский улыбнулся, покачивая головой. Ему хотелось закинуть ноги на стол, но он предпочёл сдержаться. – Давайте лучше спросим Ростислава? – заговорил Данишевский. Святослав кивнул, и эту эмоцию заметил Гуро, который очень уж в некем ключе до беспамятства поддерживал этого мага. – Именно! – подтвердил Яков слова Алексея Данишевского. Ростислав ничего не собирался говорить лживого, лишь правду, и как бы эта правда ни навредила отцу, он всё равно впервые решил выговориться. Назад дороги не было. – А что я могу ответить? Я солгу, если скажу, что мне всё равно, и я пока что единственный прямой наследник, который передаст княжий венок другому представителю Вяземского только после смерти…, – Ростислав давно потерял семью, но потерять ещё своё по праву: дом, статус, деньги, княжество он не хотел. – Хочешь ты этого или нет – я твой сын. Нравится это или нет – не знаю, хотя догадываюсь об ответе… Но именно я тот, кого люди видят будущим правителем; именно я тот, к кому привыкли, и именно я тот, на кого возлагают надежды. – Вот оно что! – улыбнулся Даромил. – Ты только и ждёшь, пока я умру, а ты сможешь прибрать всё к своим рукам? Святослав уже хотел вмешаться и сказать, что Даромил перегибает палку и Ростислав не такой и не зачем на него всех собак спускать, как услышал удивлённый для него ответ, от которого пришлось задержаться в своих действиях… – Да! – назло отцу ответил Ростислав. Святослав покачнулся на него в недоверии… – «Вяземский, что ты творишь…», – очень тихо сквозь зубы промолвил Милославский. Яков даже не сдерживал свой единый смех. Некоторые князья, такие как Мстислав и Дарий, сдерживали ухмылки. – … – Даромил был не готов к тому, что сын ответит так цинично; он был уверен, что Ростислав станет оправдываться. – Да, я хочу стать тем, на кого меня подготавливали все эти годы; вбивали мне в голову эти несчастные слова: "Ты будущий князь…" Кстати, отец! Это твои слова были! – ухмыльнулся он, вспоминая, что при абсолютно каждой ссоре или малейшей оплошности Ростислава Даромил всегда талдычил именно эту фразу. За весь тот час, что прошёл, Ростислав навек заучил это. – Теперь после всего я могу смело тебе ответить: старания прошли не напрасно; за шестнадцать лет я хорошо запомнил, что я будущий князь и хочу поддержать твоё рвение сделать меня таковым! Даромил даже в страшном сне не мог представить, что его слова обернутся против него же… Как жалко и низко! – Мне не стоит говорить, что ты пытался настроить меня против Святослава? – пошла более резкая тематика из уст княжича. Даромил готов был посидеть, а вот сам Милославский смотрел в стол, просто слушая. Княжич глянул на него, но, видя равнодушие со стороны Святослава, он продолжил, надеясь, что его слова всё же заставят Милославского хоть что-то чувствовать. – Ты сам меня просил найти в нём все минусы, запрещал общаться даже по теме княжества, а когда он смог – единственный, кто смог решить практически все самые усложнённые проблемы, ты просто не допускал его к этим делам! Проходя равнодушно мимо его знаний и умений! Если бы не он, сколько бы ещё невинных жертв было бы? А ты выставил его будто это он тут Всадник смерти! Это ты хотел, чтобы я на Совете присутствовал против Святослава… Как бы его заткнуть или заглушить, Даромил не знал, но просто молчал, слушая слова сына как последнего врага. Ну кто же знал, что именно он выдаст всё ещё и с потрохами? Видя, что своими словами Ростислав смог затомить уверенность отца, он был рад этой маленькой, но всё же победе. Неубыточная тишина оглушила точное пространство. Все предпочитали помалкивать да слушать вдруг ещё что-то интересное сплывёт? – Ложь! – резко ответил Даромил. – Наглая непорядочная ложь! – Если ты думаешь, что такая мёртвая надежда тебя спасёт, то ты ошибаешься, – Ростислав не собирался отрекаться от родных слов. Впервые он чувствовал уверенность, будто знал, что во имя таких людей как Славомитр или Глеб он должен был постараться, и княжество он никому не собирался отдавать. – Если ты хочешь посоревноваться со мной, то я готов принять твой вызов, ведь на кону Соленск. – Да как ты смеешь! – закричал Даромил. – Ты без меня никто! Всё, что у тебя есть – я тебе дал! Образование, дом, деньги и всё остальное! – Ты так же никто без своего отца! – ответил Ростислав, тяжело дыша. Голоса в сердце томились и звали за собой. – Это мой дед тебе дал всё – раз пошла такая пляска! Ярослав – князь Чердынского княжества – кивнул. – Справедливо…, – дал вердикт он. Слушая высказывания сына, Даромил не спешил перечить, ведь криком и горечью ничего не добиться, а вот удача пока была не на его стороне – как назло. Мужчина откашлялся и гордо посмотрел. Взгляд показывал, что он не раскаивается ни на долю. Гуро уже знал ответ, да и другие тоже понимали. Ответ один – Ростислава никто не станет отстранять от наследства. Пускай сын и отец разбираются сами; как пришли все князья к выбору, что свои семейные проблемы сами решат, а пока у Ростислава не было ни одного проигрышного отхода – всё слишком чисто. – Не вижу никаких обстоятельств, чтобы лишить Ростислава титула княжича, – ответил князь Ратиславии – Милан. Собственно, с его утверждениями остальные были солидарны. Ростислав впервые чувствовал победу и понял, что пока он находится в тени, ничего маниться в лучшую сторону не будет. Усмехнувшись и хлопая себя по колену, Святослав решил вставить своё слово. – Согласен с князем Миланом. Ростислав не нарушил ничего – он лишь устал и решил отдохнуть от семейных обстоятельств; это совсем не повод лишать его всех имений. Даромил хотел ответить что-то очень резкое, но не хотел подтверждать слова сына по поводу его поведения. Гуро, несомненно, был согласен, а последнее слово всегда за ним. – Думаю, наш Святослав и в этот раз прав! – «Тут все против меня», – подумал Даромил. Ростиславу было правда жаль, что он с отцом так и не смогли найти общий язык, и теперь они по разные берега. Впрочем, родителей не выбирают. Главное, чтобы зажила эта рана, и сколько сил нужно ещё вложить, дабы след перестал мучить? У Даромила было время решить, что для него дороже; он ясно дал понять, что именно. Одинокие стандарты и неуверенность бывшего очертания наконец-то смогли дать плоды. Страх и чувство остаться одному не отпустят теперь никогда. Князь Соленска остался в неприятном обстоятельстве. Мужчине срочно нужно было придумать, как бы выкрутиться и не выставить себя идиотом в глазах других. В Совете было чётко решено, что никто княжича менять на другого претендента не станет; по крайней мере, Соленск в таком случае вообще не станут воспринимать всерьёз. Ростислав и Святослав вернулись в имения Кощея ближе к полуночи. Вяземскому до сих пор неприятен тот взгляд отца, когда он уходил… выглядело так, будто сам глаз ночи смотрел. – Ты молодец, Вяземский, – Святослав улыбнулся ему, останавливаясь и глядя прямо в глаза. – Я был впечатлён. Не думал, что ты так выскажешься. – … ты выглядел так, будто тебе всё равно. Милославский ухмыльнулся. – С чего такая неверная траектория? Мне было интересно; просто я слушал в своём понимании… – А… да точно! – подыграл ему Ростислав. – Я забыл. Ты же видишь мир по-иному. – Именно! – подтвердил Святослав. – Иди спать, Вяземский. Ночь уже поздно, – Ростислав на эти слова покорно направился в комнату, где он временно жил, но прошёл не так далеко. Голос Святослава его окликнул. – Вяземский! – княжич сразу повернулся. Пару секунд маг просто молчал, потом всё же договорил. – Я… я обещал тебе: всё будет хорошо, и всё хорошо. Ростислав слабо улыбнулся и, кивнувши, развернулся, дабы удалиться.

***

Время текло ручьём. Шли часы, дни, недели. Начался учебный год в Колдовстворце. Мирославе всё же удалось выскользнуть из княжеского двора, да и не до неё сейчас там было. К тому под предлогом «нужно в школу» она смогла добиться этой самой свободы. Ростислав весь этот час жил с Святославом на территории Кощея. Ребята проводили больше времени вместе, и Вяземскому стало казаться, что он сделал правильный выбор в сторону Милославского, а не в сторону отца. Пускай тот местами грубый, но это всё же лучше, чем условия, что были предоставлены ему все эти года. Княжич решил временно пожить в этом месте; собственно, его от княжеского двора никто не искал. Четырнадцатого октября у Владимиры был день рождения, который она не праздновала – не любила такие праздники, считала, что каждый год толкает её ближе к старости. Белимир подготавливался к свадьбе. Хотел жениться, когда Зорлава родит ему ребёнка, и, конечно, он желал сына, а лучше сразу двойню – и сына, и дочь. Полгода пролетели мимолётно, и вот наконец-то, спустя столько времени, такой ад, как Обреченский Удел, закончился в январе. Зимой Муромца, Солвецкого, Малага и Корсокового выпустили. Увидев солнце свободы, Огнедар не знал, кого благодарить. Быстротечная осень сменилась стужами благородной белоснежной зимы. Снег ложился ровно на спящую землю. Какие-то палочки без листьев торчали из-под него в одиноком покое. В этот миг можно уверенно сказать – Морена царствует. – Неужели? – улыбнулся Дима, видя родную улицу. Свет такой яркий, аж глазам больно. Огнедар улыбнулся. Ярополк решил встретить друзей вместе с их родителями. Юноша мёрз на морозе, оттаптывая под ногами следы, абы дождаться ту самую серую карету. Когда из неё вышли все четверо ребят, Блэк расслабился. Совершилось! – Ярополк… Ярополк! – радостно воскликнул Солвецкий, когда бросился к нему обниматься. – Ярополк! – повторял он его имя, зарываясь в объятия. Такая отдушина, что даже эмоции подводили. Ярополк радостно обнял того в ответ. Дима, Иван и Донслав первым делом обнялись с родителями – с теми людьми о встрече, которой они мечтали; и вот когда час наступил, они в совершенстве его использовали. Огнедар всё не верил, что наконец-то свободен. Чуть отстранившись от друга, он тут же прилип к отцу и матери. – Как же я рад, – прокомментировал Ратибор. – Мы рады, – поправила его жена. Ярополк в наслаждении обнялся и с другими ребятами, что освободились. – Я на седьмом небе от счастья! – вымолвил Муромец, всё больше понимая, что этот день самый счастливый за все прошлые. – Я секунды считал и вот… исполнилось. Блэк ещё раз обнял Диму, а тот был и не против. – Э-э! – в шутку отозвался Солвецкий. – Муромец… ты друга у меня не забирай. Дмитрий усмехнулся. – Да как-то и не собирался! Ярополк рассмеялся. – Огнедар, ты не поменялся… – Так не двадцать лет прошло же! – заявил Огнедар саркастически, закатывая глаза. – Даже не думай, Ярополк. От меня настоящего ты никогда не избавишься, – он обнял Блэк за плечо. – Даже Обреченский Удел не исправит то, кем я являюсь! – весело заявил он, кивая головой. – Весьма скромно…, – ответил Донслав. – Не переусердствуй в поэмах о себе. Сердце Огнедара сияло. Он так давно не собирался подобной компанией, что стал отвыкать от прежнего режима жизни, но память и вера не давали так просто угаснуть, и вот он вновь здесь! С любимыми родителями, хорошими знакомыми и лучшим другом. Чтобы не стоять на морозе, ребята отправились по домам. Стоящие кареты уже ждали своих гостей. Корсаковы, Малаги, Солвецкие и Муромцы залезли каждые в свою, направляясь по домам. Ярополк поехал с Солвецкими. Уже на территории семейного места Огнедар пообедал с семьёй в привычном круге. Роза так переживала: сын сильно похудел, появились синяки, да кожа какая-то не такая здоровая, как была раньше. – Огнедар, возьми нормально поешь! – мягко командовала она. – Ну что это такое? Вас там голодом морили? – в ужасе спросила она, уже уверенно ставя себе цель хорошо следить за питанием сына. Огнедар ел то, что ему клали в тарелку, и не отказывался. Ярополку было смешно с этой картины. – Не скажу, что условия блестящие, но я выжил… спасибо, мама, – вежливо поблагодарил он её. – Всё очень вкусно, но я не конь и всё не съем даже с голодухи. Ратибор тихо рассмеялся, вытирая рот белой тканью. – Сейчас тебе новость расскажу! – начал Ярополк с искоркой в глазах. Его слова тут же привлекли к себе внимание бывшего заключённого, и Огнедар даже от еды отстранился, внимательно слушая друга и поворачиваясь к нему. – Не поверишь… Ирило наш, что с нами учился, заделался в правые руки главной наставницы Колдовстворца – Лучезары. Огнедар в шоке распахнул глаза, а пальцы расслабились, выпуская на тарелку вилку. – Что? – Не поверил он, но, видя, что Блэк кивал головой, ясно понял, что это не лживые и не лукавые слова, а самые настоящие – правдивые. – А как так? Блэк перед тем, как поведать всю историю, тихо рассмеялся, прикрывая глаза рукой, а когда немного успокоился с краснотой на щеках от жары и эмоций, ответил на поставленный вопрос: – Дальше ещё интереснее… он теперь… ну… новый фаворит главной наставницы, если так можно сказать. Огнедар всё равно не понимал, о чём речь… – То есть? – задал вопрос наивным тоном Солвецкий. – То есть любовник он ей теперь! – ответил уже Ратибор сыну. – Что не ясно? Ирило устроился очень своеобразно. Огнедар от услышанного еле пришёл в себя. Вот так на… – Ирило? Спит с главной наставницей? – Огнедар не знал, смеяться или плакать. Это так необычно и даже звучит не истинно, но искренность слов была непростой психологией. – Это… ну… я даже не знаю, что ответить! Хотя это было даже ожидаемо, но же у неё там главный любимчик был! – саркастически ответил юноша. – Ну… о вкусах не спорят. Блэк с ухмылкой покачал голову, отпивая компот из клубники. – Как вы жили всё это время там, в Обреченском Уделе? – поинтересовался Ярополк. Для Огнедара это была непростая тема, но поделиться ей он был только рад. – Условия не самые престижные: мы работали, таскали и дрова, и воду; убирали территорию и даже сами корпуса. Вставали, конечно, рано; ложились поздно — рассказывать нечего; и так всё понятно. Муромец правда однажды себе чуть пальцы не опалил. – … хорошего мало, – ответил Ратибор.

***

Зимний обряд для прославления морозов заключался в собрании девушек, которые имели метки Морены, и, раздев их до гола, выпустить на улицу, абы те смогли протащить длинную ветвь калины, предварительно сыпав ягоды себе под ноги. Рогнеде пришлось участвовать в этом собрании. Было очень холодно и морозно, конечности практически не слушались. Пар витал в округе. Главная наставница следила за ученицами. В этот раз на ней было белое платье, обшитое красными бусами, символизируя ягоды да снега. Волосы девушек растрёпывались на воздухе, а кожа покрывалась красноватым следом, но время вырасти в моральности. В таком обряде принимают участие лишь девочки, девушки и женщины. Мужской пол сюда не допускался. Пройти круг нужно было вдоль обстроенной местности голого поля. Сухие деревья понижено стояли у дорог в одиночестве. Девочки протаскали калину, наступая на ягоды по пути, но они не выдавливали сок, лишь втаптывались в снег. День к тому же был ясный, но морозный. Видно было всё до мелочей. Блеск солнца отскакивал от белоснежного снега, порой попадая лучами прямо в глаза, от чего становилось немного больно. Рогнеде, как и другим, сложно держать ветки калины. Ноги шагали хоть и уверенно, но мороз никто не отменял. Ещё несколько лет назад ведьма даже подумать не могла, что придётся участвовать в подобных обрядах, где в другом смысле фразы нужно торговать телом. Обряд закончился тогда, когда девочки возвращались назад, а наставницы–женщины посыпали их ягодами калины. Те, как мимолётный дождик красных слёз, струились по их волосам и телам, останавливаясь на хрупком снегу. Мирослава и Владимира ждали Рогнеду, как и других девочек, в летней бане за школой. Ту уже растопили банники, дарив тепло. Закончив мёрзнуть в обнажённом свете, девушки пошли в баню. Там их в прямом смысле слова ждал тёплый приём. Везде было натоплено, обогрето и пылко. Мира с Владимирой ожидали, пока придёт Рогнеда. Девушки не особо стыдились и предпочитали находиться в круге друг друга голышом. Когда стали приходить первые в баню, их тут же обогревали – надевали тёплые покрывала на тело и поливали горячей водой. Конечно, неприятные болевые ощущения после обогрева, особенно на конечностях, держались кое-какое время. Рогнеда вошла четвёртой по очереди. Первые желания девушки были лишь о том, как бы согреться, как бы поскорее прийти в себя и как бы отвязаться от холода. Мира накинула на подругу тёплое полотенце, а Владимира полила её из металлической кружки сначала на волосы, плечи, потом грудь, талию, спину и ноги. – Ты как? – поинтересовалась Мирослава, пытаясь как-то размять тело Рогнеды. – Ну как сказать, – Рогнеда приподняла брови, спокойно и равнодушно отвечая. – Чуть в Снегурочку не превратилась. Думала, что это мой последний обряд. Девочки на фоне зачем-то стали петь. Они расчёсывали волосы подруг, понемногу затягивая ноты. Рогнеда усмехнулась и подошла к печке, гладя ладони над горящим огнём. – Хорошая зимняя сказка, – Владимира стала комментировать как-то непринуждённо, однако её слова звучали более как сарказм; собственно, так они и были восприняты. Одна девочка случайно опрокинула чугунок с кипящей водой под ноги, но быстро отскочила, вступая на носочки. Она привлекла внимание, но не осуждение. Ведьма быстро подняла его с пола, зачерпывая вновь воду. – Надеюсь, никто из нас не простудится, – сказала Рогнеда. – Не хочу получить ненароком какую-то болячку. – На такие случаи у нас есть отвары да и настойки, – ответила Орлова. – Или таблетки, – добавила Мира, потустороннее средство. Заметив взгляд Владимиры, она пожала плечами. – А что? Многим помогают… Рогнеда отошла от печки и, смочив полотенце в горячей воде, надела его на себя, укутываясь. Она села на пол, зачерпывая кружкой воду и поливая на себя. В бане стояла жара, а внизу как всегда чуть легче дышалось. Мирослава села рядом, в то время как Владимира предпочла стоять на ногах. Непринуждённая девичья обстановка согревала изнутри. Не было каких-то косых взглядов друг на друга в стороны. Так спокойно и уютно можно говорить о чём угодно; всё равно гул вокруг скрывал сказанные слова. – Сегодня уже твой Иван вернулся, – усмехнулась Рогнеда Владимире. – Чего ты не отпросилась у наставников, чтобы встретить? Блондинка непринуждённо махнула рукой на сказанные в ноль слова подруги. – Потом. Не сейчас! Мира и Рогнеда переглянулись так, будто спектакль начался опять, и так по кругу.

***

В январе Святославу исполнилось семнадцать. Он, впрочем, как же, как и Владимира, не отмечал этот день, не любил его. Возможно, в этом у него с Орловой есть схожести. Ростислав даже не знал, когда тот родился, а когда эта информация княжичу открылась, то тот был удивлён, почему Милославский никогда не делился этим, на что маг лишь отнекивался и перевёл тему. Собственно, с княжьим двором у Ростислава так отношения и не наладились. Даромил стоял на своём, его сын – на своём, и так никто не пришёл к единому соглашению или примирению. Через время Ростиславу пришёлся информационный ком лично от Огнедара. Он хотел встретиться и поговорить. Вяземский, несомненно, начал одеваться на первых порах. Зашедший в комнату к княжичу Милославский не абы как удивился, тормозясь у дверей. – Вяземский, а что ты делаешь, стесняюсь спросить? Куда намылился? – маг захлопнул двери, входя вовнутрь. – Может, поведаешь мне? Ростислав застёгивал на своём кафтане пуговицы, когда встретился с серьёзным взглядом Святослава. – Огнедар сегодня домой явился. Отправил мне информационный ком с посланием о том, что хочет увидеться. – Ты к своим друзьям? – догадался Милославский. Ростислав кивнул. – А мне почему ничего не сказал? Вяземский опустил руки от горла. – Потому что сразу же начал одеваться, и тут ты пришёл. Святослав скрутил руки на груди и прислонился к стене, опираясь на неё. – А может, стоило меня предупредить перед тем, как ты решился на эту встречу? Чтобы я знал это уже до того, как ты начал собираться? – ясно и прямолинейно заговорил он, глядя на Ростислава. Взгляд холодный как лёд, но такой яркий. Снова очередной взрыв в эмоциях и в голове. Ростислав посмотрел в глаза напротив – зеркало души, он сначала предпринимал вариант из возможных ответов, а после в среде обитаний безупречного хрусталя подал ответ. – Ты мне в опекуны заделался? Я бы поставил тебя в известность, но когда бы собрался? Что за сцены? – чуть строже спросил Вяземский и, накинув на себя красный плащ, направился к дверям. Святослав, принципиально с поднятыми бровями вверх от подобного поведения, одним лишь движением повернулся лицом к уходящему. – Ну уж нет… – Милославский последовал за ним следом. Ростислав только положил руку на ручку двери, как магия Святослава в секунду перекрыла двери крест-накрест брёвнами, преграждая путь. Вяземский, уставший от таких выходок, даже не удивился. Парень повернулся к Святославу. – Открой двери… Милославский озорно покрутился на месте, а после сделал несколько шагов вперёд. – Какие двери? А? Вяземский… Слова прозвучали так тихо и спокойно, что Ростислав сам чуть не поверил в их правдивость. – Не морочь мне голову. Открой двери… Святослав усмехнулся. – С условием, что я иду с тобой на эту так… так званую «встречу», – разводя руками по сторонам, будто немного выпивший, поставил свои правила Святослав. – Не пойми меня неправильно, Вяземский… просто вдруг это какой-то обман? Что если кто-то таким подлым способом хочет вывести тебя? – С каких это пор ты мне в личные стражники заделался? Я что-то не припоминаю, чтобы тебя на работу брал. Лишь лёгким движением маг провёл пальцем по воздуху, а потом приложил его к себе на пояс. – С тех пор как ты пришёл ко мне. Ясно… делать было нечего, пришлось брать его с собой. Развернувшись, Ростислав терпеливо ждал открытия путей, а вот Милославский будто специально его провоцировал и с ухмылкой наблюдал за наследником княжества позади. – Хорошо, я беру тебя с собой! – сказал эти слова Ростислав вслух. В принципе, Святослав и без этих слов всё понял, но ему нужно было их услышать лично. – А вот это правильное решение! – хлопок ладонями, и преграда исчезла. Ростислав только хотел выйти, как Святослав его перегнал, выбегая первым. Княжич закатил глаза и, наконец-то, спокойно покинул комнату. Добираться по снегу до назначенного места пришлось совсем спокойно, ведь ребята привыкли. Начали падать снежинки прямо на идущих. Длинный, тёплый, красный плащ Ростислава так выделялся сквозь белого полотна января. Святослав же выглядел так, будто ему вообще не холодно: на нём чёрное одеяние, но оно летнее – те же брюки и та же рубашка с расстёгнутой первой пуговицей. – Ты не замёрзнешь? – спросил Ростислав, идя по тропке, где по бокам, как занавески, стелились голые ветки. – Ходишь, будто на дворе разгар лета. – Мне нормально. Двое юношей пришли к озеру, на которое назначал место Огнедар; с ним присутствовал Ярополк, кто бы сомневался. Встретившись с Ростиславом, Солвецкий быстро его обнял. – Ну неужели! – радостно воскликнул Огнедар. – Я так ждал этой встречи. Без меня у вас такое творилось… Ростислав в ответ, обнимая Огнедара, похлопал его по спине, а когда ребята отстранились, он подал руку Ярополку; с тем-то они часто виделись. Святослав, стоящий рядом, лишь опустил глаза и поднял их наверх, рассматривая Огнедара. Блэк кивнул Милославскому для приветствия. – Ты прав… творилось чудо неладное, – на выдохе ответил Вяземский. – Как ты? Столько не виделись. – Я нормально! – махнул рукой Огнедар, не отлипая от Ростислава. Посмотрев на Святослава, он был удивлён подбору одежды. – Тебе… не холодно? – Нет! – отозвался маг. – Я в полном порядке… – … ага…, – задумчиво ответил Огнедар и опять обратился к Ростиславу. – Ты домой когда вернёшься? Мне уже всё рассказали. – Ещё бы! – едко подметил Святослав, но на это никто не обратил внимания. Вяземский знал, что ответить. – Я не вернусь, пока отец не примет то, что был не прав. Я не хочу… Огнедар покачал головой. – Как? Ну… ну тогда может ты хотя бы поживёшь у меня? Родители не расскажут князю, что ты у нас. На это предложение Милославский серьёзно покосился на Огнедара. – Так, Солвецкий! – вторгся он в диалог. – Без твоей помощи жили полгода и дальше проживём. Огнедар немного обиженно посмотрел на него, а потом опять на Ростислава. – Я лишь предлагаю лучший вариант. – По-моему, Вяземский уже выбрал лучший для себя вариант! Если бы хотел пойти с вами, то пошёл бы туда первым делом. Чтобы закончить этот ненужный спор, княжич поторопился вторгнуться. – Огнедар… я так благодарен тебе за предложенную услугу, но прости, я лучше останусь у Святослава. Там лишних свидетелей нет. Огнедар улыбнулся и, конечно, всё понял. Он кивнул, поглаживая Ростислава за локоть. – Разумеется. Разумеется. Как тебе удобно, так ты и говори. Я не стану настаивать. – Что будешь делать, если твой отец вообще не признает свою невиновность? – спокойно спросил Ярополк. – Нужно отработать какой-то план на этот счёт. – Какой ещё план, Блэк? – усмехнулся Святослав. – Князь кокнет, и его место займёт сын. Всё… – Святослав! – устало обратился Ростислав. – Что ты такое говоришь? Это мой отец. – Ах да, забыл! – насмешливо усмехаясь, ответил он. – Отец? Не позорь себя, Вяземский. Огнедар внимательно следил за этими взаимодействиями и ловил себя на мысли, что Святослав, похоже, уже имеет огромное влияние в жизни Ростислава. Будет ли всё как прежде? Остаётся загадкой… – Так что сейчас будет? – повторил Огнедар. – Ничего… сейчас нужно просто ждать, – объяснил Ростислав. Прекрасно… что ещё сказать? После небольшой встречи с другом Огнедар и Ярополк направились назад. Они шли и рассуждали о сложившейся теме. – Слушай… Ярополк, а тебе не кажется, что Святослав стал слишком фигурировать? Ты за Ростиславом ничего такого странного не замечал? – Я? Нет… с чего ты решил? – Да вот не покидают меня надоедливые мысли. Слишком уж наш Ростислав покорный, что ли? Блэк улыбнулся. – Не выдумывай, Огнедар, ты просто отвык за всё то время, что был в Обреченском Уделе. Всё с ним нормально, он всегда таким был. Просто свалилось на него много чего, вот нервы и предают. Огнедар не был в этом уверен. Да, он не виделся с Ростиславом хороший промежуток времени, да не было возможности нормально поговорить, но это не означает, что он дурак, который разучился нормально анализировать. Солвецкий притормозил. Ярополк прошёлся чуть дальше, заметив отсутствие рядом друга, он обернулся. – Огнедар! Что случилось? – … а давай в Колдовстворец сходим? – придумав «гениальную» идею, наивно предложил Огнедар, поднимая палец вверх и идя так к Ярополку. Блэк с намёком на ухмылку стоял на месте. – Час прошёл, число сменилось, а ты не изменился… – Ты ожидал от меня серьёзных изменений? – в шутку, чуть наклоняясь к Ярополку, спросил Огнедар. Ярополк рассмеялся от такого мотива. Ему поистине было весело. – Ладно. Идём! Огнедар подхватил его смех и следом поспешил. – Как там твоя Мира? – чуть меняя интонацию на имени, задал вопрос Солвецкий, специально и хитро поглядывая на Ярополка. – Ты меня выводишь, – тяжело вдыхая, спокойно дал ответ Блэк, но это не значит, что улыбка пропала. Он мягко оценивал все слова Огнедара. – Хорошо, моя Мира. Лучше, чем ты мог себе представить. – О как! – сначала Огнедар ответил серьёзно, после усмехнулся. В Колдовстворец ребята явились ближе к вечеру. Морозы усилились, а трепета узоров в красоте были полны. Пряча руки от минусовой температуры, друзья шли к школе. Стоило оказаться перед знакомыми памяти вратами, как воспоминания вернули их в былые годы. Было бы неплохо проучиться тут ещё один год… Если бы… Огнедар и Ярополк очутились внутри Колдовстворца. Чего они вообще сюда припёрлись, они и сами не знали. Свет одарённых свечей крутился перед глазами. Огнедар предложил пойти и глянуть на их родной Хрустальный двор. Ярополк был не против. Некоторые наставники, которых им приходилось встречать по пути, здоровались. Это было приятно. – Видишь, Ярополк… нас не забыли. – Ещё бы такое забудешь! – Ярополк вспомнил про все случаи, что вытворял Огнедар… Перед своим родным двором они нарисовали руну Мир и уже собирались войти, как изнутри им навстречу вышел Ирило. Неожиданность настигла парня, и он дёрнулся, видя тех двоих. – Огнедар? Ярополк? Вы что тут делаете? – тем же важным видом, что и всегда, спросил Ирило. – А вот и наш купидон… – улыбнулся Солвецкий. – А ты сам чего тут делаешь? – Я тут работаю! – предвзято ответил Ирило. Его волосы были зализаны назад, а очки создавали образ важности, но это лишь на первый взгляд. – А вы тут каким боком? Или что, Огнедар давно на животе не лежал? – намекнул парень на тот случай с ружьём. – Ах ты! – Тише! – Ярополк всунулся между ними. – Тише… Огнедар, прекрати… прошу тебя. Ирило. Мы решили просто зайти в так знакомые места. Ирило кивнул Блэку, ведь того он уважал больше. Сжатые книжки в его руках прижимались к телу юноши в белом одеянии. – Я понял тебя, Ярополк. Будь добр ты и твой… – бросив взгляд из-под очков, он продолжил читать свои нотации. – Друг! – громче прозвучало это единственное слово. – Не разбейте тут ничего! – парень поводил пальцами в воздухе, притягивая ответственность к своим словам. – Это вам не ваши дома! И вы больше не ученики! Так что ведите себя прилично! – гордо заявил юноша. Вздёрнув нос, Ирило зашагал прочь, да вот не глядел куда идти – это ошибка, и парень споткнувшись чуть не полетел по коридору, приземляясь носом. Огнедар рассмеялся, за что тут же получил лёгкий удар от Ярополка. – Что? – возмутился тихо Солвецкий. – А ничего! Имей немного совести… Огнедару было смешно с этого Ирило, поэтому на указания Ярополка он спрятал руки в карманы, а улыбку замаскировал более серьёзным выражением. – Когда он только успел? Только окончил обучение, а уже работает в Колдовстворце! – коверкая интонацию, предъявил Огнедар. Его голос специально стал более высоким, чтобы подчеркнуть нелепость. – Всем бы так подниматься! Ярополк лишь находил такое поведение Огнедара детским, понемногу отражая взрослое волнение. Ирило не уходил далеко, он, делая вид, что всё под контролем, поправлял свою одежду. Его взгляд повернулся в сторону Огнедара, и он сузил глаза… Солвецкий опёрся полностью на маленький подсвечник и случайно сломал его, чуть не падая, ведь был уверен, что тот его удержит. Глаза Ирило засветились от ужаса… – Я что сказал? – закричал он на весь коридор, что даже Ярополк испугался. – Не ломать ничего! – Ой, Блэк… нам кажется, мотать отсюда надо! Мы древнее чудовище разбудили, – усмехнулся Огнедар и, схватив Ярополка за рукав, потащил за собой в противоположную сторону от Ирило. Ирило же бросился за ними следом, держа правой рукой книги у груди, левой – очки, дабы не слетели на ходу. – А ну стоять! Стоять! – приказывал он, несясь за двумя друзьями. – Догоню – хуже будет! – Огнедар, может, мы лучше остановимся? – спросил Ярополк, бежа за ним, но в зимней куртке это было сложно и жарко. К тому же он на фоне других в своей потусторонней модной одежде выделялся больше кого угодно. – Даже не вздумай! Помнишь, что сказала тётя Рая на Алтае? Благородство опасно для жизни… Ирило, нёсся следом и не сбавлял скорость, казалось, наоборот, только набирал её. Ребята даже не успели выбежать из коридора, как Ирило обогнал их, ведь его одежда намного проще и легче. Остановившись перед ними, он ударил Огнедара книгами, и тому пришлось тормозить. Ярополка он не стал бить – просто не захотел. – Я сказал остановиться! Солвецкий застонал, тут же шагая назад и держась руками за нос. Опять ему досталось и опять по носу… Таким темпом там скоро будет красный вулкан. – Вам придётся возместить убытки, или я позову главную наставницу! – Ты чего вообще уже? – сквозь руку заговорил Огнедар, наклонившись и шмыгая носом. – Какие убытки? Твой подсвечник можно просто поставить на место! – Значит, я запишу ещё пару самоцветов за отказы! – Ирило достал потусторонний блокнот и ручку в забавной форме пира, но это всё ещё была простая ручка. – Сколько? – устало спросил Огнедар. – Я за всё заплачу. – Ну… восемь мустгавых агатов. Солвецкий тяжело вдохнул и полез в изнаночную сторону мантии, доставая с пришитого кармана нужную сумму и медленно протянул её в руку Ирило. – Что за вымогательство? Теперь так Колдовстворец работает? – уныло промолвил фразу Огнедар. – А нечего правила нарушать! Я ведь предупреждал… Ярополк удивлялся этому Ирило всё больше и больше; казалось, что у него способностей больше, чем у Милославского. И бегает как страус, и кричит как петух, и вымогает как лисица, так ещё и стреляет как охотник. Чего ещё от него ожидать – наверное, лишь боги знают. С кем они только жили в комнате несколько лет…