По ту сторону реки. Янтарная рябина

После возвращения Дмитрия Муромца его семья решила в честь детей создать по каждому благословению: ради дочери они начали постройку благотворительного дома для всех нуждающихся. Название этому дому они дали «Анисья», а в честь сына выпустили новый негаданный камень, который получили при смешивании золота, жемчуга и простых стекляшек, добавляя серебряного блеска. Драгоценность пока не поступила на рынок княжеств; она в полной разработке. Дмитрий решил встретиться с Рогнедой, поэтому направился в Колдовстворец. Но уже там ощутил на себе все прелести Ирило. Тот, как только Муромец перешагнул порог, начал трепетать о том, какие его дружки безответственные. Подумать только – сломали подсвечник! Дима всё это слушал и слушал. – Я с них моральную компенсацию взял! – заявил Ирило. Муромец рассмеялся. – Огнедар всё платил? – Конечно. Дима улыбнулся и похлопал по руке Ирило, попрощавшись с ним. Рогнеду парень нашёл в её же дворе. Она сидела за своими заданиями и что-то учила или писала. Заметив его, девушка тут же отложила всё прочь и вышла с Димой за стены двора. Она обняла его и была рада видеть. Дима погладил Рогнеду по спине, а когда она отстранилась от него, то в шутку растрепал её волосы. И они вновь вернулись к началу, когда был финал. – Ты не пришла меня встречать вчера. – Я не могла. Проводили обряд для восхваления морозов, я там участвовала, а потом так замёрзла, что даже в комнату идти не хотела. – Понимаю… у меня для тебя есть подарок, – он достал серебряный кулон с первой буквой её имени «Р», узорчатый в языческом стиле. Десятого декабря у неё был день рождения. Рогнеда улыбнулась. Подарок ей понравился: такой красивый и элегантный. – Ух ты! – воскликнула она. – Эта подвеска невероятная. – Давай я надену, – юноша нежными движениями застегнул украшение на шее девушки, пока та держала свои волосы. – Ну вот… смотри! Рогнеда практически восхваляла этот подарок: он такой нежный, такой красивый, такой элегантный – как частичка небес в руках. – Дим, ты умеешь приятно удивить… Он улыбнулся и предложил прогулку, а та была не против. Пока занятий не было, да и Муромец чётко знал, когда нужно было идти. Парочка вышла на улицу. Рогнеда надела свой чёрный короткий плащ, а вот одежда Димы колоссально отличалась. На нём был длинный белый плащ с мехом у капюшона и с узорами по всей длине. Среди белых снегов он был как свой. Рогнеда надела на голову чёрный платок, а пару прядей вылезали ей на лицо, иногда касаясь её красной помады. – Мы такие разные на самом деле, – улыбнулся Дима, рассматривая её и себя. Мысли неспешно оставляли след в подчерке зимы. Рогнеда кивнула и села на лавочку, несмотря на то, что была в капроновых колготках. – Тебе не холодно? – изумился парень, предпочитая стоять. – Нет… Дима покачал головой, расстёгивая свой плащ, оставаясь всё в той же белой одежде, но уже не в верхней. – Вставай давай! – приказал он. Рогнеда со странностями посмотрела на него, не двигаясь с места. – Ты чего? – Давай поднимайся! – заявил Дима во второй раз, тянув её уже на себя. Девушка повиновалась, и Муромец постелил под неё свой плащ: он длинный, тёплый и уютный. – Садись давай. – А… а ты? – А мне нормально, – кроткая улыбка коснулась его. – Садись, не стесняйся. Рогнеде было не очень удобно после такого благородного жеста, но это было приятно. Она села на тёплый плащ и укуталась в него. – Лучше? – спросил Муромец. – Несомненно. Парень сел рядом. Рогнеда часто замечала, что Дима говорит так, будто мурлычет; это выглядело мило и необычно. – Дима… а можно тебя кое о чём спросить? – прямо заговорила она, то и дело поглядывая на снега в округе. – Без проблем! – он свёл брови и обнял её. – Всё, о чём пожелаешь. У Муромца был странный запах: такой нежный, сладкий и очень приятный. Можно было подумать, что он вообще пользовался приторными женскими духами. Будто мёд, пионы и кремовые вафли. Этот запах напоминал что-то спокойное, весеннее и до боли вкусное. – У тебя были девушки? Этот вопрос был немного неуместным, но Дима как-то отреагировал спокойно. Он убрал свою руку от Рогнеды, размышляя. – Да, – спокойно и честно ответил он. – У меня были две девушки. С одной я встречался в Колдовстворце, пока учился, а другая жила у нас на улице; она не колдунья, но мы дружили по соседству. Но не с одной из них у меня как-то не сложилось. Рогнеда поглядела на него и, несмотря на то, что эту информацию она не могла контролировать, всё же было как-то неприятно. Хотя как это может быть неприятно, если всё это происходило до? Рогнеда вдохнула и отвела взгляд прямо. Муромец видел, что что-то не так, и, усмехнувшись, задал вопрос. – Тебя что-то смущает? – хотя он уже и так всё понял; тут же дураком надо быть, абы ничего не видеть. – Нет, всё нормально… всё хорошо, – спокойно ответила она. – А кто они? – … – он не считал, что это нужно знать, но раз Рогнеда хотела… – Марья Арская; с этой девочкой я был в Колдовстворце, а на улице была Асьлава Преженская. Рогнеда была довольна, услышав их имена. – Красивые? – она улыбнулась. Муромец, чувствуя нещадность, уже пожалел, что стал открыто рассказывать об этих девочках. Ухмыльнувшись, он чувствовал сгорание изнутри. – Они хорошенькие, но с тобой не сравнится никто, – блондин поцеловал её руку, поднеся к своим губам в надежде, что этот нежный жест расстелет покрывало прошедшего, хоть и время истекло. Рогнеда была довольна ответом, поэтому кивнула, принимая этот вежливый и красивый знак от Димы. – Как роскошно… – заявила она. – Для тебя вся роскошь мира; а если не понравится – найдём ещё лучше, – ответил Муромец. – Как поэтично… Дима улыбнулся томно, следя за её глазами; он весь час опускал взгляд ей на губы. След красной помады так бросался в глаза и выделялся над белыми красками округи. Дмитрий поцеловал её в губы даже не спрашивая разрешения. Рогнеда предполагала, что тот на такое пойдёт, но думала, что хотя бы предупредит. Девочка против не была, ответив ему теми же чувствами. Её рука сжала его белые локоны, начиная их трогать. Муромец обнял её, но старался так, чтобы его плащ с неё не сполз, и нагнулся к девушке чуть ниже. Рогнеда разорвала поцелуй, чувствуя наклон. Поняв её жесты, Муромец сел ровнее, позволяя ей занять удобную позу. Красная помада осталась на лице Димы. Он ухмыльнулся, растирая след. – Это было нежданно, – улыбнулась она, закидывая ногу на ногу. – Надеюсь, тебя это не оскорбило? Рогнеда пожала плечами, спокойно реагируя. – Нет, всё хорошо.

***

Святослав Милославский, как и обещал Ростиславу, узнал, что за чёрная полоса, которая всё никак не могла стать ослепительной белой, стелилась над ним неведомой полосой. Это утопленный Ростислав… Оказалось, всё намного проще. Ведь на неведомой стороне смерти и прошлого – Навь и его чарующие стены – могли впустить Святослава, да и дотянуться рукой до руки мёртвого ему было проще. Мёртвый старец, которого утопил Ростислав в далёкие года, оказался колдуном, что наслал на того зеркальные чары для кармы. Теперь покойному приходится в вечности тягаться с князьями с таким же именем, как у себя, всё ради помощи. Благодаря этому Вяземский выжил, когда бросился в воду, и благодаря этому он не утонул при крушении корабля. Проще говоря, этот Ростислав был всегда с княжичем; его раньше не замечали. Ребята проводили всё больше времени вместе, и Ростиславу уже казалось, что Святослав привязан к нему какой-то судьбой. На карте ладони рисовалась тропа. Огнедар неоднократно пытался позвать Ростислава на улицы Соленска; однако парень не любил показывать теперь уже своё лицо там, среди знати. Ему в этой глуши, где нет ни души, было спокойно и радужно. Солвецкому это не нравилось; он считал, что неправильно жить не там, где существует предназначение. Одним зимним утром Милославский колдовал на заднем фоне дома. Руки, что постоянно терзались морозами, краснели, но практика вела за собой. Ростислав, уже привыкший к этой местности, принимал обычаи дома Кощея нормально. Проснувшись рано утром, парень вышел на улицу. Его конь Аргамак быстро нашёл хозяина и подошёл к нему, склонившись. Голову животного княжич на зиму украсил заколкой, обклеенной красивыми камнями ярких цветов. Степь, поля да ковыль, покрытые снегом до самой зари, отворялись. Княжич погладил коня и, развернувшись вместе со своим верным другом, пошёл искать Святослава. Мага он смог застать колдующим и не вмешивался. Ростислав сам уже забыл, что владеет магией; как-то не до этого ему. Он участвовал в обрядах и подношениях, но не проживал жизнь колдуном как полную катушку; а надо было бы опомниться. Ростиславу эти способности, что передались от матери, были с взрослением не кстати; не до магических обрядов ему как будущему князю. Когда Святослав покончил практику, он забрал свои вещи и, развернувшись, пошёл к дому. Проходя мимо Ростислава, он произнёс слова: – Не спится? Ростислав пожал плечами, продолжая держать Аргамака за поводья. – Как видишь… а ты сегодня свободный? – неуверенно спросил Вяземский. – Смотря как поглядеть и для чего. А что надо? Ростислав просто и безводно ответил как самая адекватная нормальность. – Давай на лошадях прогуляемся? Милославский принял это приглашение очень даже приветливо. – А почему бы и нет? Идём… я только коня одного запрягу. Собравшись и упаковавшись, Святослав и Ростислав верхом вышли на прогулку от дома Кощея. Хруст снега под копытами не переставал шуршать. Святослав выбрал идеально чёрного коня, украшенного чёрными камнями на голове и на копытах. – Почему Огнедара с Ярополком не позвал на прогулку? – поинтересовался Святослав. Вяземский и сам не знал. Просто за всё то время он становился, как ему казалось, другим и даже немного отдалялся от друзей, хотя не должен был. Святослав становился ему детально ближе и роднее. – Не знаю. Захотелось… Милославский всё понимал, он будто читал книгу, напрочь распахнутую, но дальше положенной страницы не лез. – Сегодня морозное утро. Зарево сильное. – Значит, к морозу, – ответил Вяземский. – Зима всё-таки… Ребята решили прогуляться по бескрайнему полю. Холод залазил под одежды. Ростиславу даже в длинном до ног плаще было прохладно, а вот Святослава вообще это не брало. Прогулка казалась неразговорчивой, но комфортной. Порой тихое молчание громче резких возгласов и голосов. В небе крутилось пару птиц, те что не улетают зимовать. А сколько же всего прошло? Дорога в целую жизнь сквозь разлуки, сострадание и осознание. – Для меня это смешной урок, – Ростислав поднял голову к небу. – Ничего вернуть назад нельзя. Святослав чуть притормозил коня, внимательно следя за словами и невзрачными действиями княжича. – Ты ещё кого-то ждёшь до сих пор? – опуская поводья чуть ниже пояса, спросил Милославский. – Не знаю… у меня такой приятный трепет предвкушения внутри разгорается, будто что-то самое главное впереди. – Так и есть. Всё только начинается, Вяземский, – улыбнулся маг и совсем слабо в шутку ударил того по плечу, при этом набирая скорость, чтобы конь поскакал быстрее. Ростислав, принявший вызов, усмехнулся. – Но! – крикнул он, чтобы Аргамак направился следом за Святославом. Под весёлое и поднятое настроение, отгонявшее прочь невзгоды, они выскочили на замёрзший пруд. Лёд стоял искрой, был твёрдый, но блестящий. Святослав остановился, а вместе с ним и Ростислав. Парни оглянули скользкий круг. – Мы не провалимся? – поинтересовался Вяземский. – Не должны…, – Милославский почувствовал запах земли и крови с таким неприятно сладким подтекстом. – Вяземский, где-то неподалёку смерть… ну или покойник. Ростислав подошёл ближе к магу; с его удачей он боялся, что провалится под глыбы льда, хотя это была напрасная накрутка себя: ведь утонувший брат Владимира Мономаха в любом случае попытается спасти его вновь и вновь. – Ты уверен? – Да… подожди меня здесь, ладно? Не иди дальше! – Святослав слез с коня, чтобы и его не подвергать опасности. – Забирай моего коня и отходите все на землю! – приказ был поставлен, и он не обговаривался. – Что? – не понял Ростислав. – Почему? Что случилось? – Делай как я говорю! – повысил он голос. Ростислав не стал перечить. Юноша забрал поводья чужого животного из рук Святослава, коснувшись холодных пальцев Милославского, он на секунду пожелал так замереть – протянуть секунду на дольше. Милославский серьёзно поглядел на него, когда передавал приказ. Ростислав вернулся обратно на безопасное место. Святослав по-детски прокатился на льду ближе к середине. Остановился. Огляделся. Ветер дул в лицо, нагоняя снег к пруду. Он ничего не нашёл интересного, пока не опустил голову вниз; даже такой опытный практик, как он, испугался и отскочил. Прямо из-под льда в воде и холоде на него смотрел мёртвый парень, утопленник, и, судя по его состоянию, лежал он так довольно-таки много времени. Кожа синяя, как небо, вены хорошо виднелись, а глаза будто их пытались выдавить. Святослав на миг растерялся, не знал, что делать, а потом, быстро собрав мысли в кулак, на свой страх опустил руку ко льду, чтобы прикоснуться. Покойник в сей миг открыл рот и ударил по льду; тот треснул. Святослав упал в ледяную воду. Ростислав, стоящий на берегу, ошалел. Он от испуга шагнул назад, но, особо не долго думая, бросил плащ на землю и кинулся следом на помощь, несмотря на то, что Святослав приказал стоять на месте. Неожиданное давление выбило Милославского из зоны спокойствия, но не надолго. Покойник то и дело появлялся и исчезал, как видение, но Святослав знал, что это не так, и это не иллюзия, а реальность. Мертвец был и точка. Маг, набравшись сил, потянулся рукой ко льду; тот был толстым, и, возможно, он мог бы вылезти наружу. Ростислав, очутившись близ места трагедии, сел на колени возле пропасти. Он схватил Святослава за руку, помогая ему. Милославский, оказавшись в такой проблеме, на которую не рассчитывал, наполовину вылез из воды. Ледяная атмосфера практически взорвала полёт от низов до самого неба. – Ты как? – ошарашенно спросил Ростислав, не выпуская руку Святослава ни на миг, боясь, что тот опять упадёт. – Что это было? – Это была мёртвая сущность, – ответил тише маг; но тут покойник явился вновь, забирая его с собой, и даже княжич не смог его удержать. Оказавшись в очередной раз под льдом с головой, Святослав разозлился на этого мертвеца. Маг использовал стихию воды, но уже горячей, и, сотворив магическую волну из неё, окружил себя, тем самым отгоняя мертвеца прочь. Лёд рядом с Ростиславом не выдержал и отломался, взмахом поднимаясь вверх вместе с водой. Вяземский не провалился вниз; всё случилось близко. Княжич боялся куда-то уйти; он будто приклеился к месту. Святослав вылез наружу вновь, но уже забрался на лёд полностью. – Вяземский… я вроде бы ясно сказал, чтобы ты сидел на берегу! – Я тебе помочь хотел! Святослав не хотел спорить; он выдохнул, игнорируя нарушения правил. Парни только собирались встать, как мертвец вылез вновь, удлиняя свою руку. Его пальцы ухватили Святослава за ногу, пытаясь потащить с собой. Милославский ударил его по голове ногой. В ладони образовался огонь, который с каждым зажимом становился сильнее и ярче. Как только магический круг стал нужных размеров, Святослав швырнул его в покойника. Огонь пробрался до костей в прямом смысле. Тот загорелся; оставшиеся кости разлетелись по сторонам. Небольшая часть даже попала на Ростислава; он от испуга постарался скорее избавиться от этого, подхватываясь на ноги и отбрасывая какие-то кости от себя прочь. Святослава это рассмешило. Он лёг на спину после расправы над покойником. Вяземский посмотрел на мага и втихаря завидовал его нервам; казалось, чтобы ни случилось, но Святославу на это всё равно. – Тебе смешно? Нас чуть не утопили! – Но не утопили же, чего переживаешь? – Милославский приподнялся, опираясь на локоть. – Успокойся, всё хорошо. – Ничего хорошего! Если бы ты сюда не пошёл, этого не было бы! – Вяземский, я кажется, тебе с самого начала дал приказ не выходить на пруд… ты серьёзно рассчитывал, что я не выберусь? Это так. Ростислав почувствовал себя глупо, но это не значит, что он поступил неправильно. Парень развернулся и пошёл к берегу, чтобы надеть тёплый плащ и как скорее вернуться назад. – Вяземский! – вдогонку более нежным тоном крикнул Святослав, но Ростислав его не слушал. – Ребёнок… – покачал он головой, несмотря на практики одинаковый возраст. – Подожди! – Святослав поднялся на ноги, но чуть не упал на льду, поскальзываясь; зато удержался и шагом направился к Ростиславу. – Вяземский… не устраивай сцен. Ростислав уже оделся и сел на коня, молча игнорируя мага. Он даже хотел развернуться и уехать, но рука Святослава ухватила поводья. – Стоять! – приказал он, удерживая Аргомака на месте. – Отпусти! – Ростислав попытался дёрнуть поводья на себя, но Милославский не давал ему этого сделать. – Я сказал! Успокойся! Ведёшь себя как будто тебе три года. Будь взрослее. Ростислав унял свои попытки и молча уселся на коне. Его длинный плащ слегка закрывал туловище животного. Святослав, видя, что тот успокоился, усмехнулся и отпустил поводья, похлопывая княжича по ноге. Ростислав, будто ему сделали одолжение, поднял голову вверх. Севши на своего коня, Святослав вместе с Ростиславом направились обратно в дом Кощея, чтобы согреться и позавтракать.

***

– Новости в княжестве неладные. Уже какой месяц княжич с отцом не видится! – комментировала Грепа, колдуя над колодцем. Она плюнула туда и достала сухую ветку полыни, прокручивая ею над отваром. Глеб сел на стол, покачивая ногами. – А ну слезь, негодник! – приказала она. – А то я тебя заморожу насмерть! Парень встал, подошёл к Грепе и натянул ей на глаза платок. Рассмеявшись, Глеб в скором времени покинул избу. – Вот же! – кричала ведьма тому вслед. – Найду! Прокляну! На корм змеям отдам! Треск дров в избе не давал спокойно расслабиться. Глеб вышел на улицу. Он оглянул голые, но старые деревья. Их можно заставить ходить как людей, и это не простые деревья. Жуткие они. Идя здесь ночью, можно и в страх впасть, причём сильный. После того, как Яся исчезла, её приспешникам ни спалось нормально, ни елось. Найти нужно ведьму, да вот как – они пока не знали. То, что уже сделано, никому не изменить, и игра не их. Свет сияет кровью в темноте по гробовому мраку. Глеб оставил след на своей руке от пореза своего же ножа. Ему нравились шрамы на теле, и на удивление, он считал это незыблемо красивым.

***

Первое марта наступило быстро. На округах горели чучела из соломы и вышитых тканей. Праздновался приход Нового года! Князь Даромил собрал всех у главного озера, что обходило Соленск. Разные лодки плавали и отталкивали некоторые льды прочь. В самом верху красовался флаг княжества, рядом с ним стоял воин. Народ толпился к центру, к княжеской свите поближе. К Владимире прицепился Иван; она делала вид, что ей интересно. Огнедар один раз чуть не упал в озеро, правда, Блэк и Муромец его схватили. Мирослава оглядывалась на парней, следя за Ярополком. Сквозь толпу у празднования все понимали, что нет одного очень важного человека – Ростислава. Некоторым это не нравилось, и люд в принципе прямо и ясно это обсуждал. Твёрдая и красноречивая речь князя подбадривала людей. Главное чучело княжества должно было сгореть последним, а запах дыма отовсюду был непроточной частью. Недолгий час скоро станет новым временем под радостные всплески людей. Новый год наступал не как у потусторонних – ночью в двенадцать, а днём в двенадцать. После этого сутки гуляли. Ярополк сам уже потерялся во времени; он жил по одним часам и по другим, так и не поняв, к кому он всё же принадлежит. – Дорогие мои! – продолжал говорить князь достаточно громко. – Я рад, что вы, мой народ, со мной! – Особенно родной сын, – пошутил тихо Огнедар на слова Даромила. Ярополк усмехнулся. Через краткие фразы князя толпа неожиданно стала кричать имя «Ростислав». Даромил растерялся. Он не знал, что делать. Люди стояли на своём: Ростислав и всё. Огнедару показалось, что ему послышалось; поэтому для более прочных убеждений юноша ошарашенно повернул голову, но нет – всё ясно. Люди действительно хотели видеть княжича. – Я сплю? – удивлённо спросил Солвецкий у Ярополка. – Значит, мы оба заснулись, – ответил Блэк. Муромец сразу понял, что дела плохи. Парень быстро пробился сквозь толпу к отцу. Вся знать стояла ближе к князю, даже Орловы и Корсаковы. Лишь Ярополк остался среди людей, потому что там были Мирослава и Рогнеда; вот поэтому Дима и Огнедаром решили быть рядом с Ярополком. Подбежав к отцу, Дмитрий тут же доложил, что толпа по неописуемой причине начала демарш. Знать уже и так всё поняла. – Хватит! – Даромил пытался это остановить. Ефросинья рядом молчала как статуя из камня. – Ростислав! Ростислав! Ростислав! – продолжали кричать люди. Мира и Рогнеда немного волновались из-за накаляющейся обстановки. Солвецкий, не будучи дураком, понимал, что если всё это не остановить, дела закончатся убыточно. – Ярополк, – обратился юноша к другу на ухо. – Уводи свою сестру и девушку прочь от всего. Блэк, положившись на Огнедара, немедленно выполнил его просьбу. Он тихо взял двух девушек под руки и, не молвив ни слова, вывел их поодаль лишь бы дальше от суматохи. – Прекратите это! – приказал Даромил стражникам. Те подняли вверх огнестрельное оружие и выстрелили вверх пулями для предупреждения. Люди умолкли. Огнедар ошарашенно распахнул глаза, не веря, что князь на свой же народ вышел с оружием… Рогнеда вскрикнула, когда пули безымянно прозвучали позади. – Хватит! – опять закричал Даромил. – Немедленно успокойтесь все! Муромцы в шоке переглянулись друг с другом и опять посмотрели на князя, надеясь, что тот знает, чего творит. Всё было не так просто: оказывается, подпольные не любители Даромила уже пронесли оружие в центр собрания, и как только князь попытался что-то возразить, они открыли огонь прямо по центру знати. Огнедару повезло больше других – он находился не с ними. – Твою! – закричал Дима в шоке, пригибаясь. Начались крики детей и женщин. В этой возне повалилось всё, включая красивый стол с едой. Солвецкий мигом нырнул близ стола, скрываясь за него. Пока воины стали давать отпор на противостояние, Огнедар схватил со стола какое-то пирожное, быстро съедая его и выглядывая из своего укрытия. Дела не очень… – Назад! Людей вести назад! – кричал главный воевода Ирмослав. Его назначили на эту должность после смерти Славомитра. Он давал приказ для отвода в безопасное место княжеской семьи. Огнедар, сидя, отправил другу информационный ком: – «Ростислав! Быстрее к нам, у нас тут война из-за тебя!» Парень попытался выйти наружу, но выстрелы мешали. Он вновь пригнулся, а потом опять – вот зараза! Главное чучело повалилось на землю, оно загорелось, поднялся огромный костёр. В этом трагическом дне жертв было не меньше. Муромцы стали покидать место разгара разборок. Дмитрий нашёл Рогнеду с Мирой и Ярополком; он предложил им поехать с ними, только Блэк отказался, всё скинув на то, что ему необходимо найти Огнедара. Взяв слово от Димы, что тот позаботится о девушках, Блэк бросился в разгар драки под пули и метания мечей, чтобы найти Огнедара. Ратибор тоже пытался найти сына, но безуспешно. – Ярополк! – крикнул Ратибор, обнимая парня. – Ты Огнедара не видел? – Нет… я его ищу. Вы спрячьтесь в укромное место, я обещаю вам, с Огнедаром всё будет хорошо, – пообещал парень прежде чем скрыться в разгаре ужаса. Огнедара найти было не сложно: его одеяния жёлтых и оранжевых цветов будут видно даже в самой жуткой ночи. Ярополку, правда, пришлось помогать воинам княжества успокаивать некоторых людей, чтобы пробить себе путь и найти Огнедара. Разлитая по ещё тающему снегу медовуха текла под ногами. – Хороший праздник… – прокомментировал Ярополк. Поскольку действовал закон о том, чтобы не использовать магию против тех, кто не мог колдовать, было сложнее; приходилось драться рукопашным боем. К тому же нельзя было нападать на кого-то с оружием, если у того руки пустые; эти благородные правила порождали усложнения. Огнедара Ярополк нашёл практически сразу и мгновенно уселся рядом с ним. – Ты что тут сидишь? Давай, уходим! Солвецкий по-быстрому съел ещё и виноград, всё кивая и кивая. – Ага… сейчас! Минутку. Блэк расширил глаза. – Какую минутку, Огнедар? Тебе что, жить надоело? – он потянул его за рукав плаща. – Вставай! – прозвучал выстрел в их сторону. Огнедар вскрикнул и уселся назад. – Ты что, не видишь, что творится? Нам нельзя выходить! Воины Соленска в кратчайшие сроки замяли бунт; пришлось немало погибших и раненых, в том числе от падения чучела. Стрельба не затихала. Плач и истерические крики тоже. Незваный гость явился в центр потасовки – Ростислав. Княжич, как только узнал об открытии огня, тут же попросил Святослава, чтобы он его перенёс туда. Милославский сначала был против, но под жалобные просьбы Ростислава согласился. Милославский решился стоять и не вмешиваться. Поначалу Вяземского никто не видел, но когда парень выстрелил пять раз вверх для полного обращения внимания в свою сторону, то гул тут же притих, а воины, заметив княжича, растерялись, собственно, так же, как и зачинщики бунта. Видя знакомый силуэт, Огнедар выдохнул с облегчением. – Вернулся всё-таки… – … это ты его позвал? – удивлённо спросил Ярополк, не понимая, правильно ли это? Огнедар наивно похлопал ресницами и кивнул. Белым снегом. Белым снегом уже весна заметала свою тропку, по которой шагал Ростислав. Воины не знали, продолжать ли выполнять приказ главного воеводы или нет? – Оставьте их! – отдал новое приказное слово Ростислав. – Но… но мы не можем, Ростислав Даромилович. Вяземский высунул руку вперёд и, медленно опустив её, он прошёлся по дороге, которую ему благополучно уступили. Народ хотел именно его, и трудно противиться этим желаниям. Парень не желал больше играть в прятки. Зачинщики бунта, что уважали княжича, даже сели на колени. Ростислав молчал. Думал. Как поступить? Как сделать так, чтобы все были счастливы? Но все счастливые быть не могут; кому-то нужно платить. – Встаньте все с колен! – заговорил он в этой холодной тишине. Люди его послушались и, кивнувши, встали на ноги. – Отпустите их всех! – приказал Ростислав воинам. – Что? Это… это невозможно, Ростислав Даромилович! Ирмослав наблюдал за Ростиславом со стороны. – Я отдал приказ! Милославский оценивал поступок Ростислава и, по правде, ему не нравился такой подход. Огнедар и Ярополк смогли нормально встать из-за стола. – Ростислав! – вышел Ирмослав. – Они устроили стрельбу, погибли наши воины. Ты серьёзно готов положить их жизни на жизни наших людей? – А разве эти люди не наши? – спорил Ростислав. – После того, что они сделали – нет. Не наши! – повысил голос Ирмослав. Его это бесило до жути, а Ростислав был для него не больше чем выскочка. Княжичу этот человек не нравился, но проблема в том, что пока его отец тут заправляет, лишь от Даромила зависит, отпустят ли этих людей или нет. – Ты я вижу уже место Славомитра занял? Не переживай, ненадолго! Как смеешь ты вообще называть себя главным воеводой, когда ведёшь себя так безрассудно? – Ты имеешь право унижать приближённых людей к княжеской семье? Ростислав хотел сказать, что нет никакой семьи и все эти брызги о семейном понимании пойдут на ветер. Он решил промолчать. Юноша без слов направился к отцу, чтобы поговорить. Этот Ирмослав ему категорически не нравился. Славомитр был родным, был хорошим, был таким простым, а этот… Даромила он нашёл со своей семьёй в карете. – Стой! – приказал Ростислав коням и, открыв дверцу, напористо посмотрел. – Отец… нам надо поговорить. Даромил был удивлён, видевши сына, но быстро взял горделивость в руки, отворачиваясь. – Я тебя не знаю, молодой человек. Закройте двери княжеской кареты с обратной стороны! Вот так оказывается звучат колючие слова предательства и унынья. Значит так… Бежит по кругу этот узел как бесконечная история. Как бесконечная история… Ростислав вдохнул, но покидать место без разговора он не хотел. Белимир выглядывал со стороны; заметив взгляд двоюродного брата, он улыбнулся и весело помахал ему рукой. – Тогда я скажу прямо здесь. Мне не нравится Ирмослав! Даромил рассмеялся. – А кто тебя спрашивать будет? Ты вообще здесь никто! Вали туда, где отсиживался всё это время. – Хочешь новый бунт? Тебе что, сегодня салюты в честь праздника понравились? Или вы так богов славили? – усмехнулся Ростислав с иронией. Князь ошарашенно поглядел на него и хлопнул посохом по низу кареты. Белимир аж прижался к сиденью. – Так это твоих рук дело что ли? – подумал Даромил. – Ах ты ж… – Что? – отношения у Ростислава и отца были, разумеется, не мёд, но чтобы князь подумал на него! Такого княжич предвидеть не мог. – Это не я! Люди сами так решили! – Мне больше не о чём с тобой говорить. Сколько же в тебе грязи и гнили! Ты на Совете меня подставил, так решил ещё и среди людей авторитет подорвать! Власть решил всю в свои руки заграбастать? – закричал Даромил, не желая ничего слушать. – Даромил… – даже Якун не был согласен с братом. – Не нужно так. – Стража! Стража! – закричал князь. Воины мгновенно облепили вход в карету. – Не пускать его к княжескому двору! Ни на шаг! Если он посмеет ослушаться, то бросить его в темницу без лишних вопросов! – приказал Даромил, и, закрыв двери, карета тронулась с места. Ростислав был в полном шоке и отчаянии. Ему… ему только что запретили приближаться к родному дому? Это же шутка или дурной сон? Так не бывает! Так не может быть… – Извините, Ростислав Даромилович, но я не могу ослушаться приказ, – тихо сказал воин. – Вам лучше уйти самому. Я не хотел бы применять к вам силу. Ростислав всё понимал. Кивнув, парень покинул место. На встречу ему уже вышли Огнедар с Ярополком. – Ну что там? Поговорил с отцом? – спросил Солвецкий. – Ты теперь же останешься тут? – Нет… ребят, всё намного хуже, чем предполагалось, – после отказа глаза Блэка и Солвецкого померкли в утонувших надеждах. – Отец запретил мне приближаться ко двору. Если я ослушаюсь, меня бросят в темницу… – Что? – Огнедар не мог поверить в этот спонтанный приказ. – Этого не может быть! Князь строгий, но не тиран же. Ты его родной и единственный сын! – Огнедар! Ты многое не знаешь, и этот пожар всё никак не утихнет. Молчаливые будни стояли стеной. Чем больше Ярополк познавал семью князя, тем больше понимал, что шрамы на спине Ростислава не из-за тех падений в воду, как пытался сказать Севастьян. Теперь он полностью верил Ростиславу. – Что будешь делать? – спросил Блэк. – Пока поживу у Святослава. Потом будет видно. Трудно сейчас что-то ответить. Неизвестно, как судьба повернётся.

***

Когда карета князя вернулась домой, Даромил был злой как монстр. Все вокруг провокаторы, все кругом предатели! А Ростислав… Ростислав самый главный из них! – Даромил! Постой! – догнал его Якун. – Погоди… не руби с плеча. Подумай сам, зачем Ростиславу это надо? – Как зачем? Он главный мой ненавистник. Ему нужен княжий венец, он мне сам лично об этом на Совете сказал! Какая наглость! Якун улыбнулся. – Он имеет все права на него. Даромил остро поглядел на брата. – Не смей произносить это в моём присутствии! Этот негодник ничего не заслуживает! Я лишу его всех прав! Разозлившись, князь направился к себе в комнату. Якун хоть и был не против прибрать всё к своим рукам, но как-то ему было уж не по себе. Если бы Ростислав являлся мёртвым, то, возможно, это были бы хорошие условия, но так при живом наследнике... Как-то это уж слишком. Пока в княжеском дворе был настоящий разлом, Белимир не унывал. Он уже нашёл себе новую служанку для проведения ночей. Зорлава случайно застала своего жениха с другой в обнимку, пока они занимались любовью прямо на столе в комнате. Девушка даже не думала, что это такая боль. Она сглотнула, закрыла двери, ничего не делая… Да и кто она такая? Он её никогда не послушает. В отчаянье она приняла решение, что должно было унести её. Выпросив у Севастьяна яд, ссылаясь на то, что ей нужно потравить мышей, девушка вышла на балкон. Хотела красиво умереть. Сколько раз пыталась найти подвох – и вот он нашёлся. Вся красивая жизнь имела лишь одну сторону медали, на второй рисовались измены, предательства и ложь – это не то, ради чего стоит жить деньгами. Посмотрев вниз на людей, она погладила свой живот. Ребёнок. А что ребёнок? Это пока лишь плод. Пока есть силы и она не передумала, Зорлава открыла яд и залпом выпила его, но весь не успела. Севастьян помешал. Целитель сразу почуял неладное, решил проследить за ней, и когда догадки подтвердились, вмешался. – Что ты, дура, делаешь? – закричал он, вырывая яд и выкидывая прочь. Тот упал на балкон, растекаясь. Она заплакала и закричала, пытаясь вырваться, но Севастьян всеми силами старался утешить девушку. – Тихо… тихо. Она обняла целителя, не унимаясь в своих рыданиях. Севастьян сел рядом, поглаживая её по нежным волосам. Этот плач и истерика ему чем-то напомнили состояние Ростислава. Что же они все, чуть что, так сразу из этой жизни уходят? – Слушай… я не знаю, что у тебя там случилось, но это не повод убивать себя. В тебе ребёнок! Ты о нём подумай! – Не нужен мне никакой ребёнок! Пусть умрёт! Севастьян покачал головой. – Зачем же ты так? – Он мне изменил! – призналась она. Ну теперь всё стало понятно. Белимир. Кто бы сомневался. – Это ты так из-за своего жениха? – ласково спросил он девушку. Она закачала головой. Руян тяжело вдохнул. Не знал, чем помочь. Тут все его зелья и отвары были бесполезны как капля горячей воды среди глыб льда. Малость выпитого яда всё же нанесла свой вред. Зорлаве стало плохо: голова закружилась, затошнило, а живот резко заболел. – Ой, как больно! – закричала она. Севастьян быстро и профессионально поднял её на руки. – Надо в целительскую, пока не поздно. Выскочив из балкона, он понёс её по коридору. Каждая минута могла стать следующей или последней. Состояние Зорлавы как для беременной совсем ухудшилось. Нервы и яд – это не то, что ей надо. Девушке казалось, что она сейчас родит, хотя срок ещё очень маленький. Она молила всех богов о помощи, сжимала своё платье руками и отпускала, ведь терпеть сил не было. Тошнило сильно и хотелось вырвать. Глаза закрывались и открывались не по собственной воле. – Тише… сейчас всё будет хорошо, – успокаивал её целитель. – Потерпи немного. По дороге они случайно встретили Якуна. Тот отшатнулся. – Что тут происходит? – Зорлава яд выпила. Нужно немедля спасти её и ребёнка! Якун ошарашенно смотрел и сразу понял, кто виновник этой участи. Разозлившись на сына окончательно, он вломился к нему в комнату, застав его с какой-то девкой. Белимир тут же отстранился от неё, надевая штаны. – Пошла вон отсюда! – криком приказал Якун служанке, хватая её за волосы и пихая на пол. Та быстро вылетела прочь из комнаты, закрывая двери. Белимир таким злым отца ещё никогда не видел. – Я тебе твою кочергу, что у тебя между ног, вырву и свиньям скормлю! – пригрозил Якун. Белимир в шоке отошёл назад, опасаясь за себя… – Отец, ты… ты чего? Якун достал ремень из штанов, а глаза Белимира расширились ещё больше. Парень развёл руки в стороны, с опаской глядя по сторонам. – Ты мне вот что скажи… ты жениться на Зорлаве хотел? – он ударил сына по бёдрам; тот закричал и запрыгнул на диван. – Х…хотел. – Ты Даромила об этом просил? – Просил… – Тогда какого Лешего у тебя делала эта девка? – Ну это… отец… ну как бы мне надо! Зорлава беременная, а я что? Я же мужчина. – Сынок, ты остолоп болотный, а не мужчина! – не унимался Якун, пока сын молчал. – Зорлава яд выпила, и возможно, умрёт она и ребёнок! – тут Белимир задумался ещё больше. – Угадай, из-за кого! – крикнул Вестимый княжевит. – Из-за… меня? – стеснительно спросил он. – Значит так, сынок! – Якун ударил ремнём самого себя по ладони. – Или ты берёшься за голову, или за твою голову возьмусь я… Ты видел, как себя ведёт с Ростиславом Даромил? А я мало того, что разбаловал тебя, так и прикрываю постоянно! Даже ту девку, с которой ты решил развлекаться, убрал! Белимир цокнул, закатывая глаза. – Отец! – А-ну не перебивай! Ты сейчас пойдёшь и будешь молить прощения у своей невесты! Мало того, что на служанке жениться вздумал, так хоть вёл бы себя достойно! Не нужно позорить меня! Не попадайся мне на глаза, пока у Зорлавы прощение не вымолишь. И чтобы девок всяких тут больше не было! Узнаю, что хоть посмотрел в сторону чуждой юбки! – он направил ремень в сторону сына. Белимир, показывая знак «сдаюсь», закивал послушно. – Я тебя на твой вечно стоячий аппарат подвешу прямо в этой комнате! Ты меня понял? Белимир и сам осознавал, что немного перегнул палку, но всё же… – Я… я постараюсь… – Ты сделаешь! Иначе сокращу твои жалования до половины! Вот тут Белимир был не согласен. Это подумать только – на целую половину! А на что он жить будет? – Но я… – Замолчи, зараза такая! – ещё один удар пришёлся по Белимиру. Тот закричал и вскочив хотел убежать, да вот Якун не дал: он поймал его и оттаскал за ухо. – Отец! Больно, пусти! Ну я всё понял! – Понял? Точно? – Обещаю… Якун оставил Белимир. Мужчина вернул ремень на место. – Узнаю, что нарушил данное мне обещание, я тебя, сынок, впервые не пожалею! Поняв, что отец не шутит, Белимир в коем роде решился взяться за голову. Парень первым делом пошёл к Зорлаве. Сначала к ней нельзя было, но потом Севастьян позволил посетить девушку. Ребёнка спасти удалось, что ещё раз отметило профессионализм и прекрасную работу Руянов. Зайдя вовнутрь, Белимир не знал, с чего начать. Он принёс какие-то непонятно где найденные цветы: то ли в теплице, то ли в комнате. Зорлава сначала посмотрела на него, потом отвела взгляд. Белимиру никогда прежде не приходилось первым идти на уступки, поэтому этот опыт стал для него новым. Он подставил рядом стул и сел, всё время держа в руке цветы. Вспомнив про них, он уточнил: – Это тебе! Она кивнула, не смотря на него. Белимир не знал, что сказать и что сделать; однако лишаться целой половины жалований он не хотел… – Я это… извиниться пришёл за то, что обидел тебя. В общем, прости меня. Она молчала. Язык не мог повернуться, абы подобрать правильные слова. Было так тошно в груди, внутри так неспокойно и больно. Белимир не знал, что придумать. Он положил свою руку ей на живот; она дёрнулась. – Я не стану ничего плохого делать… обещаю. Его спокойный тон девушку как-то утешил, и она позволила ему потрогать себя. – Ты могла умереть. Ты знаешь это? Конечно, знала – что за глупые вопросы? Зорлава ещё не хотела говорить; ей было неприятно. Стресс велико одолел её. – Значит, знаешь, – мягко ответил на свой вопрос Белимир, продолжая касаться её живота. – … я понимаю, что сильно тебя задел. Я бы хотел попросить прощения и готов дать тебе столько времени, сколько надо. Она усмехнулась, чувствуя себя брошенной игрушкой. – С чего такая милость? – наконец-то подала девушка свой голос. Её глаза и так всё говорили за боль и унижение; стоило им столкнуться с глазами жениха. – Я понял, что был неправ, – сам себе не верил, но отвечал. – Ты такая нежная, красивая, а я… я, конечно, тоже красивый и нежный, просто был не прав. Но больше этого не повторится. Обещаю, – он поцеловал тыльную сторону её руки. – Хочешь, я ради тебя всех своих служанок распущу? Будут только парни. Зорлава не могла поверить: он что, действительно её любит? Пока она размышляла, Белимир продолжал целовать её руку в надежде, чтобы она его простила. Она не знала. Хуже неизвестности собственного выбора, наверное, есть только неизвестность в общем. Зорлава решила дать ему второй шанс. – Хорошо, – ответила она очень тонко и тихо. Белимир приблизился к ней, чтобы слышать слова более точно. – Только обещай, что больше никогда не будешь изменять… – Обещаю! Эта девка была так… просто так! На один раз. Она ничего не значит для меня: ведь моя душа с тобой, – он улыбнулся и погладил невесту по голове, затем поцеловал в лоб. Зорлава почувствовала себя спокойной и немного счастливой. После этого разговора Белимир хотел посоветоваться с Севастьяном – один на один. Попросив выйти, они оба покинули комнату. – Слушай… Севастьян, у тебя не найдётся такой настойки, чтобы ну…, – он показал стоящую руку, а потом опустил её. – Ну… понимаешь? – будто заигрывая с ним, он пару раз поднял брови. Руян с каменным лицом смотрел, не показывая ни единой эмоции… – Ты хочешь, чтобы у тебя член не стоял? Белимир оглянулся вокруг. – Зачем так грубо? – Нужно называть вещи своими именами. Так что тебе там надо? – Да! – хоть и шёпотом, но уверенно сказал парень. Он чуть присел, указывая руками на своё место между ног. – Ничего поделать не могу. Сделай с ним что-то! – Вяземский, ты что мне предлагаешь? – не так понял намёки Белимира, Севастьян был в шоке от предложения. – Нет! Всё не так. Нет! – Белимир хотел, чтобы их никто не услышал, поэтому то знаками намекал, то очень тихо говорил. – Просто понимаешь. Мне нельзя больше никого, – он показал позу, в которой обычно занимался любовью, начиная двигать бёдрами вперёд и назад. – Понимаешь? Севастьян в шоке отвернулся. Вот же у людей проблемы, конечно… Как реагировать на такое? Руян улыбнулся, но сдерживал себя, чтобы не засмеяться. – Попробуй руку… помогает, – посоветовал целитель. – Да не помогает! Я уже сто раз пробовал. – ... Белимира озарило идеей. Он посмотрел на Руяна. – Слушай. А Зорлаве можно? Она вроде беременная, но я не знаю, если честно. – Обычно беременность не мешает половому акту, но у неё слабое состояние, лучше с этим подождать. Могу тебе дать совет: чтобы во время беременности ни тебе, ни ей не вызвать дискомфорт, лучше попробуй просто прелюдии, если ты понимаешь, о чём я… Вестимый княжевит поначалу стоял в одной позе, размышляя, а потом кивнул. – Я понял! А кстати, неплохое решение… спасибо, друг! – он ударил по плечу Руяна. – Во веки тебе твои знания не забуду. Вот ты мне всегда нравился! – радостно воскликнул Белимир перед тем, как уйти.